А что, если...

      — А дальше?       — Дальше? — Рид выпустил струю терпкого дыма в потолок. — Дальше я трахал всё, что было на это согласно. И парней, и девчонок. Весь оставшийся срок в армии и первое время в академии. Потом учёба меня затянула, плюс как-то ко мне наведался Гордон и так пропесочил, что уши горели ещё несколько часов.       — А как он об этом мог узнать?       — Хм, Рич, ну что ты как маленький? — то, что Гэвин был старше Найнса почти на три года, ничего не значило, но Риду нравилось иногда ввернуть, что Ричи ещё маленький и многое не понимает. В такие моменты практически невозможно было удержать себя от закатывания глаз и не дать Риду подзатыльник. — Знакомства, конечно же. У Стива кто-то из сослуживцев, с кем он сохранил приемлемые отношения, пошёл в преподавательский состав академии, ну и попросил ненавязчиво присматривать за мной. И когда всплыли мои сексуальные подвиги, Гордон приехал и орал так, что я резко вспомнил, зачем мне это всё, и перестал «совать член во все подходящие отверстия», — последнюю фразу явно говорил ему Стив Гордон.       — А сейчас? — Ричард спокойно и вдумчиво смотрел на своего напарника, как будто они не просидели за душевными разговорами несколько часов, а только-только начали. Да и как-то сложно было сказать по этому человеку, что он провёл бессонную ночь, а до этого полноценную дневную смену. Если бы Рид не был уверен наверняка, что Ричард человек, заподозрил бы, что перед ним человекоподобный робот.       — А что сейчас? Ты же сам говорил, что на серьёзные отношения нужно нереально изогнуться. Период, когда я трахал всё, что вызывало хоть какой-то отклик, остался в прошлом. Так что сейчас у меня нет никого и вряд ли предвидится. Не с моей рожей и не с моим характером. — Гэвин злобно усмехнулся, злясь на себя и делая очередной глоток виски.       Ему не нравилось так оголяться, практически выворачиваться наизнанку, но, похоже, Бет была права. Нужно не просто вскрыть рану и выпустить гной, но и посмотреть, не затёк ли он в другое место и не расплавил ли находящиеся рядом ткани. Их штатный патологоанатом как-то показывала, как это выглядит на снимках, и это было совершенно не аппетитно!       И сейчас ему требуется анестезия, потому что делать операцию наживую — это очень и очень больно. И пока алкоголя в крови ещё не достаточно.       Гэвин потянулся к бутылке, но Найнс успел перехватить её. Вместе с ней ушел на кухню, погремел чем-то и вернулся.       «Если он вылил мой виски, я его расчленю с особой жестокостью!»       Бутылка была с ним, и количество алкоголя в ней вроде бы не уменьшилось. В другой руке он сжимал стакан.       — И что там?       — Тебе нужно это выпить, — Риду под нос поставили стакан с обычной водой.       — Рич, это даже не смешно! Я не буду пить воду.       — Будешь. Пей. Или я…       — Или ты что? Уйдёшь? Так скатертью дорожка! — Рид вскочил и угрожающе двинулся в сторону напарника, алкоголь притупил его реакцию, и его несколько вело из стороны в сторону.        Вся та гадость, что он упорно поднимал с самого детства, окончательно забила мозги, и он видел враждебное и недоверчивое отношение везде. Даже там, где его не было по определению. Так проще, так привычнее. Ричард опустил бутылку рядом со стаканом и скрестил руки на груди.        — Я тебя не держу и уже давно предлагал закончить этот балаган! Но нет же, тебе нужно докопаться до сути! До какой, сука, сути, Ричард?! Ты вообще уверен, что она во мне есть?! Что ещё ты можешь сделать? А? Растреплешь о нашем разговоре всем в отделе? В жизни этому не поверю. Ты не обсуждаешь свои грёбаные проблемы ни с кем и мои тем более не станешь. Да и не поверят тебе. Ха-ха. Как же, Рид решил поделиться о наболевшем, ага. Держи карман шире! Это даже звучит тупо!       Рид придвинулся вплотную и стал тыкать пальцем в твёрдую грудь Найнса.       — Что ты ещё можешь мне сказать? А? Чем угрожать будешь? М-м-м? Или это такое проявление заботы? А? Ты мне кто?! Мамочка? Друг? Любовник? Что ты ко мне лезешь?!       И тут неожиданно Ричард притянул его в объятье. Такое, которое больше напоминает тиски, из которого просто так не вырваться, не оставив там лоскуты кожи.       — Пусти, придурок! — Рид опешил и тут же начал вырываться и громко ругаться. — Хера ли тебе надо?! Отпусти!!! Ты меня слышишь?! — Ричард молчал и продолжал сжимать напарника в импровизированном капкане. — Не трогай меня! Я тебя руки на хрен вырву! Отпусти же ты, идиотина! Ты что, бессмертный?! Свали в туман! Отъебись же ты от меня!!! Как же ты меня бесишь!!!       Рид крутился ужом в его объятьях, но не пытался бить в болевые точки, выкручивать руки или разбить нос. Он старался оттолкнуть от себя Ричарда, хаотично стучал по плечам и спине и громко орал, силком прижатый к груди Найнса. А потом как-то резко замолчал и до боли сжал его в ответном объятии, так, что Ричард услышал скрип своих ребер, но промолчал.       И вот стоят они, как два придурка, посреди гостиной.       Обнимаются.       Гэвин уткнулся носом ему в грудь и загнанно дышал, стискивая злосчастный свитер. Найнс положил свой подбородок на растрёпанную макушку и слегка, одной рукой на пробу погладил по спине. В лёгком утешающем жесте. Второй рукой всё ещё крепко прижимая напарника к себе.       Гэвин не плакал. Конечно же не плакал. Мужчины же не плачут. Они гордо получают инфаркт в пятьдесят. А то, что что-то лилось из глаз — это просто вода. Солёная вода. Ещё одна из жидкостей организма.       «Это фиаско, братан», — фраза, которую любил повторять Джим, один из его бывших напарников, как нельзя лучше описывала текущее положение дел.       Он так крепко прижал к себе Найнса, как будто тот был спасением всей его жизни, которое он так долго искал и наконец-то нашёл. Для полноты картины не хватало обхватить ногами и вцепиться зубами, чтоб наверняка. Боже, какая тупая идиотская мысль.       И дышал им. У Ричарда был потрясающий запах легкого бриза и морской глубины, где водятся такие демоны, что многим и не снилось. Рид глотал злые слёзы и дышал его запахом, впитывал его спокойствие и уверенность.       «Если он скажет хоть слово — я вырву ему кадык!»       Но Найнс упорно молчал, слегка поглаживая спину. И впервые за очень большой срок Гэвин позволил себе расслабиться в чужих руках. Пусть хоть на минуту, но он представил, что больше не один и можно разделить с кем-то все то, что жрало его долгими одинокими ночами, если он был недостаточно измотан, чтобы отрубиться на любой горизонтальной поверхности.       Сколько они так стояли, Гэвин не знал, но постепенно он успокоился, его дыхание выровнялось, и стало очень неловко. Ему, взрослому лбу, тридцатипятилетнему мужику со стажем детектива больше десяти лет, приспичило порыдать, как какой-то малолетке на плече у школьного капитана по футболу.       Когда он вообще последний раз лил слезы?       Рид не мог вспомнить. Давно. Очень давно. Это все усталость, алкоголь и грёбаный напарничек, и не менее грёбаный он сам, Гэвин.       Это не просто фиаско — это лютый пиздец!       Рид с силой зажмурился, так, что замелькали цветные круги перед глазами, и разжал объятья. Найнс уже не удерживал его, поэтому он буркнул, что ему нужно отлить, и поспешил скрыться в ванной.       Гэвин долго умывался холодной водой, мочил голову, чтоб прийти в чувства. Постепенно он успокоился и, похоже, протрезвел, по крайней мере, он так это чувствовал.       Гэвин поднял взгляд на своё отражение и стал внимательно вглядываться в своего зеркального двойника. Глаза красные и тусклые, с лопнувшими капиллярами, веки тоже красные и к тому же еще и отекшие. Рот привычно кривится в ухмылке.       «Чему ты ухмыляешься, Гэвин? Ты видишь здесь что-то забавное или смешное?»       Он ещё раз ополоснул лицо и договарился с собой, что вот прямо сейчас выставит напарника за дверь, а в понедельник пойдёт и сам напишет рапорт о переводе. Он же взрослый мужик, ему не привыкать ломать свою жизнь. Тем более что в Детройте его уже ничего не держит. Месть свершилась. Бобби отомщён. По-настоящему близких людей у него не было, так что в принципе без разницы, где начинать новую жизнь.       Рид вышел из ванной с полным намерением воплотить свой план и застыл в дверях.       Оказывается, они проговорили всю ночь, и уже на подходе весенний рассвет. Именно его сейчас встречает Ричард, задумчиво глядя в окно, и тёплые розоватые лучи подсвечивают его лицо и фигуру, делая его мистически прекрасным.       Ангелоподобным…       И именно после этой мысли Рид и понял, что пропал. Он влюбился. Всё то, что он списывал на алкоголь, и недотрах, и помутнение рассудка, и даже страшно заколебавшиё всех ретроградный Меркурий, на самом деле имело очень простое определение — он влюбился в своего идеального напарника.       Вот же, блядь!       Сука, чуть ли не впервые в жизни это нормальный человек, и именно поэтому ломать ему жизнь он не имеет никакого права. Он даже претендовать на него не может.       Но как же Рич был прекрасен в этот момент.       Если бы Рид умел рисовать, он обязательно запечатлел бы на холсте это прекрасное видение с небрежным, но эффектным разворотом головы, с мягкой улыбкой на губах. В светлых глазах разгорался рассвет, и лёгкое свечение придавало некоторую нереальность всему происходящему. Может, Рид просто напился до алкогольного делирия и к нему в гости заскочила такая очаровательная белочка?       Такой возвышенно-прекрасный, одухотворенный, явно думающий о чём-то приятном. Но под рукой не было даже телефона, чтобы сделать снимок, поэтому приходилось рассчитывать только на собственную память.       Ричард, пока Гэвин приходил в себя, думал, что он молодец. Действительно молодец. Наконец-то появились слёзы, а для Найнаса они всегда олицетворяли очищение. После них становится легче, нервная система получает разгрузку, и можно вздохнуть полной грудью, главное — не дать себе пожалеть об этом.       Слёзы — это не слабость и никогда ею не были. Слезы — это эмоции. Не всегда привычные, но важные и нужные. Но многие, в том числе и Рид, считают, что нельзя проявлять их и тем более показывать себе или обществу.       А ещё он своим бурным выступлением показал, чего боится больше всего: его ухода и мнения близких людей. А можно ли считать людей, с которыми ты работаешь, близкими? Скорее всего, да, ведь с ними ты большую часть своей жизни, кто-то из них становится тебе другом, кто-то любимым человеком, кто-то раздражающим фактором или даже врагом. Всё-таки рабочий коллектив — интересное место, и хорошо, если он нормальный.       Но больше всё-таки, что Ричард его оставит. Это было сказано самым первым, и это было чертовски приятно осознавать. Рич мягко улыбнулся рассветным лучам.       Гэвин ещё полюбовался и ненавязчиво кашлянул, неожиданно для себя сильно раскашлявшись. Тему недавних слёз он точно не поднимет. Вот уж точно нет.       — Кажется, тебе пора возвращаться в свою кроватку. Уже утро, у тебя наверняка какие-то планы на выходные… и… эммм… спасибо, что выслушал, я больше тебя не держу. И… и… забудь всё то, что я тебе наговорил. И давай сделаем вид, что ничего не было.       Это не звучало вопросом, скорее утверждением, и Гэвин очень рассчитывал, что Ричард сейчас согласится, схватит своё пижонское пальто и наконец покинет его апартаменты, и они больше никогда не вернутся к этому всему. Но не тут-то было.       — Ты и раньше меня не держал, оставаться здесь было моим решением. — Найнс равнодушно пожал плечами, даже головы к нему не повернув. — И я не собираюсь забывать всё то, что ты мне рассказал, более того, я планирую узнать всю историю.       Он развернулся лицом к напарнику и мог оценить весь печальный вид, который тот не так давно сам рассматривал в зеркале. А ещё он прекрасно видел, что Гэвин опять начинал злиться.       — Насчёт моих планов можешь не беспокоиться, там не было ничего, что нельзя было бы перенести на несколько дней. И кроватка меня безусловно дождётся. Ты лучше скажи мне, если я сейчас уйду, ты ляжешь спать и прекрасно выспишься? — Рид отрицательно качнул головой. — Или продолжишь цедить свой виски, пока усталость окончательно тебя не победит и ты не отрубишься на этом диване? Что-то мне подсказывает, что тебе будет так же плохо, как и до разговора со мной. А мне бы этого не хотелось.       — Почему? — Рид в удивлении смотрел на напарника.        «Что там, блядь, в твоей голове?!»       Ричард молчал и загадочно улыбался.       — Так что предлагаю сделать так. — И Найнс резким движением руки закрыл плотные теневые шторы, пряча рассвет за окном и снова погружая комнату в полумрак. — Считай, что ещё ночь и мы таки продолжаем разговор.       Раздражение сменилось огромным удивлением, но Рид не мог не восхититься наглостью напарника и его непробиваемостью.       — Слушай, Рич, что ты ко мне прицепился, а? Я и так рассказал тебе больше, чем хотел или вообще когда-либо планировал. Я устал и чертовски хочу спать или просто полежать в темноте. Шторы ты уже закрыл. Будь так добр, съеби, а?       Гэвин устало плюхнулся на диван и снова зарылся руками в волосы. Возможно, он просто не рассмотрел садистские наклонности своего напарника, но тот сейчас с готовностью их продемонстрировал.       — Гэв, я понимаю, как тебе тяжело, — Ричард заговорил очень мягко, проникновенно, ещё и это сокращение. Но Рид его не одернул, даже когда почувствовал, как побежали мурашки по шее. — Вот честно. А ещё понимаю, что если ты сейчас замолчишь, то больше, с очень большой долей вероятности, никогда не вернешься к этой теме. Во всяком случае со мной. Я ещё помню твой первый вопрос насчёт продолжительности напарничества и просто обязан узнать твою версию событий.