Demon inside

***

– ЮНГИ! Что тут произошло? Что с тобой? Почему Тэхен плачет!? - вспылил он, бросившись к дрожащему комочку, что сидел на стуле, вздрагивая при любом звуке, – все в порядке, я тут. Тш…. Тэхен, пожалуйста, прекрати плакать, иначе я с тобой начну истерику! Давай, вдох-выдох… - обнимая младшего, Сокджин, и вправду, смог закрыть его своими плечами, тем самым словно защищая от всего мира. Медленно взяв в руки заплаканное лицо, он погладил по щекам, быстро целуя в кончик носа и глаз. – Ты же знаешь, что я люблю тебя? – Правда? И я тебя. – Да, да. А теперь по порядку, что здесь произошло? - тихо кряхтя, Мин поднялся на ноги. Спина нещадно болела, и даже не из-за удара, а сколько из-за треклятых магнитиков, которыми был усеян весь холодильник. Места, где Намджун проходился руками, оставляя за собой ноющие гематомы, будут еще неделю усложнять дыхание, но общий результат разговора репера устроил. Лидер его услышал, осталось ждать. Мелко дрожа, Тэхен испугано посмотрел на Мина, спрашивая «что делать?», тем самым перекинув все внимания старшего на медленно уходившего парня. Он крался вдоль кухонной стойки, стараясь заглушать тихое шипения. – Юнги. – Отстань. – Мин Юнги. – Нет. – МИН ЮНГИ, - все же сорвался на высокий тон, отдельно произнося каждую букву его имени, Ким резко встал, закрывая проход с кухни. С одной стороны, он мог расспросить обо всем младшего, но тут нужен четкий и хладнокровный ответ и Мин идеальный для этого кандидат. Тем более младший заметно вымотался, за что еще получат не только эти двое, но не сейчас. – Ким Сокджин, уйди нахер, - подняв тяжелый взгляд на Джина, репер раздраженно выдохнул и устало потирая глаза продолжил, – ну подрались мы. И что? Тебя это не касается. Хотя если подумать, то да. Именно из-за тебя! Во всем этом виноват только ты и тот баран! А теперь переваривай эту информацию сколько хочешь. И не смей спрашивать Тэхена! Мин собирался уйти, но любопытное лицо старшего, склонилось на его уровень и стало закидывать вопросами. – Что? О чем ты говоришь? – Вот возьми все эти вопросы и задай нашему страдающему лидеру. Ему как раз не хватает жужжащей мухи, - зарычал Мин, и грубо откинув руку парня, скрылся в коридоре, оставляя Сокджина с двояким чувством вины и запутанности. Все что он успел услышать, так это угрозы Джуна и задавленные хрипы Юнги, как оказалось потом. Он запутался, он нечего не понимает. Тэхен плачет на стуле, Мин хрипит где-то в своей комнате, и эта серая тень Намджуна... Он еще с прошлого месяца стал замечать за лидером отрешенное поведение. Его тяжелые, скорее полные грусти взгляды, то как он пытается проводить со всеми больше времени, и как иногда грустно улыбается на шутки про смерть. После таких наблюдений какие только мысли в голову не полезут. Но эта ссора, заставляет всю нутро вокалиста, затрястись. – Заебись! Отлично! Просто супер! Пошел, блин, водички попить! - взбесился Джин, – один серее дохлой мыши, второй - словно по нему камазом проехались, а третий ... – мельком взглянув на младшего, Ким запнулся, – Господи, как же мне это надоело... Ну ничего, завтра... Та хоть сейчас! Я бы их по углам раскидал! Прежде естественно вытряхнул из них всю дурь, ибо нефиг детей моих обижать! Да, Тэхен-и? - старший начал забавно бить кулаками воздух, вызывая лёгкую улыбку на лице вокалиста. Чтобы кто не говорил, но Сокджин, несмотря на свою упертость и вспыльчивость, был слишком чутким человеком. Его магическая способность – вызывать улыбку совсем не смешными действиями, была его визитной карточкой. И пусть он будет орать на всех и вся, и по долгу обижаться - Джин остается старшим хеном, который не может допустить ни одной грустной улыбки. Пусть это будет, даже дурацкий спор по поводу Дональда Дака и глубины его персонажа. – Будешь чай? Ночь еще долгая…. И вправду, ночь впереди долгая. Только три часа, а часы заговорчески мигали на прикроватной тумбе, мозоля глаза своим светом, словно смеясь, над сидевшим в полной темноте парнем. Сгорбленная фигура, что сидела на краю кровати, опиралась на плотный замок рук. В темноте, одинокий лунный диск трагично светил сквозь замкнутые шторы, кидал рассеянные лучи на пол. Воображение начало рисовать в этих лучах узоры, картинки, и вскоре предложения. «Что ты сделал?» «Ты знаешь, что чуть не раскрыл нас?» «Надо было врезать сильнее тому низкому придурку» «Согласен?» Намджун опустился на кровать, отстраненно смотря в потолок. Темная идентичная поверхность, которая ничем не отличалась от парня. Плоская на краски и эмоции, она неподвижно находилась в одном положении на протяжении всей «жизни», выполняя одну функцию. Мысли о сравнении себя с потолком – как смысл жизни. Кстати о ней. Сколько ему осталось? Что, если его конец настанет завтра? Все пропадет? Все это: семья, друзья, группа и место, которое они заслужили признанием большинства людей? Будет ли она болезненной или подобна сну? Эти вопросы он задает себе вот уже как два года. Слишком много мыслей… Слишком много мыслей, для такого лишенного на эмоции лидера. Да, он лишенный эмоций. Не многие знают, не многие чувствуют, но последняя стадия, берет свое… Да кого он обманывает? Просто вымотался. Все, это конец. Весь его организм изнеможён постоянными стрессами и игрой мозга - отличить реальность от галлюцинаций или сна становится практически не реальным, зрение садится от перенапряжения, которое парень заработал сидя часами в студии, или подписывая бумаги, уча слова для награждений и изучая содержимое шоу, которые им нужно посетить. Жизнь превратилась в мясорубку, бесконечный двигатель, где даже сон является работой. Намджун закрылся, и это не отменяет факт существования большой ответственности за его место в группе. Выключить мозг, отключится от реальности и действовать чисто на инстинктах - правило номер один, которого Ким придерживается ежесекундно. Не ослабить бдительность и натурально играть - заповедь вторая, в последних остатках памяти, и, наверное, она есть его вода. Его земля - это семья и мемберы, которые просто не могут не вызывать улыбку. Тэхен, что вечно своими причудами и квадратной улыбкой, (хотя ему и тяжело держать эту улыбку, при одном взгляде на лидера) что носится по общежитию с Чонгуком на перегонки - попутно подключая Хосока и Чимина, что не так недавно ссорились из-за раскиданных носков Чона. Юнги, что просто лежит камнем на диване, пряча улыбку в диван, и отмахиваясь от всех просьб Джина по готовке. Готовый в любой момент убивать – этот парень может закрыться в студии и не выходить неделями или просто ржать над упавшим Чимионом, чей пируэт был поистине достоин ярких аплодисментов (как при этом не сломав ничего, успев только испортить уложенные волосы - загадка). Ну, и в конце концов, Джин. Тот самый хен, всемирный красавчик и мать всея бантан. Парень, без которого утро становится ужасным. Еда которого, не только поднимает настроение, но и поддерживает и так умирающий организм Джуна в нормальном состоянии. Друг, который не только поддержит, но и вместе обсудит план убийства обидчика. Его смех - слишком заразителен, как и любая улыбка. Блеск темно коричневых глаз, вызывает глупый детский восторг, а иногда просто затягивают, словно в них не океан, а Марианская впадина, и настолько проницательный на сколько вообще способен человек. От него не скроешь ничего, любое изменение в атмосфере группы он улавливает за час и два до события, но похоже его рефлексы стали давать сбой. Или Намджуну так просто хочется. Да. Именно. Джин - это его воздух. И, казалось бы, парень, открой глаза и просто скажи. Скажи эту треклятую и затертую до дыр фразу «я люблю тебя» – и жизнь продолжится! Анти-заклятие или антидот, который вылечит тебя в мгновенье ока! Несмотря на кучу ответственности этого важного АрЭм и забытого Реп Монстра. Несмотря на его жизнь – на протяжении которой его резали как капусту на закваску - парень может жить. Он может жить ради одного человека - но не скажет. Это не глупый страх, это отчаянье - Ким просто не может поверить, что все будет настолько просто и что он не умрет после своего признания, в общественной грязи из упреков и желчи, что извергает их рот. Ведь любить парня – это не нормально! Ведь он для тебя старший хён! Он для тебя друг и в первую очередь участник группы. Ему незачем тратить на тебя время, ведь ты просто странный, скажет, что его признание — это шутка и забудет! А если он всё-таки примет? Будет ли эта любовь взаимной, а не из жалости? Или та которую он дарит каждому мемберу? – Сколько мне осталось? - слова в пустоту, что были сказаны слишком печально. Охрипший голос стал саднить горло, и, наверное, рак был бы не таким болезненным, чем эта дрянь. Он просто понемногу рассыпается. Исчезает из жизни словно призрак. Забавно, что сейчас, в момент славы, его видят все, но это лишь момент. – Ты так и ничему не научился, - усталый вдох пронесся по комнате. Кровать заскрипела, а одеяло зашуршало. Из темноты или из-под самой мебели вылезло нечто невидимое. Да, Джун знал, что поверни голову он увидит пустоту, лишь примятую постель, поэтому просто закрыл глаза, чтобы опять увидеть Его. – Разве стремление людей к познанию смерти не есть абсурд? - голос все продолжал, - вот узнаешь, когда я тебя придушу- тебе легче станет? Или это и есть тот самый толчок, о котором говорил карлик? Учти, я был серьезен по отношению к нему, вечно нос слишком высоко задирает и путается под ногами… – Заткнись, - тихо прорычал Ким себе под нос,- заткнись, ЗАТКНИСЬ! ТЫ так меня заебал. Каждый день, ночь, каждую чертову минуту убиваешь меня - тебе этого мало? Решил напоследок поиграться? Да что же, сука, ты от меня хочешь?!- завыл парень, поднимаясь с кровати, и хватаясь за голову. Громкий звон в ушах - это плохо… – О, наконец-то ты задал мне этот вопрос! - неподдельное удивление слышится лишком близко. Морозя кожу холодным дыханием смерти, он заставил Намджуна замереть. От страха? - Понимаешь, тут все настолько просто, что плакать хочется! Хотя, раньше я этого не понимал. Джин… Хочу его себе. Всего под чистую. Глаза, губы, голос, кожу и в конце концов сердце… А оно у него доброе, Намджун, такое чистое? Напоминает дом. Запах домашнего жареного риса, и по вкусу уверен такое же! - Последняя фраза была словно повышена намерено. Истеричный тон что был присущ только психам. – Да, это все странно... Дом? Понимаю. Ты же помнишь тот день? Когда я только появился? Маленький мальчик, который помог тебе поднять рюкзак? А ты счел меня за прохожего. Но я был с тобой все время. Просто спал. Анабиоз дело такое - вроде отдыхаешь, но для меня это было заточеньем, и, о господи, как же я ждал момента освобождения! Холил и лелеял твои смешные мечты, оберегал как мог, хоть и не напрямую, но своей хорошей жизнью ты обязан именно мне… А Джин просто такой. Помню, как сейчас, большое здание компании, ты весь дрожишь от страха, перед будующем. Страх ошибиться, такой сладкий и хрупкий. А потом тебя приняли, радость – и вот он, смущенный, с обычной прической невыкрашенных темных волос, мнешься перед входом в кабинет Шихёка. Слова были материальны, картинки по новой играли в больном разуме, все больше деталей. Руки? Намджун чувствовал руки. Тепло, что исходило от них в первую встречу «Меня зовут Ким Сокджин, теперь, наверное, мы будем работать вместе?» - не сравнимо, не читабельно на фоне того, что чувствует его тело, его глаза. Холод. Холодно до такой степени, что он сродни раскаленному металлу. В нем смешано много эмоций, но после малейшего задевания кожи, он плавил парня, оставлял на его коже черные потеки воска, что застывали, облепливая кожу. Глупое зеркало, что стояло в углу комнаты у шкафа, материализовалась пред лидером, заставляя глаза расширится, но ненадолго. Тело не было его, функционировали только органы, кровь текла по венам и сосудам, импульсы в мозгу прыгали с бешенной скоростью, а он стоит. Парень, высокий, статный, с широкими плечами и мускулистой грудью, стройными ногами и рельефными руками. Слегка затрепанные волосы, и полной пустоты взгляд темных глаз, на контрасте с светлым тоном, что придавала луна. А сзади стоит тот, кого он готов любить до гроба. И от этого Ким Намджун ломается в очередной раз. На самом деле, он не собрался еще с прошлого раза, он не собрался на протяжении всей жизни. Слишком точны, сильны и быстры удары. Слишком быстро он пытается восстановится без остановки склеивая осколки – да только клей давно засох, а осколки давно превратились в пыль. Боль была теперь лишь пустым звуком, словом, но как бы эмоции не отсутствовали, это тянет что-то внутри, это нестерпимо царапает его грудную клетку… Это черт возьми жжется! - Ну, чего ты, Намджун-и? С тобой все в порядке? Не приболел? – силуэт наигранно и взволнованно положил руку на лоб Кима. Взгляд слишком осознанный, слишком нежный, добрый, слишком родной. - ЧЕРТ!- закричал Намджун, боль в сердце – словно судорога, в миг подкосила лидера. Упав на колени, он начал слепо хватать руками воздух, пытаясь сделать хоть вздох. Тяжесть давила на все тело, мышцы ныли, а все что он мог сделать – это тихо хрипеть. Картинка перед глазами трясется и размывается от слез или это был пот от усердия? Медленно все прекращается, а картинка двери – входа в комнату, переворачивается на сто восемьдесят градусов. Он больше не может ничего. И только силуэт грустной улыбки мелькает где-то на подкорке сознания, любимые мягкие черты выглядят расслабленными, но словно.... разочарованными? Погружая все в темноту. – Спи крепко Джун~и.