А что, если...

      Прошлое.       Гэвин рано начал интересоваться противоположным полом, наверное, лет в двенадцать, может, и раньше, он как-то не обратил на это внимания, мягко говоря, не до того было. Образ вечного хулигана добавлял ему привлекательности в глазах рано повзрослевших девчонок, и он активно этим пользовался.       Почему нет-то, если они сами на него западали? Сорвать поцелуй с любой просто потому, что мог, было очень в духе юного Рида.       Не обошли его и все радости гормональной перестройки с прыщами по всему лицу, а также ночными поллюциями и «влажными» снами, после которых он ходил взвинченным.       Он учился справляться с раздражением, благо интернет, прекрасное изобретение человечества, всегда был под рукой. Так он, как и все подростки в этом возрасте, регулярно занимался мастурбацией, и в его фантазиях и историях браузера фигурировали исключительно женские образы. Множество самых разных женских образов.       А ещё драки способствовали сбросу напряжения. Дрался парень много и часто, так, что разбитые костяшки не успевали заживать.       Бобби такое не одобрял и предлагал относиться к людям так, как он хотел бы, чтобы относились к нему. Гэвин четко понимал, что пацифиста из него не получится, и предпочитал относиться к людям ровно так же, как они относятся к нему. И поскольку к Риду отношение было очень не очень: постоянные нападки и брошенные вскользь фразы, заставляющие почувствовать себя никчемным, и высокомерные взгляды, как на человека второго сорта, то и в ответ эти люди получали залп из ядовитых словечек и предложения не лезть, если дороги зубы, а то и без разговоров удар под дых или в челюсть.       Заботиться о пострадавших в «боях» частях тела научила мать Роберта. Потом мальчишки оказывали помощь друг другу. Зачем идти к врачам, если можно справиться самим?       Много позже Гэвин заботился о себе сам, если вспоминал об этом, конечно же.       Самой ходовой в домашней аптечке была перекись водорода, можно сказать, он ею мыл руки. Иногда доставалось и лицу, когда ему разбивали бровь или губу, но это случалось довольно редко, всё-таки старые навыки с уроков борьбы и уличных драк вросли в него на уровне рефлексов.       После того, как у него состоялся сложный, но очень важный разговор с детективом, жизнь Гэвина в очередной раз изменилась. Больше не осталось места праздным шатаниям, Гордон взял мальчишку в жёсткий оборот: подтянул его физическую подготовку, выносливость и силу.       И на словах это кажется просто, но если сначала Стив заставлял его просто бегать, следуя за ним на велосипеде, то постепенно на плечи парня добавился школьный рюкзак с парой книг, затем еще с парой, потом количество книг доросло до среднего веса примерно в пятнадцать-двадцать килограмм. Увеличилось и расстояние, на которое «они» бегали.       Были еще прыжки, отжимания и приседания до полного ощущения, что он просто больше не сможет сдвинуться с места, а вот времени предаться разрушительным мыслям или что-то успеть натворить у него не осталось в принципе.       Рид ругался, но делал. Он верил детективу.       Гэвин не отказался от мести, но отложил ее. Он уничтожит обоих Шеров: и отца, и сына — сотрет в порошок собственными руками. Пусть через десять лет. Так даже лучше, сейчас он не мог добраться до них, но потом… Они забудут про него, но он-то всё это время будет помнить. С этой мыслью он ложился спать и с ней же просыпался. Она стимулировала его вообще открывать глаза и вставать с кровати.       Детектив также заставил подтянуть учёбу и получить не самый плохой аттестат в классе. Родному отцу по большому счёту было плевать, чем там занимается отпрыск, главное — под ногами не мешался.       А ещё Гордон показал юному Риду, как выглядят люди, которые плюют на себя. Ему хватило пары походов в местную камеру временного содержания, а после в морг, с красочной историей, почему эти люди оказались на секционном столе и как этого можно было избежать.        Слова школьного психолога кроме жутчайшего раздражения и неприятия неожиданно зародили в нем сомнения, которые дали о себе знать перед окончанием школы. Он стал задумываться: «А что, если… Чисто теоретически… Если вместо девушки будет парень или подтянутый симпатичный молодой мужчина…» Точно никто из его окружения и никто в родном городишке, но вдруг появится такой представитель своего пола?       Покрутил эту мысль так и эдак и понял, что она не вызвала у него резкого отторжения. Энтузиазма, впрочем, тоже, но записывать себя в ряды радикально настроенных граждан он не стал. В конце концов, у него будет время определиться.       А вот с сексом все было интереснее. Гэв ни с кем не встречался: не было ни сил, ни времени, но физиологию никто не отменял. Секса хотелось. Но с кем и когда?!       Классика, но его первый раз случился на выпускном.       На этом вся классика заканчивается и начинается импровизация.       Джина Уотсон, пьяная в дым одноклассница, которая только что вдрызг разругалась со своим парнем, а через полчаса уже отсасывала Гэву и предлагала побыстрее её трахнуть. Гэв не был невинной ромашкой, и часы просмотренного порно тому подтверждение, но в чём-то он оставался еще самым обычным подростком, да, рано повзрослевшим, но подростком!       Он никогда не забывал слова своего наставника, что главное — это твоя безопасность, и мало ли чем может наградить тебя партнер, но о себе ты должен позаботиться в первую очередь. Парень не хотел отказываться от быстрого, но всё-таки первого секса, да и Джина не дала бы ему просто так уйти. Но на всю жизнь запомнил ощущение брезгливости и какой-то внутренней опустошенности. А ещё ему жутко не понравилось чувствовать себя заменой, да ещё и со слабой осознающей одноклассницей, Гэв не сильно бы удивился, узнав, что она вообще не помнит такого окончания выпускного.       Как только Риду исполнилось семнадцать, с разрешения отца он пошёл служить в армию. Куда же без этого? Контракт он заключил на три года, решив, что для его плана это оптимальный срок.       Первые серьёзные отношения он завел с Самантой Блэк, девушкой, что служила с ним в одном отделении. Несмотря на фамилию, это было белокожее, миниатюрное, на первый взгляд хрупкое создание, с копной светло-золотистых волос и огромными зелеными глазами. Казалось бы, что такой ангелочек забыл в армии? Но Саманта обладала удивительной внутренней силой и желанием служить своей родине. А ещё она превращалась в танк, если решала, что ей это надо. В хрупкой женской оболочке таилась жёсткость и решительность, больше свойственная мужчинам.       Сразу после утомительной учебки, когда ты постоянно бегаешь, прыгаешь и выполняешь массу разных команд от старшего офицера, когда ты должен успеть заглотить свой обед, завтрак или ужин за пять минут, предварительно со всеми вместе проскандировав клятву пехоты, когда ты спишь по четыре часа и тебя могут поднять по тревоге в любой момент. Когда ты спишь в помещении, практически бараке на шестьдесят человек, и оно полностью заполнено такими же добровольцами, как и ты, но пока ничего не умеющими. Вот когда это всё закончилось, жизнь начала казаться почти раем. Нет, остались и ранние подъемы, и марш-броски по пересеченной местности, и учебные полигоны, где он отстреливал огромное количество патронов. Всё это было. Но были и огромные плюсы в виде отдельной комнаты, возможности ходить в спортзал и шикарной столовой, где ну очень вкусно и разнообразно кормили. Многие блюда Гэвин попробовал там впервые. А ещё ему платили жалованье, которое он просто откладывал на дальнейшую жизнь.       У девушек было свое общежитие, и занимались они хоть и рядом, но не вместе, а то, чем ты занимаешься в свободное время — исключительно твоё дело. Никто не ставил запретов на отношения. Кого ты ведёшь в свою комнату — это только твоё дело. А если ты решил официально оформить отношения, то тебе выдавалось столько бонусов, что удержаться от такого шага некоторым было довольно сложно.       Саманта, Сэм, стала ему прекрасным товарищем, она была веселой, активной и в чем-то непробиваемой, а потом они решили немного изменить плоскость их отношений. Гэвин был увлечен девушкой, но точно помнил, зачем он все это делает, какие у него цели, и не хотел посвящать в это Сэм. Она бесилась, что он ей не доверяет, злилась и ругалась, пока постепенно с каждой новой ссорой Рид не решил, что оно того не стоит. Он в состоянии сам решить, что и кому он будет говорить или не будет этого делать, даже под давлением извне.       Сэм приняла это не сразу, а лишь когда их отношения уже завершились.       Ещё у Рида было обостренное чувство справедливости.       Однажды, проводя время в увольнительной с ребятами из взвода, Гэвин решил пойти прогуляться. Ему было нужно время, чтобы проветрить голову и побыть наедине с собой. Он шел по набережной, вода каким-то неведомым образом всегда успокаивала его и проясняла мысли, когда услышал надсадный крик и уловил запах гари. Присяга, которую он повторял почти полгода три раза в день, требовала помочь, как и его собственные принципы. И вот он уже несколько вихляюще бежит в сторону звука.       Горел антикварный магазин, а под его разбитыми окнами трое парней пинали кого-то ногами.       Рид, недолго думая, влетел в гущу схватки, посчитав, что у него есть на это сноровка и умения. Трое на одного — это не тот вариант, когда можно пройти мимо. Он был уверен, что сможет одолеть противников. Щедрой рукой раздавая удары, он оттеснял нападавших от паренька, что скрючился в позе эмбриона на холодном асфальте и жалобно подвывал. Нападавшие не ждали помощи для своей жертвы и на миг растерялись, но потом поняли, что защитник всего один и никто не мешает поломать и его.       Это только в фильмах драки выглядят эффектно, в жизни они строятся на подлых приемах и на том, кто лучше владеет своим телом и знает его возможности. Рид владел нужными навыками, но забыл про спину и неожиданно получил удар по затылку. Нападавших было не трое, а четверо. Последний стоял на стреме и сейчас решил помочь своим дружкам.       Всё-таки Гэвин был выпивший и с вниманием и координацией были явные проблемы, сознание он не потерял, но «поплыл», а потом его с размаху впечатали лицом в оконную раму. Послышался звук битого стекла, какой-то влажный хруст, появилось странное онемение лица, а потом резкая боль. Тело вспомнило старые навыки и вывернулось из хватки нападавшего, и Гэвин сразу же ударил одного из противников в коленную чашечку, точно понимая, что выбил её.       Пока один корчился от боли, Рид успел схлопотать несколько ударов под ребра, по лицу и голове, но не дал завалить себя на землю, понимая, что дальше всё будет только хуже. Отбивался руками и ногами, старался держать противников на расстоянии. Он чувствовал в голове шум и понимал, что его сейчас стошнит. Похоже, у него сотряс. Он отмахнулся от собственных ощущений, пнул в противника первое, что попалось под ногу. Снаряд попал не в лицо, а в плечо, что тоже неплохо, но явно не то, но Рид пинал мусор снова и снова, пока не наткнулся на какую-то деревяшку. Похоже, когда-то это было ножкой антикварного стула. Резко наклонился за импровизированным оружием и кое-как выпрямился, опираясь на стену, держа деревяшку на манер биты.       Невыносимо воняло гарью, было трудно дышать, похоже, какое-то ребро не выдержало и таки треснуло или даже сломалось, невозможно сделать полноценный вдох. Но Рид не мог сейчас переживать по этому поводу. Потом. Если он сможет выбраться из этой передряги, всё будет потом.       Он мерзко скалился, кровь из сломанного носа залила все лицо, окрасив и зубы, делая его похожим на какое-то бешеное животное, которое сдохнет, но заберет врага с собой.       Парни, а нападавшие были примерно одного возраста с Ридом, может, на пару лет старше, отпрянули. Тот, которому Гэв успел выбить коленную чашечку, пытался отползти от него подальше. Они ещё пару секунд поиграли в гляделки и снова напали. Гэв вкладывался в каждый удар, кому-то знатно перекособочив челюсть, старался увернуться, но понимал, что не вывозит. И когда он уже решил, что это будет последняя драка в его жизни, послышался приближающийся звук сирен. Кто-то из соседей всё-таки вызвал полицию и пожарных. Отморозки ещё раз поглядели на избитого, но всё ещё ощерившегося Рида, плюнули в его сторону, ещё раз пнули свернувшегося на асфальте парнишку, подхватили под руки своего товарища и скрылись из вида.       Гэв сполз по стене, в ту же секунду его стошнило. Продышавшись и опираясь на импровизированную биту, он дополз до парня и попытался узнать, что там с ним. Тот дышал, лицо его было залито кровью.       Рид уселся на грязный мокрый асфальт и осознал две вещи: первая — он долбоёб и пить, а потом лезть в драку, ему нельзя. Да и топить свои печали в стакане — не вариант, действовать, как отец, он никогда не будет, ибо сегодня ему повезло, и он выжил, но не факт, что будет везти в дальнейшем. И вторая — драться с ровесниками, которые знали бешеный нрав парня и первыми отступали, а то и просто не ввязывались в драку, и драться с теми, кто практически утратил человеческое обличье — это две большие разницы. Необходимо адекватно рассчитывать свои силы, и не стоит недооценивать своих противников! На этой мысли он потерял-таки сознание и пропустил прибытие пожарных и медиков.       В себя он пришёл в больнице, и это был первый раз, когда он по-серьезному попал на больничную койку. Голова болела, тошнило, жуткая сухость во рту и невыносимая слабость.       Хорошо погулял, ничего не скажешь.       Разбитыми руками он ощупал свое лицо: голова была замотана бинтами, как у знаменитостей после пластических операций, которых показывали по телевизору. Грудь тоже была плотно перетянута бинтами: или трещина, или перелом.       Рядом лежал парень, он оказался спасенным Ридом, хотя он бы его не опознал, так как помнил только лицо, залитое кровью, и светлые, испачканные в той же крови волосы, в бликах огня казавшиеся огненно-красными.       Парень представился Эндрю Хорпсом, очень его благодарил и утверждал, что обязан ему жизнью. Он оказался на два года младше Рида, ему было семнадцать, и он приходился племянником владельцу лавки, которую пытались ограбить и потом сжечь. Он оказался неожиданным свидетелем, которого никто не ожидал увидеть ночью, и… Рид слушал, но информация доходила до него с трудом, какими-то урывками. Всё-таки сотрясение мозга.       Эндрю разбили бровь и губу и оставили кучу синяков по всему телу, но ничего серьезно не повредили. Не успели.       Они вместе с Гэвином восстанавливались в госпитале. Благо страховка Гэвина покрывала все расходы на лечение.       Когда он первый раз увидел своё лицо без бинтов, ему захотелось напиться и всеми силами верить, что это очередной кошмар. Но нет. Все лицо в мелких, а местами и не очень порезах, на самые большие и глубокие были наложены швы, что не удивительно, ведь его сунули в окно с осколками стекла. Удивительно было то, что он глаза сохранил.       Огромный красный рубец начинался на переносице и косо шёл на щёку, заплывшие от отёка маленькие глазки, роскошные мешки и синяки под глазами. Очень страшная пародия на панду. Гэв криво улыбнулся своему отражению и решил, что детективом даже такая зверская рожа ему стать не помешает.       Эндрю часто приходил к Риду, когда его самого уже выписали. Тогда они и завязали своеобразную дружбу, основанную на благодарности, а потом и общих интересах. Рид живо интересовался, что стало с теми уродами, кто в этом был виноват. Сам несколько раз давал показания, когда к нему приходил местный шеф полиции. И очень порадовался, когда дело закрыли, а мудаков посадили.       Со временем Рид стал ловить на себе заинтересованные взгляды Хорпса, но не придавал этому значения, пока однажды, после выписки, они не сидели в баре. Как оказалось, дядя Эндрю был ещё и совладельцем пары баров, которые открывали его знакомые, и паренька в них, конечно же, прекрасно знали, и хоть и журили, что он ещё маленький, но алкоголь стабильно наливали.       Нет, Гэв старался не пить и был верен своему обещанию, но за компанию потягивал какой-то лёгкий коктельчик, а уже подвыпивший Эндрю полез к нему с поцелуями…       А что, если…       Как-то вспомнились собственные размышления несколько лет назад на тему парня в своей постели…       Ведь можно же попробовать?       Сейчас?!       Гэвин не оттолкнул парня, ему было интересно, как далеко он сможет зайти. Как далеко они смогут зайти оба.       Противно ему не было, а то, как заинтересованно дёрнулся член, говорило о том, что ему-то все очень даже нравилось.       Они встречались пару недель, Эндрю был мягкий и кроткий, после резкой и шебутной Саманты это было очень странно, но приятно. Парень очень любил целоваться, так, что под конец их встреч рот Гэвина немел и губы превращались в два вареника. А ещё Эндрю нравилось сосать, и Рид явно не был против минета. Максимум, до которого они успели дойти, это совместная мастурбация. Дрочка. Это был интересный опыт и очень приятный.       Но Рида не покидало ощущение, что Эндрю с ним из благодарности, и он несколько раз поднимал эту тему, но Эндрю заверял, что нет, конечно же нет. Гэв чувствовал фальшь, но не понимал, в чем она.       Отношения закончились резко, как только Гэвин услышал не предназначенный для его ушей разговор.       Эндрю драматично рассказывал кому-то, что Рид слишком резкий, и он его побаивается и, кажется, на волне благодарности погорячился, а сейчас давать заднюю — это некрасиво, и вроде бы он не имеет на это права, да и вообще.       Рид тихо выскользнул из съемной квартиры своего уже бывшего парня, вернулся на базу, как следует поколотил боксерскую грушу, выпустив пар, и только потом позвонил ему. Нет, он ничего не стал ему говорить по поводу подслушанного и того, что тот фактически врал ему в глаза на заданные вопросы. Но раз Эндрю не мог порвать отношения, которые ему были не нужны и тяготили, то это сделает Гэвин.       Рид просто сказал, что они переводятся на другую базу через пару дней (по факту недель), и всё было хорошо, но давай не будем морочить друг другу голову. Он мог поклясться, что услышал облегченный выдох с той стороны, и только потом были заверения в вечной и крепкой дружбе. Рид не слушал, он пытался осознать, где же так проебался.