А что, если...

      Прошлое.       Отец. Томас Рид.       Он был в жизни Гэвина, но после смерти матери скорее фоном. Уход из жизни любимой женщины окончательно сломал и так не самого сильного человека.       Они могли не видеться днями, так как не совпадали графики учебы одного и работы другого. Днем отец отсыпался после ночной смены, ночью уходил на работу, продукты, если не забывал, покупал после неё. Готовили они по очереди, но чаще Гэвин, так как отец любил приложиться к бутылке и забывал, что нужно ещё обеспечить едой своего сына. Мальчик рано стал самостоятельным, а к пятнадцати годам уже упорно считал себя взрослым.       После смерти лучшего друга он ни с кем не мог, да и не хотел налаживать коммуникации.       Трагическую гибель Роберта Эндрюса обсуждали все кому не лень, и, конечно же, все знали о дружбе погибшего с Гэвином. Некоторые пытались жалеть его, но получали такой резкий ответ, что это не их дело и лезть к нему ни с лживыми словами утешения, ни такими же поддельными словами поддержки и вроде бы понимания не нужно — «Вы всё равно нихрена не понимаете!!!»       Большая же часть просто молчала, глядя на него с некоторым злорадством, ожидая, когда же парень слетит с катушек. И если раньше он просто огрызался, то сейчас превратился в какое-то бешеное животное, к которому в принципе лучше не подходить и не смотреть в его направлении, провоцируя на агрессию.       Нет, злословить и обсуждать его и его семью продолжили, но стали это делать как можно дальше от Рида, ведь он вместе с другом лишился и тормозов, и, похоже, за компанию голоса разума как такового. Он загорался от любого косо брошенного взгляда или невпопад сказанного слова и моментально лез в драку, без оглядки на травмы как свои, так и соперника или соперников.       И стал опасен, в первую очередь для себя.       Старший Рид решил, что должен как-то помочь сыну. Но Гэвин на контакт с ним не шёл. Тогда Томас предложил пойти к психологу, хотя бы к тому, что есть в школе.       Гэвин не хотел и долго избегал этого действия, но понял, что сам справиться с сложившейся ситуацией не может, и всё-таки пошёл.       Закари Смит, школьный психолог, был очень молодым парнем, похоже, сразу после института, и выглядел он немногим старше учеников старшей школы. Какой-то худющий, длинный и сутулый, в нелепых очках, но при этом в строгом костюме. Смотрелось это очень комично, и в другой ситуации парень бы его обязательно высмеял, но тогда просто отметил несуразность его внешнего вида.       Разговор не клеился…       Тогда Смит (Риду почему-то сразу вспоминались агенты из «Матрицы», и так и хотелось к нему обратиться — агент Смит) предложил рассказать, что он понял из сложившейся ситуации. И вместо необходимой помощи и понимания Гэвин получил красочную историю любви двух подростков, которых разделила смерть, причём он очень удивился, узнав в одном из них себя.       Пока он удивленно подбирал челюсть, психолог продолжил выстраивать свою теорию, по которой выходило, что несчастный случай разрушил их будущее как прекрасной семейной пары. Когда парень обрёл дар речи и максимально доступным способом, не прибегая к физическим методам воздействия, хотя и очень хотелось набить его физиономию, попытался объяснить, что Зак неправ и что Гэвин считал Роберта своим лучшим другом. Только лучшим другом. Но его упорно не хотели слышать.       Что этот «гений от науки» употреблял, Рид не знал, но явно что-то очень забористое… Парень выскочил из кабинета, ругаясь на чём свет стоит и так громко хлопнув дверью, что задрожала часть стены.       Тогда же он для себя решил, что к таким «специалистам» добровольно больше не пойдет никогда в жизни! Но для себя из этого странного визита парень смог всё-таки вынести дельный совет, данный в самом начале консультации: «Эмоции нужно пережить. Выразить. Дать им физическое воплощение. Иначе они разрушат тебя».       Ох. Ну раз нужно выразить…       Он воспринял эти слова как сигнал к действию.       Первым делом он нашёл адрес убийцы Бобби, для этого ещё пару раз наведавшись в участок в тайной надежде, что дело всё-таки возобновят и виновного накажут. Но нет, и результатом осталось только подсмотренное место проживание Скотта Шера, отца убийцы.       Какое-то время Гэвин наблюдал за домом, выяснил распорядок дня всех живущих в нём. Затем он, когда семейство было в гостях у мэра, написал пару угрожающих надписей краской на заборе: «убийца» и «ты заплатишь». Ему хватило ума делать это в перчатках и перед самым рассветом, когда сон особенно крепок даже у всегда любопытных соседей.       Он бы зашёл ещё дальше: разбил бы машину мажора, а после постарался бы поломать и самого Деймона, чтобы кровь смылась кровью, если бы детектив, что вёл дело Бобби, не пришёл к нему домой. Старому копу не составило труда сложить два и два и совершить «визит вежливости».       Когда он начал разговор, Гэвин шипел и вырывался, как будто у него в родственниках была королевская кобра. Но когда детектив Гордон сказал, что он сможет замять это дело, немного успокоился.       — Ты вообще думаешь, что творишь? К чему тебя это приведет? Хочешь в тюрьму? Папашка этой мелкой дряни тебе легко устроит такую жизнь. Всё? Это предел твоих мечтаний? Друг умер, так и свою жизнь просрать нужно?!       — Да что вы понимаете?! Это был мой друг! А сейчас его нет! — Гэвин то и дело бросал злобные взгляды и пытался выкрутиться из медвежьей хватки.       — Такими темпами и тебя не будет. Ты этого добиваешься? Ты думаешь, что твой друг был бы счастлив, что ты проебал шанс жить дальше, который он подарил тебе ценой собственной жизни?!       — Нет… Но… Оставить это просто так нельзя!       — Конечно нельзя. Но есть и другие способы, и их можно найти, если как следует поднапрячь то, что находится в твоей черепной коробке. — Палец копа весьма ощутимо упёрся Риду в лоб, а затем несколько раз постучал по кости.       — Да что можно сделать?! — Парень таки вывернулся из-под руки полицейского. — Дело закрыли! Этот ублюдок ходит по улице живой и здоровый и не понёс никакого наказания! НИКАКОГО!!!       Гэвин был в ярости, которая подтачивала изнутри и так небольшое терпение. А ещё он неожиданно понял, что сейчас может банально скатиться в истерику и разрыдаться. «Вот уж нет, слезы никому нельзя показывать!» Он сцепил зубы и сжал кулаки с такой силой, что послышался скрип: то ли зубов, то ли суставов.       — Если ты не видишь другого пути — это не значит, что его нет. Хочешь справедливости, мести — становись неподкупным детективом, судьей, полицейским, который не боится ни бога, ни чёрта, и наказывай всех, кто не соблюдает закон. Всех. И тех, кто родился с золотой ложкой в заднице, и простых работяг. Находи доказательства и не прогибайся ни под кого! Будь эдакой занозой, никому не дающей покоя, — он внимательно осмотрел парня, — как в принципе и сейчас, но с полномочиями. Помни, люди всего лишь люди и часто ошибаются, даже если строят из себя небожителей. Хочешь мести? Мсти! Но она должна быть взвешенной и продуманной с учётом рисков и последствий. Слышал фразу: «Месть — это блюдо, которое подают холодным»? — Гэвин отрицательно покачал головой. — Так вот это как раз о том. Подумай о том, что я только что тебе сказал. Хорошо подумай.       На этом его речь закончилась и он ушёл.       Рид остался в растрёпанных чувствах.       «Что вообще только что произошло? Ему дал добро на месть коп?! Его самого агитировали стать копом?!»       Парень с яростью захлопнул дверь за полицейским.        В тюрьму он не хотел, и Роберт точно прибил его, если бы он пустил под откос свою жизнь, ради мести за него. Но… но и оставлять все так нельзя! А что можно?       «Что ты можешь, Гэвин?»       Чего хочет, понятно, но как это воплотить в жизнь… Он не знал, и это раздражало его невероятно.       Отец на взвинченного парня отреагировал довольно слабо, находясь в полусне на диване в гостиной после того, как опрокинул в себя несколько бутылок пива. По странному стечению обстоятельств крепкие спиртные напитки старший Рид не употреблял, остановившись на пиве — дёшево и сердито. Томас, если и обращал внимание на состояние собственного сына, привык, что Гэвин находится в агрессивном состоянии постоянно, но в тот раз посоветовал проспаться и на свежую голову решать проблемы. В нём иногда просыпался любящий родитель, которым он когда-то был, но большую часть времени находился в пьяном угаре.       Ту ночь Гэвин не спал и прокручивал все возможные сценарии своей жизни в голове, выводы получались какие-то странные, а с позиции «не просрать свою жизнь» не получались вовсе.       А наутро он пришёл под дверь полицейского участка.       Гордон устало посмотрел на него, но договорился с начальством насчёт отгула и пригласил юного Рида к себе домой для серьёзного разговора. Он жил один, у него не было ни жены, ни детей.        Как только за ними закрылась дверь, Гэвин начал с места в карьер:       — Вы говорили о мести… Как это можно сделать… Ну, с рисками… Точнее, без них?       — Что, планирование — не самая сильная твоя сторона? — по-доброму усмехнулся Гордон. Рид нахмурился, но спорить не стал, молча кивнул. — Видишь ли, тут несколько путей решений… Я так понимаю, криминальный ты отверг? — ещё один кивок. — Что ж, замечательно. А на что ты готов пойти, чтоб свершилась месть?       — На многое, — уверенно ответил парень. — Почти на всё.       — А головой ты готов работать?       — Конечно. Что нужно делать?       — Затаиться.       Парень в неверии уставился на копа.       — Вы что, шутите? Я и так веду себя тихо.       — Ага-ага, это как раз подтверждают постоянные драки и изрисованный забор Шеров. Очень тихо, просто нереально. Ты уже мог привлечь к себе внимание. Скорее всего, привлёк. Как ты думаешь, чем тебе это грозит?       Гэвин потёр сбитые костяшки.       — Штрафом?       — Это при хорошем раскладе, но если кому-то покажется мало, то пришьют статью за вандализм, потом ещё что-нибудь придумают.       Рид нахмурился и неуверенно пожал плечами.       — Сейчас лучше затаиться. Собирать информацию, готовить свой разум и тело.                    — К чему?!       — К мести, к службе, к поступлению. Вариантов много, нужно выбрать тот, что подойдёт тебе.       — А Шеров оставить просто так и позволить наслаждаться жизнью?!       — Они уезжают, продают недвижимость и уезжают. Это пока не оглашается, но одна знакомая птичка на хвосте принесла. Пока не знаю, куда, но скоро их здесь не будет.       — А…       — Хочешь, расскажу, что бы сделал я в похожей ситуации?       Гэвин скептически выгнул бровь.       — Пошёл бы в армию или на флот, потом поступил бы в полицейскую академию, а после пошёл бы служить в то место, где живет твой заклятый «друг».       — И что мне это даст?       Гордон устало посмотрел на Рида, «ну вроде бы умный парень» читалось в его взгляде, но ответил:       — Ты будешь представитель власти, и если станешь ценным кадром, то тебя после свершившейся мести не спишут в утиль.       — Как вас?       Детектив удивился проницательности парня.       — Да, как меня.       — И где вы служили?       — В Лансинге.       — О-о-о, в столице, — парень уважительно присвистнул, — круто же вы насолили местным, раз вас отправили в наше захолустье.       — Да, они надолго меня запомнили. — Детектив ностальгически прикрыл глаза.       — Расскажете? — Гэвин с любопытством уставился на собеседника.       — Потом, сейчас ты можешь это принять как руководство к действию.       — А за что мстили вы?       — За изнасилование сестры.       После длительной паузы Гордон продолжил: — Я могу научить тебя всему, что знаю сам, помогу подготовиться к поступлению и избежать тех ошибок, на которых в своё время провалился я. Тебе нужно решить, хочешь ли ты такой помощи?       Гэвин несколько растерялся, чего-чего, но такого он явно не ожидал.       Но размышлял он недолго, Гордон уже стал для него авторитетом, у которого можно учиться, тем более именно это он и предлагал.       — А вам-то от того какая польза?       — Вот, молодец, правильные вопросы задаешь, — старый коп с удовольствием, почесал минимум трёхдневную щетину. — Считай, это в счет искупления моих грехов: помочь человеку не вляпаться в то же дерьмо, что и я.       — Так вы еще и верующий, — с лёгким пренебрежением протянул Гэвин.       Детектив усмехнулся.       — Если только в себя и немного в карму. Ну так что? Согласен? — И протянул парню руку.       Гэвин еще раз внимательно его осмотрел, задержавшись на глазах, и уверенно ответил на рукопожатие.       — Согласен.       Так вторым значимым человеком в жизни юного Рида оказался детектив Стивен Гордон, став тем авторитетом и наставником, которого так не хватало беспокойному подростку.       Вместе они разработали план, как Гэвину жить дальше. Жизненные ценности копа в целом соответствовали и его собственным. Сам детектив, похоже, видел в парне то ли свою молодую версию, то ли сына, которого у него никогда не было.       Через двенадцать дней после того, как Гэвин попробовал себя в роли художника, семья Шеров, собрав все вещи, уехала на восток, но где они планировали осесть — никто не знал.

***

      Гэвин выдохся.       Он не хотел так детально вспоминать давно ушедшие события, но они так крепко отпечатались в его памяти, как-будто это было совсем недавно, а не двадцать лет назад.       Встав с дивана, подошёл к окну и упёрся в него лбом, пытаясь разобрать, что там происходит на улице, но кроме горящих фонарей и бродячей кошки, которая что-то увлеченно ела возле соседской мусорки, так и не смог ничего рассмотреть.       Зря он это всё начал, очень опрометчиво с его стороны. Рид одним глотком допил виски, отставил стакан на подоконник и развернулся к напарнику, собираясь прекратить этот разговор.       Но Найс как чувствовал настроение Гэвина и действовал на опережение.       — Ты что-нибудь сегодня ел?       Вопрос застал врасплох. Он не помнил. Сначала вызов и обнаруженные тела, потом поиск убийцы и опрос соседей, уже в участке — бумажная волокита и закрытие отчёта. Успел ли он что-то перехватить, кроме стаканчика кофе? Возможно, но вряд ли. Последнее время у него не было аппетита, и это был плохой знак.       — Возможно, — Гэвин неопределенно пожал плечами.       — Тогда я закажу пиццу, — и тут же полез в телефон делать заказ.       — Ричи, серьезно?! Какая пицца?! Давай расходиться, зря я это затеял.       — Слушай, Рид! Ты меня позвал? Позвал. Я пришёл? Пришёл. Теперь не нужно лезть назад в раковину и говорить, что ничего не было. — Ричард не прерываясь оформил заказ и только потом посмотрел на собеседника. — Ты просто затягиваешь с рассказом, и от этого тебе не становится легче. Может ты слышал от Бет, что если есть гной, то его нужно весь выпустить, и только потом рана начнет заживать.       — Знаешь, сложно воспринимать советы по заживлению ран от патологоанатома, — Рид привычно усмехнулся.       — А не она ли лучше всех знает, что нужно делать, чтобы не попасть к ней же на стол? — Ричард слегка приподнял брови и слабо улыбнулся, и Гэвин не мог отвести взгляд от этой улыбки. Найнс не так уж и часто улыбался, но делал это безумно обаятельно.       «Это всё алкоголь. Не стоило пить, ещё и на голодный желудок».       — Ладно, убедил, Бет знает это лучше всех, — и резко меняя тему спросил: — Что ты заказал?       — Курьер приедет через 15 минут — сам увидишь.       Ричард удобно расположился в кресле и покидать дом напарника в ближайшее время явно не планировал. Об этом говорила и расслабленная поза, и всё ещё плещущееся на дне бокала виски, которое он медленно потягивал.       Рид вернулся к дивану, но садиться не стал, а опёрся на спинку всем весом и почти незаинтересованно спросил:       — Почему ты перевёлся из Ричмонда?       — На это были причины.       — Очень исчерпывающе. Давай, раз сегодня мы говорим начистоту, ты не будешь отделываться общими фразами?       Найнс грациозно изогнул бровь, небрежным жестом истинного аристократа поправил рукав темного тонкого свитера.       «Чёрт, Гэвин! Перестань залипать на него! И его руки… Чёрт! Чёрт! Чёрт!!! Это была плохая мысль — пить в его компании. Только в его компании».       — Хорошо. Что ты хочешь услышать? Что мне там стало тесно? Я хотел сбежать от опеки старшего брата и попробовать свои силы в самостоятельном плавании? Что я большой мальчик и могу принимать любые решения? Так это всё правда. Всё так и есть. А еще это прекрасная возможность изменить свое окружение и себя. Я рискнул. И не пожалел.       — Серьёзно?!       — Конечно. Или ты думаешь, что я сейчас буду жаловаться на тебя же?       Рид неопределенно хмыкнул.       — Нет, не буду. Это был мой выбор, моё решение и мои трудности. И мне кажется, я достойно завершил это испытание.       — Завершил? — Гэвин сразу как-то напрягся.       «Он что, решил свалить?!»       — Мы же стали полноценными напарниками. И сейчас вполне спокойно разговариваем. Можно сказать, что я закрыл этот гештальт.       — И? Что планируешь делать дальше? — металлические нотки, прорезавшиеся в голосе, удивили Гэвина, но он старался контролировать громкость, чтобы не начать орать на собеседника. — Запакуешь свои модные шмотки и утопаешь в закат?       Найнс так удивленно хлопал ресницами, как будто Рид сморозил несусветную глупость.       — Нет. С чего ты взял?! Меня всё устраивает: и наш департамент, и коллеги, и ты в виде напарника. Я ничего не планирую менять.       «Почти ничего», но это Ричард благоразумно озвучивать не стал.       Неловкую тишину нарушил дверной звонок — приехал курьер.       Ричард принял заказ и вернулся в гостиную. Гэвин сидел на диване, печально раскручивая свой пустой бокал по журнальному столику. В этом чувствовалась усталость и какая-то обречённость.       Найнс сгрузил на столик обе коробки, верхнюю подтолкнув к Гэвину.       — Ешь.       — Спасибо, мамочка, но, пожалуй, я пас, — Гэвин не отрывал взгляд, наблюдая за игрой света в бокале.       Ричард попробовал немного надавить.       — Ешь. Тебе это нужно.       Рид оставил свое крайне занимательное развлечение и очень выразительно посмотрел на него.       — Нет.       — Гэвин, давай так, если ты нормально поешь, я отвечу на любой, вообще любой твой вопрос.       Напарник заинтересовался, но Ричард повторил:       — Только после того, как поешь.       «Хорошо, я готов немного подождать».       В знак согласия Рид подвинул ближе к себе коробку и откинул крышку.       — Помни, Ричи, ты обещал.