ПоКРОВЬительство

      Никифор остановил рукой первую мимо проезжающую возницу и потянул Ивана за рукав. — Едем. — махнул он и снова уперся взглядом в Ваньку. А Ванька точно рыба — то открывал свой рот в изумлении, то закрывал. Всё смотрел по сторонам, как дитя в конфетной лавке. — Должно быть, приезжий? — как бы невзначай поинтересовался извозчик, махнув поводьями. — Да, приезжий. — ответил за него Никифор.       Иван даже внимания не обратил. Смотрел, смотрел кругом… На извозчиков, что проезжали мимо них, на мотоциклетные коляски, велосипедистов и иногда поднимал взор на луну в венце. — А вы, случаем, не Никифор Васильевич Филиппов? — снова подал голос извозчик. — Он самый. — Как судьба, как судьба! Никифор Васильевич, а вы, стало быть, в больницу едете? — В больницу, в больницу. Но сначала останови у ближайшей типографии, надо бы купить свежих газет. — Извольте-с… Ух, луна то сегодня! — вздернул извозчик бошку на небо. — А холод-то, собачий! Уж окостенел весь! — Никифор сунул ему в ладонь монетку, и тот заулыбался. Ехали не быстро. Через минут 20 Ник спрыгнул с повозки и махнул Ваньке, чтобы тоже слезал. Тот слез. Газетенку свежую Никифор быстро купил и сунул в карман. — Замерз? — Нет. — тут же ответ. А у самого зуб на зуб не попадает. — Понял. Рядом была булочная. Ивана потащили и туда. Тот глядел, как испуганный заяц, по сторонам, пока Никифор что-то покупал. Ему в одну руку запихали яблочный пирожок, завернутый в бумагу, а в другую — стакан с горячим чаем. — Присядь и согрейся, дитя. — Ник указал рукой на ближайший столик. — Спасибо. — они сели. — А как же… — Иван почему-то подумал о замерзающем вознице, ждущем их снаружи. — Я заплатил ему. Сиди, ешь и грейся. -ответил Ник и принялся разворачивать газету. — угу… — Ваня смиренно кивнул и надпил чай. Он был сладким. И булочка оказалась очень вкусной. — Так значит, мы едем сейчас в больницу, где ты работаешь врачом… — Да. Интересно? — Да. — Ваня жевал и краем глаза читал: «13 ноября 1921— направилена нота правительствам государств, подписавших Конвенцию о демилитаризации и нейтрализации Аландских островов и объявдлена Конвенцией «безусловно несуществующей для России».       Ваня дожевал свою булочку, допил чай, и они снова отправились в путь-дорогу до больницы. Спустя четверть часа они доехали до ворот. Их встретил мужичонка в коротеньком пальто, застегнутом наспех и с сегареткой меж пальцев. — Врача вам привез! — махнул рукой возница. С его лица всё никак не спадала улыбка после того, как Никифор дал ему денег. — Привет, Макар. — Ник протянул ему руку, сняв перчатку.       Они зашли за ворота, возница со свистом уехал, а на небо вдруг набежали облака. — Снег сейчас посыпет. — пожав в ответ руку, шипелявля от сигареты в зубах, сказал Макар. — А это…? — он указал рукой в сторону Ивана. — Мой практикант. — А годов -то тебе сколько? — 21. — Промямлил Иван, дрожа от холода. — Иди, иди вперед. — подтолкнул его в спину Никифор. — Заходи, грейся, а то уж совсем продрог. — Угу. — послушно кивнул Ваня и ускорился. Ник и Макар что-то переговаривались между собой, но из-за встречного ветра, парень не мог разобрать ни слова. Он зашел в незапертые двери и стал осматриваться. — Добро пожалуйте в наше научно-клиническое учреждение! — гордо сказал Макар, зашедший следом. Они пошли куда-то по лестнице, там зашли в каморку, с кем-то поздоровались и направились ещё куда-то. — Александр Афанасьевич Невиличкин, наш светило науки! — указал на возвышающий над их головами портрет Макар. Иван кивнул.       Никифор ополоснул руки в умывальнике, с кем-то поздоровался и махнул Иванушке. В коридоре очень пахло хлоркой. Они вдвоем зашли в какой-то кабинет, Ник бросил ключи на стол и принялся надевать халат. — Можешь взять какую-то книгу по медицине почитать. Если хочешь. — Поразительно. Я и правда попал в прошлое… — Тихо. Давай… не будем здесь об этом говорить. — А ты и правда летать умеешь. — Тихо, тссс… сказал же. — Никифор надел очки. — Ни слова. Понял? Ты мой студент. Весьма скромный студент, который только молчит и слушает меня. И Иван… — Что? — Отвлекся парень от книги. — Надень халат и присядь. *** Кто-то настойчиво и громко барабанит в кабинет. — Да, войдите. — Вошла Агафья, сиделка. — Никифор Васильевич, женщину там привезли. Роды у ей неблагополучные. — Бегу. Иван, ты пойдешь со мной. Будешь стоять и бездействовать.       И Никифор потащил его по коридорам, следуя за быстрыми шажками Агафьи Петровны. Ник открыл дверь и вошел в родилку. Маленькая комната с выбеленными стенами была ярко освещена верхней лампой. Подле операционного стола на кровати, укрытая простыней до подбородка, лежала молодая женщина. Лицо ее было искажено гримасой боли, а намокшие пряди волос прилипли ко лбу. Агафья Петровна, с градусником в руках, приготовляла раствор в эсмарховской кружке, а вторая акушерка, Галина Васильевна, доставала из шкафика чистые полотенца. Фельдшер, прислонившись к стене, стоял в позе Наполеона. Увидев вошедших, все встрепенулись. Роженица открыла глаза, закусила губу и вновь тяжко застонала. — Поперечные роды? Будем делать поворот на ножку, — вымыв руки до локтя, Никифор принялся их обрабатывать йодом.       Ник подошел к роженице и присел рядом, осторожно прикладывая руки к растянутой жаркой и сухой коже. — Тихо, дитя, потерпи, потерпи. Так, готовьте наркоз и укладываете девочку. — Хорошо, Никифор Васильевич.       Иван стоял как истукан в дальнем углу палаты, не мешаясь под ногами. Не задавал ни единого вопроса, наблюдая, как Никифор проводит операцию. Ник подзывал его к себе, объяснял, что внутренний и комбинированный повороты представляют операции, которые должны быть отнесены к опаснейшим для матери акушерским операциям. Что захватывание верхней ножки следует считать ошибкой, так как при этом легко может получиться осевое перекручивание плода, которое может дать повод к тяжелому вколачиванию плода и, вследствие этого, к самым печальным последствиям. Ник делал всё четко и выверено. В его голосе была спокойная уверенность. Когда операция подошла к концу, младенец плакал живехонький и здоровехонький, мать тоже была жива, пульс у ней был стабильный. Иван сидел и дрожал от волнения. Никифор сбросил грязный халат на пол, вымыл руки и подозвал к себе Ваню. — Пошли, покуришь. — Я не курю. — сказал Иван, выходя из комнаты следом за Ником. — В твоем времени медицина достигла высот? — Я могу сказать, что да. Технологии, которые помогают человеку, новые лекарства, открытия. — И какие же у вас технологии? — Например, одноразовые уколы. — усмехнулся Иван. — А не железные шприцы, с толстенной иглой, которые нужно кипятить. — Таки одноразовые? А что еще. — Ник сложил локти на деревянных перилах и хмыкнул. — МРТ. Магнитно-резонансная томография. Короче под воздействием радиосигналов атомы водорода в теле человека, помещенного в сильное магнитное поле, резонируют и выдают различные сигналы, в зависимости от характера заболевания. Прибор это фиксирует и отображает на экран. — Вот это да… — Ник зажег папиросу. — А что еще? — КТ. Компьютерная томография. Сканирование с помощью рентгеновских лучей. Аппарат короче вращается вокруг человека и делает несколько снимков, которые затем обрабатываются на компьютере. Легкие там, почки, кости. — Надо же… Фантастика! — Средства гигиены для менструации придумали, презервативы, чтобы предохранятся. — Удивительно всё это, Иван. — Я знаешь, всегда врачом хотел стать. Поступил, но не на бюджет и… По финансам было трудно учебу тянуть. Моей зарплаты впритык хватало на еду и оплату коммуналки. — Ну давай, позанимаемся с тобой, поступишь здесь. — Поверить не могу, что это всё происходит… Я ведь… надеюсь, что мне удастся вернуться. — Ник как-то совсем тяжело затянулся, медленно выпуская из губ и носа дым. — Айда, время покажет. Не горюй. Судьба всё решит. Вернешься еще. А ежели не вернешься, так со мной будешь. Я тебя не брошу. Да и Егошке ты вон как пригляделся. — затянулся Ник в последний раз, отстранился от перил и потряс пригорюнившегося Ивана за плечо.