Мое наваждение

Удар. Два. Три. Время остановилось. Слышно только биение сердца. Оно отбивает чечётку, готовое выскочить, вырваться из грудной клетки. Этот глупый орган не волнует, что без него невозможно жить, что кровь без этого перестанет поступать в организм и пальцы задубеют, лицо побледнеет ещё сильнее и приобретёт сероватый оттенок, какой имеют тучи перед грозой, когда идёт дождь. Сегодня шёл дождь. Холодный, как сердце Волан-де-Морта, скользкий, как Питер Петтигрю, промозглый, пробирающий до костей. Ноги перестают слушаться, и тело вот-вот рухнет на землю, как марионетка, которой обрезали ниточки, и теперь она отправится в тёмную комнату, где нет окон, дверей и хоть малейшего лучика света. Тьма. Глубокая, чёрная и такая успокаивающая, она будет обнимать, окутывать безвольную куклу, дарить ей спокойствие и умиротворение. Пальцы приросли к такому необходимому, но дьявольски опасному предмету — волшебной палочке. От напряжения сводит руки, пальцы больно впиваются в нежную плоть и кромсают её, тоненькая струйка крови течёт по мраморно белой коже, создавая контраст. Вот она — чистая кровь, ради которой он должен хладнокровно убить человека. Убийство. Он должен убить невинного человека, величайшего мага, который так по-доброму, так по-отечески сейчас смотрит на него. Он совершенно не боится. Да и какой здесь может быть страх, он давно живёт на свете, за свою жизнь он пережил несколько Великих Магических войн, где волшебники умирали тысячами, где невинные кричали в агонии, где борющихся за свободу и справедливость безжалостно пытали, уничтожали, втаптывали в грязь и доказывали, что их мир разрушен, и остался только страх и боль, страдание и бесчеловечность. Встречаясь лицом к лицу со смертью, он только ласково улыбается. Малфой же постепенно теряет рассудок, его хваленая выдержка и самообладание трещит по швам, рассыпаются как фарфоровая ваза, упавшая с обрыва. — Добрый вечер, Драко. Что привело тебя сюда в этот дивный вечер на Астрономическую башню, куда студенты могут заходить только на занятиях? — с удивительным спокойствием спросил Альбус Дамблдор. Драко не понимал, как можно так спокойно разговаривать с будущим убийцей. Малфой не сомневался, что его директор понимал, зачем он сюда пришёл, что он собирается сделать, но даже так он не предпринимал попыток бежать. Он только спокойно стоял и беседовал с ним. — Кто ещё здесь? Я слышал голоса! Вы не одни здесь? — с паникой в голове кричал парень. Нервные нотки сами собой звучали в вопросах. Ему было страшно. Хотелось плакать, забиться в угол и жалеть себя. Но ему необходимо выполнить приказ, у него нет выбора. У него никогда не было выбора. — Я часто говорю сам с собой. Я нахожу это полезным — как глупому ребенку объяснял мужчина. Даже в последние минуты жизни он находил время для веселья. — Ты разве не сомневаешься в Себе? Драко… Ты ведь не убийца. — пытался переубедить его директор. Особая черта Дамблдора — находить хорошее везде, никогда не унывать и видеть свет там, где его нет. Вот и сейчас он старается перетянуть на свою сторону, не дать утонуть во тьме, не дать ей поглотить мальчика. — Откуда вам это знать?! Я много чего совершил за этот год, и вы об этом знаете, так что прекратите этот спектакль! — нервы сдавали. В голове пульсировало, мысли лихорадочно бегали, нервная дрожь, расползающаяся по телу, не давала сосредоточиться, а только сильнее отвлекала от задуманного. Рука, держащая древко уже онемела, и он был уверен, что потом придётся отдирать пальцы от горячего дерева. — Извини, Драко, но, на мой взгляд, это не то, что от тебя ждал Том Реддл. Поэтому не думаю, что этим стоит гордиться, ты так не думаешь? — справедливо заметил волшебник. Действительно, Тёмный Лорд предпочитал убивать, глядя в глаза жертве, и поэтому вряд ли бы он обрадовался, узнав, что его давнего врага, человека, пытавшегося его спасти, он убил бы не таким трусливым и жалким способом, как проклятое ожерелье и отравленная медовуха. Определённо он бы был не рад. Он мог и разозлиться, и тогда прощения их семье не видать. — Он верит мне! Он меня выбрал — на грани истерики кричит парень. Слёзы уже готовы вылиться из глаз, голос почти сорвался, а предательская дрожь выдаёт всё его состояние. В доказательство своим словам он резко задирает рукав и показывает уродливое клеймо, которое мерзко смотрит на него глазами змеи. Она почти пульсирует, как живая, как зараза, разъедающая кожу. Впивается своими ядовитыми чернилами в плоть и отравляет там всё, превращает в раба, в живой труп, исполняющий приказы. Не выдерживая напряжения, Драко резко кинул обезоруживающие заклинание, чтобы хоть немного успокоиться и собраться с мыслями. Чтобы, наконец, решиться. Он весь год представлял, как это сделает. Думал, что скажет ему напоследок, как посмеётся и наконец, докажет, что он не папенькин сынок, который ничего не может сделать, который только трусливо жалуется родителям и строит козни недругам. Нет, он не такой, он способен на убийство. Убийца. Сейчас хочется с лёгкими выплюнуть это слово. Он трус. Самый настоящий трус, каким был всю жизнь, он не может поднять палочку и произнести два слова, чтобы зелёный луч остановил сердце, которое сейчас разбивает грудную клетку. Он поднимает взгляд на Дамблдора, который всё это время внимательно изучает его, анализирует. Его светло-голубые глаза выражают искреннее волнение, но не за себя, а за него. Он боится, что парень оступится и потеряет себя. Что сделает неверный выбор, о котором будет жалеть всю жизнь. Как будто ему дали выбор. Почему все всегда думают, что у него есть выбор? В момент, когда он родился Малфоем, он его потерял. И теперь ему остаётся только исполнить то, что было предначертано. А то, что будет потом уже не важно. Он все равно уже потерялся и никто не сможет его склеить, слишком мелкие осколки остались, никому не хватит терпения склеить их воедино. Тут они услышали голоса. Они пришли. У него не осталось времени. Сейчас. Ему необходимо только произнести заклинание и всё закончится. Это ничего не изменит. Ты должен спасти родителей. Как молитву шептал себе под нос, что это его долг, и он ничего не изменит, это не его желание, он просто инструмент в руках могущественных магов. Когда он готов был попрощаться с рассудком и наконец, выполнить приказ, зелёный луч рассек воздух и попал прямо в грудь Альбуса Дамблдора. Всего мгновение и человек, который только что разговаривал с ним, расправив руки как крылья, упал с высоты Астрономической башни. Это был последний полёт великого волшебника, который мог противостоять Волан-де-Морту. Драко навсегда запомнил этот взгляд. Бесстрашие, полная уверенность, что так всё и должно произойти, и лёгкая улыбка, что это сделал не бедный мальчик, которого загнали в угол. Драко опять просыпается в холодном поту. Ему каждую ночь снятся кошмары. Каждую ночь снится война. Сегодня это был последний вечер, когда бывший директор школы чародейства и волшебства умер. Пульс до сих пор зашкаливает, перед глазами до сих пор скачут цветные кляксы, от яркого света всё тело пропиталось липким потом, и пижама противно прилипла к телу. Вот уже две недели прошло, как ему вынесли приговор. Две недели, как он вернулся из Азкабана, где его держали вместе с остальными Пожирателями смерти. Он провёл там месяц. Проклятый месяц, когда каждый день снились кошмары, и он думал, что лучше бы умер, чем терпел это. Каждый день его допрашивали и копались в голове. Даже с хорошим уровнем окклюменции это было невыносимо, приходилось постоянно контролировать свои мысли, чтобы они не нашли что-то личное, что-то ценное, узнай об этом кто-то, оно потеряло бы свою ценность. Исчезло бы навсегда, как будто этого и не было. Это, конечно, было лучше, чем при Волан-де-Морте, который постоянно пытался истязать его сознание ради забавы, чтобы ещё раз насладиться властью, вседозволенностью. Ещё не все дементоры ушли из ужасающей и самой охраняемой тюрьмы волшебников, поэтому изредка Драко встречался с ними. Последние несколько лет прошли в постоянной боли, страхе и чувстве безысходности, поэтому встречи с дементорами были не такими истощающими, как прежде, потому что радости в нём давно уже не было. Он забыл, что такое счастливая улыбка, шутки с друзьями. В закрытом пространстве он сходил с ума, ему всё время мерещились призраки прошлого. Казалось, что из-за угла за ним наблюдает Дамблдор и разочаровано качает головой, а в соседнем углу мама с отчаяньем кричит и бьется в агонии от Круциатуса, который, кажется, ломает все кости и сжигает органы в дьявольском котле, заставляя просить, чтобы всё наконец прекратилось. А вот там — напротив стены — отца провожают на смертную казнь, где его приговорили к Поцелую дементора. Всё это виделось, как живое, некоторые вещи были игрой больного воображения, которое сломалось от сцен, что он видел дома. Он не помнил лица, но, наверное, уже навсегда запомнил болезненные стоны, крики отчаяния, мольбы о смерти, жалкий скулеж мучеников, всё то, что происходит с человеком после адски долгих, как некоторым казалось, бесконечных пыток, во время которых главным желанием была быстрая смерть. Такая сладкая, желанная и приглашающая в свои умиротворяющие, такие безмятежные объятья смерть. Сейчас, Драко выглядел ещё хуже, чем во время войны. Сумасшедший, иногда казавшийся даже безумный взгляд, от запертого пространства, где его мучили кошмары, грехи прошлого, призраки, которые никогда не исчезнут, всегда будут ходить за ним тенью, пока он добровольно не сдастся им. Сухие, искусанные губы, в некоторых местах кровоточащие, серая кожа, как у мертвеца, чёрные, как бездонный космос круги под глазами. Волосы грязными патлами спадали на лицо, они заметно отросли за время войны и нахождения в тюрьме. Скелет, обтянутый кожей, потому что от еды он отказывался, он просто сидел на полу и всматривался в одну точку. Так тянулись дни. Самых опасных преступников судили в кратчайшие сроки, а тех, кто казался безобидным, наоборот, оставляли до последнего гнить в этих стенах, как последнюю падаль, которая никому не нужна. Они и не особо опасные, но и просто выпустить их на свободу не получится, они не так и безобидны, как может показаться. Когда же очередь дошла и до Малфоя-младшего, то его отца уже осудили на десять лет в Азкабане, это было довольно неожиданное решение, потому что многие ждали, что его или приговорят к поцелую дементора или заключат пожизненно. Но Нарцисса умоляла Гарри спасти её семью, и он за её заслуги пошел на поводу. Мать же судили почти сразу же после войны. Поттер хлопотал за неё всеми силами, поэтому ей был вынесен приговор — год на домашнем аресте, с проверкой палочки каждый месяц. Это было очень мягкое наказание. Но с другой стороны, она спасла мир своим поступком. Если бы она не обманула Тёмного Лорда, то кто знает, чтобы сейчас было бы. Победил бы его Поттер или пал смертью храбрых, и тогда всё было бы иначе. Самого же Драко обязали только окончить школу без единой осечки, чтобы на него не было ни одной жалобы от учеников или преподавателей. Иначе у него отберут палочку на три года. Для волшебника это было сродни отсечению руки. Это было бредовым решением, по мнению самого Малфоя-младшего, потому что отправить учиться в школу, к побитым жизнью студентам, бывшего Пожирателя Смерти почти как покушение на их жизни и массовый терроризм. Но оспаривать решения Визенгамота он не собирался. Это всё же лучше, чем сидеть в тюрьме. Он просто будет учиться в школе, где каждый миллиметр напоминает год, когда он пытался убить Дамблдора, или как Пожиратели смерти безжалостно истязали студентов. Использовали на них всё разнообразие тёмной магии. Даже наблюдать за этим было невыносимо, не то, что пережить. А Драко приходилось наблюдать за этим. Порой, когда никто из истязателей не видел, он помогал студентам сбежать, укрыться от пыток и наказаний. Он делал это не так часто, как мог бы, из-за страха быть пойманным. Никто не знал, что это был он, и по какой-то причине решил никому не говорить об этом. Даже на суде, чтобы смягчить наказание. Это всё равно не оправдывало его. Не оправдывало то, что он выбрал не ту сторону и служил злу, исчадию ада, почти Сатане. И вот он опять сидит на свободе. Через пару дней ему снова придётся ступить на перрон платформы девять и три четверти и уехать в Хогвартс, где было слишком много воспоминаний. Слишком много всего, что с ним там происходило. Первые друзья, первые враги, первые наказания и победы, стычки со святой троицей, удар от Грейнджер, блестящие ответы на уроках, ненависть к Поттеру, знакомство с кумирами, разочарование в них, первая девушка, затем ещё и ещё одна, поцелуи в тёмных углах, чтобы не поймал Филч, первый секс, вечерники в гостинице Слизерина, а потом только разочарование, боль, страдание, муки выбора и попытки совершить убийство, ледяной голос, который до сих пор вызывает нервную дрожь. Миллион воспоминаний пронеслись перед глазами. Вся жизнь за одно мгновение. — Драко, дорогой. Ты уже собрал вещи с собой? Нам ещё надо будет успеть заглянуть в Косой переулок и докупить недостающих учебников, принадлежностей для письма и новую мантию заказать. — обеспокоено щебетала матушка. Она держалась, как могла. Внешне эта женщина не была сломлена, всё та же Миссис Малфой, но по уставшему взгляду, кругам под глазами, излишнему слою пудры, которая делал только хуже, можно было понять, что всё не так хорошо, как может показаться на первый взгляд. Некогда идеально сидящие платья по фигуре свисали мешком, она исхудала, стала почти прозрачной, она весила не больше ста фунтов, что было для неё очень мало. Её мужа осудили на десять лет, а ей было приговорено сидеть целый год взаперти и вешаться на стены. Именно этого боятся все покалеченные души, закрытого пространства, где ты один. Любимый сын, который мог спасти от одиночества, чувства тоски, через три дня уезжает на целый год. Она не скоро с ним увидится. Несчастная женщина не знала, как сможет пережить это, но ради сына она будет сильной, стойкость у неё в крови. Она же урожденная Блэк. Поэтому натянув самую правдоподобную улыбку, она пыталась создавать иллюзию того, что всё в порядке, что это не так страшно, как могло бы быть. И она со временем начнёт в это даже верить. А сейчас главное пережить, смириться и принять. А остальное сложится само. — Нет, мам. Мне осталось сложить ещё одежду и пару вещей для занятий. — самым бодрым голосом, на который он был способен в данный момент, ответил парень. На самом деле вещей у него было немного, и на то чтобы их собрать потребовалась бы четверть часа, но знал, что если бы ответил иначе, то мать бы пригласила его в сад, а он пока не мог долго находиться в чем-либо обществе, даже её. Она опять бы начала причитать, что он ничего не ест, что ему пора начать пить зелье для сна, но он не мог ей объяснить, что он нормально питается, а его некогда идеальная спортивная форма вернётся к нему после тренировок по Квиддичу. А сон, с ним сложнее. Он пьёт зелье уже давно, но оно перестало помогать, он всё равно проваливается в кошмары, которые так и утягивают в пучину боли. Но говорить это матери он не хотел. Она и так вся на нервах, это только сильнее её расстроит.

***

За лето профессор МакГонагалл смогла восстановить школу. Каким чудом ей это удалось, один лишь Марлин знает. Но факт оставался фактом. Хогвартс был таким же, как до мятежного времени, как до войны, что забрала тысячи невинных душ. Продолжить обучение решились не все, чуть больше половины студентов. По полупустым вагонам, наполовину заполненным купе и звенящей тишине сразу было понятно, что последний год отобрал не только у Малфоя частичку души, но и у тысячи других детей, которые по воле случая, а может и злого рока попали в такую же войну, как и он. Но они имели выбор, а он нет. Они могли бороться. Сражаться. Биться за свои идеалы, свою свободу, свою жизнь. За жизни близких, тех, кто ещё жив и тех, кто уже погиб, защищая свою независимость. Проходя мимо купе с редкими учениками, Драко невольно вспоминал, как раньше яблоку негде было упасть, приходилось забивать самое крутое купе, чтобы не оказаться в компании неудачников. А сейчас небольшие группки учеников вполголоса обсуждают последние сводки новостей, изредка кто-то пытается разрядить обстановку шутками, но это мало чем помогает. Всего несколько месяцев назад погибли их друзья, близкие, и просто знакомые, к которым они привыкли, притерлись за эти годы. Скорбь на лицах ещё не скоро пройдет, а потухшие и слегка опухшие глаза будут ещё долгое время искать свет. Но даже печаль не могла скрыть презрения к нему, Пожирателю Смерти, который посмел вернуться в школу. Некоторые ГГриффиндорцы и парочка человек с других факультетов яро ненавидели его и отпускали язвительные комментарии. — Эй, а кто пустил сюда убийцу? — воскликнул какой-то парень, которого Драко видел впервые. — Ну, как в Азкабане жилось? Постелька мягкая была? Чёртов Пожиратель! — выплевывали некоторые ребята. Не все, конечно, так активно выражали презрение. Многие молчали, или не хотели выделяться, а может их это не волновало, их мысли были с погибшими товарищами. В своём везении парень никогда не сомневался, поэтому наткнувшись на Героев войны, он только тихо хмыкнул и хотел пройти незамеченным. Он старался не нарваться на очередные оскорбления, которые точно должны вылететь из омерзительного рта рыжего, потому что Грейнджер и Поттер не сильно любили его цеплять первыми, скорее только защищались от его нападок. — Не понимаю я Министерство, почему они разрешили жалкому убийце учиться вместе с нами. Слышь, Малфой! Если ты выкинешь что угодно, я тебя лично придушу! И никто тебе не поможет. Я уверен, что твои жалкие дружки гниют в камере, как и твой трусливый отец! — яростно выплюнул Рон. Он не понимал, почему ему, предателю, разрешили вернуться. Он был опасен для общества. Он покушался на Дамблдора, он пустил Пожирателей Смерти и из-за него пал Хогвартс. У Уизли было много причин его ненавидеть. — Не смей ничего говорить про моего отца! — еле сдерживал чешущиеся кулаки, прошипел парень. Только указ Министерства о хорошем поведении сдерживал его. Он не мог лишиться палочки из-за этого придурка. Только не из-за него, и не таким глупым способом, как банальная провокация, пусть и такая болезненная. — Рон, перестань. Если ему разрешили вернуться, значит на то были причины. — успокаивающим голосом проговорила девушка. Только сейчас Драко поднял на неё глаза. Он почему-то сразу же начал избегать её. Он не знал точной причины. Может из-за шрама отца, может из-за той сцены, где её пытали, а может и из-за того, как она изменилась, ему было страшно увидеть, как на неё повлияла война. Ведь Грейнджер ничто не ломало и если бы он заметил, что она сломлена, то наверное бы не выдержал и рассыпался бы в пепел прямо на месте. Остался бы кучкой пыли перед ногами победителей. Усилием воли он всё же посмотрел на неё. Он запомнил её ещё с шестого курса, после того, как она вернулась. Она не растеряла своей женственности, плавности движений, очарования. Немного опухшие, красноватые глаза, чуть бледноватый цвет кожи, хрупкая фигурка, обтянутая школьной формой, которая больше не сидит мешком, а удачно подчеркивает тонкую талию, изящные плечи, худые ноги. Но всё равно можно было разглядеть, как похудела девушка, скитания по лесам — не лучшее место для молодой девушки, но она всё равно была красивой. И самое главное, то, что ещё напоминало прежнюю Грейнджер — это взгляд. Густой шоколад, на вкус, наверное, горький, смотрел прямо, яростно, ещё немного и искры посыплются, засверкают молнии. Она испепеляла его. Прожигала. Огонь в её глазах никогда не угасал, и это отрезвляло. Что-то важное из прошлого всё ещё было живо, а значит не всё потеряно. Значит, ещё есть шанс. Но шанс на что? На искупление? У него-то? Наверное, об этом ещё рано думать. Он тряхнул головой и просто прошёл мимо Святого Трио, не забыв при этом не сильно, но ощутимо пихнуть Рона в плечо. На что тот тут же начал возмущаться, но Поттер его успокоил. Он нашёл купе со своими давними друзьями. Те немногие, кто принимали его ошибки и волновались всегда, несмотря на все его поступки. Блейз мило ворковал с Асторией, а Теодор Нотт, как обычно, читал книгу, он чем-то напоминал заучку, но скорее всего общее у них было только любовь к книгам. В остальном парень был тихим, не любил понапрасну тратить силы на что-то, не вступал в споры, не сильно показывал свои знания, которые у него наверняка были не хуже Грейнджер и самого Драко. Также в купе сидела Панси, она читала какой-то модный журнал. В последние годы он стал терпимее относиться к девушке, юношеская раздражительность прошла, а может просто девушка перестала так сильно липнуть к нему и поняла, что им лучше быть друзьями. Поэтому когда он зашел в купе, она ласково улыбнулась парню. Чем-то её улыбка напоминала мамину, такая же любящая, тёплая. Она просто любила его за то, что он есть. А он просто принимал её такой, какая она есть. Кто-то скажет идеальные отношения, но это не так. Драко любил её, но, наверное, не той любовью, какую она от него ждала. — Я не переживу этот год. — от чего-то севшим голосом произнес блондин. — Да не переживай так, скоро всё уляжется и все вернутся назад. Я, вот, планирую в ближайшие дни устроить вечеринку по поводу возвращения в школу. — мулат всегда был на позитиве. Все друзья одобряюще ему кивнули. Драко, конечно же,не поверил в его слова, но для успокоения друзей тоже немного вымученно, но искренне улыбнулся. Всю оставшуюся дорогу друзья обсуждали, как провели каникулы, Квиддич, девушки говорили о моде и косметике, на что парни закатывали глаза так же, как подруги на разговоры про спорт. Драко в основном слушал, потому что ему нечего было рассказывать, кроме как про тюрьму. К вечеру они приехали. Теперь все студенты видели фестралов, которые всегда довозили их до школы. Этот факт болью отозвался в груди. Замок выглядел таким же, как до его роковой ошибки. До того, как туда ворвались тёмные волшебники и разрушили его. Всё было таким же, как и раньше, не было войны, не было Битвы за Хогвартс. Эти стены новые, они не хранят запаха крови, пота и страха. Так было намного легче и проще думать, что с вновь отстроенным замком можно и самому обновиться, начать с чистого листа. Только уродливая метка будет всегда напоминать прошлое. Первокурсников было очень мало, но к счастью они всё же были. Распределение прошло быстро. В этом году никто не хотел попасть за стол Слизерина. И те, кто попадали, не могли сдержать обжигающих слёз, они боялись стать такими же одержимыми. Как и когда-то на первом курсе сказочный потолок, что так понравился Гермионе, снова был таким же зачаровывающим. Завораживающее зрелище, от которого не сразу удается оторвать взгляд даже после стольких лет. Но после одной фразы директора, которую он старательно игнорировал, что получалось не так удачно, раз он всё же смог что-то расслышать, он оторвался, наконец, от потолка и впервые за это время взглянул на стол преподавателей, где не хватало Северуса Снейпа. Он сразу же впился уничтожающим всё на своем пути взглядом на молодого преподавателя, который был всего на четыре года старше него. И как ему повозили преподавать? Некогда молодой парень, с неуклюжей походкой и пугающим взглядом сейчас уверенно восседал на месте преподавателя по Защите от Тёмных Искусств. Все девушки пожирали его взглядом. Виктор Крам стал ещё мужественней, его и без того подтянутая фигура стала ещё крепче, плечи стали массивней, наверное интенсивные тренировки, которые занимали последние года его жизни сильнее развили мускулатуру. Взгляд почти чёрных глаз мягко смотрел на одну девушку в этом зале. Драко сразу же увидел, куда смотрит болгарин. Грейнджер. Конечно же! Ненависть к новому преподавателю мощной волной подкатила к горлу. Океан ненависти, который капля за каплей копился в душе парня, за то, что опозорил его отца. За то, что тот не смог выполнить приказ из-за дурацких скрывающих чар. Ему пришлось совершить то, что он совершил. Именно этот мужчина лишил его будущего. Именно из-за него он так погряз во тьме, и не видит спасательного круга, потому что никто ему его не кинет. Он поклялся себе, что отомстит, и в его уставшей голове начал зарождаться план. Как его отец и обещал, он отберёт самое ценное, что есть у парня. Ему надо проверить, не ошибается ли он. На следующем уроке ЗОТИ он убедится в этом и тогда он сломает его жизнь так же, как он когда-то ему. Даже если это было косвенно, Малфои не прощают.

***

Первый урок по ЗОТИ был через несколько дней с начала учебного года. Малфой впервые так жаждал учиться. Не то чтобы его сильно презирали в школе, потому что он был не единственным бывшим Пожирателем, на Слизерине все спокойно его приняли и косых взглядов не кидали. Наверное, потому что почти все имели родителей на тёмной стороне и прекрасно его понимали. С другими же факультетами было трудней, но ярую ненависть к нему выражали только Гриффиндорцы, поэтому всё было не так плохо, как он ожидал. Он даже ловил заинтересованные взгляды девушек, как когда-то до войны. Даже оступившись, он оставался наследником влиятельного древнего рода, поэтому этого стоило ожидать. Сейчас он лакомый кусочек, потому что по традиции через пару лет после выпуска он должен жениться и потом подарить миру нового Малфоя. Он всю ночь ворочался, не мог уснуть. Его до сих пор мучают кошмары, но в редкие дни он мог поспать пару часов нормально. Предвкушение мести дарило заряд энергии, необъяснимое чувство эйфории, удивительную бодрость. Всё это подталкивало его вперед, поэтому он пришёл раньше всех на завтрак. Там сидело несколько человек с Когтеврана, за столом Слизерина был только Нотт, которого на удивление всех сделали старостой школы вместе с НЕЙ. Серые льдинки остановились на карамельных кудряшках, пытаясь заморозить их, превратив в утонченную скульптурку, сделанную искусным мастером. Она ела пирог с патокой и пила кофе. Он ещё на четвертом курсе обратил внимание на её любимый напиток. Не часто англичанки предпочитали пить горьковатый напиток вместо привычного сладкого чая. Он иногда замечал как листы книг, которые она брала, были в маленьких, почти незаметных обычному человеку светло-коричневых капельках от кофе. Его всегда это раздражало. Патока тянулась, скатывалась по длинным пальцам, предназначенным для пианистки. Она совершенно не умела красиво есть. Мисс совершенство научилась всему, кроме этого. Приторные капли размазывались по щеке и делали её липкой, такой призывающей, чтобы слизнуть, попробовать на язык эту сладость. Дыхание участилось, Драко не мог понять своих чувств, он наблюдает за грязнокровкой. Он её ненавидит, она его раздражает. Она всё так же мерзкая девчонка, которая разносит грязь одним только своим существованием. Но он продолжал рассматривать ей лицо, цепляясь за острые черты. До войны они были более плавными, а сейчас он мог притронуться к ним и порезаться. На контрасте худого, немного измученного лица пухлые губы, с которых капала густая липкая сладость, привлекали внимание. Не только Малфой заметил изменения в девушке. Многие парни смотрели на неё долгим изучающим взглядом. Пожирая невинную девушку глазами, пытаясь раздеть её взглядом, узнать всё, что она скрывает под одеждой. Эта мысль пронеслась еле ощутимым раздражением, которое он списал на то, что вообще смотрит на неё, а до сих пор не перевел взгляд. Почему-то ему всё больше и больше хотелось тонуть в ней. Легкая сосредоточенность, направленная на поедание пирога, чтобы ещё больше не замараться, и румянец на щеках не способствовали помочь ему отвернуться. Он не заметил, в какой момент их глаза встретились. Горячий, горький, как её кофе, шоколад плавится под ледяным океаном. Хочется коснуться, ощутить её запах. Такой же затягивающий, как и её глаза и волосы. Сладкий, до одури приторный, но от этого не менее желанный. Их зрительный контакт продлился всего доли секунд. Грейнджер быстро отвернулась и невозмутимо продолжила пачкаться в пироге, а Драко не совсем понимая, что только произошло, стал бесцельно водить глазами по залу, ища хоть что-нибудь способное его отвлечь от мыслей о Гриффиндорке. Чёртова Грейнджер! Какого хрена она залезла в его мысли, он должен осуществить план мести Краму, а не захлебываться слюной по грязнокровке. Тут он нашел глазами преподавательский стол, и гаденькая улыбка расплылась по его лицу. Крам с ненавистью сжимал стакан, который трещал и готов был разбиться на мелкие осколки, разлететься по всему залу и привлечь к себе внимание девушки, которое он украл у него. Он выжигал, проклинал. Рвал и метал. Столько ненависти, ярости в глазах. Но он заметил и отблески отчаянья и… страха. Всё же девушка была ему дорога, даже сейчас. Он боялся за неё. Но лишняя осторожность не помешает, и он выяснит это на уроке, который начнется через час. А пока он прогуляется в библиотеку и повторит некоторый материал для занятия. Прохаживаясь вдоль стеллажей с древними фолиантами, Малфой ощутил запах книг. Он глубже его вдыхает. Напоминает, как в детстве он проводил время в домашней библиотеке. Он помнил, как мама сердилась, когда мальчик пропускал обед из-за очередной захватывающей истории или интересного заклинания, которое он ещё не мог наколдовать, но запоминала на будущее. А когда ему было лет пять, он засыпал в уютном кресле напротив камина, находящегося там для прогрева помещения, отец брал его на руки и относил в комнату. Эти редкие проявления любви до сих пор живы в нём. Это было всего пару раз, но, наверное, если бы он умел призывать Патронуса, то обязательно вспомнил бы именно этот момент. Рука потянулась за нужной книгой, но когда он дотронулся до неё, она плавно выскользнула и исчезла где за стеллажом. В только что образовавшемся при странных событиях отверстии он увидел, эти чертовы кудри. Она его преследует. Это невыносимо. Раздражение росло в нем в геометрической прогрессии. — Грейнджер! — злым шёпотом растягивая гласные, произнёс парень, больше напоминая змею в данный момент. — Ты преследуешь меня? Что, так нравлюсь, что решила подкараулить в библиотеке и не нашла ничего оригинальней, чем забрать книгу, которая мне сейчас необходима? — нёс какой-то бред парень. Он даже не понимал и половины сказанного. Ярость затмевала тоненький голосок здравого смысла, умолял остановиться, но он не слышал его. Сейчас необходимо было выплеснуть то, что в нём ещё за завтраком накопилось. — Так вот он я. Наслаждайся, только верни эту чёртову книгу. Сейчас же! — чуть громче сказал парень, на что тут же получил недовольный комментарий мадам Пинс. Девушка же не сразу поняла, почему злится парень и что она сделала, но то, что он начал ей приказывать вернуть книгу, которую она взяла первая её ужасно разозлило. — Малфой, ты слишком самоуверен. На тебя обратит внимание только слепая и глухая, потому что то, что ты обычно говоришь, понравиться только тому, кто не имеет ушей. А красота твоя сравнится разве, что с гоблином. И книгу я тебе не верну, я её первая взяла. Попроси вежливо через недельку, может, передумаю. — резко развернувшись на каблуках, девушка быстрым шагом удалилась из библиотеки. Парень же стоял разозлённый от её слов, от того, что она опять оставила последнее слово за собой, что она не выполнила его прик…просьбы. Почти вежливой, по меркам Малфоя. Она должна трепетать от того, что он обратил свое внимание на неё, грязнокровку. А она сравнила его с гоблином, что он, конечно же, стерпеть не мог и уже думал, как наказать чертовку. Он засмотрелся на красивые ноги, которые теперь закрывала юбка выше колена. Раньше она одевалась как монашка, юбки ниже колен, джемпера на размер, а иногда на два больше, что скрывало хрупкую женскую фигуру и делало её грамоткой, абсолютно не женственной. А сейчас мягкие изгибы были обтянуты лёгкой кофточкой, а школьная юбка открывала стройные, подтянутые ножки. Когда он понял, что рассматривал её удаляющийся силуэт, то чертыхнулся и постарался подумать о чём-то другом. Второй раз за утро думать о Грейнджер является преступлением. Когда парень зашёл в кабинет, до начала лекции оставалось пять минут. Он медленно вытаскивал свои принадлежности на стол и старался не смотреть в сторону Гриффиндорцев, которые сидели небольшой группкой в левом ряду впереди. Себе же он выбрал последнюю парту правого ряда. Никогда не любил сидеть впереди, прямо перед преподавателями у всех на виду. Такое подходит только Святой троице, которая купается в лучах славы. А он всегда на задних ролях. Через пару минут после звонка преподаватель влетел в кабинет. Он был взвинченным, но уже через секунду он натянул маску невозмутимости и ровным и строгим голосом начал говорить. — Доброе утро. Как вы уже знаете, в этом году Защиту от Тёмных искусств буду вести у вас я. Темные времена прошли, но зло всегда таится в тени и ждёт, когда придёт время, чтобы снова появиться. Поэтому Вы должны всегда быть начеку. Я настоятельно рекомендую серьёзно отнестись к предмету. А сейчас я думаю есть смысл посвятить немного времени вашим вопросам, которые, я уверен, уже родились в ваших светлых головах. — с лёгкой улыбкой закончил Крам. Все девушки в классе тут же влюбленно вздохнули. Но его взгляд был направлен на одну из них, которая старательно избегала его. Малфою было интересно, что творилось между ними. Он мог поспорить, что Крам до сих пор влюблён в эту чертовку, которая в последнее время путается в его мыслях и не дает здраво рассуждать. — Скажите, почему вы решили стать преподавателем? Вы же профессионально играли в Квиддич. — спросил кто-то из Гриффиндорцев, которых Драко предпочитал не запоминать. — Хороший вопрос. На прошлой игре я получил довольно серьёзную травму и около года, может, чуть дольше мне нельзя играть. И профессор Макгонагалл предложила мне эту должность. — А у Вас есть девушка? — хихикающе спросила Парвати. — Не думаю, что моя личная жизнь касается данного предмета. Но отвечу всего один раз и больше не задавайте ничего подобного. — строго ответил преподаватель. — Нет, у меня нет девушки на данный момент. Что ж думаю, все вопросы закончились, и мы можем приступить к уроку. Сегодня повторим инферналов. Кто-нибудь помнит кто они? Ну конечно же рука Грейнджер взметнулась вверх ещё до того, как вопрос был озвучен. — Да, Гермиона? — Инферналы — это оживлённые с помощью заклинания трупы умерших. Инферналы выглядят, как тощие мертвецы с бледной кожей и впалыми, белыми, затуманенными слепыми глазами. Они одеты в грязные лохмотья и их кожа не просто холодная, а ледяная. При этом, не имеет значения, кем был человек при жизни: магом или маглом. Инферналы действуют по велению волшебника, их создавшего. Некоторые путают их с зомби. — заученным текстом отвечала девушка. Её лицо горело от гордости. Малфой мог поклясться, что она может взорваться от этого чувства, такой мерзкой она сейчас была. — Хорошо, всё верно. Тогда кто мне ответит, как от них защищаться? — Преподаватель посмотрел на список студентов, — Может, Рон Уизли попытает счастье? — в его глазах промелькнуло чувство превосходства. Драко мог поспорить, что это было сделано специально. Но почему? — Эм...ну... вырубить их? — пытался вспомнить хоть что-то парень. Ему было очень неловко, поэтому он решил поступить совершенно наглым способом. — Я думаю, Гермиона знает лучше меня. — Но я спросил Вас, а не мисс Грейнджер. — ледяным голосом ответил Крам. Малфой подумал, что он пытается заморозить бедного парня. — Что ж, тогда мистер Малфой поможет вам. — безапелляционно принял решение преподаватель. — Иногда используются заклинания обездвиживания, например Остолбеней или Петрификус Тоталус, можно связать верёвками Инкарцеро. Из-за того, что они порождение тёмной магии, то их страх — это свет. Их можно сжечь, самое эффективное, что может быть. — превосходно зная материал, Малфой спокойно отвечал. Не зря он утром решил позаниматься.  — Хорошо. Всё верно. Слизерин десять очков. Гриффиндор десять очков за верный ответ и минус пять очков за незнание материала Рональдом Уизли. Дальше они повторили ещё несколько тем из прошлых лет. Нового материала сегодня не было. После урока Драко задержался чуть дольше своих друзей, чтобы понаблюдать за поведением парочки. Грейнджер действительно ещё была в кабинете и нарочито медленно убирала вещи, с парты изредка роняя то перо, то пергамент. Крам же внимательно следил за её действиями. Щеки Гермионы горели, а руки слегка дрожали. Этого зрелища Малфою хватило, чтобы вызвать раздражение и рвотный позыв. Он немедленно вылетел из кабинета, обронив перо. Но возвращаться за ним не стал, возьмет у Нотта, он всегда берёт про запас. Весь день Драко продумывал план. Но чего-то конкретного не шло в голову. Его план заключался в том, что отобрать у Крама Грейнджер. Показать, что она никогда не будет его, что он забрал самую дорогую игрушку прямо из-под носа. И вишенкой на торте будет то, что он не просто влюбит её в себя, он растопчет девушку. Сломает так же, как его сломала жизнь из-за них. Эта мысль растекалась по венам, разнося наслаждение, эйфорию от чувства мести, такой долгожданной, желанной мести. Эту идею он смаковал весь оставшийся день. Все друзья интересовались его хорошим настроением, но он только криво скалился и больше напоминал маньяка, чем счастливого человека. Сегодня ночью он смог поспать на два часа дольше, чем обычно. Это было победой, и поэтому Драко решил осуществить план мести как можно быстрее. Это был шанс на нормальную жизнь. Он сможет отпустить прошлое, как только закончит все дела с ними. А именно сломает эту омерзительную парочку, которая мучает его уже не один год.