Tunes of anarchy

***

За три с половиной месяца Роботнику удается выяснить, какие из грибов ядовиты, по аналогии с земными, какие можно есть, а какие с периодичностью в двадцать минут выбрасывают ядовитые галлюциногенные споры. Время вспышек было рассчитано точно, после того случая, когда доктор три с половиной дня провалялся в состоянии близком к коме, во время которых он все гонялся за проклятым пришельцем, правда всего лишь в своем подсознании, и выжил только каким-то чудом. Вода везде была питьевая, и ее было в достатке. Даже в избытке. Дожди шли каждый день, и влажность воздуха иногда зашкаливала так, что становилось трудно дышать. На этот случай у Айво имелись самодельные кислородные маски из запасов с корабля, которые стремительно подходили к концу. К тому же, ночи были жутко холодные, а днем жара стояла такая, что пришлось оборвать рукава и штанины костюма, а также выбрить голову, так как волосы от влажности и жары превратились в спутанное нечто. Как, впрочем, и усы, но они были дороги, как память. Из различных частей и обломков джета было сделано все, что более-менее можно было использовать, чтобы выжить. Но все же, этого было недостаточно, чтобы вернуться домой. Доктор закидывает на спину рюкзак, берет тяжелый камень под мышку, опускает защитные очки на глаза, разгоняется и перепрыгивает на соседний гриб. У него остается десять секунд до следующего спорового выброса. Он скидывает вещи под глубоко растущий гриб, который вместе с двумя соседними образует подобие пещеры, завязывает лицо мокрой тряпкой и забирается внутрь. Воздух вокруг заволакивает сиреневатым дымом. Как раз вовремя. — Видите, агент Стоун, я не ошибаюсь в расчетах. — поучительно говорит он камню, тому, что он принес с собой, покрытому мхом, отдаленно напоминающему человеческую голову с лицом. — А вы утверждали, что не успеем. Больше не нужно сомневаться во мне, а то ведь я могу и оставить вас на растерзание грибам, ха-ха... В мире, где так трудно отличить реальность от сна, сон от галлюцинации, а день от ночи, доктору жизненно необходимо было что-то постоянное. Что-то знакомое и правильное, то, что является неотъемлемой частью его дома. Чтобы сохранить остатки рассудка. Чтобы не потерять последнюю надежду и не сдохнуть где-нибудь под грибницей, превратившись в питательное удобрение. И этим постоянным, становится Стоун. Как символично, правда? Иногда агент своим характером и спокойствием и правда напоминал ему камень. По какой-то необъяснимой причине, все оскорбления и издевательства Айво словно отскакивали от него, даже не выводя из себя. Или он весьма успешно это скрывал. За все время Роботник помнит только один случай, когда Стоун сорвался и буквально наорал на него. *** Это было после завершения операции в Алжире. Они уже сворачивались и собирались уезжать, когда доктор заметил, что не хватает одного дрона. С помощью сканера, он нашел его сломанным на поле боя совсем рядом, и сам решил забрать. Но не заметил, что лежащий неподалеку террорист был все еще жив. И, когда доктор подошел достаточно близко, выдернул чеку из гранаты. Дальше Айво помнил только, что он отлетел на добрые семь метров, потом удар и темнота. Очнулся он уже в больнице и увидел рядом с собой злого до чертиков агента. — Какого, сука, хрена ты творишь??! Это было все, что доктор смог разобрать среди потока отборных матов. — Во первых, я не мог бросить там свое творение, я так не поступаю, и ты это знаешь, во вторых, защитный костюм сработал и смягчил удар, у меня даже ожогов нет, расслабься, агент… — У тебя есть для этого я! — не унимался взбешенный Стоун, — я и еще два отряда пушечного мяса, так нахрена, скажи мне, было идти туда самому сразу после боевой операции? Доктор сам не может этого себе обьяснить, если быть откровенным, он просто не привык доверять кому-то свои машины, и даже не задумывался о том, чтобы кто-то, кроме него к ним прикасался. Но сейчас, под действием седативных и анестезии, ему жутко лень спорить с агентом. — Буду иметь в виду. Стоун перестает носиться по палате, как сумасшедший, и замирает, обеспокоенно смотря на доктора. Тот слегка улыбается, решая, что порядок все же хоть немного надо соблюдать, иначе агент решит, что его ранило в голову. — Ты что, сейчас наорал на меня? Лицо агента меняется, когда до него доходит, что он сейчас наговорил, и что за этим последует. — А ну, прижми себя к стене… *** Споровая буря улеглась, и можно уже выбираться. Нужно поменять батарею в маяке. Роботник направляется в сторону самого высокого гриба поблизости, взбирается по веревочной лестнице, таща на себе рюкзак и камень. Добравшись до верха, падает на спину без сил, судорожно хватая ртом тяжелый влажный воздух. Скоро гроза, надо торопиться. Если сигнал прервется, все надо будет начинать заново, а это не так просто. Больше месяца ушло на то, чтобы собрать конструкцию и еще две недели, чтобы сигнал, наконец, начал пробиваться в космос. Доктор не знал наверняка, достигнет ли он земли, и даже, если так, перехватит ли его там кто-нибудь. Точнее, не кто-нибудь, а Стоун. Роботник осознавал, что распознать сигнал буквально из другого мира сможет лишь сверхразвитая, саморазвивающаяся, анализирующая система, которая как раз и находится в лаборатории в бункере. Но ее необходимо запустить, а, если бункер пуст… Если бункер пуст, он обречен. Доктор не привык полагаться на человека. Людям нельзя доверять. Они предают, уходят, умирают, ломаются... И их нельзя починить. Да, Стоун во многом отличается, он рядом уже давно, и Айво привык к нему. Скрывать это от самого себя было бессмысленно. Стоун был рядом даже слишком долго, и доктор, как бы он не сопротивлялся, все равно привязался. К пониманию с полуслова, к отсутствию возражений, к постоянному присутствию и ощущению, что он не один, к обожанию во взгляде, к прикосновениям, вкусу и запаху… Если бы его спросили, Роботник бы всеми правдами и неправдами отрицал, но фактом оставалось одно. Он безумно скучал. Но разве может он ждать того же? Что агент по собственной воле, в здравом уме пойдет выполнять его «посмертный» приказ? Он ведь не знает о протоколе, если он пойдет, он должен быть верен доктору настолько, чтобы пойти на верную смерть. С одной стороны, это была проверка на преданность, а с другой, Роботник понимает, что загнал самого себя в угол, так как не может, просто никак не в состоянии поверить, что агент действительно ее пройдет. Он уйдет, переживет и забудет, вычеркнет его из жизни, как страшный сон, и будет прав. Что, по сути, Айво ему дал, кроме постоянных унижений и пренебрежения? Работу и деньги? Он работает на правительство, если агент поддержит их, он ничего не потеряет. Нет, наверняка, он даже рад, что доктор исчез. Или мертв. Вряд ли он стал бы искать его, наоборот, он избавился от вечно недовольного босса и токсичных отношений… Отношений… Нет, определенно, совершенно точно, не нужно вспоминать дыхание на коже, сильные, но такие нежные руки, знающие каждый изгиб его тела, и предугадывающие желания, готовность к любой просьбе, любому капризу, но в то же время, уверенность и настойчивость... А особенно, этот взгляд, полный обожания и страсти. Иногда так хочется просто забыться. Просто поддаться искушению и поверить. Поверить, что это не лесть, не притворство, не насмешка. Что эти чувства, улыбка и выражение глаз - настоящие. Что агенту правда не все равно, что Айво действительно ему дорог. Разумеется, такого не может быть, но ведь можно же просто притвориться? И сейчас хотя бы просто представить, что его агент верно ждет его там, дома, ходит по его лаборатории, пытается найти способ его вернуть, надеется, что он все еще жив и тоже скучает. *** Агент Стоун слушает привычное уже тихое жужжание серверов и на автомате заваривает латте. За все время он уже так привык это делать, что даже не отсчитывает миллиграммы, все пропорции знает на глаз и даже не задумывается, что именно он делает и зачем. Когда все готово, Стоун стоит и пару минут просто пялится в чашку красными от недосыпа глазами. И вдруг чашка резко летит в стену, разбивается, и все содержимое растекается по стене и полу. А Дэниел со злым, отчаянным криком падает на колени рядом с лужей и обхватывает голову руками, впиваясь пальцами в сильно отросшие за полгода волосы. Снова «нет совпадений». Столько времени изучения, анализа и, наверно, миллиарда раз просмотра кадров исчезновения доктора, но все еще ничего. Система работает круглыми сутками, анализируя и генерируя способы перемещения в другие миры и ища любые следы присутствия доктора Роботника. Но все безрезультатно. Стоун забыл, когда он последний раз нормально ел и спал, он превратился в собственную бледную тень с кругами под глазами, отросшими волосами и бородой. На улицу он выбирался лишь изредка, через потайной ход, закутавшись в толстовку и натянув капюшон до самого носа, чтобы купить продуктов. Все остальное время он проводил перед мониторами, иногда просто отключаясь от усталости прямо на месте. Просыпаясь после такого сна в неудобной позе с ноющей шеей и затекшей рукой, Стоун вспоминает доктора, пару раз также вырубавшегося за работой. Оттащить его от компьютера было практически невозможно, пока он не закончит то, что начал. Это иногда доходило до мании, и агент понимал, что это не просто увлеченность, это симптом ОКР. И тогда он старался хоть как-то отвлечь, мягко и ненавязчиво, но, в то же время, уверенно, чтобы доктор смог хотя бы поесть, сходить в душ и поспать. Наиболее эффективно в такой ситуации действовал секс. Но даже это не всегда срабатывало. И вот, сейчас, Стоун сам забыл обо всех человеческих потребностях и своем внешнем виде, сосредоточась только на одной цели. Найти и вернуть домой того, без кого в буквальном смысле трудно дышать. Это было единственным способом не обращать внимания на панику, волнами подкатывающую к горлу, на отчаяние, парализующее все тело, если он хоть на мгновение останавливался, или пытался уснуть. Но самым сложным было игнорировать мысли, холодными иглами, проникающие под кожу, о том, что доктор мог не выжить. Что, возможно, он ищет того, кого уже давным-давно не существует ни в одном из миров. Но Стоун старательно отгонял эти мысли, хотя делать это становилось все труднее, но он должен был верить. Он должен был верить, что Роботник смог, он нашел способ, он выжил, несмотря ни на что. Ведь он не обычный человек, он гений, он найдет выход даже из такой ситуации. А Дэниел найдет способ ему помочь, чего бы это ни стоило. И он встает, преодолевая головокружение и приступ тошноты и идет в соседнюю, «чужую» лабораторию, как он ее называет. Хотя, он уже знал, что она принадлежала некоему доктору Х. Ишикава, как гласила надпись на лабораторном халате. Как ни странно, но после сканирования биометрических данных, для Стоуна открылся доступ не только к лаборатории доктора Роботника, но и для этой тоже. И здесь машины также постоянно производили какие-то анализы и вычисления, непонятные агенту, обрабатывая данные с принесенной флешки. Стоун заходит внутрь и замирает как вкопанный, потому что на главном экране в зеленом квадрате светится и мигает надпись: «СОВПАДЕНИЕ НАЙДЕНО» Агент подходит ближе и негнущимися пальцами нажимает подтверждение. На экране появляется множество формул, мелькающих с бешеной скоростью, и Дэниел смотрит на них, совершенно забыв, что хотя бы иногда нужно дышать. Формулы прекращают мелькать, и на экране высвечивается фраза: «КООРДИНАТЫ УСТАНОВЛЕНЫ» «ПОДГОТОВКА К ПЕРЕХОДУ» Стоун срывается с места и несется в соседнюю комнату, чтобы схватить куртку и уже собранный рюкзак со всем необходимым. Он успевает как раз вовремя, чтобы увидеть: «ДО ЗАПУСКА ПОРТАЛА 4…3…2…1…» Из панели под экраном выезжает небольшая платформа, на которой находится черное кольцо. Оно начинает расширяеться, образуя огромный светящийся круг. Стоун в ужасе смотрит, как напротив него вместо стены лаборатории появляется проход в другой мир. Затем резко выдыхает, подхватывает рюкзак, цепляет на руку браслет Айво, где, как и на большом лабораторном экране появляются цифры: " до обратной телепортации осталось 2:59:45», и уверенно шагает вперед. Атмосфера, запахи и почти полное отсутствие звуков странного чужого мира резко наваливается на агента, он судорожно вдыхает влажный воздух и оглядывается назад, туда, где секунду назад в воздухе растворилась лаборатория. В полном шоке, Стоун смотрит на окружающие его со всех сторон гигантские грибы и пытается обнаружить хоть какие-то следы присутствия доктора. Но не находит ничего, что хоть как-то указывало бы на жизнедеятельность человека, включает на браслете поисковое устройство, засекшее джет, и отправляется в путь. Который, судя по всему, обещает быть долгим. И Стоун пытается унять бьющееся в районе горла сердце, отгоняя мысли о том, что он найдет в его конце. Когда он, наконец, добирается до остатков корабля, начинается проливной дождь. Стоун, мокрый до нитки, разглядывает обугленный остов крыла и полуразобранную кабину. То, что кабина именно разобрана, не оставляет сомнений. И агент облегченно выдыхает, понимая, что это значит. Это значит, он жив. И возможно, где-то рядом. Стоун начинает звать, снова и снова, но никто не отзывается. Дэниел прочесывает окрестности в поисках доктора, но безрезультатно. Счетчик на браслете показывает 00:27:16. Осталось меньше получаса. Если он не успеет, портал закроется, и они окажутся запертыми в этом мире уже вдвоем и теперь точно без единого шанса на возвращение. Вряд ли доктор скажет ему за это спасибо. В отчаянии Стоун задирает голову к небу, подставляя лицо под потоки воды, и вдруг видит на самом верху одного из грибов странное сооружение, напоминающее радиомаяк. Сердце сбивается с ритма и начинает бешено колотиться, в то время, как Стоун карабкается по веревочной лестнице вверх. К тому времени, как он достигает вершины, дождь прекращается и наступает жуткая духота. Агент с громким звуком судорожно вдыхает густой воздух, пытаясь наполнить легкие кислородом, и видит сгорбленную фигуру, сидящую к нему спиной. Как во сне, Дэниел медленно подходит и замирает в двух шагах, протягивая руку, чтобы коснуться плеча, но в последний момент, отдергивает, передумав. — Доктор… — голос предательски дрожит и ломается. Тот не обращает на него никакого внимания, продолжая что-то крутить отверткой у себя на коленях и ведя тихий разговор, как будто сам с собой. Стоун прислушивается к бормотанию и слышит: — Сигнал усилился, агент Стоун, я же говорил, если продержать батарею под лунами подольше, энергия скопится, и диапазон станет больше. Да, конечно, я понимаю, что это было рискованно, что мы могли не успеть, но риск был оправдан, не так ли? И нечего со мной спорить! — он вдруг повышает голос и пинает лежащий рядом камень, в котором агент с удивлением и ужасом узнает… Себя?! Господи. Все, кажется, он опоздал, доктор окончательно двинулся умом здесь в одиночестве за полгода. И без того нестабильный рассудок не выдержал такого стресса. Стоун все-таки наклоняется и осторожно касается плеча Роботника, стараясь сделать это максимально комфортно, но Айво все равно подлетает вверх с диким криком, роняя инструменты и смотря на агента бешеными глазами. — Все хорошо. — Дэниел поднимает вверх раскрытые ладони в успокаивающем жесте, пытаясь подавить комок в горле при виде лысой головы, растрепанных усов и изодранных остатков костюма. — Все хорошо, доктор, это я… Агент Стоун… Я пришел за вами, я нашел лабораторию, я нашел путь домой… Доктор продолжает смотреть на него немигающим взглядом, не двигаясь с места, но и не отвечая. — Доктор Роботник? — Стоун медленно подходит ближе. — Вы меня узнаете? Нам нужно уходить. Осталось всего 10 минут… Он показывает на счетчик времени до закрытия портала на браслете. Но Айво вдруг снова разворачивается к нему спиной, подхватывает рюкзак и камень. — Надо найти укрытие, агент Стоун. Кажется, споровый выброс в этот раз произошел раньше, чем мы рассчитывали. Да, и не надо на меня так смотреть! Он уверенно проходит мимо ошарашенного агента. — Мне снова мерещится твоя реальная версия, агент. Но это, должно быть, опять результат кислородного голодания. Надо найти безопасное место до следующего выброса, иначе станет хуже. Он начинает быстро спускаться вниз, не обращая абсолютно никакого внимания на бегущего за ним и кричащего Стоуна. Тот спускается следом и уже внизу подбегает к доктору, хватает за плечи, резко разворачивает его к себе и встряхивает. — Доктор! Да придите же в себя! Это реально я, я здесь! Надо бежать к кораблю, там откроется портал, осталось пять минут! Но Айво грубо отталкивает его, не выпуская камня из рук, и продолжает свой путь, бормоча что-то себе под нос. Стоун не сдается, догоняет, цепляется за руки. — Да посмотри же ты на меня! — разозленный агент обхватывает его лицо руками. — Я не галлюцинация! Я полгода торчал в твоей лаборатории не для того, чтобы так просто сдаться. Я вытащу нас отсюда, хочешь ты того, или нет! Стоун быстро сокращает расстояние и порывисто и отчаянно целует доктора в губы. После поцелуя Роботник медленно открывает глаза и смотрит на агента вполне осознанно. — Три с половиной месяца. — Что? — не понимает Дэниел. — Прошло. С того момента, как я попал сюда. Прошло три месяца, четырнадцать дней и десять часов. — Нет, доктор. — выдыхает Стоун и горько улыбается. — Вы ошибаетесь. Прошло шесть месяцев и четырнадцать дней. "Самых долгих в моей жизни", - про себя добавляет он. — Я никогда не ошибаюсь, Стоун! — важно заявляет доктор, и агент не может сдержать счастливой улыбки. Но в следующую секунду с криком «Ложись!», доктор сбивает его с ног и откатывается под ближайшую плотно растущую грибницу. Последнее, что помнит Стоун, перед тем, как потерять сознание, - это облако фиолетового дыма и испуганное лицо Айво, кричащего его имя… *** — Давай, давай, дыши, Стоун ну же… — Роботник уже минуту делает агенту искусственное дыхание и массаж сердца, но тот все еще не двигается. Пульс еле заметен, даже хрипы и судороги прекратились. Но доктор не сдается, он приложил к лицу агента последнюю кислородную маску и продолжает попытки реанимации. — Нихрена ты здесь не умрешь, слышишь, агент?! — в его голосе появляются истеричные нотки, — Я не дам тебе умереть, ты не имеешь права меня сейчас бросить… Сильный выдох рот-в-рот, снова прижатая маска и снова массаж сердца. И снова ничего. — Нет, нет, нет, ну же… Черт бы тебя побрал, Стоун, дыши… И опять все по новой, но снова безрезультатно. — Нет, не может быть, так не может быть, ты не можешь, только не ты… — повторяет шепотом, как мантру. — Ты обещал, ты клялся, что будешь рядом, ты не можешь уйти… Стоун… Пожалуйста… Еще раз вдох-выдох, еще нажимать на грудную клетку, резко и отчаянно, как будто, от этого зависит его собственная жизнь. — Ну давай, пожалуйста, вернись ко мне… Стоун… Дэниел… И тут вдруг из груди агента вырывается долгий протяжный хрип. Отравленные легкие с трудом, но все же впускают в себя кислород. Он так и не приходит в себя, его бьет дрожь, но он все-таки дышит. Хоть и слабо, но дышит. И звук его дыхания - самый лучший звук на свете. Айво встает, завязывает лицо тряпкой, подхватывает агента под спину и перекидывает себе через плечо, с трудом удерживаясь на ногах. — Сколько, вы говорите, осталось, агент Стоун? — весело спрашивает он, смотря на браслет на руке безвольно висящего мужчины, — 15 секунд? Разумеется, успеем. Даже не сомневайтесь. Вскоре они исчезают в черном светящемся кольце, а одинокий камень с человеческим лицом остается лежать на земле, продолжая смотреть вникуда пустыми глазницами.