А что, если...

      Случалось ли вам встретить свою противоположность? Спокойную настолько, что иногда кажется холодной, вдумчивую и рациональную? В противовес твоему взрывному характеру и агрессии, справиться с которыми не помогли ни прожитые годы, ни курсы по борьбе с гневом? А если эта противоположность заявляет, что теперь будет работать с тобой, и ты мерзко ухмыляешься, прикидывая, когда же у него сдадут нервы и он откажется от столь опрометчивого решения? А если не отказывается? Если пытается осторожно и ненавязчиво наладить с тобой контакт, готов прикрывать твою спину на задании и жопу перед начальством? Если он, сука, идеальный?!       Когда у тебя появляется желание сломать его, испачкать, сделать таким же грязным, как и ты? А он не ломается, а просто гнется, прогибается, и отдача от того, как он распрямляется, больно щёлкает тебя по носу, а то и по лбу.       Когда ты понимаешь, что хочешь своего напарника? Поставить метку принадлежности, присвоить себе? Заткнуть ему рот жестким поцелуем, когда тот начинает делиться своим крайне ценным мнением по делу или нет? Сдавить в объятьях и никуда от себя не отпускать.       Когда, Рид, всё изменилось?!       Почему не напоишь и не трахнешь, чтоб успокоиться? И неважно, что вы никогда не пили вместе, для реализации этой задумки подошёл бы любой корпоратив, но нет. Ты не хочешь рассматривать его как партнера на возможно хороший, но разовый секс.       Почему, Гэвин?       Тебе же не везёт в отношениях?! Ну так зачем опять лезть в это болото?!       И нужно ли это вообще твоему напарнику? В его льдистых глазах ты никогда не видел ничего такого, что нельзя было бы списать на легкую заинтересованность. В разговоре о деле, конечно же. Не в тебе. Кому ты нужен…       Что, если за пусть и скрытое предложение ты получишь по и так исчерченной шрамами физиономии, а он развернётся, напишет заявление о домогательствах и рапорт о переводе? Ты ведь этого и добивался в самом начале, а сейчас? Ты этого не хочешь. Нет, определенно не хочешь. Молчишь, подавляешь свои желания, а тебе это ох как непросто даётся. От этого ты злишься ещё больше.       Поэтому ты строишь между вами стену. Поэтому не позволяешь называть себя иначе как детектив Рид, никакого панибратства. Нет. Так заканчивалось всегда — все, кто тебе был дорог, уходили: переезжали в другой город или штат или, совсем уж радикально, на тот свет. Ты устал терять людей. Ты не хочешь привязываться, но уже успел это сделать. Это плохо. Это очень-очень плохо. Когда он уйдёт, а он обязательно это сделает, будет больно. Сможешь ли ты это пережить снова?       Рид ел, не чувствуя вкуса, как-то больше механически, и не смотрел на человека напротив. Он ушёл в свои мысли и, казалось, будет блуждать там бесконечно.       Ричард сходил на кухню, взял рулон с бумажными полотенцами и поставил на столик. Он жутко не любил грязные руки как свои, так и собеседников, а жирные отпечатки на столе, одежде или, не дай боже, на отчётах, заставляли его нервно скрежетать зубами и мечтать запихнуть испорченную вещь как можно глубже в глотку виновнику. Но на лице это мало отражалось, а вот на голосе и поведении очень даже.       В департаменте к нему относились странно: с одной стороны спокойный и обходительный, вежливый, с прекрасными внешними данными — практически идеал полицейского. Но так же спокойно и обходительно он доводил до нервного срыва любого, кто шёл поперёк его правил и мешался под ногами. И непонятно, кто был страшнее: Гэвин, который мог взорваться и наорать, а то и кинуться в драку, или рассудительный Ричард, который, не меняясь в лице, заставлял почувствовать себя мерзкой букашкой, прилипшей к его идеальным ботинкам?       В кармане у него всегда были влажные салфетки или антисептик. Одно время Найнс хотел пойти в медицину, спасать жизни и лечить людей. Но передумал, а вот нелюбовь к бактериям сохранил ещё с подготовительных курсов и, похоже, на всю жизнь.       Прежде чем начать поздний приём пищи, он тщательно вытер руки влажными салфетками и только потом начал дегустировать пиццу.       Все, кто видел, как проходит приём пищи у Ричарда, считал, что он из очень интеллигентной семьи с родословной на два листа, где правила этикета прививают с младенчества. Никто не знал, что это его собственная привычка: медленно и вдумчиво пережевывать пищу, наслаждаясь каждым кусочком или сделанным глотком. Нужно видеть прекрасное в малом и получать удовольствие в привычных вещах. Жизнь слишком скоротечна, нужно успеть насладиться моментом. Поэтому он не особо любил есть в компании, где все стремятся побыстрее набить желудок, толком не понимая, что они едят и вообще зачем это делают.       Ричарду нравилось готовить. Он любил сам процесс, когда из различных продуктов получается что-то совершенно новое. Он мог приготовить любое блюдо от стейка до торта со сложным кремом и многокомпонентной начинкой и пропиткой. Но делал это довольно редко. Время. В работе детектива его не так уж и много, да и всегда интереснее готовить кому-то, с кем можно разделить получившийся кулинарный шедевр. Раньше долгое время это был Коннор, который обеими руками и отменным аппетитом поощрял изыскания младшего брата. Потом к Кону добавились его девушки и пассии самого Ричарда.       Сейчас готовить точно не было смысла и времени. Поэтому — пицца. Риду он взял классику — четыре сыра, себе для многих извращение — курицу с ананасами. Ему нравилось сочетание несочетаемых на первый взгляд продуктов, и плевать на мнение большинства, главное, что ему это приносило удовольствие. Нестандартный вкус приятно радовал рецепторы, а горячая еда — желудок.       Ричарду не нравилось состояние напарника, он был какой-то потерянный, взвинченный и чертовски уставший. Ему требовался нормальный отдых и полноценный сон. Но чего нет, того нет. Найнс понимал, что у Рида бессонница, и, скорее всего, давно, а иначе откуда такие шикарные синяки под глазами? И, похоже, он близок к выгоранию. По-хорошему стоит рассказать об этом шефу и отправить Гэвина в отпуск, но только тот не пойдёт, а Фаулер и не даст такой возможности: дел столько, что не успеваешь голову поднять.       Хорошо, но что-то же он сделать может? Например, поговорить. Одновременно и самое простое, и самое сложное в отношении его напарника.       В идеале отпустить ему грехи, прочитать сказку и уложить в кровать. Это даже не смешно. Рид не позволит влезть настолько глубоко. Или позволит?       То, что он стал про себя рассказывать — большой успех, ты можешь собой гордиться, Ричард, ты смог подобрать ключик к этому человеку. Но вот что дальше?       Нет, варианты, конечно, есть, и самые разные, но не хочется его доломать, хочется помочь. А помощь он не приемлет. И-и-и… Круг замкнулся.       Нужно продолжать разговор, Рида нужно выводить из этого состояния…       Гэвин съел пару кусков своей пиццы, взял полотенце и стал вытирать руки, всё так же поглощенный своими мыслями.       «Хорошо, что не об штаны», — отстраненно и про себя отметил Найнс. Нет, напарник не был неряшлив, просто некоторые люди не задумываясь дома могли позволить себе больше и начинали вести себя как свиньи. Ну а что? Это же мой дом! Я в своём праве! Гэвин к таким не относился, и это радовало.       Рид откинулся на спинку и стал внимательно вглядываться в лицо напротив. Ричард с королевским спокойствием ел, слегка прикрыв от удовольствия глаза.       «С кем ты спишь, напарничек? М-м-м? Наверняка этот кто-то такой же спокойный и уравновешенный. Рассудительный. Возможно, работает в адвокатской сфере или, может быть, учительской. А может, это кто-то из департамента, но вы прекрасно шифруетесь? Сильно сомневаюсь, что это будет кассирша из магазина возле дома. Но с тобой же всё непросто, ты же никогда не говоришь о себе и своих отношениях. Или это я не давал тебе повода их обсудить? Чёрт! Гэв, уймись! Это все алкоголь. Нельзя пить, — но мысль продолжалась и упорно трансформировалась. — А с кем бы хотелось спать, Ричи? А? А жить? Хотелось бы со мной?» — но озвучить вслух он рискнул только первую часть. Потом, возможно, он задаст и другие вопросы. Когда-нибудь.       — С кем ты спишь?       Ричард чуть не поперхнулся, интересный вопрос, ничего не скажешь. С трудом жуя откушенный кусок, уточнил.       — М-м-м?       — Девочки? Мальчики? Или все вместе? Есть кто-то постоянный? — Рид даже не пытался скрыть свой интерес, внимательно следя за лицом напарника серо-зелеными глазами.       — А с какой целью интересуешься? — Ричард старался сохранить лицо, но оно неуклонно расплывалось в ухмылке.       — Ты обещал ответить, как я поем, — Гэвин проигнорировал встречный вопрос, демонстративно ткнул в остатки и закрыл коробку, чтоб пицца не засохла. — Я поел. Отвечай.       «Детский сад — штаны на лямках, — Найнс не удержал себя от закатывания глаз, — очень по-взрослому».       — Я помню. Что тебе сказать? Постоянного партнёра у меня нет. И сейчас я не сплю ни с кем. — Ричард потянулся за полотенцем, осознавая, что перерыв закончен, и принялся вытирать руки.       — Почему?       — Чтобы заводить серьёзные отношения и совмещать их с нашей работой — нужно хорошо извернуться. Плюс я здесь относительно новый человек, нужно время на устройство и адаптацию. И поверь, последнее, о чем я думал — это с кем перепихнуться. Видишь ли, я слишком… Мнительный? Принципиальный? Щепетильный? — Ричард пощёлкал пальцами, подбирая нужное слово. — Да, щепетильный в этом вопросе. И не в половой принадлежности дело. Мне важен человек. Это должен быть мой человек. А что?       «Интересно, что же он вкладывает в понятие «мой человек»? Что там за требования к его человеку?»       — Да вот все пытаюсь понять, гомик ли ты? — Гэвин выразительно прошёлся по всей фигуре Ричарда, особо отметив плотно облегающий свитер, почти не оставляющий пространства для фантазий, и отлично сидящие джинсы, обтягивающие практически как перчатка. Рид старался всегда идти впереди, но если случалось оказаться позади напарника, то он никогда не смотрел на его спину, взгляд непроизвольно спускался немного ниже. Там прекрасно читалось движение и буйно цвело воображение. Но он всегда обрывал себя и вырывался вперёд, с ухмылкой утверждая, что напарник еле плетется.       — Скорее би. С этим есть проблемы? — и снова эта изящно выгнутая бровь!       «Он что, перед зеркалом тренировался?!»       Опять мерзкая ухмылочка растянула губы Гэвина.       — Что ты! Никаких. — Рид подался вперёд, упираясь локтями в колени. — Хочу знать грязные подробности из твоей жизни.       — Тебе не хватает грязи вокруг? — Ричард тоже закрыл коробку со своей пиццей, понимая, что дальше он просто не сможет нормально есть, да уже не сильно-то и хотелось.       — Более чем. Но ты же мой напарник. — Гэвин проникновенно заглянул в глаза, как-то немного нелепо подмигнул двумя глазами и опять разлил виски по бокалам. — Я должен лучше тебя знать и понимать.       — А давай баш на баш. Ты — мне, я — тебе. Ты рассказываешь историю из своей жизни, а я из своей. — Найнс потянулся за бокалом и невзначай коснулся чужих пальцев. Рид вздрогнул, но промолчал и руку в судорожном движении не убрал, а спокойно отстранился. Интересно.       — Хм. А давай! Но сначала ответь, кто был твой последний… Любовник? Любовница?       — Молли Адамс, еще в Ричмонде. Медсестра и в целом неплохой человек. Но не срослось. Доволен?       — Вполне, — Рид пару раз кивнул. — Твой первый секс. Бьюсь об заклад, это было ещё в школе с одной из чирлидерш! — Гэвин довольно пошло поиграл бровями.       — Нет, — Найнс скупо рассмеялся. — Не угадал. Курсы перед поступлением, практически сразу после школы. И это была обычная серая мышка, вырвавшаяся из-под родительской опеки. — Он удобно расположился в кресле, закинув длинные ноги одну на другую. — Теперь мой черед! А что с твоей ориентацией? И первыми отношениями?