Demon inside

Темнота улиц скрывала легкую метель. Маленькие снежные вихри то и дело бились о пластиковые окна, пытаясь разбудить спящих мемберов. Редкие прохожие и лай собак. Умиротворение было схоже со светом уличного фонаря, что встречает и провожает тебя из раза в раз после работы или учебы. — Сколько он так сидит? - уставшим голосом спросил парень, наливая стакан воды. Тихий звон разнёсся по большой кухне вместе с тяжёлым вздохом. — Два или три часа, - Тэхен, который сидел напротив зависшего лидера, положил голову на замок из рук. Он дышал через раз, но в каждый вздох старался захватить больше воздуха, чтобы отпустить подступающие слезы. Его красная макушка уже дрожала, как и весь парень, а первые всхлипы сорвались с красных от укусов губ. — Не кипишуй, он справится. Его предел четыре часа, верно? - спрашивает рэпер, на что получает подтверждающий кивок головой. — Если он через час очнется, то я его вырублю, — Мин поставил стакан воды напротив поникшего младшего. Именно он застал очередной приступ Намджуна, — я не позволю этой твари разгуливать в его теле. Кулаки непроизвольно сжались до поболевших костяшек - подобного исхода не хотел ни один из участников группы. Юнги надоело слушать и вообще видеть донсена в таком состоянии. И все из-за чертового Ким Намджуна, который опять завис. Странно звучит не так ли? Когда он впервые увидел лидера в таком состоянии, не подавая виду внешне, чуть в обморок не грохнулся. Оно и не удивительно. Побледневшая, доселе бронзовая кожа, словно в считаные секунды стала прозрачной, открывая вид на сеть сосудов и вен, покрывая парня словно чешуя. Радужка глаза стала черной, заливая весь глаз. Белые волосы потемнели у корней, а кое где встречались и полностью черные пряди. Замерев в одном положении, Ким сидел за кухонным столом в белой футболке и красной рубашке. Черные джинсы идеально сочетались с красными конверсами, нога закинута на ногу. Тихое постукивание ногтей об гладкую поверхность стола – жуткое зрелище. Нисколько страшное, но пугающее. Все, что не является нормальным и правильным всегда пугало людей, а тут, когда одним из «одержимых» становится лидер твоей группы – уже не до шуток. Несмотря на всю обширность проблемы, об этом секрете Намджуна знают только Юнги и Техен, которые были единственными свидетелями такого парня, всячески пытаются скрыть, не только от других мемберов, но и от всего мира. Вирус «Безумия» появился в начале двадцать первого века и успел распространится по всему миру быстрее сгоревшей спички: преодолевая рекорды чумы и оспы по количеству жертв. Поражая молниеносно тело человека, он распространялся как яд, или скорее как паразит. В связи с этим, появились регулярные «чистки» населения, а точнее ликвидация и уничтожение особо неконтролируемых людей. Так в любой день, идя по центру Сеула, можно увидеть людей, которые или валяются в контузиях, заламывая своё тело как в хоррорах, или же просто с черными глазами. Он был похож на бешенство – но имел другую основу. По мнению Мина, эта зараза пришла в наше время из-за самих людей, которые по своей глупости слишком стали зацикливаться на слове «правильно» и «должен». Они сковывали себя, пряча глубоко в бездну сознания все свои желания, тем самым прятали и самих себя. Большое количество комплексов или частое ношение публичных масок убивает людей, и это известно абсолютно всем. Но вот природа решила поступить немного иначе, начиная поистине раскрывать человека, ставя пред ним четкий выбор: либо жизнь со своим демоном, либо быстрая смерть. — С ним же все будет в... порядке...? - еле-еле выговорил вокалист, поднимая заплаканные глаза на Юнги. Растрепанные красные волосы, красное от слез лицо и опухшие губы, а в глазах - надежда. — Я не знаю, Тэхен, не знаю… - правильно, сейчас, когда их конспирация может легко накрыться медным тазом, так как ночью не все мемберы спят крепким сном, вся ответственность за действия лежит именно на Мине. Он не должен подводить младшего, - в последний месяц приступы участились. Демон становится все сильнее и каждый его приход сокращает жизнь Джуну…. — Но почему он ничего не делает?! Почему не делает ничего для своего выздоровления?! - вспылил младший, повышая голос Юнги. Он требовал ответа, хоть от кого-то, скорее от самого адекватно соображающего здесь. Нервно ударив по столу рукой, он создавал все больше шума. Но Мин не ответил, не через секунду, не через минуту. Тишина давила больше на него, чем на возмущенного Тэхена, который стоял на грани истерики - он хотел только лучшего для их хёна, он хотел, чтобы тот выздоровел, просто чтобы все это прекратилось. И, казалось бы, нужно сделать лишь шаг, но Намджун медлит. По его поведению, уже можно могилу рыть, чем надеяться на выздоровление. Два парня смотрели на свои руки, которые были сложены в замок - они расслабленно покоились на белой поверхности стола, думая о завтрашнем дне. В такие моменты становилось тошно от самих себя, ведь, что они могли сделать? На самом деле, как бы они не долбились в голову Кима, как бы не показывали свое отчаяние и сколько бы не пролили слез – все тщетно. В этой битве не они воины, не им нужно бороться - только наблюдать. Стрелка часов уверенно двигалась к двум часам ночи. — Ты думаешь все так просто? - хриплый, тихий голос разрезал глушащую тишину, пробуждая парней от микросна. Тело, что сидело бездвижно все это время, кроме постукивания пальцами, замерло полностью, словно сосредотачиваясь и прописывая дальнейшие действия. — Хён! - вскрикнул Тэхен, собираясь кинуться с объятиями на лидера, но рука Юнги его остановила. — Кто? — Разве не видно? - посмеялся Намджун, разминая руки. — Я тебя спрашиваю, кто ты? - Мин тихо прорычал сквозь сжатые зубы. — Что-что?! - громко спросил лидер, при этом растирая руками лицо, и наклоняясь в сторону друзей. Оттащив часть нижнего века, он указал на свои глаза, с которых стала спадать чернота, показывая очертания обычной темно-коричневой радужки. — Невидно? Так может, мне глаз вырвать и на стол вам положить!? Слепые... — Хён… прекрати… - на глазах младшего начали появляться новые капли. В них было столько страха - словно маленький котенок, — хватит, прошу... Ты же себя убиваешь! - истерика. Было нестерпимо больно. Тэхен чувствовал все, все то, через что проходит их лидер: боль, страх, потерянность, отрешенность - все эти чувства давят и просачиваются сквозь тонкую кожу, пуская по воздуху электрические разряды. — Прости, - большая рука легла на выкрашенные волосы и легонько погладила их. Намджун наклонился через весь стол, пытаясь успокоить младшего. Ему больно... и вправду больно, а слезы Тэхена и убийственный взгляд Юнги только добавляют её. Но он привык, и чужие эмоции, по крайней мере сейчас, для него перестали существовать. Он не понимает из-за чего они здесь сидят, или почему младший говорит такие вещи, но затем говорит слова утешения, словно запрограммированный робот. — Тэхен, хватит плакать, ну? Тебе пора спать, иди отдохни, завтра тяжелый день. Мин очнувшись, словно ото сна где он бил своего непутёвого зараженного друга, отдергивает руку с головы вокалиста. Перехватывая запястье и сжимая его покрепче, он смотрит прямо в глаза лидеру, где темная дымка начала наливаться с новой силой. — Руку убрал. — Тц, - раздраженно выдохнув, Намджун двинулся к холодильнику. Есть хотелось до боли в животе. Любопытный, даже скорее обнаглевший парень, засунул пол тела в холодильник, передвигая контейнеры с едой, бутылки и другие продукты. Резко ударив по столу, Юнги кинулся на Джуна, который еле заметно улыбнулся. Младший ничего не успел сказать, как оказался прижатым к холодильнику, больно ударившись спиной. Глаза, налитые кровью, отблескивали злостью. Мин не собирался церемониться с другом, которому пора взять свои яйца в кулак – иначе чуда не произойдет. Этот концерт одного актера надоел ему. Все пляшут только под его дудку: "он жертва, бедный несчастный! Не виновен он, это все паразит!" Конечно, а мнется как девчонка, только услышав голос Джина, ну а кто? Кто ночью разбивает стекла в их комнате, а потом тихо плачет?! — Сволочь. Я не знаю с кем сейчас говорю, но слушайте меня внимательно, потому что дальше ответственности за твою задницу я не несу, – тяжелая пощечина для профилактики, которая оставила огромный след на щеке пораженного лидера, чтобы только как рыбка открывал и закрывал рот. Свет тусклой лампочки драматично мигнул на слегка грязной кухне – где все цвета состояли из холодных. Тэхен сидел, закусив ребро ладони, стараясь не издавать звуков или вообще слиться со стулом. Он не был поражен таким поведением Юнги, просто столько шума из-за этих двоих могло разбудить пол общежития. Он не хочет чтобы его хёны дрались или ссорились – это детский страх, предчувствия скорого распада семейной жизни. Каждый крик парализует, но он не должен вмешиваться. — Если через неделю... - вздох и пауза в длиною с вечность, - ты не соберёшься и не сделаешь хотя бы шаг в сторону нашего красавчика, я обещаю тебе, что возьму и выебу его на твоих глазах, - зашипел Мин в лицо Намджуна, с которого медленно сползала улыбка, а правый глаз стал черным. Полностью. Нос к носу, если этот человек не понимает все сам, то так уж и быть, рэпер разжует и плюнет ему этот факт в лицо. — Ты не посмеешь…. — Правда? Посмею, дорогуша, еще видео могу записать, то, как он будет стонать от боли…. — ЗАХЛОПНИ РОТ УБЛЮДОК! - Намджун выкрикнул это слишком громко. Сомнение или безумие спало с его головы, сейчас какие-то животные инстинкты управляли им, он должен защитить свое, он не позволит и волоску упасть с головы Джина. Это тот самый красный код, после которого все выходит из-под контроля. Рывок, и уже старший был прижат к дверце холодильника. Два глаза – бездна, маниакальная улыбка, которая показывает ряд белых зубов, и руки на шее Мина, - паренек, а ты ничего не забыл? Не учили, как правильно со взрослыми надо разговаривать? Мне посрать кто ты Джуну и как ты ему дорог - одно движение и ты труп. О да, этот ужас, - медленно отняв руку от горла, давая хрипящему рэперу немного воздуха, он провел пальцем по его щеке. – Ты понимаешь, что когда я в его теле, я могу сделать ВСЁ что захочу и потом он будет мучатся до конца своих дней, а мы такого исхода не хотим? Поэтому, даже не смей дышать в его сторону, иначе ты не сможешь проснуться… Эти слова словно яд слетали с губ парня. Гнев – вот чем был этот монстр. В то время как здравый смысл и сам Намджун просил, молил о пощаде, глубоко внутри руки спокойно сдавливали ребра до синяков, так же, как и надавливали на кадык, солнечное сплетение… — Намджун? - тихое и невинное... Сонное и милое... Одно слово, которое произнес еще не проснувшийся Сокджин, зайдя на кухню. Одно слово, семь букв, одна слеза, которая стекла по щеке лидера. В небольшом дверном проеме, облокотившись на него плечом, стоял русоволосый парень. Локоны непослушно вились гнездом на голове, глаза слегка прикрыты, а губы опухли и налились еще больше красным цветом. Джин туго соображая в пространстве, устало потер рукой глаз, придавая своему виду еще больше милоты. Лидер пришел в себя. И то, что он увидел, то, что говорил демон и это невинное «Намджун?». Чёрт! Дымка медленно сходила с его глаз, пронизывая все тело болью. — Прости - шепотом проговорил лидер, Юнги быстро ретировался с кухни, прикрывая глаза челкой, а руки в карман. Стараясь быстро скрыться в темноте своей комнаты, лидер быстрой тенью проскользил мимо зависшего старшего, - Все в порядке, хен, просто в шутку за стакан воды с Юнги подрались. Звучащие слова из темноты коридора были жалким оправданием, упавшему на пол у стола парню, который жадно глотал воздух, тем временем пальцем вытирая краешек губы, где появились капли крови - от чего он уже и не помнит. Когда кашель с низу закончился, волна новых всхлипов и рандомно влетающих букв, из которых Тэхен хотел составить что-то, были пощёчиной для Джина.