Стеклянные звёзды.

      Неделя прошла в изобилии и радости. Все экзамены сданы, осталось забрать вещи и отправится домой. Кацуки уже предложил Мидории переехать на каникулы к нему, но оказалось, что квартира Изуку всё ещё его собственность, не смотря на то, что в ней давно никто не живёт. Галлюцинации уже не достают Изуку так часто, пусть и всё ещё появляются. Но теперь у Мидории есть защита в лице Бакуго. Ребята довольно быстро разъехались, в общежитии осталось всего несколько человек. Изуку укладывал последние вещи со стола в свой старенький жёлтый рюкзак, когда в дверь его комнаты постучали, после чего она сразу отворилась. Бакуго обнял парня со спины, уткнувшись носом куда-то в зелёную макушку. — Ты точно не хочешь пожить у меня? Родители будут не против, у нас есть свободная спальня, или можешь спать у меня, — приглушённо произнёс Кацуки, притянув Изуку ещё ближе к себе. Тот помотал головой, поворачиваясь к Кацуки, обнимая его в ответ. — Я хочу домой. Я давно не видел свою квартиру и сильно скучаю по ней, не смотря на воспоминания, которые в ней остались. — Изуку грустно улыбнулся, пряча лицо в чужой новой футболке. — Знаешь, приходи ко мне вечером? — Предложил он, снова поднимая голову. — Можешь остаться на ночёвку, — Мидория мазнул губами по скуле Бакуго, отстранился и продолжил собирать вещи. Вскоре он уже выходил за пределы академии, не спеша прогуливаясь по знакомым улицам родного города. В последний раз — пронеслась в голове будто чужая мысль, которую Изуку сразу отмёл в сторону. Несмотря на то, что весна в самом разгаре, небо было пасмурное, а всё вокруг мёртвое, серое. Холодный воздух ножом резал кожу, пробираясь внутрь, в лёгкие, в кровь, в мозг. Поскорее бы домой. Ледяная капля приземлилась на веко, и тогда Мидория понял, что уже некоторое время идёт дождь. Поёжившись от неприятного ощущения сырости он прибавил шагу, вжав голову в плечи. В лужах сверкала его хищная улыбка. Изуку потёр глаза, надеясь, что ему просто кажется. До дома он дошёл уже вымокшим до нитки. Громоздкая многоэтажка возвышалась, не внушая ни капли уюта, в окнах не горел свет. Он посмотрел в сторону своего, замечая там тень, которая сразу расплылась. В сердце разлился мороз, но ноги сами понесли парня к дому, хотя сознание старалось убежать. Подъезд, лифт, восьмой этаж, совсем не изменившаяся пошарпаная дверь. Ключ звенит в замочной скважине, два щелчка и дверь поддаётся. В прихожей слепящая темнота. Изуку проходит внутрь, почти не дыша. Половицы предательски скрипят под ботинками, одежда хлюпает, капли стучат по полу. Мидория нащупывает на прохладной стене включатель и нажимает. С характерным клацаньем включается свет, озаряя пыльный коридор. Не замечая ничего необычного, Изуку наконец спокойно выдыхает, неторопливо снимая обувь. Вся одежда сразу отправляется в стирку, а сам юноша в душ. Потратив полчаса на отогрев под горячими струями воды, Мидория решил прибраться. Пыль вытерта, пол пропылесошен и вымыт, рюкзак разобран. В холодильнике пусто, но в шкафчике нашлось немного крупы, поэтому Изуку решил сходить в магазин завтра, а на ужин сварить рис. Парень зашёл в свою комнату. С плакатов и полок на него смотрел Всемогущий, бывший символ мира. Он подошёл к своему столу, поднимая яркую фотографию без рамки. На ней он вместе с тенью были счастливы. Как жаль, что все эти эмоции были ложью. Изуку нахмурился, выкидывая фотографию в мусорное ведро под столом. Парень посмотрел в окно. Небо чернело, а дождь всё шёл. Ветки деревьев гнутся под порывами сильного ветра. Кажется, начинается буря. «Наверное Каччан не сможет прийти сегодня. Надо будет написать ему попозже» — подумал Изуку. Он уже собрался уходить, как за окном послышалось глухое постукивание. Мидория обернулся. Он гаденько улыбался, смотря из окна глубокими чёрными глазами так насмешливо, как на беспомощного муравья. — Что ты улыбаешься? — Изуку хмуро смотрел на него в ответ. — Я тебя не боюсь. У меня есть защита. Уходи. Свет заморгал. Его голова повернулась под неестественным углом, а на лице встала ужасающая гримаса. Изуку пробила крупная дрожь, он не мог нормально шевелиться. Глаза заволокло пеленой слёз. Со стороны существа исходили странные звуки, сливающиеся в одну скрипящую мелодию из хрипа, тресканья и бульканья.

— У тебя такая милая мордашка, когда ты врёшь!

Он постукивал когтями по окну, улыбаясь всё шире. Казалось бы, куда уж сильнее.

— Где же твоя защита? Как-то я не наблюдаю.

Изуку показалось, что его клыки стали только длиннее.

— А может она дальше в квартире? Дай-ка я загляну. Заодно проверю, как хорошо она защищает.

Свет стал моргать чаще. Мидория с ужасом наблюдал, как его когти скребут по стеклу, опускаясь вниз. Существо не сводило глаз с Изуку, пока протискивало пальцы под створку окна, до этого наглухо закрытую. Существо не сводило глаз с Изуку, пока открывало окно. Существо не сводило глаз с Изуку, пока протискивалось в комнату, наступая длинными, изломанными конечностями по холодному полу. Существо не сводило глаз с Изуку, пока тот пытался убежать, закричать, сделать что угодно, чтобы спастись.

Существо не сводило глаз с Изуку.

Голодных, мёртвых, бездонных глаз.

Свет несчадно моргал, мешая ориентироваться в пространстве. Он увеличивался в размерах, растягивался с каждым шагом становясь всё кошмарнее. В мыслях Изуку метался по всей комнате в поисках выхода. На деле он дрожал как осенний лист, немного пятясь назад, к двери.

— Тик-так, тик-так, малыш Деку. Ты слышишь?

Он был совсем близко. Отравляет дыханием. Режет словами. Осталось только протянуть руку.

— Так звучат твои последние секунды. Их осталось совсем немного. Давай посчитаем?

Три. Мидория кидается к двери, но уже слишком поздно. Она заперта. Две. Он приближается нарочито медленно. От него воняет гнилыми цветами и бескрайней пустотой неба. Одна. В горло врывается поток воздуха, двигается по организму, проникает в лёгкие, в кровь. Везде. Изуку бьёт кулаками по двери, жмурится, чтобы сморгнуть слёзы, и наконец кричит. Время истекло. — На помощь! Ка… Чудовище бросается к Мидории, и вдруг свет гаснет. Комната обращается в густую темноту, даже свет с улиц не виден. Изуку кажется, что он только что умер, но услышав собственное дыхание, он усомнился в этом факте. Парень прижался к двери, будто пытаясь пройти сквозь неё. Он широко раскрывал глаза, пытаясь разглядеть хоть что-то. Душераздирающий вопль разрезал тишину, и темноту будто бы с ней. Изуку зажмурился и всхлипнул, сильнее зацепившись за ручку двери. Вокруг посветлело, повеяло приятным ветерком. В голове снова пронеслось это пугающее «в последний раз». — Всё хорошо, Изучан. Перестань так жмуриться. — Знакомый голос одновременно действует успокаивающе и сильнее пугал. Мидория удивлённо распахнул глаза, ища источник голоса. — Я здесь. — Юноша резко повернул голову. Его глаза окрасились ужасом, когда он увидел его. Тело Каге Микушини было чёрное и обугленное. Лишь лицо его, бледное как луна, было не тронуто огнём, пусть и выглядело совсем безжизненно. Его глаза впервые смотрели на Изуку с таким безразличием и усталостью. Серые, мёртвые как у рыбы, глаза. В светлом пространстве, в котором они находились (Изуку только сейчас огляделся) он не отбрасывал тени, потому что сам ей являлся, конечно же. Взгляд Мидории метнулся дальше в сторону, и от неожиданности он ахнул. Рядом с Каге лежал он, раздавленный как надоедливый таракан, но ещё живой. Конечности были вывернуты, сломанные кости торчали во все стороны, напоминая ветки деревьев. Густая кровь сочилась из существа, у которого, видимо, нет органов. Он тяжело дышал и дёргался, пытаясь дотянуться до Микушини. Но тот лишь брезгливо отошёл подальше, приблизившись к Мидории. Он протянул руку к голове парня, и тот в страхе сжался, поднимая плечи. Каге усмехнулся и потрепал Зелёные кудри Изуку. Его собственные волосы частично сгорели, а оставшиеся потускнели и стали совсем неприятные на ощупь. — Что ты здесь делаешь, тень? — Изуку с опаской поднял глаза на своего клона. От него пахло смертью и скорбью. Каге молчал, хмуро смотря в пустоту. Он сделал шаг от Мидории, потом ещё один, потом отвернулся и стал идти дальше в светлое пространство. Изуку наблюдал за этим с тихим напряжением, под хрип и свист полумёртвого существа. Микушини вдруг остановился и потянулся, оборачиваясь. Чёрная корочка на теле затрещала от движений, но Каге оставался спокойным. — А нельзя? — Неожиданно спросил он — Если бы ты оказался там, где я пробыл после смерти, ты бы тоже предпочёл вернуться, — голос Микушини подрагивал. Он схватился за голову и сжал волосы в руке, с рыком выдирая. Боль слегка отрезвила его, и Каге с вздохом сел на пол светлого пространства. — Тем более, не ты ли позвал меня, человек? — Передразнил Мидорию юноша, безразлично смотря вверх. Глаза Изуку расширились. Ему было стыдно за тот момент месяц назад. Он всё пытался понять, почему он позвал тогда именно тень, но не найдя ответов, он решил забыть это как страшный сон. — Сейчас я не звал тебя. И мне неприятно твоё пребывание здесь. — Парень пытался не смотреть на изуродованное тело Каге, пока тот активно разглядывал его. — То есть, ты предпочёл бы умереть от рук своей звезды? Да, человек-Изучан? — Мидория проигнорировал такое странное обращение к себе, заинтересованный первым предложением. Он перевёл взгляд на хрипящее в агонии существо. — Звезда? — Деку сел на пол, предсказывая длинную беседу. Он улыбнулся через боль. Его клыки были обломаны и все в крови. А глаза все такие же чёрные и голодные. Изуку передернуло. Каге больно ткнул его ботинком, и существо, захрипев, скрючилось и после замерло, будто мертвое. — Да, звезда. Еще одно сверхъестественное существо, как тень, которое есть у каждого человека. Они встречаются крайне редко. Я сам узнал о них только недавно. Там, где я был их много. — Микушини скорчился при воспоминаниях о том месте, и Мидория уже хотел спросить про это, но тень продолжил: — В отличии от теней, которые питаются негативными эмоциями своего «близнеца», звёзды едят людей. — В этот момент, существо снова дёрнулось, из-за чего Изуку вздрогнул. Каге же недовольно что-то шикнул, пиная его. — Всё время они живут внутри настоящих звёзд, а по созревании спускаются на землю. Но не всем везёт. Чаще всего они или умирают во время полёта, либо разбиваются. В живых остаются только единицы, а все погибшие отправляются в бездну — Микушини был напряжён, явно пытался сдерживать свои эмоции, — Я был там. Я же умер недавно. Знаешь? Там очень темно, холодно и сыро. И есть маленькое окошко в небо, чтобы смотреть, как вылупляются звёзды. Изуку задумался. Ему, кажется, было знакомо это место. — Да, не смотри так. Ты тоже там был. В нескольких своих снах. Помнишь ту боль, которую ты испытывал там? — Мидория нервно кивнул, стараясь избегать зрительного контакта. — Такое в бездне нормально, когда ты чувствуешь боль. Умершие звезды и тени в этом месте испытывают её примерно… — Каге наигранно сделал паузу, смеясь. — всегда. По спине Изуку прошёлся холодок. Он представил, как его тень… нет, Каге мучался на протяжении нескольких месяцев, пока он, Деку, пытался его забыть. Его мысли прервал странные ощущения. Будто всё белое пространство трясёт. Он упал, пытаясь оглядеться. Вдруг послышался далёкий голос: — Изуку! Изуку, мать твою, очнись! — Пространство ещё раз тряхнуло. Это Кацуки! Но что значат его слова? Мидория вдруг осознал, что весь разговор с тенью происходит в его сознании. После его мысли, Микушини усмехнулся и стал приближаться. — Месяцы в бездне были ужасны. Я узнал много нового, но это того не стоило. Единственное стоящее, что дала мне бездна — это цель. Смысл жизни. И теперь я живу для того, чтобы больше никогда туда не попасть. — Тень смотрел устрашающе, приближаясь с каждым шагом. Изуку стал пятиться. Это напомнило ему сегодняшнюю ситуацию со звездой. — Мы… мы ведь можем как-то решить это? Каге, давай вернёмся домой? Будем жить как раньше! — Мидории было страшно. Ему правда хотелось вернуться в прошлое. Забыть все, что сделал Микушини, просто жить с ним дальше. — Способ есть. — Тень был уже совсем близко. Он с прищуром смотрел Мидории в глаза, как обычно делают животные перед атакой. — Мой милый Изуку, все очень просто. Ты всего лишь должен отдать мне своё тело. Моё ведь сгорело. Мы просто поменяемся местами. Я — здесь, в нормальном мире, а ты… так уж и быть, можешь остаться где-нибудь в своём сознании. — Каге в нетерпении облизал губы. Его глаза снова стали наливаться кровью, как это было раньше. В них наконец заиграла жизнь. — Надеюсь на твоё содействие, Изуку. И Мидория побежал. Побежал со всей силы, со всем желанием жить. Он любил тень, но ему не хочется умирать. А он точно умрёт, если Каге его догонит. — Изуку, чёрт возьми, вставай! — Как гром, кричал Бакуго вдалеке. Но сейчас было не до него. Сейчас нужно бежать, бежать, бежать, бежа… Микушини накинулся на него сзади, опрокидывая на землю. От него исходила отвратительная аура, ранее незнакомая Мидории. Она вводила в ужас сильнее, чем бессонные ночи со звездой. Как будто ты заперт в маленьком гробу в десятках метрах под землёй и никакого выхода нет. — Каге стой! Ты не понимаешь, что творишь! Давай все спокойно обсудим! — Изуку перевернулся, отталкивая тень руками с помощью причуды, но кулаки с глухим звуком встретились с его грудью, не нанеся урона. Причуда здесь не работает. Воспользовавшись растерянностью противника, Микушини снова прижал Мидорию к полу. — Нет, это ты не понимаешь! Я больше не хочу «существовать», я хочу жить. — Каге горько усмехнулся, поднимая руку, для удара, — и для этого мне нужно твоё тело. Всего-то. Ничего страшного, да? Но Изуку не хотелось отдавать своё тело. Ему тоже хотелось жить. Он всхлипнул от страха. Это был не Каге. Это не его тень, не его половинка, с которой он однажды познакомился в цветочном магазинчике. Да, Микушини много ему врал и сделал достаточно ужасных вещей, но было в нём что-то светлое, что-то хорошее, как бы странно это не звучало. Ведь были же откуда-то все эти чувства, которые они испытывали друг к другу на протяжении этого года с лишним? Были все эти вечера, прогулки, эмоции? Ведь все эти эмоции не были ложью, а значит, что в Каге есть настоящий свет, просто он сейчас уснул из-за его пребывания в том ужасном, холодном месте. Мидория взял себя в руки, стараясь здраво оценить ситуацию. Тень явно сильнее, пока на стороже, но сейчас он в менее устойчивой позиции, ведь одна его рука поднята перед ударом. Изуку обхватил бедрами его ноги, и пока Каге был в замешательстве, перевернул его на спину, придавливая своим весом к полу. — Идиот! Отпусти меня! — Тень яростно вырывалась, но по непонятным для него причинам не мог выбраться из захвата. — Неужели ты не хочешь, чтобы я жил нормально? — Решил он пойти другим путем, давя на жалость. Каге зажмурился, выдавливая слезы. — Ты так сильно меня ненавидишь?! Изуку был потрясён. Он не думал, что Микушини будет пытаться им манипулировать. Всё-таки, это не его тень, решил Деку. Его тень так не поступит. — Нет конечно, глупый. — Мидория со всей нежностью улыбнулся Каге, оглаживая ладонью его щёку. — Я люблю тебя больше всего на свете. — И это было искренне. Изуку правда не врал. Он отрицал это несколько последних месяцев, но сейчас он в это верил. Он любит Каге больше всего на свете. Любит его как частичку себя, как брата, как парня, как жизнь. Может, даже больше. Любит. Со всеми этими чувствами, он впился поцелуем в губы своей тени. Своей половинки. И поцелуй этот был олицетворением слова «любовь». Чёрная корочка на теле Каге стала трескаться и опадать, являя свету новую кожу. Волосы заново отросли, и посветлели, лицо приняло здоровый оттенок. В глазах заплескались искры жизни. Он с удовольствием прижался к Изуку, отвечая на его поцелуй. Они любовно обнялись, принимая сидячее положение. Сейчас они наконец были счастливы. Правда, за всем этим счастьем они не услышали скрежет срастающихся костей и шелестящий смех.

— Как мило.

Резкая боль пронзила обоих парней. Длинная, костлявая рука проткнула их обоих насквозь в области груди. — Что?.. — Прохрипел Каге, крепче сжимая плечи Изуку руками, — когда ты успел?..

— Что? Вернуться в прежнюю форму? Вы, ребята, очень медленные.

Звезда улыбнулся, доставая окровавленную руку из тел. Его язык прошёлся по собственной крови, слизывая багровую жидкость.

— Я довольно долго питался страхом твоего любимого. Да-да, не удивляйся, страх мы тоже едим. Смело было предположить, что с таким рационом я пролежу кучей хлама ещё несколько часов.

На заднем плане всё еще слышались мольбы Бакуго, пока звезда, мрачно улыбаясь, волочил два тела по белой поверхности сознания Изуку.

— Тени, конечно, не самые приятные на вкус, но попробовать двоих связанных существ, особенно любящих друг друга! Такое предоставляется лишь раз в жизни.

Звезда довольно смотрела на окровавленные тела, продолжая свой путь по белому пространству. — Куда ты нас тащишь? — Набравшись сил, спросил Изуку. Им с тенью приходилось несладко с дырами в груди, поэтому перспектива умирать медленно была очень непривлекательной. В принципе, сам факт их скорой смерти после долгожданного воссоединения был пренеприятен. Он загадочно улыбнулся, обнажая восстановленные зубы, и продолжил путь. Впрочем, шли они недолго, пусть для мучеников время тянулось дольше вечности. Звезда отпустил их, разворачивая в сторону тёмного пятна, столь странного для такого пустого пространства. Сфокусировав свой взгляд на пятне, юноши осознали, что это ничто иное, как телевизор. Экранчик совсем маленький, отсвечивал голубым, но показывал исправно. На нём был изображен взволнованный Кацуки, звавший Мидорию. Его лицо было все красное и, кажется, заплаканное? Парни поняли, что этот телевизор, должно быть, показывал то, что снаружи головы Изуку. Экран перекрыла тёмная фигура.

— Трогательно, не правда ли? Он так любит тебя, малыш Изуку. Жаль только, что это не совсем взаимно.

Звезда сделал шаг на встречу у ним. Его лицо исказилось в отвратительной гримасе мрачного счастья.

— Но знаешь, что ещё более прескорбней? То, что когда он дозвониться в скорую, вы уже будете мертвы.

Он со скрипучим смехом стал дерганно приближаться к двоим парням. Они бесстрашно смотрели ему в лицо, сжав друг друга в объятьях. — Изуку, проснись сию же секунду! Это совсем не смешно! — в истерике взревел Кацуки на фоне. Юноши посмотрели друг другу в глаза. Они оба знали, что не хотят умирать, но совсем не знали, как выжить. Веры в спасение уже не было. Парни чувствовали страх друг друга и в попытке поддержать себя обнялись. Они сейчас вместе, это главное. И сейчас им даже смерть не страшна.

— А? что происходит?

Парни вскинули головы на вопрос звезды. Он он стоял в растерянности, смотря на них своими бездонными глазами, но не как обычно, с голодом, а совсем как маленький ребёнок, у которого только что отобрали последнюю конфету. На дрожащих ногах он приблизился почти вплотную к юношам, протягивая руки к их лицам, будто прося милостыни. Когда его палец коснулся щеки Изуку, его кожа покраснела, рука вздулась и… И лопнула. Раздался громкий вопль, звезда в ужасе смотрел туда, где секунду назад находилась его ладонь. По его щекам потекли самые настоящие слёзы. Он скрутился, хватаясь оставшейся рукой за живот.

— Почему? Ты должен меня бояться! Почему ты не боишься?!

Звезда в истерике катался по полу, отползая от парней, пока те поднимались на ноги, в непонимании смотря на сию сцену. Тело существа продолжало медленно вздуваться и лопаться. С каждой секундой смерть звезды была всё ближе и никто из троих «клонов» не мог в это поверить. — Надо же… звёзд так легко победить? — Каге стал подходить ближе к умирающему, который стал в страхе отползать, что получалось у него не очень хорошо. — Да ты просто жалок, дружище. — Тень поставил ногу на грудь звезды, в области сердца. — Подожди? Он умирает? — Изуку ошеломлённо стоял сзади. Его руки тряслись, брови были сведены к переносице, а зрачки бегали по странной картине перед ним. — Потому что я его больше не боюсь? Это его слабость?.. — Да, как видишь. Я сам удивлён, на самом деле. — Каге стукнул ступнёй по груди существа, после отходя от него на два шага. — Знаешь, ты ведь можешь добить его. Меня уже достали его вопли. Давай, Изучан, время не ждёт. Мидория подошёл к звезде. Тот бился в конвульсиях, со свистом вдыхая воздух, широко открывая рот, как рыба. Эта тварь мучила его несколько месяцев. Изуку опустился рядом с умирающим на колени. Из-за этого монстра он не мог нормально жить всё это время. Парень легко провёл ладонью по щеке существа. Он платит за то, что сделал. Это нормально. Кожа звезды покрылась волдырями и стала взрываться, брызгая вокруг кровью. Теперь белое и чистое сознание Мидории было в бордовых каплях, а крики Кацуки слились с предсмертными воплями звезды в один неприятный визг. Сзади подошёл Микушини, обнимая его со спины, нежно целуя в висок. Крики прекратились. Всё хорошо. Тихо и тепло. Комфортно. — Но нам всё же нужно решить, что делать с… твоим сознанием, и как нам теперь жить. — Изуку замялся, поворачиваясь к Каге и обнимая его в ответ. — Мы же не будем вечно сидеть в моём сознании? — А что? Звучит как хороший план. — Тень хитро улыбнулся, на что Мидория засмеялся, легонько стукая его по голове. — Шучу-шучу. Конечно мы справимся. Наверняка есть человек с причудой по перемещению души в предметы. И он переместит меня в тело твоей кровати. Как тебе перспективка, а? Изуку снова засмеялся, призывая тень отнестись ко всему серьёзно. Всё же хорошо, что они снова вместе. Даже если это только в сознании. — Ладно, давай… Договорить он не успел. Резко всё пространство покраснело. Сгустки крови и плоти падали с неба. В воздухе открылось огромное око и воззрилось на парней. Они в ужасе посмотрели на него в ответ. Тело звезды исчезло в крови, затапливающей пол. Юноши прижались друг к другу, сильнее сжимая руки друг друга.

чТ о э Э Э э э э Ээ Э ЭЭЭ Ээ э э эЭ т ОУ нАа А с?

В голове зазвучал мелодичный голос. Каге насторожился. Где-то он его уже слышал, но где же… — Кто ты?! — Сорванным голосом крикнул Изуку. У него изо рта шла кровь. Каге вдруг понял, что у него тоже.

яЯ я яЯЯ? н ИиИч ег О ТА кО ОоОоо о оо г О. Пр о Ос ТТтт т тТ т О ЯЯяяяяя я я яя Я я…

Огромное око раскрылось широко-широко. За секунду всё прекратилось. Кровь всочилась в пол, куски мяса распались в пыль и исчезли. Когда парни подняли глаза наверх, где ранее находилось око, они увидели только синюю дверь. Это их удивило. Даже напугало. Изуку посмотрел на Микушини, спрашивая, что делать. Каге смотрел на него в ответ, находясь не в меньшей растерянности. Будто приглашая, ручка двери повернулась, открывая маленькую щёлочку в комнату за ней. Ноги будто сами понесли парней к ней. Они покрепче взяли друг друга за руки. И вот синяя дверь прямо перед ними. До ручки осталось протянуть руку. И они делают это вместе. Их встречает самая обычная комната с белыми обоями в чёрную полоску. В ней много растений, а в середине помещения несколько удобных на вид кресел. И в одном из них сидел. — Я Создатель. Или бог, господь, Зевс, Будда, Аллах, Амон-Ра, Творец. Я ВСЁ. Мидория. Или почти Мидория. У него была светлая, чистая кожа, изящная одежда, плавные движения, от его улыбки можно потерять сознание, от смеха умереть, а от одного взгляда в его яркие, переливающиеся тысячи глаз можно было столько же лет вариться в аду. Создатель был как Изуку, только в сотни раз лучше. И это вгоняло в ужас. — Сейчас вы в полосатой комнате. Удивительное место, правда? — Он прикрыл глаза, заурчав как кот. — Скорее присаживайтесь, нам стоит поговорить. У парней были смешанные чувства. Они оба разделяли мнение, что подозрительным личностям доверять нельзя, а особенно гонять с ними чаи и говорить по душам. Они бы с радостью ушли, но совершенным существам нельзя противиться. Поэтому они приземлились на мягкие кресла, пока стол напротив них наполнялся десертами и чайниками, возникавшими из воздуха. Многоглазое божество хитро улыбнулось. — Сегодня у нас грандиозное событие, не правда ли? Вы убили одну из моих звёздочек, это первая победа человечества над ними за последние, — творец ненадолго задумался, загибая пальцы. — Двести лет! Вот это ничего себе! — Юноши неловко переглянулись. Голова у обоих шла кругом из-за стольких событий за один день. Мозг просто не мог переварить столько важной информации за один раз. Звёзды, бездна, создатель, убийство, что теперь делать с их жизнями… казалось, даже полосы на стенах комнаты стали шевелиться. Или не показалось? Кажется, они правда вьются, словно плоские змеи, пытающиеся выбраться из стены наружу. Чашки на блюдечках левитировали в воздухе, пока изящный чайник наливал в них тёплую, янтарную жидкость. Даже чай здесь лился ненормально. Не вниз, как обычно, а куда-то в сторону, наверх, изгибался струями вокруг предметов, в конечном итого достигая сосудов, которые сразу подлетели к двум близнецам. Создатель отпил немного из носика чайника, после этого становясь абсолютно серьезным, смотря, всеми своими тысячами глаз на двух юношей. — Вы наверняка не знаете, что же произойдёт, если убить звезду. — Парни синхронно покачали головой. Изуку нервно отпил чай. Его удивительно приятный вкус не смог отвлечь Мидорию от дела с тем не менее немного расслабил. — Позвольте я проведу вам небольшую экскурсию по нашей маленькой экспозиции. — Создатель вскочил с кресла, подбегая к дальнему углу комнаты, где стояли растения. Парни с недоверием посмотрели друг на друга. Поставив чашки на стол, они покрепче взялись за руки и подошли к многоглазому существу. На их лицах читались миллионы немых вопросов, на что Создатель усмехнулся, прищурив часть своих глаз. — Так сходу не скажешь, но все эти растения — души людей. — Это прозвучало довольно жутко, но парни постарались проигнорировать чувство напряжения. Каге, разве что, нахмурился, пытаясь понять, к чему ведёт существо. Смотря на их задумчивые лица, Создатель засмеялся, в нетерпении прыгая на месте. — Всё они стоят здесь больше двухста лет. Вникаете? На лицах парней отразился ужас. Сразу всё стало ясно. Плата за убийство звезды была страшна. Мысль о том, чтобы быть навсегда заточённым в сомнительной комнате в виде надвигающегося существа пугала, вводила в чувство неизбежности. Неужели они двое достойны такой участи? — Разве это справедливо? — Подал голос Изуку. По его щекам текли слёзы, и многоглазое божество устремило свой заинтересованный взор на говорящего. — Разве то, что мы хотели жить — греховно? Я не понимаю… Создатель перебил его отчаянную тираду громким смехом. — А как иначе? Ты же платишь в магазине за продукты, которые покупаешь? Ты умрёшь, если не будешь есть, но ты платишь, чтобы получить продукты. Здесь эта же схема. Тебя в ответ никто не убивает, ты просто перемещаешься в другое тело, разве это не правильно? Заметь, эту схему вы, люди придумали. — Существо аккуратно погладило один из фикусов по жёсткому желтеющему листу. — Тем более, что я предлагаю вам скидку в пятьдесят процентов. Парни неверяще посмотрели на божество. — Да-да. Не смотрите так, — существо закатило все свои глаза. — Сегодня у меня хорошее настроение, поэтому я заберу только одного из вас, согласны вы или нет. Вы можете только выбрать, кто из вас останется в комнате, а кто вернётся в реальный мир. Поэтому договаривайтесь быстрее, я вернусь через пару минут. — Создатель исчез, оставив на стене лишь один свой глаз. — В рРе Е е еЕЕ мМ М яЯ я Я ЯЯпО ш ш Ш Шш ЛлЛл лЛ л О. Юноши с секунду смотрели на место, где только что находилось третье существо. После переглянулись. В глазах друг друга они нашли эмоции, схожие со своими. Изуку нервно засмеялся, его глаза намокли, и первые слёзы упали на пол комнаты, где одному из них придётся остаться. Каге лишь напряжённо смотрел в ответ, сведя брови, пока одинокая слеза катилась вниз ко его фарфоровой щеке. — Это же сон, правда? — Мидория стал метаться по комнате, в поиске выхода, который пропал, пока другой пленник не схватил его руками, заключая в крепкие, последние объятья. — Скажи мне, что это всё неправда! — Мне самому не хочется верить, солнышко. — Микушини мягко погладил Изуку по голове, пряча лицо в его плече. — Я совсем не знаю что делать. — Ты… — Деку всхлипнул, также крепко обнимая тень. — Ты должен будешь уйти. Я и так достаточно заставил тебя страдать. Пора пожить ради себя, Каге. — Я так не смогу, — Микушини шумно вдознул воздух, мотая головой. — Я без тебя никто, из нас двоих жить должен только ты. — Н-нет. — Изуку уже откровенно плакал, из-за чего слова были невнятными. Но это и не было нужно другому, чтобы понимать его. — Не смей так говорить. — Мидория взял в ладони лицо Каге, заставляя смотреть себе в глаза. — Дорогой, ты — целый космос! Ты самое драгоценное сокровище в моей жизни. Ты наполняешь меня жизнью, поэтому если выбраться должен только один из нас, пусть это будешь ты. — Нет, Изуку, это неправильно… ты лучше меня, тебя все любят, и ты станешь величайшим героем, ты не можешь поступить с миром так жестоко, чтобы остаться здесь на долгие столетия из-за меня… — теперь рыдал уже Каге. Он совсем не понимал, почему Мидория так добр к нему, несмотря на всё, что он сделал ради его боли однажды. Изуку такой замечательный. Секунда — и они слились в последнем, прощальном поцелуе. Они бы могли спорить вечно, кто больше стоит жизни. Но это бестолково, ведь ответа нет. Изуку жить не может без Каге. И Каге жить не может без Изуку. Они не два разных существа, они одно целое, они продолжения друг друга и так неимоверно жестоко разделять их, особенно после такого нелёгкого воссоединения. Юноши сплелись в жарком танце, стараясь одержать верх над оппонентом. Кто выиграет — тот остаётся. Они кусали друг друга, объединяясь кровью, жались горячими телами ближе, в последний раз ощущая столько страсти, столько эмоций. Парней свалило на пол, и они стали кататься по мягкому ковру, стараясь оказаться сверху над противником. В конечном итоге… — Браво, это была ожесточённая борьба, — создатель появился из воздуха, медленно хлопая в ладоши. На его лице была милая улыбка, а тысячи глаз сверкали разными цветами. — Но время уже вышло. Прошу одного из вас подойти ко мне, кого вы решили оставить вы этой комнате на долгие времена. … победил Изуку. Он нервно подошёл к Творцу, с напряжённым, опухшим от слёз лицом. Многоглазое существо погладило его по голове, широко улыбаясь. Тело Мидории стало светиться, он сначала испугался, но после улыбнулся, повернувшись к Каге лицом. — Не забывай навещать меня, милый. — У Микушини из глаз лились сдёзы, он не мог поверить в происходящее. — Я люблю тебя на веки вечные. Это было последнее, что сказал Изуку Мидория, до того, как обернулся в маленький яркий подсолнух, в зелёном горшке с замысловатыми узорами. Каге гладил руками лепестки, целовал листья и плакал, горько плакал о потере самого лучшего существа в его жизни. — Ты можешь заходить в полосатую комнату когда захочешь и ухаживать за ним. — подал голос Создатель, садясь в кресло. — Это меньшее, что я могу дать, извини. Таковы правила. — В его словах слышалась горечь. Было понятно, что Творец говорил искренне. Он взял в руки колоду карт, материализовавшуюся в воздухе, после снова подошёл к Каге и протянул ему одну из них. На ней был изображен улыбающийся Мидория, розовощёкий, со взъерошенными волосами, весь светящийся, как маленькое солнце. Внизу карты было неровным подчерком написано «люблю», — надеюсь, она придаст тебе душевный покой. — Создатель ободряюще улыбнулся. Микушини снова посмотрел на карту, и ему правда стало намного легче. Он вновь поднял полный благодарности взгляд на многоглазое божество. Тот удовлетворённо кивнул, а после достал ещё одну карту из колоды, на этот раз с рисунком двери, и подул на неё. На полосатой стене вновь образовалась дверь, которая ранее бесследно исчезла. — Тебе пора идти, иначе ваш друг скоро сойдет с ума от страха. — Каге ещё раз поблагодарил Творца, грустно глядя на подсолнух, стоящий рядом с другими растениями. — И не забывай, что ты можешь заходить сюда в любую минуту. Они кратко распрощались, после чего Тень вышел из комнаты. Сразу за дверью его ослепил свет, после чего всё стало темно, в ушах зазвенело а совсем рядом слышался чей-то голос. Он оказался не в прежнем светлом подсознании, теперь он был в реальном мире. Напротив него взволнованно, чуть ли не плача сидел Кацуки, крича что-то и тряся его за плечи. Сразу за пробуждением последовали головная боль и обезвоживание. Микушини поежился и стал кашлять. Бакуго сразу отреагировал, несясь на кухню, с неслышным лепетом. Тем временем звон в ушах прошёл, глаза привыкли к полумраку, а тело начало относительно нормально функционировать. Каге неуверенно встал, держась за голову. Он в комнате Изуку. Нетвердыми шагами Микушини подошёл к зеркалу. Увиденное его испугало, хотя этого он и ожидал. Теперь он — Изуку Мидории. Он украл его тело. Его жизнь. Его личность. От этой мысли Каге ужаснулся. Он бы предался панике, если бы не невзрачная карта, выпавшая у него из кармана. Он озадачено поднял её, резко всё осознав. На карте Изуку. При одном взгляде на него у парня, на сердце тепло-тепло. — Черт побери, не вставай! — В комнату вбежал Кацуки со стаканом воды. Он немного испугал Микушини, отчего тот резко обернулся, чуть ли не роняя зеркало на пол. — Как же ты меня напугал! — Извини меня Ка... — Каге невольно запнулся. Стоит ли себя раскрывать? Один взгляд на карту дал ответ. — Каччан. — Он виновато улыбнулся, присаживаясь на кровать. — Не знаю, что произошло, ни с того ни с сего поплохело. Я, видимо, потерял сознание? — Мне показалось, что ты умер! Сволочь, не пугай меня больше. — Бакуго несильно стукнул его по голове, после предлагая стакан с жидкостью, который Каге с радостью принял. — Я почти вызвал скорую. Благо, ты быстро очнулся. Всего пару минут пролежал. — Пару минут? — Каге был удивлён. В сознании Мидории прошло явно больше времени. Кацуки кивнул. — Вот как... так, что ты здесь делаешь? — Что? Так стукнулся башкой, что даже не помнишь? — Бакуго выглядел недовольным. — Ты сам пригласил меня на ночёвку. — Ах да, прости, Каччан. Совсем забыл. — Микушини виновато улыбнулся, вставая с кровати. — Тогда давай пойдём фильм посмотрим? — Он оглянулся на хмурого Кацуки, который кивнул, неслышно проворчав что-то. Минутами позже они сидели на диване, смотря какую-то комедию, чтобы отвлечься. Бакуго посмеивался с шуток, а Каге улыбался, смотря на экран. Правда, радовал его вовсе не фильм. Он вспоминал о карте, лежащей у него в кармане, о полосатой комнате, в которой ему всегда рады и о маленьком подсолнухе, в котором живёт самое замечательное солнце на свете. Каге думал об Изуку. Не ясно, когда они встретятся вновь. Не ясно, когда они снова обмолвятся словом. Ясно только одно — это когда нибудь произойдёт, и Каге точно будет ждать этого момента. Мидория на карте улыбнулся ещё ярче, а неровная надпись "люблю" засветилась, даря миру своё тепло.