Мой Витамин C

      Октябрьский воздух был необычайно тепл и свеж. Он плавно пробирался сквозь чуть приоткрытое окно и наполнял помещение своеобразным комфортом.       В кабинете, что не удивительно, все еще остались следы, напоминающие о недавних интенсивных стараниях учеников устранить последствия баловства. На полу в некоторых местах все еще хлюпали небольшие лужицы; цвет парт и стульев стал на тон темнее, что свидетельствовало о наличии влаги; единственным освещением класса являлся естественный источник — солнечный свет, ибо электричество вовсе перестало работать вследствие внезапного душа, окатившего все вокруг без разбору.       Из-за невозможности расположиться на стульях, по-привычному за партами, ученики стояли вдоль стен. Они словно и вовсе позабыли о недавнем инциденте: кто-то мирно переговаривался, кто-то звонко смеялся, а кто-то сонно зевал, желая скорее очутиться у себя дома, а не выслушивать очередные гневные изречения заурядного учителя… — Предпочитаете быть наказанными вдвое суровее? — устав молча ждать, когда, казалось бы, взрослые люди обратят на него внимание, сквозь сжатые зубы спросил учитель с сатанинским блеском в крошечных глазах. В кабинете воцарилась настороженная атмосфера, и вокруг недоуменных учеников теперь витал тревожный вопрос. Ибо какого, извините, черта они должны отбывать наказание за этих четверых оболтусов? — Что не так, учитель? — почувствовав толчок в плечо от Сынмина и наконец оторвавшись от игры в телефоне, Чонин поднял уставший взгляд на мужчину, — Мы ведь сказали, что возместим весь ущерб. — Да что вы, господин Ян? — сложив руки на груди, учитель оттолкнулся от стола и наигранно вскинул брови, — То есть, самовольное раскрытие окон и наглое сиденье на подоконниках к вам не относится?! — грозно зыркнув на недовольно опустившего взгляд парня, прикрикнул мужчина, — Господин Ким и господин Ли, как оказалось, тоже недалеко ушли, — он обратился к молча стоявшим Феликсу и Сынмину.  — А вы, господин Хван и госпожа Ли, как оказались за пределами кабинета во время урока в неподобающем виде?! — теперь жертвами его саркастического обращения и огненных стрел, летящих из глаз, стали невозмутимый Хёнджин и испуганная Хва Ён, — А если бы вас, бестолочей, заметил завуч или, что похуже, директор?! Кто бы в итоге люлей отхватил?! — Извините, такого больше не повторится, — сожалеюще глядя на учителя, чуть слышно проговорил Хван, вызвав поток ошеломленных взглядов. Он повернулся к Хва Ён, что смотрела на него с неким недопониманием и отвращением, и произнес одними губами: «Скажи уже что-нибудь, идиотка».       Неловко мигая, она взглянула на учителя и, уже во второй раз убедившись, что из Хвана вышел бы отличный актер, нервно сглотнула и почти шепотом проговорила: — Д-да, извините нас, подобного больше не произойдет.       Одарив пару осуждающим взглядом, мужчина прочистил горло и продолжил свою речь: — Значит так, Ян Чонин, Хван Хёнджин, Ким Сынмин, Ли Феликс, Ли Хва Ён, вы впятером понесете наказание. — Ничего нового… — с презрением в голосе. — Да нет же, Ян Чонин, вы ошибаетесь, — мужчина многозначительно взглянул на парня, — Как раз-таки нечто новое и интересное специально для вас, — он странно улыбнулся, вызвав непонятки у всех присутствующих, — Насколько вы знаете, через три месяца в нашей школе, как и во все предыдущие годы, намечается рождественский бал. Что ж, отныне вы впятером обязываетесь подготовить выступления. Музыкальные. — Не думаю, что мы в силах организовать подобное, — серьезно выдал до этого молчавший Сынмин, мысленно переваривая слова учителя. — Ну, насколько я знаю, вы записаны на дополнительные по вокалу, — он победно ухмыльнулся, наблюдая, как меняется в лице Ким, — Да и в Ян Чонине, судя по сегодняшнему «мокрому» выступлению в центре класса, определенно есть задатки звезды. — Какого… — парень окинул одноклассников хмурым взглядом, — Кто-то снимал, да? — Ах, кстати, мисс Кан, не хотите ничего сказать? — начав расхаживать по кабинету, мужчина внезапно обратился к девушке, чем заставил ту нервно прикусить губу и сжать подол юбки, — Кто именно разрешил вам снимать все происходящее на камеру да еще и выставлять в сеть интернета?! Желаете опозорить школу? — остановившись, он вмиг разозлился и с силой стукнул ладонью по столу, — Поздравляю, вы благополучно присоединяетесь к числу наказуемых. — Но, учитель… — девушка обиженно надула губы и сложила руки на груди. — Это не обсуждается, — отчеканил старший, даже не взглянув на нее. — Да нет же, я лишь хочу сказать, что Чон Рин А тоже во всем замешана! — она вмиг удивила абсолютно всех и заставила скучающую особу вдруг выпрямиться и недовольно нахмуриться, — Это из-за нее Ли Хва Ён свалилась на Хёнджина и после оказалась в коридоре! А ведь вас могли серьезно отчитать… — Кан Минджи наигранно погрустнела и опустила голову.       Ее действия тут же продублировали две рядом стоящие бестии, так называемые «подпевалы», угодливо поддерживающие сплетницу всея «Чондам», естественно, из абсолютно беспринципных соображений.       Да-да, Минджи является именно той выскочкой класса, которая притворяется милейшим созданием на планете, а за спиной строит еще какие козни, распускает различные сплетни и выставляет в интернет ужасную информацию, фото, видео других учеников. Так вот теперь Чон Рин А — следующая жертва Кан Минджи, ибо какого черта эта «глупая новенькая» в первый же день послала ее куда подальше, при этом четко и ясно выразила все свое отвращение, кинув на Кан свой самый ядовитый взгляд? — Эй, ты что несешь, умалишенная? — в глазах Чон теперь плясали взбесившиеся светляки, — Ты либо слепая, либо тупая. Эта неуклюжая сама в меня врезалась, — прожигая дыру в дрогнувшей Минджи, выплюнула Рин А, своими словами заставив Хва Ён недоуменно хлопать ресницами. Это ее только что неуклюжей назвали? — Йа! Умереть захотела? Да как ты сама себя терпишь-то? Не надоело вести себя, как ненормальная пигалица?! Я порой сомневаюсь, девушка ли ты вообще… — тут встряла разъяренная Шин. Уже давно Юна сдерживалась от высказывания всего своего недовольства этой грубой девушке, а сейчас она просто не выдержала, ибо та уже перешла на оскорбления, тем более в сторону ее новой подруги.       Глубоко вздохнув, Лия приложила руку ко лбу. Она, конечно, и раньше прекрасно знала, насколько эмоциональна и прямолинейна Шин, но не до такой же степени, чтобы влезать в чужие разборки и наживать себе проблем…       Поджав губы, Джису схватила Юну за руку, всеми силами пытаясь удержать, ибо та уже «закатывала рукава» и грозно надвигалась на новенькую.       И откуда в этой хрупкой на вид красотке столько сил? Не сумев справиться с Юной, Чхве бы точно встретилась лицом с влажным полом, если бы не пришедший на помощь рослый парень, что в нужный момент схватил ее за руку и помог удержать равновесие. Неловко переглянувшись, они тут же отстранились друг от друга, вовсе не желая заполучить всеобщее внимание.       Смущенно взглянув на Сынмина, Лия коротко кивнула в знак благодарности, в ответ получив лишь безэмоциональный взгляд.       На этом спасибо, так скажем.       Тем временем две ядерные бомбы убивали друг друга взглядами, подходя все ближе и ближе. Казалось, еще малейшее движение или кратчайшее слово — и они точно взорвутся.        Класс вновь загудел. Парни довольно заулюлюкали и начали выкрикивать что-то призывающее к драке, девушки лишь ошеломленно наблюдали за до чертиков разгневанными одноклассницами, предвкушая увидеть нечто веселое. — Успокоились, сейчас же! — буквально озверел мужчина, — Вы что себе позволяете в присутствии учителя?! Что за выражения?! — он бешено глядел на девушек, которые продолжали пускать огненные стрелы друг в друга и что-то неразборчиво шептать, — Наказаны! Обе!       С силой швырнув папку на стол, учитель направился к двери, — Хван Хёнджин, Ли Хва Ён, Ян Чонин, самые активные наши благодетели, вы будете ответственными за все! — он в последний раз оглядел каждого прищуренным взглядом и удалился, хлопнув дверью.       Никто не успел и вдоха сделать, как дверь вновь приоткрылась, и в кабинет заглянула лишь голова учителя: — И чтобы к концу недели сценарий был полностью продуман и предоставлен мне!

***

      После слов учителя Хва Ён не могла не задуматься над предстоящей работой. Она прекрасно понимала, что в любом случае придется что-то придумывать, ибо злость учителей — это вообще не шутка.       И если какой-нибудь Чонин, выйдя за дверь кабинета, тут же мысленно послал бы любого преподавателя, звонко рассмеявшись над его словами, то Ли Хва Ён бы этого никогда не сделала. Какой бы она ни была, но высказывания беспричинной любого рода грубости в адрес старшего поколения она себе не позволит. Учитель ведь не просто так наказал их. Хоть Хва Ён и не совершила никакого преступления и даже не виновата в совершенной парнями шалости, она все же оказалась почти что в эпицентре всего инцидента, так глупо свалившись на Хвана и оказавшись за пределами кабинета полностью мокрой и с размазанной под глазами тушью.       Несколько нечестно, но все же в данном случае стоит винить себя, с ненавистью оставившую неудобный пиджак висеть в шкафу; Ян Чонина, у которого явно шило в пятой точке; и невыносимого Хвана, которого, по всей видимости, всю жизнь мучает пмс.        Надежда провести последний год в школе продуктивно и без приключений улетучилась вмиг. Да и желание тоже. Однако статус более менее приличной, способной ученицы и хорошее отношение учителей терять не хотелось ровно настолько, насколько и разбираться во всем этом дерьме. Но, может, все-таки чуточку больше…       Да. Однозначно.       Пусть лучше настрадается сполна с этой ответственностью, но в глазах старших продолжит быть такой, какой они ее сейчас и видят, не считая химика, который одновременно является ее классным, так любезно предоставившим своим ученикам нехилую работку.       Ли, конечно, тот еще ходячий генератор идей, и она без проблем могла бы поставить в качестве номеров что-то дельное, даже принять в самих выступлениях отнюдь не второстепенную роль, однако…       Ей ведь не одной придется работать над всем этим. Учитель наказал еще целую компанию, как ей казалось, упрямых и ленивых персон. И как с этим всем справиться? А с Хваном, которого назначили одним из организаторов сие торжества? Вот незадача.       А кто-то из них разбирается в музыке хоть каплю? Разве что только Ким Сынмин…       Нахмурившись, Хва Ён вдруг поняла, что и сама особо не вдавалась в данный род занятий. Петь она абсолютно не умеет, а посещения танцевальной школы четырехлетней давности вряд ли сейчас послужат чем-нибудь полезным.       Глубоко вздохнув, Ли наконец сдвигается с места и выходит за пределы заведения.       По привычке она поднимает взгляд вверх и обращает внимание на спокойно плывущие перистые облака. Так же размеренно, как и жила несколько месяцев назад сама Ли. Да, несчастливо. Да, с ни во что не ставящими ее людьми, но так спокойно и без особых загонов. В какой-то мере даже грустно становится. Что за глупости?       Мысленно ударив себя по лбу, Хва Ён закатывает глаза и начинает вслух бурчать недовольства в свою же сторону. Да о чем она вообще думает? Жить в том доме — в аду гореть. Ничего ведь ужасного не произошло! Сильная духом, она обязательно как-нибудь выкрутится, отработает наказание, а потом забудет все и продолжит жить без всяких тревожностей и грузов за спиной. — Настолько одиноко, что уже перешла на беседы с самой собой? Как же мило, — вдруг услышав усмешку справа от себя, Ли рефлекторно поворачивает голову и встречается взглядами с никем иным как Хван Хёнджином.        И так на душе паршиво, еще этого змея не хватало, ибо он уж точно не оставит Ли без очередного ядовитого плевка и, не обойдя стороной, обязательно наступит на нее грязной подошвой, даже не поморщившись.       Прикрыв глаза и набрав в легкие новую порцию вкусного осеннего воздуха, который кажется единственным спасением от нападка сумбурных мыслей, Хва Ён тут же чувствует, как в нос бьет неприятный запах сигаретного дыма, что мгновенно пробирается внутрь и заставляет ее незамедлительно приложить ладонь к носу и начать судорожно кашлять.       И как тут сдержать самые неприличные выражения и не покрыть ими стоящего рядом парня?       А он, спокойный как удав, стоит, оперевшись о ворота школы, и как ни в чем не бывало покуривает сигарету, безэмоционально глядя куда-то в никуда.       Ли вновь поражается его глупости и одновременно смелости. Разве не страшно вытворять подобное прямо у школы?       Ах, да, совсем забыла девочка, что это Хван, мать твою, Хёнджин, который из любого дерьма найдет выход, при этом не подпортив свою репутацию и не убив доверие любого из учителей. Он ведь актер.       Но он точно и с места не сдвинется, чтобы хоть как-то посодействовать Ли в постановке номеров. Почему? Да потому что он делает только то, что ему послужит пользой и некой выгодой. Остальное не волнует, ровным счетом никак.       Хитер как лис и скользок как змей — в этом и есть весь Хван Хёнджин. — Что собираешься делать с поручением учителя? — не желая откладывать на потом, Хва Ён пользуется случаем и, подавив в себе желание обматерить Хёнджина за его пофигизм, с неестественно вежливой интонацией задает ему вопрос.       Чем быстрее решит все, тем лучше. А вдруг он все же не настолько колюч? Вдруг подойдет к работе с ответственностью и серьезностью? Хва Ён ведь знает Хёнджина недолгое время и не может утверждать, каков он на самом деле. — А я должен? — издевательски ухмыляясь, Хван поворачивает вбок голову и, посильнее затянувшись, выдыхает едкий дым в ее сторону. Видит же, негодник, что Хва Ён на дух не переносит запах никотина. А Хёнджин — её. Вот и пакостит. Для него этой причины более чем достаточно.  — Сама разберешься. Мне абсолютно не до этого, — не обращая внимания на сжатые кулачки и подрагивающие от злости губы Ли, Хёнджин продолжает курить и с серьезной миной глядеть на уже раскрасневшуюся от злости девушку.        Еще немного и он точно заржет, ибо Хва Ён выглядит безумно смешно и жалко, как самая последняя неудачница.       А что ты хотела, дорогуша? Чтобы сам Хван Хёнджин тут же охотно согласился делать ненужную ему вещь да еще и по твоей просьбе? Возможно, он бы подумал над всем этим дерьмом, но только лишь с целью опять же не подпортить свой статус да остаться сияющей звездочкой в глазах слепых учителей. И к тому же, как он может упустить шанс побесить ее?       Сама виновата, глупая девчонка, что свалилась, как самый нежеланный снег на его голову, и начала приносить одни сплошные неприятности. — Почему я должна разбираться со всем в одиночку? — недовольно рявкнула Хва Ён, отбросив вежливость к чертям собачьим и вовсе перестав сдерживать свои эмоции, — Не одну меня назначили ответственной за все это, — так и знала же, что с этим придурком будет сложнее всего.       Действительно, почему это она должна отбывать наказание за него? Да кто этот Хёнджин такой вообще, чтобы вести себя подобным образом?        Сколько можно задавать себе один и тот же вопрос?        Прекрасно ведь знала, какой ответ ожидает, так на что надеялась? — Думаешь, в твоих словах есть какой-то смысл? — выбросив окурок за спину, Хван засунул руки в карманы спортивных штанов, которыми сменил промокшие брюки, и его серьезное выражение лица вмиг сменилось насмешливым, — Не раздражай меня еще больше, — подойдя к Хва Ён почти впритык, Хёнджин смерил ее гневным взглядом, заставив ту невольно съежиться и нервно сглотнуть, — Так бесишь. Постоянно ведешь себя как глупый ребенок. Прекрати показываться мне на глаза и вечно тупить, — начав надвигаться на Ли, чуть ли не рыча, почти шепотом процедил Хван.       Казалось, его карие глаза почернели от злости, вызывая желание сжаться в комочек и стать невидимкой, лишь бы не ощущать на себе этот напористый взгляд, что был словно пыткой.       Девушка же лишь могла маленькими неуверенными шажочками отступать назад и тупо коситься на парня, стараясь не показывать откуда-то взявшийся страх, уже дышавший в затылок.       Да что же это такое? Аж коленки затряслись, Ей-Богу.       Она бесила его еще с первой их встречи и продолжает это делать будто специально. Стоит ей лишь появиться в поле зрения Хвана да сказать что-то как всегда, по его мнению, невероятно глупое, так он тут же раздражается.       Нет же, ему абсолютно плевать на нее. Попросту плевать до того момента, пока эта несносная девка не начнет вновь вести себя по-идиотски и предоставлять ему новую порцию проблем. Разве нельзя просто не бесить его…?       Теперь он видит в ней лишь надоедливую муху, что вечно жужжит и не знает меры, вечно выводя из себя. Поэтому и бесится, лишь завидев ее.       Резко выпрямившись, Хван в последний раз холодно заглядывает в глаза девушки и удаляется, накинув на голову капюшон спортивного костюма.       На этот раз очередная перепалка обошлась лишь этим. И слава Богу.       Это талант такой — одним лишь взглядом вызывать в своих жертвах животный страх и лишать их дара речи? Очередной жертвой Хёнджина сейчас и ощущает себя Хва Ён.       Осознав, что только что произошло, она хмурится и хлопает себя по щекам, пытаясь вернуться из мира мыслей в реальность. Хва Ён ведь и вправду была благодушно настроена и хотела лишь спокойно обговорить с Хваном предстоящую совместную работу. Уже даже немного поверила в то, что Хёнджин не такой плохой, что они быстренько все обсудят, в течение недели продумают сценарий и выполнят поставленную задачу безупречно.       Но нет ничего нелепее, чем загадывать что-нибудь наперед, и вот пожалуйста — она сейчас стоит с нервно дергающимся глазом, униженная и вновь подвергнутая злости и ласковым словечкам Хвана, и испуганно хлопает ресницами.       Тяжело выдохнув уже в который раз по счету за день, Хва Ён опускает голову, понимая, что этот парень неуправляем и ей никогда не удастся с ним договориться. Да что она такого сделала, что он ее так сильно ненавидит? Этот Хван Хёнджин не видит никого, кроме себя.       Если день выдался несладким, то весь свой гнев и недовольство нужно срывать на ней? Умно. Логично.       А все ведь началось с клоунства Яна и Хвана, так какого черта...       Конечно, во всем виновата лишь Хва Ён, кто же еще… Как будто ей хочется контактировать с ним, Ей-Богу.       И что, вообще? Глупый ребенок? Тупишь как всегда?       Что за дерьмо? Он как раз-таки описал себя, придурок.       Раздраженно фыркнув, Хва Ён замотала головой, разгоняя дурацкие мысли.        Ну и к черту этого придурка Хвана.       Желая проверить уведомления, она глядит на экран телефона и испуганно охает, понимая, что опаздывает на работу. Этого ей еще не хватало…       Пнув камень, Ли втыкает в уши наушники и незамедлительно сдвигается с места. — Хва Ён! — кое-как услышав зов за спиной, девушка останавливается и убавляет громкость музыки. Да что еще? И без того нет времени…       Слегка нахмурившись, она оборачивается назад и замечает спешно идущего в ее сторону парня. Ли удивленно вскидывает брови и тут же вынимает из ушей наушники. — Ты сейчас домой? — наконец нагнав девушку, Сынмин почти складывается пополам и упирается руками в колени, прерывисто дыша. На виске выступила капелька пота, рот чуть приоткрыт, а лучистые миндалевидные глаза глядят непринужденно и спокойно. — Нет, мне нужно срочно попасть на работу, — вновь взглянув на время и закусив губу, нервно выдает Ли. Как бы ей ни хотелось остаться и поговорить с парнем, все же опоздать она не могла. — В тот бар? — получив короткий кивок, Ким вдруг предложил: — Мне как раз в ту сторону. Хочешь, подвезу? — задорно склонив голову вбок, он мягко улыбнулся и показал рукой на располагающийся у ворот велосипед.       Хва Ён вмиг овладело волнение. Непростое сейчас перед ней стояло решение: с одной стороны было безумно неловко соглашаться на сильно смущающее ее предложение, а с другой — ничего ведь страшного, правда? К тому же, работа сейчас важнее всего. К черту смущение и неловкость.       Неуверенно взглянув на выжидающе глядящего парня, Хва Ён легонько кивнула, нервно сглатывая слюну и перебирая костлявые пальцы.       Сынмин же в свою очередь довольно улыбнулся и тут же принялся открывать велосипедный замок.       Спустя минуту они уже ехали навстречу теплому вечернему ветру. Хва Ён сидела на багажнике велосипеда Кима, легонько обхватив его талию тонкими ручками.       Была она хрупкая, как облатка для причастия, поэтому и пришлось держаться за парня таким образом, ибо желания потеряться где-то по пути, распластавшись на твердом асфальте, не было никакого.       Хоть и сейчас ее длинные, костлявые и холодные руки дрожали от смущения, робости и неуверенности в том, как отреагирует Сынмин, Хва Ён все же продолжила обнимать его за талию и в то же время до боли прикусывать нижнюю губу.       Безумно неловко.       Но Ким лишь продолжил молча ехать. Нельзя сказать, что эти действия обошли стороной его внимание. Он просто не хотел еще больше смущать сидящую сзади Ли. Вот и предпочел лишь промолчать, мысленно взрываясь от неловкости и в то же время разливающегося тепла, которое уже настигает конечности, сантиметр за сантиметром, заставляя Кима блаженно прикрыть глаза и мечтательно улыбнуться.       Это бесспорно приятно и ново для обоих. Неописуемые чувства и необузданные эмоции закрались под кожу, и они явно останутся там надолго, даря незабываемые воспоминания и безмолвную радость. Почему безмолвную? Потому что никто из них по крайней мере в ближайшее время уж точно не решится рассказать о том, какие ощущения они вызывают друг у друга, забиваясь глубоко в нерешительности и неопознанности.       Они еще точно не знают, что на самом деле чувствуют. А вдруг это всего лишь влечение и крохотная симпатия? Не стоит давать ложных надежд.       Но даже если так, то все же именно вызванные друг другом ощущения заставляют тысячу бабочек вырваться из коконов и начать биться о грудную клетку, ребра, всем роем опускаться и щекотать нижнюю часть живота. Боже, просто крышесносно.       Пересилив своё смущение, которое явно прилепилось к ней и мешало так, что дрожали руки, Хва Ён вдруг заволновалась и обратилась к Сынмину: — Тебе… не тяжело? — конечно, что же еще можно спросить в такой момент. — Вовсе не тяжело… — загадочно улыбаясь, мягко проговорил Ким, своим приятным тембром заставляя Ли чуть вздрогнуть и покрыться гусиной кожей.       Он крутил педали велосипеда, везшего их по слегка ухабистой дороге, будто за ними гнался дьявол. Все только ради Хва Ён. Он не мог допустить ее опоздания. Дал себе обещание, что довезет к нужному времени, в целости и сохранности.       Тело Кима серпом разрезает ветер, зато Ли почти не достается. И он доволен. Вполне. — Кстати, Хва Ён, если ты не против… Конечно… Я… Хотел бы обсудить с тобой кое-что… — запинаясь в неуверенности, неловко начинает Сынмин, выжидая реакции девушки. — Д-да, все хорошо, я не против, — тут же отзывается Хва Ён. Как же хорошо, что Ким расположен к ней спиной и сейчас не видит ее дико раскрасневшихся щек. — Меня не перестает тревожить вопрос нашей помолвки… — набрав в легкие побольше воздуха, Ким наконец решается затронуть не очень приятную для обоих тему.       Не то чтобы они недолюбливали друг друга и не желали брака из-за будущего партнера. Все дело в молодости и неготовности нести такую тяжесть. Брак.       Хва Ён едва восемнадцать, а Сынмину только недавно стукнуло. Так о какой помолвке может идти речь? Тем более брак и семья вовсе не одно и то же. Семья — это ответственность, которую, кажется, оба еще не готовы нести. Ведь каждый смертный желает завести семью с тем человеком, которого искренне любит и знает немалое время. Может, они и испытывали друг к другу нечто большее, чем просто симпатия, но это точно не любовь. Да и знакомы они какой-то месяц.       И даже если это брак по расчету, и после дурацкой подписи они могли бы продолжить жить своей жизнью, не мешая друг другу, то это вдвойне неприятно и нечестно. — Я много думала над этим, но… — Ли на секунду замолкла, обдумывая все в голове, — Но думаю, что все будет хорошо. Они еще поменяют свою решение. Мои родители прекрасно знают меня. Полагаю, они не станут больше надоедать мне с этим, — более уверенно. — Хотелось бы надеяться… — почти прошептал Ким, — Я пытался поговорить с отцом, но все тщетно. Он стоит на своем и, кажется, не собирается отменять задуманное. — Родители не тревожат меня больше месяца. Думаю, все устаканилось. Не забивай этим голову, — заметив впереди знакомую неоновую надпись, спокойно сказала Ли, — Тем более перед нами сейчас стоит очень сложная задача в виде подготовки сценария, — опустившись на землю, Хва Ён лучисто улыбается Киму, вызывая очередной поток положительных эмоций. Вот почему она кажется ему особенной.       Такая безупречно яркая и смелая, принимающая любой вызов и с достоинством отвечающая на него. Ли Хва Ён определенно имеет притягательную ауру и всегда излучает тепло. С первой встречи он понял, что она особенная. — Как скажешь, — улыбнувшись в ответ, Ким глядит на нее с нежностью, — До скорой встречи, — он машет ей напоследок и разворачивает велосипед, слыша в ответ приятное «Спасибо и до скорой встречи!»

***

      Атмосфера в грязном подпольном клубе наэлектризована до предела.Такая вязкая, темная, как нефть.       Здесь находились люди, полные энтузиазма и денег. Всюду витал типичный запах пафоса, впитываясь в одежду каждого присутствующего и проникая внутривенно. Это нормально. Вполне. Они давно привыкли к подобной обстановке и даже не думают менять образ жизни. Их все устраивает, даже гнусный обладатель сие помещения и его незаконная организация азартных игр.       Звучала странная музыка, и то там, то здесь раздавались взрывы противного смеха очередного заядлого игрока, нечестно выигравшего крупную ставку. Почти полностью раздетые молодые сотрудницы смешались с посетителями, улыбаясь ехидно и кокетливо. Перешептываясь друг с другом, они задирали мини-юбки все выше, поправляли спадающие лямки и неестественно блестящие шевелюры, желая соблазнить очередного богатенького папика, а после содрать с него как можно больше купюр.       Соблазнительно потягивая коричневую жидкость, парень стоит в окружении двух не менее сексуальных парней и пяти расфуфыренных бестий.       Схватив в охапку двух блондинок, он удовлетворенно улыбнулся и принялся трогать их за самые неприступные места, вызывая грязные стоны из натренированных ртов. Его не смущают ни два друга, ни остальные присутствующие, ни наличие девушки, которая сейчас нервно кусает ногти и почти неподвижно сидит на кровати второй час подряд, волнуясь за любимого и набирая заученный назубок номер в сотый раз, в ответ слыша лишь монотонные гудки и бесящий голос оператора.       Когда в очередной раз телефон раздражающе завибрировал, он шумно выдохнул сквозь плотно сжатые зубы и, грубо оттолкнув двух особ, нервно клацнул по экрану, наконец принимая звонок. — Минхён?! — по ту сторону раздался звонкий голос девушки, которая аж подскочила с кровати и начала нервно бегать глазами по светлому ковру. — Что-то срочное, Юна? — еле сдерживаясь от грубых слов в сторону девушки и порыва отрицательных эмоций, на выдохе спросил парень, устало прикрыв глаза.       Надоела.       Безумно надоела.        Такая глупая и незрелая, вечно мешающаяся под ногами. Она наивно верит в искреннюю и долговечную любовь, храня каждую подаренную им побрякушку в отдельном ящичке и любуясь его фотографиями. — Я… Просто… Я очень волновалась. Ты не брал трубку долгое время и даже не писал… Ты… В порядке? — удивившись странному тону любимого, растерянно выдала Шин, заметно погрустнев. Она ожидала иной реакции. Обычно он отвечает живо и по-доброму. А сейчас его голос звучит совсем иначе.        Юна, естественно, заметила частые пропадания Минхёна на долгое время, периодические звонки от неизвестных номеров и изменившийся взгляд. Она до последнего верила, что все рождающиеся мысли в ее голове — очередной бред и глупые догадки, которые лишь испортят их отношения и не приведут ни к чему хорошему. Верила ему как себе самой, готова была пойти на все, лишь бы быть рядом с этим человеком.       Любя, она отдавала всю себя.       Да, возможно была ветреной, но абсолютно неиспорченной и невинной.       Она романтик.       Глядит на мир по-своему. Она не смотрит на жизнь хмурым взглядом. И хоть Минхён не первый и не последний ее парень, Юна все же относится к нему очень трепетно и со всей искренностью. Да, возможно, уже через пару дней после расставания Шин он разонравится, и она запомнит его как гнилого мудака, каждый раз смеясь, вспоминая его ложь, но сейчас она не хочет думать о плохом. Носит розовые очки и даже не пытается их снять.       Если ты действительно хочешь видеть то, что есть, не жажди будущего, не жажди большего. — У меня все отлично. Я сейчас помогаю Джихуну разобраться с байком, — как отрезал, — Сегодня не встретимся. Завтра наберу, — не дав девушке и слова вставить, он сбросил вызов и, отключив телефон, спрятал его глубоко в карман кожанки.       Взъерошив волосы, Минхён отпил большой глоток жгучего виски и вновь притянул к себе только одну из красоток. — Снова эта дура? — издевательски усмехнувшись, противным голосом вякнул справа стоящий Хёнбин и похлопал друга по плечу, как бы подбадривая. — Ага. Заебала уже, — вскинув брови, так просто выразился Минхён, гладя девушку по пятой точке.       Ничего особенного. Он флиртует на стороне и придается плотским утехам со своейими любовницейами. И ему не стыдно. Абсолютно. Почему он вообще начал встречаться с этой глупой липучкой?       Да просто так. От скуки.       Захочет — продолжит водить ее за нос. Захочет — порвет. Все в его руках. Она слишком доверчива и наивна для того, чтобы понять его замыслы. Она просто игрушка, которой он пользуется, когда ему нечего делать. Гуляет, дарит всякие хернюшки, кормит сладостями, как ребенка, заливает в уши мёд в виде льстивых комплиментов, но с той самой горчинкой, которая таит в себе неискренность и корысть.       А она ведется. Всегда.       Желание бросить Юну, как ненужную старую вещь, разжевав ее сердце и выплюнув на грязную землю, хорошенько растоптав, росло все быстрее. Особенно после недавнего случая, когда он хотел затащить ее в постель, а она отказала и даже влепила пощечину.       Типичный бессердечный бабник, которого не колышет никто и ничто, помимо себя любимого и собственных желаний. И ему по барабану, что маленькая искренняя девочка сейчас тихо плачет в подушку, подрагивая и все же позволяя неприятным мыслям охватить молодой разум…

***

      Стоял ясный октябрьский денек. Впервые за несколько недель солнце было таким лучистым и щедро дарило настолько необходимое тепло обрадовавшемуся народу. Воздух, казалось, наполнился жизнью и чистотой.       Класс уже был заполнен ненавистными ей одноклассниками, которые вечно громко и так надоедливо о чем-то трындели, не давая возможности побыть наедине со своими мыслями.       Ее не спасала даже музыка, игравшая на максимальной громкости.       Справа компания безмозглых девиц как обычно обсуждает вышедшие брендовые шмотки, слева группка извращенцев рассматривает очередную фотографию актрисы с аппетитными формами, вовсе не стесняясь выражать весь свой «восторг» вслух.        А еще больше бесила эта до мозга костей правильная и вся такая спокойная Чхве. Сколько бы Рин А ни пыталась задеть ее своими грубыми словечками, та лишь вскидывала брови, задирала подбородок и, уткнувшись в скучную книжку, отворачивалась, делая вид, что ничего не слышит.       И вот вновь тяжело выдохнув, Чон Рин А ногой отодвинула стул и, бросив рюкзак на парту, уселась, кладя на него голову. Не хотелось видеть абсолютно никого. Хотелось лишь снова прозевать все нудные уроки и скорее очутиться на баскетбольном поле, а там уж избавиться от накопившейся усталости от работы и скучных лекций учителей.       Звенит дурацкий звонок, выбивая из Чон все мысли, и в кабинет заходит больше всего бесящий ее химик. Придурок старый. Какого хрена он отнес ее к числу наказуемых? Ах, точно, это же та идиотка Минджи постаралась, а после и Шин-в-любой-заднице-затычка-Юна. Черт бы побрал этих придурочных. Аж злости не хватает. — Доброе утро, дети! — широкая лыба и сияющие маленькие глаза — фу, как бесит, — Что же, подготовка к балу идет полным ходом, да? — учитель потер ладоши и оглядел каждого прищуренным взглядом, словно наслаждаясь их раздраженными выражениями и унылыми вздохами, — У меня для вас хорошая новость! — внезапно воскликнул тот, поправляя очки на переносице, — У нас очередной новенький, — он засиял ярче солнца, словно что-то невероятно хорошее произошло. Новенький как новенький. И что с того? — Этот малый очень умен и талантлив почти во всем, — почти хлопая в ладоши, чуть ли не пищал от радости старший, — Входи!       Сию же минуту дверь со скрипом отворилась и в кабинет зашел высокий парень с подтянутым телосложением. Почти со всех женских уст тут же послышались мечтательные вздохи.       Его лицо озаряла белоснежная широкая улыбка, а глаза сосредоточенно бегали по помещению, будто выискивая что-то или кого-то.       Секунда — и две пары глаз встречаются, глядя друг на друга абсолютно по-разному: он — с явным довольством, а она — с удивлением и раздражением. — Всем привет, я Чон Чонгук. Пожалуйста, позаботьтесь обо мне…