ПоКРОВЬительство

День, когда Никифор увидел у своих ворот Ивана.

      Никифор отложил книгу на стол и посмотрел в окно: снова заволокло весь лес.       «Нет, не стоит сегодня идти.»       Он глубоко вдохнул, подпер щёку кулаком и снова принялся читать.       «Но сегодня прекрасная ночь…»       И тут ножки кресла тихо заскользили по полу. Раздался тихий хлопок закрывшейся книги. Вдруг в дверь два раза постучали. Никифор уже знал, кто это. — Ах ты засранец. — негромко сказал он. В кабинет вошёл мальчуган. — А можно с тобой, а? — шёпотом донеслось у порога. Малец был одет в ночную сорочку, которая, впрочем, была рубашкой Никифора. — Думаешь, если в прошлый раз уговорить не получилось, в этот раз получится? — Никифор подошёл к нему и потрепал его растрепанные волосы, которые под светом свечей будто медовыми стали. — Беги спать. — зашептал Никифор. — Ну пожааааалуйста! — заканючил Георгий, вцепившись в подол его вязаной кофты. — Ты сейчас заработаешь у меня. Ты что босой? Гоша удивленно посмотрел на свои ноги, словно в первый раз их видел. — Иди сюда. — Никифор подозвал приглашающим жестом и наклонился. Малец надул губы, но как только его подняли на руки, громко засмеялся. — Чшшш… Не шуми. Спят все.        Они вышли из кабинета. Дверное кольцо с гулом стукнуло. Раздались удаляющиеся шаги и тихое детское хихиканье.       Никифор имел привычку всегда гасить свечи перед уходом, но в этот раз почему-то не сделал этого. ***       Совы ухали где-то очень близко. Ветер шумно дышал, качая ветки. Никифор поднял голову к затуманенной луне и прикрыл глаза. Вдохнул. Свежесть леса как всегда была восхитительной.        «Прекрасная ночь. Прекрасная.»       Он накинул капюшон и мягкой осторожной поступью направился в глубь леса.       Чем дальше, тем ощутимее это чувство… С каждым шагом все мысли о минувшем дне ускользают, как сквозь пальцы. Остаются лишь он и лес. Остается лишь его магия.       В один момент Никифор замирает и прислушивается к шевелению где-то неподалёку. Он снова прикрывает глаза и снова вдыхает. Да. «О-о-очень близко.»       Сейчас у него превосходное настроение, может быть ему даже захочется помузицировать, когда он вернется. Но сейчас у него нет никаких других желаний, кроме… ***       Никифор всегда очень аккуратен. Он не любит лишний раз пачкаться, поэтому пьёт осторожно, контролируя каждый глоток. Предчувствие его не подвело— сегодня ему удалось прекрасно поохотиться. Он глубоко дышит, смакует ароматную жидкость и под конец облизывает губы. Его клыки уже спрятались, и почерневшие когти исчезли.       «Скоро рассвет.»       Никифор скалится от вороньего крика над головой — слух сейчас невероятно обострен. Сейчас он уйдет, и эта ворона примется пировать. «Не в этот раз, я собираюсь приготовить отличное жаркое.»       Он встал с земли, отряхнул колени и оглядел ветки. Сидят. Уже четыре. Терпеливо ждут. Вдруг вдалеке закукарекал его Петя. Вот и утро.       Никифор подхватил тушу животного, взвалил её на своё плечо и уже собрался идти, как вдруг замер, точно вкопанный. Настороженно огляделся. Волков он не почувствовал. Однако простоял так ещё около минуты, прежде чем снова двинуться.       «Что это?»       Запах был совсем слабым. Он исходил из дебрей. Такой тоненький, едва уловимый, но такой знакомый. Никифор бросил тушу, чтобы получше почувствовать. Перед глазами сразу возникла картинка, как Егоня пришёл к нему в кабинет с разбитыми коленками. Именно… Пахло человеком. Пахло человеческой кровью.       «Так…»       Он бросил тушу и рывком скрылся в дебрях. Похоже, вороны всё-таки полакомятся в этот раз.       Никифор бежал быстро, но по-прежнему осторожно и тихо.       «А вдруг это Георгий?»       Эта мысль едва не вызвала у Никифора помрачнение рассудка, ведь если это действительно был его мальчуган…       «Не может быть, я закрыл ворота, а ключ только у меня и… Тихон Святославович?»       Беспокойство снова накатило на него, и он уже мчался на всех парах, позабыв об осторожности. Запах его вёл прямо к дому. Даже если это не Тихон, это может быть кто-то угодно.       « Кто… Кто?!»       Он бежал и в тысячный раз благодарил себя за закрытые ворота. «А вдруг с Георгием что-то случилось и Тихон пошёл меня искать? А вдруг это Георгий выкрал ключ у Тихона и вышел за мной? Господи, нет! Выпорю!»       Никифор оскалился и выскочил из-за деревьев, как рысь, и понесся по открывшейся под ногами тропинке прямо к воротам. С каждым шагом запах усиливался, но и с каждым шагом Никифор всё больше убеждался, что кровью пахло не Егошиной. Он с облегчением выдохнул. Кто это мог быть? Странно было то, что он не слышал ни шагов, ни голосов.       Никифор замер, как только увидел лежащего на земле, у его ворот, человека. Это был незрелый мужчина. Лицо его было бледным, на лбу виднелась кровь, губы были разбиты, а одежда испачкана. Никифор потрогал на шее пульс,       «Живой…» …а затем и сам не понял, как начал осматривать человека на наличие других травм. ***        Никифор всё никак понять не мог: откуда этот парень и как сюда попал? Всё ходил взад-вперед да поглядывал искоса, губы поджимая. Сколько он в этом лесу живёт — никого кроме тварей не встречал. — И как же тебя занесло сюда? — Никифор кочергой пошурудил дрова в камине и дальше глядеть продолжил, сложа на груди руки. Он его часом ранее пропальпировал и, к счастью, никаких внутренних кровотечений не нашёл, а из серьезных повреждений у парня было лишь сильно ушиблено запястье, которое Никифор уже успел подлатать.       Вдруг в дверь тихонечко поскребли, и на пороге показалась Анна. — Доброго утра. Ну чаво, осмотрели? Не оборотни его так? Кофе пить будете? — Осмотрел. Болит у него запястье только и голову немного подрасшиб. — Странное дело. Авось не человек он? — Человек, Анна Николавна, человек. Кофе буду. — А чего же он тута забыл-то? — Пока я этого не знаю. Не присмотрите? — Кончено, конечно! — Как очнется — позовите. Если понадоблюсь — тоже позовите.        Никифор ушёл в свой кабинет. Через несколько часов Анна сообщила, что пострадавший очнулся. ***        Иван спотыкнулся о ветку и упал, едва не поцеловав подбородком землю. Он встал и оглянулся — Никифора сзади не было. Боже…       Дыхание его было тяжелым, а ещё у него звенело в ушах. — Где чёртова дорога? — Черти отнюдь не гостеприимны. — вдруг донеслось спереди. Ваня повернулся и встретился взглядом с Никифором. — Не напугал? — тот стоял и как-то растерянно приглаживал свои торчащие на затылке волосы.       Ваня беспомощно на него глядел. — Пошли обратно, Иван. *** — Никифор Васильевич! — прокричала Анна, сомкнув ладони у груди. — Вы Иванушку вернули! А что же с ним… — Он спит.       Никифор нёс Ивана на руках. — Что я могу для вас сделать? — Я попрошу вас запирать входные двери. Иванушка отчаянно рвётся в лес. — Конечно! — её глаза округлились, а голос приобрел нотки страха. — Конечно!       Никифор сбросил свои сапоги и пошел к лестнице. На третей ступени он обернулся и вздохнул. — И что же нам с ним делать… ***       Когда Иванушка открыл глаза, у его лица болталась седая косичка. — С добрым утром. — Анна Николаевна нависала над ним и отошла лишь тогда, когда Иванушка привстал на локтях. — Доброе утро. — ответил он, не сводя с неё глаз. Она довольно улыбнулась, достала из-за спины руку и указала куда-то вглубь комнаты раскрытой ладонью. — Завтрак, дорогой.       Иван проследил за её рукой и увидел, что стол застелен белой скатертью, а на нём большой поднос с едой. — А почему я здесь? Я же… — он кулаком потер глаза. — Вы упали без рассудка, когда ходили с Никифором Васильевичем в лес. — Да? А как… — Благо, он поймал вас под ваше крылышко и вернул.       Ваня почесал макушку. Голова словно ватой была набита. Теплой такой ватой. — На завтрак почивать буду овсяной кашей, фруктами, блинами со сметаной и вареньем, сдобой и чаем. — А… Спасибо. Да… — Ну тогда откушайте-с! — она подошла к столу и принялась расставлять еду с подноса на стол.       Иван подошёл и сел. Посуда была такой красивой. Он осторожно приподнял чашечку за ушко и стал её разглядывать. Какая милая чашечка!       Анна мельком глянула на то, как он разглядывает чашку, а потом потянулась за чем-то, кажется, это была газета. — Приятного аппетита. — она погладила Ваню по плечу и уселась на стул рядом с камином. -… Спасибо. — Ваня посмотрел на еду и поерзал. Есть очень хотелось, и он решил начать с блинов. Он ел аккуратно и долго, стараясь не запачкать белую скатерть. Было вкусно. Особенно ему понравилась сдоба и клубничное варенье. Ваня было повернулся к Анне, чтобы поблагодарить, но она склонила голову к плечу и, кажется, задремала. «И З В Е С Т И Я» — кричал заголовок её газеты. А ниже такими же большими буквами было обозначено «14 ОКТЯБРЯ 1921 ГОД». Ваня застыл и даже моргать перестал. Чего? 1921 год? Это как?       Он снова посмотрел на спящую женщину. Захотелось засмеяться. Что за… Все мысли в его голове словно взлетели и стали кружить, как пчелиный рой, но на душе было такое странное спокойствие. Всё внутри словно плавало. Логичной казалась лишь одна единственная мысль: — Вы издеваетесь… — дрожащим шепотом выдохнул Иван. Он тут же поднялся со стула и осторожно посеменил к дверям. — Бляха. — шептал Ваня, спускаясь по лестнице. — Вот это прикол. Да вы гоните! — шёл он, бормоча себе под нос. — Иван... — послышалось сзади, и Ваня запнулся. — Постой!       Ваня ускорил шаг. Он спускался всё быстрее и быстрее, игнорируя Никифора. Его тело почему-то тряслось мелкой дрожью, но ему не было ни страшно, ни холодно. Внезапно он оглянулся. Никифор был в сантиметре от него, и Ваня запнулся о собственную ногу. — Тихо, тихо, тихо… — успокаивающе прошептал Никифор и поймал его за здоровую руку. — Ты куда? — Почему у бабульки в руках газета тысяча девятьсот двадцать первого года? Почему меня так водит? Что ты мне вколол! — резко перешел Иван в наступление. — Почему я потерял сознание в лесу? Что ты сделал? Какая осень? КУДА ДЕЛАСЬ МОЯ МАШИНА? — Сейчас же успокойся. — НЕТ! — Я все объясню. Газета тысяча девятьсот двадцать первого года потому что сейчас тысяча девятьсот двадцать первый год… — Нет! Две тысячи двадцать первый! — Нет. Тысяча девятьсот двадцать первый. Сейчас осень, Иван, я клянусь тебе. Вколол, потому что ты убегал от меня. Дороги там никогда не было. — Что блять?! — Что мне сделать, чтобы ты мне поверил? — Сказать правду! Ты гонишь, дружок! —Кого ж я гоню? Я вовсе не гоню. Наоборот, я пытаюсь тебя остановить. Я сказал тебе правду. — Нет, это не правда! Скажи, вы сектанты какие-то? Послушай, я ехал на машине. Я родился в тысяча девятьсот девяносто шестом году. Сейчас не может быть тысяча девятьсот двадцать первый! — Это невозможно, Иван. — вздохнул Никифор и потянулся к нему. Тот отпрянул. — Как это невозможно? Ты знаешь, что такое интернет? — Понятия не имею. И что же это? — Всемирная информационная сеть! — Вот как... Иван… — Если бы я нашёл свою машину, я бы показал тебе свой разбитый телефон… У меня ничего с собой… — он беспомощно сжал пальцы и скривился, но вдруг его выражение лица резко изменилось. — Точно! Ты знаешь, что такое светодиод? — Свет…тодиод? — У меня есть светодиодный фонарик! Я помню, что шёл с ним!