Мое наваждение

Сразу же, после турнира Трёх Волшебников, Драко Малфой отправился на каникулы домой. В Малфой-Мэноре, как всегда, было тихо и немного одиноко. Но в это раз было что-то еще, что-то неуловимое, но мурашки бегали по спине, когда парень ступал по коридорам родного дома. Что-то плохое таилось в этих стенах, такое скользкое и пугающее. Оно разрасталось, и готово было напасть в любую секунду. Но что же это? Драко никак не мог понять, чего он боится и что это за чувство, которое сжимает каждый орган, заставляет трястись поджилки. Он слышал новость о воскрешении Волан-де-Морта, но сильно не придал этому значения. Зачем переживать о глупостях, о которых говорит старый маразматик? Ну, ударились головой ребята, ну привиделось им невесть что, зачем детей то сразу пугать? Ну, старый дурак... Его всегда бесил их директор школы. Сказочник ещё тот, ничего не видит дальше своего носа, а ещё и потакает этому Поттеру и его компании. Да если бы он, Драко, вытворял всё то, что делает Поттер со своими друзьями-придурками, то его бы давно выперли из школы. Но нет, он же Святой Поттер, Мальчик-который-Выжил, его нельзя ругать, он же герой. И никого не волнует, что он опять половину школьных правил нарушил, если не все. Драко был очень зол, мало того каким-то чудом пробрался на турнир, так ещё и выиграл его! Это же надо подумать, четырнадцатилетка выиграл турнир Трёх Волшебников, уму непостижимо! Да ещё про Тёмного Лорда что-то рассказывал. Драко было страшно зол, эта ярость ненадолго смогла перекрыть обострившееся чувство страха. Но оно всё ещё висело где-то в воздухе и не собиралось растворяться, как утренний туман. Нет, оно притаилось и выжидало. Но чего? Было непонятно. И Парень решил найти родителей, чтобы поздороваться. Мать, скорее всего, сейчас в саду, а отец в своём кабинете. Малфой решил сначала наведаться к матери. Она всегда его больше любила и баловала. Только она, кажется, в их семье способна дарить любовь, способна жертвовать чем-то ради других. Нарцисса Малфой была красивой женщиной, с шикарными светлыми волосами, которые шелковыми прядями спадали на спину и плечи женщины. Она была высокой, с красивой женственной фигурой, которая даже в её возрасте была идеальной. Она, как истинная жена аристократа, обязана выглядеть великолепно и ничуть не хуже этой оценки. Малейший промах и могут поползти слухи, которые не нужны их древней и влиятельной семье. Именно на плечи этой мудрой, но хрупкой женщины всегда падали хлопоты по огромному поместью, а также организации вечеров в Малфой-Мэноре. Драко действительно нашёл маму в саду. Она очень любила ухаживать за ними. Множество красивых растений, что росли здесь, она привозила с разных стран, когда ездила туда с мужем и сыном, это занятие всегда помогало ей расслабиться и на время забыть, что она аристократка, и что возиться в земле не для неё. Но она никогда не лишала себя этого удовольствия и на все причитания мужа отвечала коротко: «Мне это нравится». — Мам, я вернулся! — радостно подскочил к матери Драко и заключил её в объятья. Они не часто позволяли себе такие нежности, да и в принципе в их семье проявление каких-либо эмоций было не в почёте, но всё же всегда есть исключения, и когда никого нет рядом, в особенности Люциуса, то это было маленькой радостью, которую оба себе позволяли, и которая дарила то семейное тепло каждому из них. — С приездом, милый. Ты голоден? Я сейчас прикажу накрыть на стол, — с материнской заботой и волнениями сразу же начала опекать сына мать. Ей всегда казалось, что он слишком худой, что он недоедает, и вообще в их школе не умеют нормально кормить детей, и давно надо было пожаловаться Министерству. Но Люциус всегда пресекал любые попытки Нарциссы слишком сильно опекать сына и баловать его. — Нет, я перекусил в поезде. А где папа? Как обычно в кабинете? — больше из приличия, чем из любопытства уточнил парень. — Да, он уже несколько дней не выходил. От еды отказывается, мне не разрешает заходить. Я уже не знаю, что делать. Может, ты сможешь с ним поговорить? Я не понимаю, что происходит, неделю назад всё было хорошо, а потом его куда-то вызвали, и он вернулся весь побитый, в крови. На все вопросы он только отвечал, что отомстит, и этот щенок ещё поплатится. — казалось, женщина сейчас заплачет и осядет на землю. Она вмиг побелела и постарела на несколько лет. Женщина была вся в переживаниях за мужа, это было видно сразу. Она не знала, что происходит с её мужем, почему он так себя ведет. Это чувство беспомощности, когда твоему близкому человеку плохо, а ты ничем не можешь ему помочь, преследовало женщину всю жизнь, потому что она родилась в такой семье, где не принято делиться проблемами с жёнами. Где глава семьи муж и он не будет жаловаться своей женщине на проблемы, но как же это злило и досадно кололо сердце. Она так хотела помочь, так хотела выслушать и забрать часть боли себе. Драко же не ожидал, что мать поделится с ним переживаниями. Он не привык к откровениям матери, но в душе становилось тепло от доверия родительницы. Ему больно было наблюдать, как страдает единственная женщина, которую он любит. — Тогда я сейчас же отправлюсь к нему, мама. — успокаивая мать, ответил парень. Он не любил разговаривать с отцом, де ещё, когда он был не в настроении. Малфой не мог сказать, что его отец был тираном. Нет, однозначно он таким не был, но и любящим родителем его не назовёшь, даже если очень захочется. Он всегда был излишне строгим, предпочитал поучать сына, нежели баловать, его немногословность сильно задевала Драко, когда он ждал похвалы от Люциуса, тот сухо кивал головой и продолжал заниматься своими делами. Лишнего слова от него не услышишь. Он всегда был недоволен Драко. Он ждал от паренька больше, чем тот мог дать. Драко казалось, что отец видит в нём неживого человека, его сына, а скорее предмет, которые в будущем будет действовать по его указке и не задавать лишних вопросов, у него никогда не было выбора, только приказы отца и никаких собственных решений. Он был для него лишь средством, а не любимым сыном. Но Драко давно привык к такому, у него просто не было примера, где отношения в семье строились бы на любви и понимании. На нежных объятьях мамы, которая ласково поцелует в лоб, когда грустно, на поддерживающих словах папы, который по-отечески похлопает по плечу и покажет, как он ему важен. Он просто считал, что должен быть благодарным родителям за то, что воспитали его, за то, что он родился Малфоем. Вот опять. Снова это чувство. Опять мурашки неприятно побежали по спине. Непонятное чувство распространялось по телу, оно медленно, миллиметр за миллиметром расползалась по организму. Вот уже руки стали неметь, и ноги еле передвигаются, а предательский ком в горле не хочет никак сглатываться, сколько бы ни пытался. Драко понимал, что это за чувство, но всё ещё пытался сопротивляться. Думал, что сможет обмануть себя, притвориться, что всё хорошо и он в домике. Что он может, как гусеница, залезть в кокон и через время переродиться, стать частью другой семьи, с другими принципами и стремлениями. Он сразу же понял, почему отец не выходил из кабинета. Ему понадобилось всего несколько фактов, чтобы картина стала ясна, чтобы неуловимый последний кусочек пазла наконец-то встал на законное место и показал всё без прикрас. Парень ещё в последний вечер в школе начал осознавать, что его ждёт впереди. По воле случая, он случайно наткнулся на разговаривающих между собой Поттера и Крама, когда последний, побелев до цвета белоснежных простыней у него в спальне, что-то доказывал Святому Поттеру. Малфой не всё успел расслышать, но там мелькала фамилия его отца и то, что теперь Грейнджер придётся ехать из Хогвартса. Он, к сожалению, не услышал, куда и почему, ведь не каждый день выгоняют заучек из школы, но даже этого было достаточно, чтобы он был счастлив. Наконец-то не будет этой лохматой всезнайки, которая не давала ему спокойно жить несколько лет. Теперь он будет лучшим в учёбе. Злорадно посмеиваясь про себя, парень пошёл на ужин, где увидел ту самую заучку, которая, по-видимому, игнорировала своего любимого парня и придаток в виде шрамоголового и рыжего идиота. Сейчас же Малфою не казалось это столь весёлым, он понимал, что что-то случилось, связанное с его отцом и скорее всего по слухами (а может и нет) с воскрешением Тёмного Лорда. Сейчас же Малфой стоял перед дверью кабинета отца и не мог заставить себя постучаться. Он бы ещё долго там стоял, если бы не обострившееся чувство паники, которое толкнуло его вперед. После двух учтивых ударов и приветственных слов Драко ещё минут пять ожидал ответа. Он знал, что мать не соврала и отец находится в кабинете. В детстве он всегда так делал, когда хотел проучить мальчика или выдрессировать выдержку, как у собаки. В какой-то момент, Драко не мог сказать сколько прошло времени, ему казалось вечность, но на деле скорее всего пара минут, дверь открылась и голос отца позвал его внутрь комнаты. Кабинет Люциуса Малфоя был просторным, но в тоже время очень мрачным и холодным. Даже не потому, что было действительно холодно, нет, на самом деле на улице была жара, и в комнате еле пробивался лёгкий затхлый запах, так бывает, когда несколько дней никто не проветривал комнату. Холодно было от атмосферы, что таилась здесь. Равнодушные портреты бывших хозяев кабинета хоть и были искусно развешаны, всё равно не придавали ни капли уюта, а наоборот, вселяли чувство страха и беззащитности. Хотелось спрятаться от них, исчезнуть, раствориться, но только не встречаться с бездушными глазами смотрящих родственников. Они изучали, анализировали каждый изъян, который спрятан от посторонних глаз, но только не от них, они найдут всё, и даже больше. Малфои не знают пощады, они будут бить до последнего, даже если ты попросишь остановиться, пока они не захотят этого сами, они не прекратят. Драко за столько лет приобрел подобие иммунитета к такому, но всё же каждый раз холодок шел по спине, а руки сжимались в кулаки. Помимо ужасающих портретов, в комнате находился массивный стол, сделанный из красного дерева, который гармонично вписывался в общий интерьер. Справа и слева от стола вдоль стен стояли тонкие книжные шкафы, также сделанные из красного дерева, что придавало благородства интерьеру, а также подчеркивало статус хозяина всего этого богатства. Справа возвышалась витиеватая лестница, которая вела на второй этаж. На нём находился небольшой диванчик с маленьким столиком для комфортного отдыха, после тяжёлой и однообразной работы. В детстве Драко иногда приходил туда почитать книжки и понаблюдать за работой отца. У посетителей часто цеплялся взгляд за серебряную армиллярную сферу, которую Люциус когда-то привёз после путешествия. Он никогда ей не пользовался, но держал как чудную вещицу, которая будет отвлекать от тёмных артефактов, находившихся в кабинете и которые таят в себе древнюю тёмную магию. Люциус редко открывал окна и пускал солнечный свет в свою обитель, может быть, поэтому его кожа всегда была бледной, а взгляд уставшим. Мрачные тона комнаты его нисколько не удручали, а наоборот, дарили такое нужное спокойствие и защищённость от внешнего мира. Малфой-младший всё стоял и ждал, когда с ним заговорит отец, потому что с момента, как он вошёл, тот не произнес не слова, только сосредоточенно вглядывался в темноту, и если бы Драко не знал, что там точно никого не может быть, то подумал бы, что там скрывается восставший Тёмный Лорд. Он мысленно треснул себя за такие мысли. Не хотелось, чтобы это стало правдой. — Ты знаешь, зачем я тебя сюда позвал? — нарочито медленно заговорил глава семьи. Драко всегда подозревал, что его отец наслаждается его мучениями, ему доставляет удовольствие выводить из себя людей, ставить в неудобное положение и смотреть, как они пытаются справиться с эмоциями. Но не в этот раз. Юный блондин слишком хорошо его знал, чтобы поддаться на такие жалкие уловки. — Нет, отец. — стараясь сделать голос еще отстранённей, кратко ответил сын отцу. Он уже пожалел, что пошёл на поводу у чувств, что послушался мать и решил поговорить с ним. Лучше бы жил в неведении, чем вот так, ожидать самого худшего, ожидать, что то, что ты и так уже подозреваешь — правда. — Ты знаешь, что являешься единственным наследником своего рода, и что на тебя возлагаются большие надежды. Я надеюсь, что в будущем ты не предашь свою семью и последуешь за ней, даже если тебе это не понравится, даже если ты захочешь отступить. Я надеюсь на тебя. Ты никогда не должен позорить род Малфоев. — тихим, но в тоже время строгим голосом он произнёс. Люциус часто говорил ему это, но Драко никогда не воспринимал всерьёз, всегда думал, что у него есть шанс идти своим путем. Но почему же сейчас он чувствует, что у него нет выбора? Что это не просьба родителя, это приказ, который он не может ослушаться. Никогда. Драко заметил, что отец стоит боком, и часть лица скрыта. Это показалось странным, обычно он не прятал глаза, а наоборот, смотрел прямым взглядом, от которого не спрятаться, который везде тебя найдет и узнает все тайны, что ты от него прячешь. Когда он был маленьким, то никогда не мог скрыть своих проказ от строго взгляда родителя. Это очень злило и раздражало, поэтому Драко поклялся себе, что научится сопротивляться ему, и когда вырастит, больше не будет бояться серых палачей, которые смотрят прямо в душу и всё там уничтожают, как чума, как смерч, который сносит всё на своем пути. — Когда придёт время, ты будешь стоять рядом со мной и гордиться, что принял правильную сторону. Я надеюсь, ты примешь верное решение, потому что выбора у тебя всё равно нет. — на этих словах голос мужчины дрогнул, было заметно, что он нервничает, но почему именно, Драко так и не смог понять. После, Люциус просто отвернулся от него, показывая, что разговор окончен. Драко нисколько не удивился словам, но задумался о том, как они были произнесены. Будто он боялся чего-то, боялся, что сын ослушается и сделает по-своему, поэтому готовил его заранее, чтобы он уже сейчас понимал, что его ждёт в будущем. Малфой-младший и не надеялся, что отец будет рад его возвращению и радостно обнимет его. Конечно, он не такой наивный, но всё то, что он ему сказал, болью отдавалось в груди. Он понимал, о чём говорил отец. И теперь с ужасом осознавал, что слова Дамблдора были правдой, а постоянные перешёптывания студентов в школе из-за случившегося на турнире не были банальными слухами, которых полно в стенах школы. Но он так и не узнал, почему Крам и Поттер обсуждали его. И что-то ему подсказывало, что причина крылась не только в том, что они думали, что его отец Пожиратель Смерти, это не было чем-то неожиданным, тут скрывалось что-то иное, и почему здесь замешана Грейнджер. Надо будет всё узнать самому. Ну, а сейчас ему необходимо поесть. Чувство чего-то приближающегося его не покидало до сих пор, но чувство голода подавляло всё остальное, поэтому он поспешил в столовую, откуда доносился аппетитный аромат еды.

***

Лето близилось к концу, приближалось время снова паковать чемоданы в школу, потому что нужно было опять ехать в Хогвартс. Люциус после того разговора вышёл из кабинета только через неделю. Драко поспрашивал всех домовиков в доме, что произошло, когда тот вернулся со срочной встречи, в день турнира, но никто ничего не мог ответить внятно, только говорили, то он был весь в ранах и на лице был огромный шрам. Они предложили помощь, но тот лишь оттолкнул эльфов и сказал не беспокоить. Сейчас же, лицо Люциуса выглядело как обычно, и не было ни намека на шрам. Поэтому Драко решил пока бросить эту затею, тем более он узнал куда более важную новость. Поттера могут исключить из школы и отобрать палочку. Ну что за прекрасный год! Грейнджер не будет, теперь ещё Поттера хотят выгнать, ещё бы Уизли с собой взяли, и тогда рай на земле для Драко наступит ещё до того, как он умрёт. Всё лето в Малфой-Меноре то и дело появлялись Пожиратели Смерти. Когда они впервые появились, если ты когда-то принял метку, то она становится или подарком судьбы, или самым главным проклятьем, от которого не избавиться, которое всю жизнь будет тебя преследовать. Люциус Малфой свято верит в идеалы Волан-де-Морта. Он, как помешанный на чистоте крови, не боготворит человека, борющегося за те же самые идеи, как и он — за чистоту крови, за её превосходство и уникальность. Он действительно считает, что только истинные волшебники, которые из поколения в поколение передавали зеркальную чистоту крови, не примешивали к ней грязной, низшей крови плебеев — маглов, могут иметь право на счастливое будущее. Остальные челядь, недостойная этого дара, покушаются на то, что им никогда не принадлежало, что они украли, и не стыдясь смеют себя звать магами. Жалкие грязнокровки. Свои идеалы Люциус Малфой бережно прививал своему сыну. Он не давал и шанса, даже самого маленького росточка сомнения, чтобы сын усомнился в правильности взглядов отца, в том, что Драко имеет право сам выбирать свой путь и следовать ему. Визиты Пожирателей смерти участились к началу учебного года, некоторые даже поселились у них в поместье. Драко чувствовал, что скоро в его жизни всё изменится. То самое ощущение опасности опять появлялось и, как зубная боль, от которой невозможно спрятаться, пока не вылечишь зуб или совсем не удалишь, как надоедливый будильник, который не замолкнет, пока ты его не отключишь и так и будет мешать спать, будет жужжать и жужжать, как муха, которую невозможно поймать. С такими мыслями он собирался уезжать в школу, где его ждали интересные новости.

***

Наступил новый учебный год. Пятый курс припас много сюрпризов. Чего только стоила новость о том, что старостой факультета станет Рон Уизли, даже не Великий Гарри Поттер, а противный, веснушчатый недотёпа. Драко был уверен, что он даже палочку не сразу научился держать, что уж говорить об остальном. Эйфория от полученной аналогичной должности быстро спала, потому что её позорил вислый недоумок, как ласково его называл Драко. Но это было не всё, этого жалкого рыжего червя взяли в команду по Квиддичу вратарём. Это не входило в планы аристократа. Что-то слишком быстро осквернитель крови становился популярным. Поттера оправдали благодаря стараниям Дамблдора. И всё в этом году было не так. В коридорах всё чаще появлялись разговоры про то, что Тёмный Лорд вернулся. Студенты задавались вопросом, что теперь будет и сможет ли мальчик-который-выжил снова его победить. Как же это раздражало Драко. Ему надоело слушать дома, как к нему относились, как к бесполезному довеску к Люциусу, как к глупому мальчишке, который ни на что не годен. Как на очередном ужине, Пожиратели Смерти обсуждали Поттера, как его стоит бояться и на что способен малец. Они его боялись, считали врагом, настоящим соперником. А его, Драко Малфоя, даже в упор не видели. Это ещё больше выводило из себя парня, и он старался не появляться на таких ужинах. Он предпочитал компанию матери, которая всегда была за него, которая любила его за то, что он просто был. Но не все было так плохо, как платиновый блондин решил сразу. На смену Альбусу Дамблдору пришла Долорес Амбридж. Противная женщина, которая любила одеваться в ярко розовые, абсолютно безвкусные костюмы, от неё всегда пахло кошачьей мятой, а лицо, когда та злилась, становилось похоже на жабье. Она тут же перестроила кабинет в директора в ужасную обитель кошек, любой заходивший к ней пытался сбежать как можно скорее. Она вносила тысячи новых поправок в учебный процесс. Студенты и преподаватели ненавидели ей, она была поистине отвратительным человеком, который наслаждался своим превосходном положением директора, упивалась властью, которую добыла таким омерзительным способом. Она могла бы стать неплохой соратницей Тёмного Лорда, с её то характером и хитростью. Но у неё был один большой плюс, который сразу же оценил Малфой. Она ненавидела Поттера так же, как и он, поэтому он стал первым, кто записался в Инспекционную дружину, чтобы портить жизнь окружающим. Он безжалостно снимал баллы со студентов за малейшие промахи, придумывал глупые причины, чтобы насолить ненавистным Гриффиндорцам. Но самое интересное началось, когда по школе поползли слухи про некий Отряд Дамблдора, который был собран для борьбы с Тёмным Лордом. А самое удивительное — его организатором оказалась Гермиона Грейнджер. Она даже не училась в этой школе, но всё равно умудрялась каким-то образом создавать проблемы. По слухам, которые ему старательно доносила Панси, которая тоже была старостой, эта девчонка сейчас учится в Шармбатоне по неизвестным причинам. С самого первого дня Драко сразу обратил внимание на то, что кого-то не хватает. Кого-то важного для этого прогнившего мира, но такого раздражающего, и в тоже время привычного и уже родного. И он сразу же понял, что лохматой коротышки Грейнджер нет. Слухи о том, что она действительно не появится в школе, оправдались. Святая троица распалась. Теперь у них не хватает мозгового центра, как про себя подумал блондин, что очень рассмешило его. Но с каждым днем он всё чаще ловил себя на мысли, что с внезапным исчезновением девушки он стал чаще о ней думать. Ему не хватало этой моментально подпрыгивающей руки вверх, когда профессор ещё не успел озвучить вопрос. Он всегда думал, что девушка владеет легилименцией, иначе, откуда такая молниеносная реакция, любой бы ловец позавидовал бы. Но она не любила Квиддич, Малфой даже не понимал, откуда это знает. Просто предчувствие, может случайно услышанная фраза, а может постоянное отсутствие на играх сыграло свою роль, и он заметил. Это было неожиданным и неприятным открытием. Ему не нравились мысли про заучку, которая его всегда нервировала. После каждого разговора с ней хотелось умыться с мылом, содрать кожу и наложить очищающие чары на себя, лишь бы не заразиться той грязью, что она в себе несет, распространяет как болезнь, от которой не спрятаться, которую не пережить. Ему необходимо перестать о ней думать. Это наверное просто привычка, ведь весь прошлый год он наблюдал за её отношениями с Виктором Крамом, вот и сейчас просто по привычке подумал о ней. Он до сих пор не объяснял себе, почему так поступал, зачем ему нужно было точно знать, что они вместе, как она неумело флиртует с ним, а он нежно и ласково смотрит на неё, и не обращает внимания на её неудачные попытки. Каждый раз, снимая баллы с воркующих парочек, Драко искал глазами их. Гермиону и Виктора. Но находил только студентов других факультетов, совершенно непохожих на них. В конце года Гарри Поттер совершил то, за что Драко Малфой будет расплачиваться перед Волан-де-Мортом целый год. Он опозорил его отца. Тогда же все узнали, что у Люциуса Малфоя есть уродливый шрам на половину лица, подаренный ему Виктором Крамом в тот самый день, когда тёмный волшебник воскрес. Никто его не видел, потому что Малфой-старший предусмотрительно накладывал на себя маскирующие чары, и старался меньше контактировать с людьми в местах, где хорошее освещение. Но во время боя он ослабел и не смог сдерживать заклинание, поэтому чары пропали и все увидели позорное клеймо, которое будет преследовать его всю оставшуюся жизнь. Именно в этот день Драко узнал, почему Гермиона Грейнджер скрывается. Именно в этот день начался кошмар Драко Малфоя, из которого он не скоро сможет выбраться, если вообще сможет.

***

После случившегося в отделе тайн мир Драко рухнул. Он рассыпался как карточный домик, как если бы кто-то по неосторожности уронил всего одну карту, и всё сломалось, рухнуло. И чтобы заново построить то, что теперь лежит руинами, необходимо время, стойкость, терпение, а главное желание. Всего этого у Драко уже не было. Отец опозорился перед Тёмным Лордом, они потеряли свой статус, свое влияние, свое положение в обществе. Их можно было сравнить с оборванцами Уизли или даже домовиками, которые всю жизнь прислуживали им. А что теперь? А теперь они сами превратились в грязь, которой так боялись, которую всю жизнь избегали и брезговали даже приблизиться, даже подумать о ней. Чтобы спасти семью, Малфою пришлось сделать трудный выбор. Драко за последний год часто вспоминал слова отца, про правильный выбор. Этот выбор был абсолютно неверным, абсурдным, даже диким и неестественным. Но он был. Он был просто необходим в этот момент. Но Драко отторгал его всеми силами, пока его не припёрли к стенке. Не загнали в угол как жалкую крысу, которую все травят, но никак не поймают и поэтому рушат всё вокруг, чтобы подохла сама, от неизбежности. Безысходности. Вот то чувство, в котором Драко купается, оно буквально живёт в нём и ядовито шепчет о том, что ему не сбежать, не укрыться. Остаётся только принять метку и выполнить приказ этого сумасшедшего волшебника, который давно свихнулся на почве безупречной крови, которую он сам, по сути, не имел, его отец был маглом, которых это существо презирало. Но почему же все чистокровные идут за ним и свято верят в его идеалы? Они все свихнулись, сошли с ума, они начали бредить о чистой крови, которая была такой же, как и у всех — красной. Она течёт по венам и обжигает сильнее лавы. Или это страх превратился в яд и сейчас медленно разъедает органы? Вот уже дыхание стало реже, а лёгкие отторгают воздух, сердце же наоборот ускорилось, и пульс участился до ста двадцати ударов в минуту. Зашкаливает. Голова кружится, виски сдавливает так, что кажется, ещё секунда и взорвется, разлетится на мелкие кусочки, и вся комната окрасится его безупречной, чистой кровью. Никто даже не поймет как ценна, пока не узнают, кто здесь умер, такой нелепой смертью. Ему придётся выполнить приказ. Он должен убить Альбуса Дамблдора. Выхода нет. Он не может предать свой род. Ему необходимо спасти маму, а по возможности и отца. Да даже если бы они были в безопасности, ему не спастись. Нет. Всё решено за него и судьбу не переписать. Никому не удавалось, поэтому нет смысла сопротивляться ей. Стоит только закрыть глаза и плыть по течению, даже если это значит нарваться на монстров, готовых тебя сожрать или окоченеть и просто медленно тонуть, зная, что никто не спасёт, никто не протянет руку помощи, и ты будешь до последнего барахтаться в этой воде и ненавидеть этот прогнивший мир. Именно сегодня это случилось. Сегодня ему подписали приговор и теперь ему не сбежать. Он принял метку. Эту уродливую змею, которая черными кляксами набухает на левом предплечье. Она горит, она постоянно горит. Каждый раз, когда его Лорд злится, в гневе или хочет доставить максимум боли своим слугам, он выжигает их кожу, сжигает заживо руки. Тёмная метка, метка Пожирателя Смерти — это клеймо на всю жизнь, её ничему не стереть, только скрывать, как отметку предателя. Драко не хотел выбирать сторону. Ему было страшно. Страшно не справится, провалиться и не оправдать надежды семьи. Всё это давило. По приказу Волан-де-Морта Беллатриса учила его искусству окклюменции. Она каждый день лезла в его мысли и потрошила там всё, медленно, причиняя максимум боли и неудобства, находя все уязвимые места, которые только можно было. Ей доставляло удовольствие мучить родного племянника. Нельзя сказать, что она его ненавидела, наоборот, она любила его по-своему. Причиной этому, скорее всего, было уважение к сестре, которую она всегда любила и слушалась, за которую переживала и могла заступиться даже перед её любимым лордом. Уроки окклюменции были разрушительными, они истощали все его силы, иногда Драко казалось, что он проклят быть сыном своего отца, что фамилия Малфой ничего не значит и лучше бы он был обычным ребёнком, на которого не давит груз ответственности перед родом, потому что ещё чуть-чуть, и он сломается. Она учила его запирать свои мысли, выстраивать стены. Кирпичик за кирпичиком, чтобы никто и никогда не смог проникнуть в его мысли и узнать, что скрывается у него внутри. Это было тяжело. Никогда в жизни он не прикладывал столько усилий, чтобы что-то освоить, но их занятия были продуктивными, он на удивление быстро учился. Насколько это возможно с данным заклинанием. Он научился возводить стену в своём сознании и теперь никто не мог понять, что там скрывается. Какие страхи там таятся, какие чувства скрыты внутри него. Ни-че-го. Для всех это просто трусливый мальчишка, не способный принести пользу. Пусть лучше думают так, чем копаются в нём. На самом деле он сломлен. Его расщепляет на атомы при мысли о том, что все от него ждут. Предательское чувство страха снова ползёт по телу и не дает трезво мыслить. Он не может вспомнить своих мыслей в тот момент, когда услышал приговор, когда Тёмный Волшебник озвучил те самые слова, которые в один момент изменили всё в его жизни. Он больше не будет прежним беззаботным мальчиком, который гоняется за призраком Поттера, кидает обидные слова в сторону грязнокровки и провоцирует на драку недоумка Уизли. Детское время закончилось, началась взрослая, жестокая жизнь, где у тебя нет права на ошибку, иначе ты потеряешь те крупицы мира, что у тебя ещё есть. Он боялся потеряться в этой тьме, ему было страшно ослушаться приказа. На кону стояла жизнь родителей. Мамы. Он не хотел лишиться единственного лучика надежды на то, что она сможет выжить, сможет пережить эту войну и стать опять счастливой. Конечно, это было наивно и эгоистично так думать. Потому что прежними уже никто не будет, каждый день в их доме пытали людей, в подземельях всегда стояли крики несчастных, что не успели спрятаться, скрыться, убежать или бесстрашно, но глупо пытались помочь другим спастись. Драко не был благородным принцем и никогда бы не смог пожертвовать собой ради других. Весь привычный мир рассыпался прямо на глазах. Его отец в Азкабане, мать на гране нервного срыва, а Волан-де-Морт ждёт, что он убьет того, кого сам боится всю жизнь, потому что знает, что Альбус Дамблдор самый могущественный волшебник в мире. Ситуация безвыходная. Нервы уже не выдерживали и отдавали тупой болью в ушах. Спать он перестал давно, даже зелья не помогали, он просто был живым трупом. Тёмные круги под глазами ярко выделялись на бледной, почти прозрачной коже, спортивная фигура превратилась в тощий скелет от постоянного стресса и недоедания. Он давно перестал аккуратно укладывать волосы гелем, и сейчас они были не лучше, чем у Грейнджер. Некогда идеальная одежда, где не было ни складочки, которая всегда идеально сидела по фигуре, сейчас мешком висела на нем, в некоторых местах помятая и с разводами от чернил, и Мерлин знает, чем ещё. Тонкие пальцы, которые когда-то ловко ловили снитч, теперь дрожали, иногда он думал, что больше не сможет колдовать, настолько сильно дрожали руки, а может и он сам. Когда он приехал в Хогвартс, то постоянно ловил на себе презрительные взгляды Поттера и Уизли. Они всё время следили за ним, он думал, что в какой-то момент даже в туалет начнут ходить вместе с ним. Такого счастье ему не нужно было, тем более ему необходимо придумать способ как убить Дамблдора и впустить в школу Пожирателей Смерти. Как хорошо, что заучки с ними не было, потому что она точно бы придумала способ как поизощрённей выведать его планы, а так Святой Поттер и недалекий Уизли безобидны, потому что мозгов не хватит выяснить, что он готовит. Что его на самом деле беспокоило, так это Снейп. Он был его крёстным и Драко знал, что Нарцисса заключила с ним сделку. Какую точно он не знал, но то, что она связана с приказом был уверен. Профессор часто оставлял его после занятий и читал нотации про то, как себя не выдать, как лучше себя вести, и что его поведение очень подозрительное, потому что Поттер и Уизли не сводят с него глаз. Его безразличный тон, всегда сухой, как наждачка, давно перестал пугать парня. Он понимал, что Снейп просто не хочет проблем, поэтому и ловит его постоянно. Единственным другом, который его понимал за весь этот отчаянный год, стала неожиданно Плакса Миртл. Только ей он мог рассказывать о том, что переживает, чего боится и как ему страшно. Только она видела его слезы, которые драгоценными камнями капали на школьную мантию и терялись в её тьме. Призраку нравилось проведённое с ним время, она любила плакать, в одиночестве или с кем-то. Поэтому часто ждала его прихода. Драко предпринял несколько попыток отравить директора, которые, к его сожалению, провалились. Это не укрылось от двух друзей, которые давно считали его опасным, в сговоре с Волан-де-Мортом, последователем своего отца. Гарри ещё в начале года догадался, что Драко принял метку. Он делился своими предположениями с Гермионой, которой не было рядом с ними, и это доставляло неудобства. Потому что он привык, что девушка может что-то посоветовать и подсказать, но сейчас они могли общаться только с помощью писем, что всё же было лучше, чем ничего. После нападения на Кэти Белл, Гарри не скрывал, что следит за Малфоем. Однажды он наслал на него проклятье, которое нашёл в своем учебнике по зельеварению. К середине зимы Драко обнаружил Выручай-комнату. Там был поломанный Пивзом Исчезательный шкаф. Если он сможет его починить, то это будет идеальным способом впустить сюда пожирателей. Это вселяло надежду. Он сможет спасти родителей, и их семья сможет вновь вернуться в милость Тёмному Лорду. Оставалось только починить его. На это у него ушло много времени. Уже почти настало лето, когда Малфой смог починить шкаф. Осталось сделать только несколько приготовлений, и он сможет исполнить свою миссию. В это же время Грейнджер вернулась назад. Это было неожиданно. Он весь год о ней не вспоминал, потому что было много других проблем, помимо лохматой особы, которая его бесила. Правда, сейчас её невозможно было назвать лохматой. Она изменилась. Очень сильно. Даже та ненависть, которую он испытывал к девушке, не смогла затмить здравый смысл. Сейчас её некогда лохматые волосы, в которых, он мог поспорить, часто застревала расчёска, мягко спускались на спину, они ярко блестели на солнце, напоминая сладкую, даже приторную карамель. Движения девушки стали более плавными и изящным, она больше не сутулилась при ходьбе, а грациозно проплывала мимо студентов, напоминая лань. Такая же лёгкая и гибкая. Её больше нельзя было назвать занудой, заучкой или лохматым чудовищем. Теперь перед ним была красивая девушка, с мягкими чертами лица, выразительными шоколадными глазами, которые затягивают, если ты задержишься на них дольше мгновения, лёгкими и плавными движениями, которые так и хочется ловить, запоминать, впитывать в себя каждый взмах рукой или поворот головы. На этих мыслях он себя остановил. Он ненавидел её. Её бывший парень является одной из причин его положения. Именно из-за того проклятого шрама его отец ещё сильнее отдалился от него, именно из-за того, что ему пришлось удерживать скрывающие чары, он проиграл Поттеру и не выполнил задание. Сейчас он ненавидел Крама, а как следствие и Грейнджер, которая была ему дорога. Он собирался отомстить за отца, потому что тот вряд-ли сможет это сделать сейчас. Когда война закончится, и Волан-де-Морт победит, он обязательно найдет эту девчонку, и на её глазах будет пытать её парня, а потом возьмётся и за неё. Он будет медленно, очень медленно сводить её с ума. За все года, что его унижал отец из-за неё, за то, что она всегда была лучшей ученицей, за то, что не боялась его, за то, что посмела ударить когда-то на третьем курсе, за то, что сидела в его мыслях. Он будет снова и снова ломать Грейнджер, чтобы она навсегда запомнила, как он её ненавидит, чтобы никогда не забывала о своем положении, кто она такая и где её место. — Что, Грейнджер, долго пришлось умолять вернуть тебя назад? Я всегда говорил, что грязнокровкам здесь не место. Вы рождены грязными там и должны жить. Скоро и Поттера с Уизли здесь не будет, я тебе обещаю. — не смог промолчать Малфой. Его злоба, его ненависть и ярость так и лились ядом из губ. Ему хотелось ударить побольнее, чтобы она в слезах убежала. Хотелось унизить, растоптать, как его топчут каждый день, размазать по этому чёртовому миру, чтобы она тоже прогнила, как и он. Она не сразу нашла, что сказать, но он ждал ответа, как наркотика, как будто от этого зависела его жизнь. Он хотел спровоцировать её, насладиться тем, что было недоступно два года. Его лишили чего-то привычного на такой долгий срок, и ему этого не хватало. Сейчас он хотел насытиться этим, хотел снова почувствовать себя тринадцатилетним мальчиком, у которого главной проблемой были ссоры с отцом и святая троица, которая раздражала даже своим видом. — У тебя не получится меня спровоцировать, Малфой. Я давно выросла и знаю, чего я стою. И ты знаешь, что мы победим. Добро никогда не проиграет злу. — кто бы знал как много сил у неё ушло, чтобы не сорваться, чтобы не влепить пощёчину или кинуть Авадой прямо в сердце, которого там наверняка и нет. Она не должна показывать эмоции. Она два года потратила на самодисциплину, два года ушло на то, чтобы перекроить себя. Ей нельзя их перечеркнуть из-за такого как он. Нет. Она выдержит. Резко развернувшись на каблуках, к которым она давно приросла, девушка ушла прочь. Если бы она знала, что через неделю будет ещё больше его ненавидеть, что через неделю он уничтожит одним своим поступком всё, что она так бережно оберегала, даже на расстоянии, то не стала бы сдерживаться, а кинула бы в него Аваду прямо на месте. И ей не было бы стыдно, её бы не мучили кошмары. Она была бы счастлива, избавить мир от прогнившего насквозь Пожирателя Смерти.