Пожалуйста-пожалуйста, давайте сломаем мультивселенную?

Стоит ли говорить, что после финала Турнира Трёх Волшебников, а также всего, что произошло после него, популярность Питера (и без того, к его ужасу, не маленькая) взлетела до небес? Несмотря на то, что Дамблдор добросовестно придерживался своего обещания взять, так скажем, всю вину на себя, было не похоже, что свидетели этого события собирались когда-либо отстать от Питера или Гарри. К счастью, Питер был выращен лучшими в своём деле, так что… Манипуляция СМИ? Легчайшая задача. Сначала они выждали пару дней, чтобы слухи успели распространиться как можно шире и стали как можно более неправдоподобными — не самая популярная стратегия в арсенале Пеппер, но однажды они так полностью нивелировали кризис с Ракетой, устроившим погром в центре Нью-Йорка. Не самая приглядная история. Не суть. Так как всю правду о событиях знали лишь те, кому Питер доверял или мог угрожать, слухи распространились через портреты, через тех, кто сидел на трибунах, и через некоторых недобросовестных работников Министерства. Из слухов раздули настоящий пожар — Питера нарекали чуть ли не «истинным Избранным», а Рита написала три статьи и каждая с новой теорией заговора. Чем дольше молчали сведущие люди, тем более неправдоподобными и абсурдными становились слухи. Питера в какой-то момент начали считать родственником Гриндевальда — ну не бред ли? Масла в огонь подливали сами Питер и Гарри: загадочно отмалчивались, ссылались на то, что не могут ничего рассказать из-за «государственной тайны» и активно избегали больших скоплений людей. Конечно, когда они не стали ничего рассказывать, досталось и Драко, и Гермионе, и Рону и ещё половине их друзей. Даже бедному Невиллу. И вот, когда через примерно неделю все уже были перенасыщены теориями заговоров, устав отличать правду от вымысла, начался второй этап плана. Министерство Магии выпустило официальное подтверждение победы над Волан-де-Мортом, а также оправдательный приговор для Сириуса Блэка, а также анонсировало специальный выпуск «Ежедневного пророка» с эксклюзивными интервью участников событий. Затем, уже в Хогвартсе, в обед после этого заявления, Дамблдор выступил с речью, тщательно подготовленной для него Питером (впрочем, Питер предусмотрел в ней несколько мест, чтобы директор мог вставить свои… причуды). После директора слово дали Гарри и Питеру. — Большое спасибо, что проявили к нам терпение в эти дни, — начал Питер, прекрасно зная, что никто к ним этого терпения не проявлял, из-за чего Большой зал практически одновременно фыркнул. — Как вы можете понять, мы с Гарри были весьма потрясены произошедшим, поэтому нам нужно было время прийти в себя. Однако, сегодня, когда Министерство Магии и профессор Дамблдор, наконец, уладили все необходимые дела, мы сможем ответить на ваши вопросы в полной мере. Речь для Гарри тоже писал Питер, потому что, несмотря на его уверения, Гарри считал, что он может разнервничаться, перепутать всё и умереть от стыда перед таким большим скоплением людей. — Да, эм… на самом деле, всё началось ещё в прошлом году, — Гарри неловко потеребил свой рукав, чувствуя себя странно рядом с более убедительным оратором. Питер, впрочем, считал, что Гарри обязан самостоятельно рассказывать о том, что касается его семьи. — В конце прошлого года я узнал, что профессор Люпин и Сириус Блэк были… друзьями моего отца, и когда мы с профессором Дамблдором поняли, что Сириус был осуждён несправедливо, мы также узнали о том, кто был настоящим преступником. Питер ободряюще улыбнулся, хлопая Гарри по плечу, когда тот запнулся. — Уже тогда профессор Дамблдор начал подозревать, что в следующем году может произойти что-то опасное — если вы помните, то… профессор Квирелл и василиск… в общем, они тоже были связаны с Волан-де-Мортом, поэтому профессор Дамблдор давно готовился к его возвращению. Зал, весьма восприимчивый к такой информации, поражённо охнул, по нему побежали шепотки, но Питер выразительно прокашлялся, давая понять, что они тут, вообще-то, ещё не закончили. — Да, в общем… после происшествия на Чемпионате по Квиддичу, а также из-за подозрительного поведения профессора Грюма— простите, я имел в виду Барти Крауча-младшего, выдававшего себя за профессора Грюма, в начале учебного года профессор Дамблдор вызвал меня к себе, чтобы предупредить о возможной опасности, — Гарри прочистил горло, прикусив губу, — и я согласился помочь ему в предотвращении этой… опасности. Гарри быстро кинул взгляд на Питера, и тот улыбнулся, незаметно ему подмигнув, прежде чем сделать шаг вперёд. — Должно быть, вам интересна роль вашего покорного слуги в этой всей белиберде? — напряжение, созданное частью речи Гарри спало, когда Питер задорно ухмыльнулся залу. — Можно сказать, что я был отвлекающим манёвром всё это время. В Хогвартс нечасто кто-то переводится, и особенно нечасто этот кто-то умудряется нарушить все устоявшиеся правила. Моя семья давно дружит с профессором Дамблдором из-за большой заварушки с другим тёмным волшебником. В любом случае, с Ильверморни у меня не сложилось, так что я был рад помочь здесь. Питер весьма непосредственно запрыгивает на преподавательский стол, болтая ногами. — Я оказался идеальной приманкой по многим причинам: во-первых, в моей семье издавна практикуется защитная кровная магия. Это очень старое и очень запрещённое волшебство, особенно в Англии, но это стало плюсом для меня. Я неуязвим к большинству существующих заклинаний и зелий, что оказалось довольно полезно, когда мы были вынуждены скакать по всей стране, ища осколки души вашего так называемого Тёмного Лорда. Я бы назвал его «Стрёмный Лорд», но это уже лирическое отступление. Дамблдор лишь тихо вздохнул. Питер целенаправленно подготовил весьма подробный рассказ специально для школьников — так, когда в завтрашнем «Ежедневном пророке» выйдет интервью, несколько урезанное в силу того, что никто не хотел бы слишком много болтать о тайных и запретных знаниях на широкую публику, у школьников появится общее и приятное ощущение того, что они знают что-то, чего не знают другие. И даже если они расскажут об этом в своей семье, то вряд ли их слова воспримут всерьёз. Потому что, серьёзно, кто поверит ребёнку, который наверняка что-то напутал или слишком сильно поверил в слова обнаглевшего одноклассника, когда в газете (!!!) написали по-другому? — Во-вторых, мой отец — гениальный изобретатель, работающий на границе науки и магии, и всё детство я провёл либо в различных лабораториях, либо на тренировках — близкая подруга нашей семьи работала в чём-то вроде Отдела Тайн вашего Министерства Магии, только в России. Признаюсь, это было жёстко, — Питер пожимает плечами, — зачем я это вам рассказываю? Потому что я реально очень обиделся, когда услышал, что ходят разговоры о том, что мы с Гарри устроили что-то вроде «жонглирования» Избранными. Я вообще считаю, что такой концепт очень устарел и требует пересмотра, но это, опять-таки, лирическое отступление. Питер, для усиления эффекта, даже надул губы, уперев руки в боки. И всё не зря — по залу прокатилась рябь смешков. Даже Гарри тихо фыркнул, мысленно соглашаясь с последним замечанием. Что там за Избранность такая, о которой все говорят, когда им, по сути, был просто одержим маньяк? — Итак, имея при себе все эти исходные данные, вы можете понять, чем именно я занимался в течение этого года. В основном, конечно, саботировал силы зла. Моей основной задачей было объединить вас, ребята, в большой коллектив. Я и сам считаю, что система распределения по факультетам требует улучшений, поэтому я был рад с этим поработать. Почему это было важно? Потому что задачей ЛжеГрюма было сделать Гарри изгоем в школе, чтобы он был более простой и уязвимой добычей. Мы предотвратили скандал из-за подтасовки жребия для Турнира, предотвратили подтасовку драконов в первом испытании, остановили разгорающийся в прессе скандал… в общем, работали в поте лица, чтобы Хогвартс был, как никогда, дружен и сплочён. Потому что сейчас, когда главное зло повержено, будут происходить многие события и вскрываться правда о многих волшебниках. Мы надеемся, что вы останетесь в стороне от грязи и продолжите поддерживать своих однокурсников. Питер не упускает того, что сейчас, при упоминании возможных проблем, никто не поворачивается мгновенно к столу Слизерина — скорее, все поворачиваются друг к другу, взволнованно перешёптываясь. И даже если бы они попытались повернуться туда, половина стола, как обычно была мешаниной из Гриффиндора и Когтеврана, а больше-не-печально-известный Драко Малфой сегодня сидел за столом Гриффиндора между Гермионой и Роном. И, к слову, был куда больше заинтересован в том, что ему говорил Уизли, потому что Гермиона была занята чтением книжки. Вот уж непредсказуемые причуды судьбы. — Второй моей задачей было изготовление зелья, о котором вы все уже наслышаны. Мы с профессором Снейпом провели много времени работая над ним, и, да, действительно, осуществили задуманное: впервые было создано зелье, лишающее волшебника магии. Безвозвратно, поскольку противоядие было уничтожено. Так как подобное зелье крайне опасно, а его существование противоречит любым законам морали, все остатки этого зелья были уничтожены. По настоянию Министерства Магии мы уничтожили любые записи, а также были подвергнуты Обливиэйту, и единственное, что я помню по этому поводу и могу сказать точно — никто и никогда не сможет воссоздать подобное зелье. Но, конечно, никому это и не понадобится. Питер заметил, как некоторые ученики в зале слегка расслабились, услышав, что такого зелья больше не существует. Наверное, Снейп был прав, когда в самом начале говорил, что только сумасшедшему волшебнику придёт в голову создавать подобный эликсир. Впрочем, Питер и не волшебник вовсе. — И последней моей задачей было обезвредить товарища Тёмного Лорда. Следуя инструкциям профессора Дамблдора, а также благодаря моей подготовке и защитной магии, мы с Гарри смогли застать его врасплох в самой уязвимой для него форме, уничтожить осколки его души, которые он мог бы использовать для ещё одного возрождения, и благополучно спастись. Это был поистине гениальный и хорошо проработанный план, и я понимаю, почему именно профессор Дамблдор в своё время победил Гриндевальда. Для меня было большой честью стать частью этого плана, особенно из-за того, что в процессе я завёл много отличных друзей. И да, ю-ху, мы победили злодея. Давайте похлопаем профессору Дамблдору. И, как Питер и надеялся, зал послушно осыпал главного героя аплодисментами. — Мне тоже было очень приятно, что моими помощниками стали такие талантливые молодые волшебники, — мягко улыбнулся Дамблдор, — в этом году Хогвартс в целом и многие из вас в частности проявили себя более, чем достойно, и с уверенностью могу смотреть в будущее, где вы станете сильными волшебниками, на которых держится наше общество. Давайте поблагодарим мистера Поттера и мистера Старка за их старания и, наконец, отметим это знаменательное событие: Волан-де-Морт был повержен раз и навсегда. Питер ярко улыбнулся, слыша восторженные беснования учеников. Они с Гарри оба отвесили крайне неуклюжие (и это было сделано намеренно) реверансы, прежде чем рвануть наперегонки в толпу, чтобы занять свои места. И, судя по тому, что все продолжили смеяться, а затем и вовсе переключились на угощения и громкие обсуждения этих новостей… план «Пресс-релиз» сработал безукоризненно.

♪♫*•♪

Конечно, Питеру потом пришлось пережить насмешки со стороны Драко, но… так уж и быть. После выхода «Ежедневного пророка», как и предсказывал Питер, многие подходили к ним с Гарри с вопросами о том, почему там было не всё из того, что они говорили в зале, и Гарри с Питером честно отвечали, что, вероятно, всё дело в редакции газеты. Постепенно, все вопросы иссякли. Учебный год постарались закончить побыстрее, так как мало кто был настроен учиться после того, как произошло событие мирового масштаба. Последние две недели учебы никто, в общем-то, и не учился. Вместо этого устроили ещё один торжественный пир — чтобы проводить гостей из Шармбатона и Дурмстранга. Помимо пира даже устроили небольшую вечеринку, которую Питер с удовольствием бы проспал. Однако, он был вынужден пойти, а после Пэнси также угрозами заставила его принять участие в каком-то конкурсе по полётам на мётлах. Было забавно, но большая часть участников уже попали под влияние тайно принесённого близнецами огневиски, так что Питер остался без какой-либо внятной конкуренции. Потом гости разъехались, и ученики Хогвартса также постепенно начали собираться домой. И с каждым днём Гермиона с Драко мрачнели всё сильнее и сильнее, так что… несмотря на то, что остальные уже подозревали, что Питер может не вернуться в следующем году, теперь они точно это знали. Питер, в свою очередь, пытался игнорировать эту ситуацию как мог, вместо этого собирая сувенирчики из магического мира для всех-всех-всех. И вещи Мими — для кошки у неё было абсурдно много всяких побрякушек, но это было полностью виной Питера. Он даже утащил всех в Хогсмид в один из дней последней недели, докупая сладости и игрушки. Ещё нужно было обязательно выбрать какой-нибудь красивый подарок для Мишель в дополнение к волшебным кистям из волоса единорога. Для Харли он уже приобрёл парочку особенно потрясающих безделушек Фреда и Джорджа. Для Неда подарок также был собран — так как он тяготел к коллекционированию, Питер практически весь замок упаковал в рюкзак. Включая волшебные пазлы (Питер, правда, не был уверен, что они сохранят свои свойства в его мире). Для Тони он также приготовил кошмарную заводную игрушку (Питер был в восторге — она была абсурдной и бесполезной, прям как Тони любит) и другие мелочи, а для Пеппер браслет из каких-то волшебных камней, добытых из прессованного пепла фениксов. Типа алмазов, только круче. Будет даже преуменьшением сказать, что стоил этот браслетик нехило так. Морган, разумеется, были выбраны все милые игрушки, конфеты и книжка сказок, в которой двигались картинки. Он надеялся, что магия не рассеется, но даже если да — иллюстрации были и сами по себе очень красивыми. В любом случае, к концу дня в Хогсмиде все подарки были куплены, а они сами остались без сил. — Мне страшно ехать домой, — честно признаёт Драко, когда той же ночью они лежат на берегу озера. — С отцом будет… сложно. Питер понимающе мычит, а Пэнси согласно кивает: ей самой однажды придётся рассказать родителям о Дафне. — Ты справишься, — Питер прикрывает глаза, — твоя мама очень сильный человек. К тому же… в другой жизни твой отец тоже не остался на той стороне, значит и в этой его там мало что держит. Драко лишь пожимает плечами. Если он что-то и понял за этот год, нет ничего невозможного. — Если честно, мне тоже страшно, — внезапно говорит Гарри, задумчиво чеша нос, — я всегда мечтал, что однажды не вернусь к дяде с тётей, и Сириус сказал, что сможет забрать меня через пару недель, как только они приведут дом в нормальный вид, но… всё равно как-то тревожно… — Ты всё ещё можешь остаться на лето у меня, — тут же предлагает Рон, — мама всё равно тебя любит больше, чем нас. Гермиона качает головой, стукая Рона по лбу. — Не болтай чепуху, Рональд. И, Гарри, я уверена, что всё будет хорошо. Гарри поворачивается к Питеру, внезапно вспомнив, что он может спросить об этом у того, кто точно знает. — Ты же точно знаешь, нормально ли мы с Сириусом жили, да? Потому что… думаю, с него бы всё равно когда-то сняли обвинения, или я бы сбежал рано или поздно… Там было что-то такое? Питер рад, что в этот момент Гарри не смотрит на Драко, потому что тот выглядит очень встревоженно. Ему совершенно не нужно знать о том, что Сириус погиб до того, как они смогли стать настоящей семьёй. Сам он даже не моргает, спокойно смотря на Гарри. — Всё будет хорошо. Поначалу будет странно, но ты привыкнешь. Главное, что Сириус тебя любит, ведь так? Если Драко и удивлён его ответом, то в этот раз умудряется удержать нейтральное выражение лица. Гарри, между тем, вскидывает одну бровь. — Почему странно? — Как ты думаешь, в каких Сириус с Римусом отношениях? — переспрашивает Питер, и реакция более чем очевидна. Гарри слегка краснеет, неловко потирая затылок. — Ну, я… я подозревал, но я не знаю наверняка… да и мне, как-то, нет дела до этого… ну, я имею в виду… Питер хихикает. — Они тоже не знают наверняка, поэтому первое время тебе придётся смотреть на их неловкие попытки куда-то себя деть. Но всё наладится, я гарантирую. Гарри, понимая, что Питер просто над ним издевается, возмущённо охает, а Пэнси с Роном начинают смеяться. Пожалуй, это хороший вечер. Они проводят на берегу ещё несколько часов, говоря о будущем и прошлом, о планах, вспоминая всё, что произошло за этот год, и это очень приятно. Когда Дафна засыпает на плече у Драко, Гермиона говорит, что пора сворачиваться. Драко вызывается отнести Дафну в замок, и Пэнси благодарно кивает, и Гермиона с Гарри и Роном тоже поднимаются, чтобы уйти. — Я ещё немного тут побуду, ладно? Вы идите, я догоню. И так Питер остаётся один, подходя ближе к воде. Сегодня русалки не раскрашивают воду в яркие огни, поэтому он видит только спокойную озёрную гладь и слышит мягкий гул подводной жизни. При всей нелюбви Питера к водоёмам, это успокаивает. Когда к звукам тишины и покоя добавляются тихие шаги, Питер не оборачивается. Пэнси подходит к нему, мягко обнимая за руку. — Ты же не собирался вот так исчезнуть, да? Мне показалось, что ты слишком задумчивый, поэтому… — Я бы не стал уходить, не попрощавшись с вами, — мягко уверяет Питер, — вы, всё-таки, важны для меня. Пэнси задумчиво мычит, прижимаясь лбом к его плечу, и какое-то время они просто стоят в тишине. — Я… ты помнишь, как проспорил мне желание? — Питер согласно кивает. — Думаю, я, наконец-то, придумала, что хочу загадать. Питер глубоко вздыхает, смотря на неё с горечью. — Пэнс, я не знаю, смогу ли я исполнить твоё желание… — Ты выслушай сначала, ладно? Я не собиралась просить, чтобы ты остался, я знаю, что ты не можешь, — она обиженно надувает губы, а затем поднимает голову, смотря ему в глаза, — пообещай мне, что однажды мы снова увидимся. Питер прикусывает губу, понимая, что даже этого он пообещать не сможет, однако… ему не хочется расстраивать её сейчас. Поэтому… — Обещаю, — он улыбается краешком губ, целуя Пэнси в лоб, — а теперь пойдём в замок.

♪♫*•♪

В последний день на перроне слёзы льются рекой. Пэнси открыто рыдает ему в плечо, и из-за этого многие подходят спросить, что случилось… поэтому Питер неохотно, но признаётся, что, вероятно, не вернётся в следующем году. И это превращается в массовое прощание. Невилл, Симус и Дин расстроенно обнимают его, а Луна с Джинни присоединяются к плачущей Пэнси. Блейз, который от Пэнси и Драко узнал о реальных причинах ухода Питера, угрюмо стоит в сторонке. Близнецы шутливо зовут его работать к ним, когда ему надоест в Америке. Питер сам практически начинает плакать, когда оказывается, что людей, которых расстраивает его «отъезд», больше, чем он думал. Ещё утром он попрощался с Дамблдором и Снейпом, с радостью узнав, что Снейп действительно решил уйти из школы, чтобы работать с зельями в Министерстве. МакГонагалл, встретившая его в коридоре, видимо, узнавшая от Дамблдора, что Питер не вернётся в следующем году, крепко его обняла, пожелав успехов в будущих начинаниях. Пожалуй, он действительно привязался к этому миру крепче, чем думал. Впрочем, постепенно толпа расходится, оставляя его с самыми близкими друзьями. Дафна и Блейз последний раз обнимают его, а Пэнси, перестав плакать, один раз внимательно смотрит ему в глаза, прежде чем сесть в поезд, ни разу не обернувшись. Гарри и Рон желают ему удачи, а Гарри ещё и тихо благодарит за… многое, на самом деле. Питер искренне надеется, что отныне жизнь у него будет лёгкой и радостной. Закономерно, последними остаются Драко с Гермионой. Они почти ни слова не проронили за день, и Питер видел, что нижняя губа Гермионы то и дело начинала дрожать. Поэтому он первый шагает вперёд, заключая их обоих в объятия. — Спасибо, что были со мной всё это время. Гермиона громко шмыгает носом, а Драко лишь прерывисто вздыхает, обнимая Питера чуть крепче. — Я бы не хотел, чтобы вы плакали из-за меня, — шепчет Питер, понимая, что это немного лицемерно с его стороны: мир перед его глазами уже немного плывёт. — Не скучайте по мне слишком сильно, ладно? — Кто сказал, что мы будем по тебе скучать? — бурчит Драко, и его голос звучит немного хрипло. — Бесишь. — Ага, — фыркает Питер. — Я тоже вас люблю. Гермиона отстраняется, стирая дорожки слёз со щёк. — Я очень рада, что познакомилась с тобой. — И я. Драко раздражённо цокает, прежде чем кивнуть, улыбаясь сквозь слёзы. — Я тоже. Питер улыбается уголком губ, а потом кивает на поезд. — Садитесь, иначе без вас уедет. Гермиона поджимает губы, напоследок быстро сжимая руку Питера, но поворачивается и действительно садится на поезд. — Тебе отдельное приглашение нужно? — Питер скрещивает руки на груди, смотря на Драко, и тот мотает головой, тоже поворачиваясь, чтобы подняться на поезд. — Пока, Драко. Тебя уже ждут. — Пока, Питер. Тебя тоже. Питер смотрит за закрывающейся дверью поезда, чувствуя странное спокойствие. Когда что-то щекотно касается его шеи, он поворачивается, смотря мордочку Мими, торчащую из рюкзака. — И нам пора, Мими. Сразу же за этим следует тёплая волна энергии, омывающая перрон. Когда Драко выглядывает из окна своего купе, там никого нет.