Темнота раздевает желания

Йоги проснулся посреди ночи. Та же палата. Все как обычно. Казалось, будто приснился плохой сон. Только почему-то жутко болела рука. Посмотрел - на ней повязка. И на ноге тоже. И вот теперь он понял, что ничего ему не приснилось. Видимо, ушибся, когда упал в обморок. Перед глазами встала картина того, из-за чего с принцем случилась такая оказия. Больно. Очень. Рыдания рвались наружу. Блондин прикусил запястье, чтобы не вскрикнуть. Слезы лились ручьем, застилая глаза. Руки дрожали так, что дотянуться до стакана с водой на столике около кровати оказалось невыполнимой задачей. Наверное, так чувствуют себя люди, когда их предают. Эта тихая истерика продолжалась больше часа, пока глаза не устали настолько, что стали сами собой закрываться. На улице было пасмурно, шел сильный дождь. Все как и полагается, когда наступает депрессия. От привычной жизнерадостности не осталось и следа. Йоги сидел в постели, опустив голову. Медсестра принесла ему завтрак. Есть совсем не хотелось, но пришлось заставить себя, чтобы потом никто не кормил его с ложки. Доктор Акари за весь день в палате не появился. Почти за неделю сотрудники медбашни настолько привыкли к присутствию Хирато-сана, что его внезапное исчезновение стало новостью. Кто-то опрометчиво поинтересовался о причине отсутствия капитана второго корабля у Акари-сенсея и горько об этом пожалел. Все-таки его лучше не злить. Хирато в это время уже находился на борту второго корабля. Никто прежде не видел его таким подавленным. Он закрылся в своем кабинете. Задания рассылал в электронном виде. Капитан чувствовал себя настолько мерзко, что показываться людям на глаза было как-то стыдно. Нужно время, чтобы осознать случившееся. Нужно время, чтобы прийти в себя. Нужно время, чтобы понять, что делать дальше. Акари чувствовал себя не намного лучше. Только-только Йоги начал привыкать к нему, перестал избегать и трястись при его появлении, как тут же все рухнуло. По его вине в том числе. Не нужно было оставаться наедине с этим Хирато. В своих чувствах доктор уже разобрался. Поэтому первостепенной задачей было вернуть расположение принца. Пирожным тут не обойдешься. Невыносимо, когда отворачивается близкий человек, да еще и по твоей вине. Мужской разговор с капитаном Акари-сан решил оставить на десерт. Да и судя по выражению лица Хирато, когда он увидел лежащего на полу Йоги, он и сам прекрасно понимал, что он натворил. Доктор тщетно пытался подобрать слова для беседы с принцем. Пробовал записывать что-то на листочках. Но в итоге вся писанина оказывалась в мусорном ведре. Такую чушь блондин слушать не станет. А думать было некогда. Прошли уже целые сутки с того ночного инцидента. Еще немного - и принц возненавидит его настолько, что все пирожные мира не помогут. Йоги медленно бродил по палате. Ему ничего не хотелось. Давно мог бы сбежать на второй корабль, но огорчать малыша Ная своим угрюмым видом было бы лишним. Да и там Хирато-сан... Здесь тоже неплохо. Кормят, часто меняют постельное белье, не пристают с расспросами, вид из окна красивый. А большего ему и не нужно было. Полная апатия. Так горько и обидно, что он доверился доктору. Хотя нет. Больше Йоги обижался на самого себя. Доктор просто вел себя с ним очень мягко и приветливо. Непривычно, конечно, но, может, у него новая политика. Да и пирожное ничего не значит. Просто красивая сладость. Йоги злился из-за того, что позволил себе надеяться. И сейчас яд этой надежды медленно лишал его способности радоваться жизни. Как он мог подумать, что Акари-сенсей относится к нему как-то по-особенному? Наверняка он хотел того же, что и Хирато-сан. Кстати, на самого Хирато обида тоже затаилась. Использовал для удовлетворения своих потребностей. Нехорошо. Но ведь у принца потребности были точно такие же, так что все было вполне взаимно. Мог бы хоть сказать, что нашел себе кого-то другого. Все равно стало бы грустно, но по крайней мере это было бы лучше, чем такой нож в спину. Больно. Пусто. Невыносимо. Еще один день, когда Акари-сенсей ни разу не зашел в палату. Ночью за окном барабанил дождь, раздавались раскаты грома. Доктор Акари не спеша шел по коридору, пытаясь унять сильное сердцебиение. В глазах на секунду потемнело, когда он увидел знакомую дверь. "Черт, как школьница себя веду. Я взрослый мужчина, в конце концов!" Так пытался успокоить себя Акари. Ни перед одним человеком он так не робел. Даже грозное начальство не вызывало в нем подобной реакции. Он ведь и разговаривать не собирался. Просто хотел взглянуть, убедиться, что все в порядке. По крайней мере, физически. Поэтому доктор и пришел глубокой ночью. Дверь бесшумно открылась, и Акари-сан осторожно заглянул внутрь: Йоги спал. Доктор подошел к кровати и попытался разглядеть лицо принца: кажется, даже во сне ему было больно. Так он смотрел на принца несколько минут. Невыносимо хотелось, чтобы он прижался к нему, залил халат слезами радости, щебетал что-то довольное, чтобы снова смущался, когда доктор смотрел ему в глаза. Акари подавил тяжелый вздох, наклонился и коснулся губами лба Йоги. По телу растеклось приятное тепло. Доктор с трудом заставил себя прервать это невинный контакт. Как только он собирался выпрямиться, послышался тихий голос: - Акари-сан... Йоги слегка приоткрыл глаза. Увидел прямо над собой лицо Акари-сенсея и часто заморгал, словно пытаясь убедиться, что это ему не снится. Но от этого доктор не исчез. Он просто сел рядом. Убегать было бессмысленно. Хоть он еще и не придумал, что сказать, сделать это нужно было сейчас. - Йоги... Как ты себя чувствуешь? - неожиданно для самого себя спросил доктор. Видимо, такие разговоры не для него. - Нормально, - сказал себе под нос принц, уже оценивший "красноречивость" доктора. Признаться, он ждал немного другого. - Да знаю я, у меня тут целый штат, который за тобой следит, - признался Акари и немного замялся, - я в общем-то не за этим сюда пришел. Йоги с надеждой поднял глаза на доктора. - Прости меня, - на выходе произнес Акари. Слова звучали для него самого крайне необычно. Принц не верил своим ушам. Он ждал ждал этих слов. Скорее, он о них мечтал, но не надеялся услышать. Йоги был готов к оправданиям, объяснениям, но это поразило его до глубины души. Он и не знал, что ответить. Акари-сан сказал почти все, о чем думал почти два дня. Ему хотелось преподнести свои мысли правильно. Но сейчас было не до этого. Глубоко вдохнув, Акари сказал: - Я люблю тебя. Кажется, доктор и сам не ожидал от себя такого. Он чувствовал то, о чем говорил. Но не думал, что у него хватит смелости облечь свои чувства в словесную форму. Йоги был готов снова упасть в обморок. Сердце стучало как хор орудующих туканов, фиалковые глаза блестели. Принц не думал, что делать, он просто прижался к Акари-сану и принялся заливать теплыми слезами его халат. Как раз так, как и мечтал доктор. Бесполезно описывать словами, что происходило в этот момент в душе Йоги. Он просто был счастлив. Акари прикрыл глаза и запустил пальцы в золотистые волосы. Тепло. Обеими руками он прижал вздрагивающего от рыданий Йоги. Принц мог бы просидеть так всю ночь, но сознание, вернувшееся на пару минут, шепнуло, что в таких случаях принято хоть что-то отвечать. Он немного отстранился от доктора, краешком оделяла вытер глаза: - Я... Вас... - принц всхлипнул, я... - Не продолжай, я понял, - улыбнулся доктор, заметив, что у Йоги даже уши покраснели от волнения и смущения. Принц издал какой-то звук, похожий на умиление и уткнулся носом прямо в шею Акари. Доктор гладил блондина по плечам, спине, вдыхал запах волос. - Йоги, тебе нужно отдыхать, - прошептал доктор почти на ухо приятным голосом, - давай ложись. Блондин нехотя поднял голову с плеча доктора и лег на подушку, не сводя с Акари влюбленного взгляда. - А теперь двигайся, - властно сказал доктор, ложась на кровать. Казалось, Йоги готов был сойти с ума от счастья. Доктор лег сзади так, что принц спиной чувствовал его тепло, а затылком - ровное дыхание. За окном шумел дождь, раздавались раскаты грома. В палате же слышалось тихое дыхание и легкие поцелуи в шею. Хирато вздрогнул, услышав стук в дверь. За два дня обитатели второго корабля уже поняли, что капитана лучше не беспокоить, так что это вторжение оказалось неожиданным. Стук повторился: - Хирато, я знаю, что ты там, - раздался за дверью довольный голос Цукитачи, - не откроешь - зайду сам. "Ну и зачем мне тогда вставать?" - пронеслось в голове Хирато. Цукитачи не заставил себя ждать. Его глазам открылась довольно непривычная картина: Хирато лежал на большом диване, свесив одну руку на пол, где стояли несколько бутылок вина (почти все - пустые) и бокал. - Почему это ты без меня пьешь? - пропел Цукитачи, пытаясь найти хоть одну целую бутылку. Хирато молчал и наблюдал за тем, кого он знает дольше всех. И с чего он вдруг заявился? - Так и будешь лежать здесь целыми сутками? Хотя если сбегаешь за алкоголем, я готов с этим смириться, - жизнерадостно заявил Цукитачи, скидывая ноги друга с дивана: на полу он сидеть не собирался. Хирато цокнул языком, поплелся к огромному шкафу и вытащил оттуда пару бутылок чего-то крепкого. - Другой разговор! - завопил Цукитачи, оглядываясь в поискал второго бокала. Капитан второго корабля без единого слова приземлился на диван, на котором уже осталась вмятина. - Ты же не просто выпить пришел? - недовольно спросил Хирато, исподлобья поглядывая на того, кто нарушил его уединение. - Прелесть моя, поговорить не хочешь? Ты столько дел натворил за последние несколько недель... - Откуда ты знаешь? - оживился Хирато. - Мы с тобой не первый день знакомы, как же я могу оставить тебя без присмотра, - сказал Цукитачи и сладко заулыбался. Капитан первого корабля сел поближе и пожил другу руку на плечо: - Не кисни. Я тебя отвлеку немного. Ты мне не чужой все-таки. С этими словами Цукитачи коснулся губ Хирато, на которых еще остался привкус хорошего вина. Брюнет не сопротивлялся. Просто на мгновение отстранился, чтобы снять очки. Руки Цукитачи ловко расстегнули рубашку Хирато, заскользили по красивому подтянутому торсу. Брюнет просил его остановиться, а только постанывал, когда руки Цукитачи добрались до брюк. Хирато почти кричал, когда твердая плоть проникала все глубже. Капитан первого корабля пытался приглушить его крики влажными поцелуями. Неожиданно нежно. Страстно. Глубоко. Хирато просто отдавался ощущениям. Наконец-то в душе стало тепло и уютно.