D. A.F /disorder about feelings/

Eyes on fire — Blue Foundation

Чонгук сонно потягивается на кровати, окончательно стаскивая с себя одеяло. Он проверяет рукой смятую простынь и подушку на наличие Тэхена рядом с собой, но увы, терпит неудачу. Рядом лишь белое постельное белье и аромат парфюма с оттенками кофе и табака, который, кажется, въелся под кожу Кима и следует за ним по пятам. Только по его немного резкому, едва сладковатому запаху можно понять, был здесь Тэхен или нет. По крайней мере Чонгук сможет это узнать наверняка. С тумбочки что-то падает, унося за собой неприятный шум грохота. Гук морщится, надеясь, что не стал причиной этому падению, как оказалось, телефона Тэхена. Он быстро возвращает вещь на место, продолжая как ни в чем не бывало нежиться в постели и едва ли не мурчать. Он подставляет оголенные участки кожи под солнечные лучи, что раздражают глаза, жмется от холода в клубок, но после вновь потягивается, выгибаясь в спине и обнажая соблазнительный ряд ребер. По выпирающим костям проходится рука, пересчитывая каждую полосу. Пальцы останавливаются возле аккуратного соска, очерчивая розоватую бусину, надавливая и дразня. Чон улыбается, гнет позвоночник сильнее, пока умелые пальцы с грубоватой кожей на подушечках переходят к рельефу на животе, гладят и слегка царапают. Позднее подключаются губы, мокро целуя во впадину ключиц, спускаясь ниже пупка. Тэхен разводит крепкие бедра в стороны, касаясь внутренней поверхности, особенно чувствительной у Чона, и пристраивается меж них, хитро улыбаясь. У младшего сбивается дыхание. Тэ продолжает играть, пока Чонгук незаметно берет его телефон, без труда вспоминая пароль. — Думаешь, останешься незамеченным? — отстраняясь, хриплым после сна голосом спрашивает Тэ. — Ну что ты, я воплощение невинности, просто время смотрю. А что, испугался? — он садится перед Тэхеном, нагло смотря в глаза напротив и улыбается, нарочно начиная исследование мобильного. — Ну смотри, — Ким подпирает подбородок рукой, ложась на кровать. — Интересно? — кусает за бедро. — Ай… Пока ничего не нашел. — И что ищешь? — Точнее было бы сказать кого, — хмыкает он, акцентируя на последнем слове. — Любовницу, конечно. Ну… Переписки эротичного характера, звонки и всю прочую чепуху, должен же я знать, с кем мне предстоит конкурировать. — У меня есть вторая симка, которую я специально извлек вчера вечером. Можешь развлекаться с бесполезным гаджетом, а я пойду сделаю кофе. — Вот ведь… — Говори, — Тэхен укусил его за подбородок, после поглаживая место укуса большим пальцем. Он провел языком по мягкой плоти губ и уставился на Гука. — Кто? — Будто ты не понял, чертов говнюк, — Чонгук хотел было потянуться за утренним поцелуем, но его попытку жестоко пресекли. — Поцелуи подождут, у меня пропало настроение. Кстати говоря, у тебя полчаса до того, как я… — Выставишь меня, помню, — хрустя костями, он таки поднялся с нагретого места, сопровождаемый заинтересованным взглядом Тэхена. — Я в душ, сделаешь и мне кофе? — Может мне тебя еще и помыть? — Не нравится секс в душе? — А это одно и то же? — В моем понимании да. Всего лишь кофе, сойдет растворимый. — Ладно, — хмыкнул Тэхен, отправляясь на кухню, чем очень удивил подростка. — Ты серьезно? Ого… Это что-то новенькое. — В плане? Если не помоешь свой прекрасный зад за пять минут, вылью в раковину. — Эх, а я уж было настроился на заботу, — он повис на широкой шее, кокетливо закусывая губу. — Детка, ты меня не за того принял. Иди, — в качестве ускорителя выступил шлепок по мягкому месту, к слову, одному из любимых участков тела у Тэхена. Убедившись, что Чонгук включил воду, Тэхен мысленно начал отсчет установленного лимита, не спеша заваривая кофе. Он ведь не шутил по этому поводу, потому сейчас чувствует себя как никогда весело и умиротвореннно. Что здесь поделать, он любит издеваться и наблюдать за чужими попытками не оплошать, угодить или что-то подобное. В кружку падает ложка сахара, немного корицы и кардамона, следом тонкой струйкой течет темная терпкая жидкость. Тэхен предпочитает пить пряный сладкий кофе, по сей причине делает его таким же для Чонгука, парень все равно одобряет его выбор в любом случае, заведомо не зная, что за ним последует. По кухне растягивается аромат свежесваренного бодрящего напитка и специй, звук открывающейся дверцы холодильника, из которого Тэ достает молоко, а на фоне босиком по кафелю шлепает Чонгук. Он обвивает руками со спины, подглядывая за ловкими костлявыми пальцами, что орудуют над обещанным кофе. За эту утреннюю идиллию он бы отдал все, что угодно, только бы та почаще радовала своим присутствием. — Тебе с молоком? — Ага, — он роняет голову на плечо, вздыхая. — Уложился все-таки. Ты бы правда меня лишил кофе и своих стараний над ним в противном случае? — Почему нет? Пей быстрее, мне скоро нужно уехать. — Куда? — Любопытство тебя не всегда красит. Уж точно не сейчас, — удивительно, насколько часто и быстро Тэхен может меняться. Его мимика, что недавно откликалась улыбкой и толикой нежности, шутливый настрой и желание поцеловать, тон голоса и прочие мелкие детали, которые лежат для Чонгука на открытой ладони, разрешая спокойно смотреть. Теперь он будто бы отстранен от всего, закрылся в собственных мыслях и медленно пьет кофе, даже не смотря в сторону Гука. Ему сейчас куда интереснее и важнее то, что происходит за окном. В такие моменты хочется либо наблюдать и восхищаться шикарным профилем, либо щелкнуть перед глазами пальцами, дабы заметили. Чон выбирает первое. — Ясно. Спасибо за кофе. Странно, что… — Что ты ночевал у меня сегодня? — Ага… Ты на удивление заботливый, хоть и отрицаешь это. Спасибо. — Иди сюда, — он притягивает его к себе, усаживая на подоконник перед собой и мгновенно целуя, врывается языком внутрь, ласкает им искусанные губы, проходясь по свежим ранкам на них, и с рыком отстраняется. — Я напишу. Для него это обыденное дело, стандартная фраза и действие, да, приятное, лишний раз тешет самолюбие. Но для Чонгука это нечто большее, из-за чего он в который раз лишается рассудка и способности дышать. Чон старается как можно быстрее натянуть на себя маску безразличия, попутно проделывая похожую махинацию и с кроссовками, после чего выходит из квартиры. — Подвезти не предлагаю, до встречи, — захлопывается дверь. И никакой нежности, заботы. Будто это был всего лишь осенний ветер, унесший с собой частичку души.

***

Иван Кастро — Вытерпи

Страницы шуршат одна за другой, на каждой открывается новый текст, быстро поглащаемый заинтересованным взглядом. Чонгук читает, как кот устраивается на плече у хозяина, вместе с тем шагая на работу, улыбается, про себя сравнивая их с Тэхеном, где подобной привязаннностью даже не пахнет, кусает кислое яблоко, вздыхая. Уже спустя пару минут он закрывает книгу, упуская прежний запал и вдохновение к чтению. На душе становится паршиво, как-то дождливо и с желанием набухаться в хлам, что он и собирается сделать. Пальцы по памяти набирают номер друга, кторый что-то не спешит брать трубку. — Я неподалеку от твоего дома, в клубе, приезжай, если хочешь. — Раздражаешь. Я хотел выпить в тихой уютной обстановке, посмотреть сопливую дораму и поговорить о том, какой этот мир злой и несправедливый, — ноет он, почти падая с любимого подоконника. — Скоро буду. — Тебя та-ак долго нужно уговаривать, не поверишь. — Еще слово и при встрече ты труп. — А если угощу соджу? — Ты уже прощен, — хихикает он, натягивая черные скинни. Кажется, вечер, в обнимку с чаем и литературой зашел не в то русло. Чон наспех застегивает кожаную куртку оверсайз и смотрит с грустью на заряд телефона: всего двадцать процентов. Он решает пройтись пешком, несмотря на довольно сильный ветер, что в последнее время «радует» слишком часто. Подросток закрывает лицо, натягивая капюшон худи чуть ли не на глаза, и быстро пересекает улицу, уставясь в ноги и несмотря на дорогу. По пути ему сигналит пара машин, но кому до них есть дело, когда в мыслях лишь отсчет времени до того, как он залпом опрокинет в себя бутылочку спиртного. Вредно для здоровья, особенно для столь юного, Тэхен не одобряет, на телефон уже пришло сообщение от матери, беспокоющейся о пропаже сына, но Чонгука это как-то не ебет. Банальщина с ветром в голове у среднестатистического подростка, что сказать. Только тогда, когда он оказывается на входе у здания, до него доходит весь абсурд сложившейся ситуации. Он закатывает глаза и тихо смеется, понимая, что клуб является собственностью того, из-за кого он захотел набухаться в хлам или хотя бы близко к этому уровню. Еще бы встретиться с Тэхеном для полной картины, тогда можно и в судьбу поверить, а пока он со вздохом отчаяния заходит внутрь. — Классные бедра, — шлепая по заднице, ржет примерный мальчик Чимин. Вообще-то в обычное время он заботится об учебе и своей репутации в школе, которую ему, кстати говоря, нередко снижает Чонгук, но иногда его накрывает. Тогда привычного милого паренька можно увидеть в обнимку с алкоголем, танцующим в клубе, все же ему тоже не помешает подобной разрядки, что бы он не говорил о неправильности сего развлечения и чувстве вины за самого себя. — Согласен, а зад мой при чем? — разворачивается Чон, засовывая руки в карманы и придавая своему виду немного пафоса. — Он тоже ничего, — хихикает Пак, обнимая друга. — Оу, парень, да ты перебрал. И когда только так надраться успел, я ведь звонил, ты был трезвый? Вот уж в мои планы не входило тебя пьяного до дома тащить. А ну, давай трезвей, пойдем-ка нальем тебе кофе. — Не хочу, — стонет он, еле переставляя ноги. — Мало ли, я сказал пошли. Он отвел его к барной стойке, прося у знакомого бармена присмотреть за бедалагой в случае чего. Пока Чимин пытался не давиться от горького вкуса эспрессо, Чонгук потягивал какой-то коктейль, наблюдая за народом в клубе: кто-то целуется в углу, кто-то танцует или поет так, что музыку едва не перекрикивает (и не такое встретишь), а кто-то, как и он, выступает в роли зрителя. В ход идет второй коктейль. Чонгук блаженно прикрывает глаза, не замечая, как Чимин благополучно сваливает от него, впрочем, тот не пропадет, ему не впервой. Недавно в голову приходила мысль о судьбе и ее играх, было бы и правда забавно встретить сейчас Тэхена, а лучше наплевать на все и поехать к нему вот уже второй раз на неделе. Гук хмыкает собственному воображению, надеясь на такой исход, не подозревая, кто сейчас внимательно разглядывает его, стоя неподалеку. Тэхен прислонился к стене, разговаривая с менеджером и мило улыбаясь ему. Он часто заигрывает со своими подчиненными, так что ничего нового в этом нет, в отличие от его любовника, что нагло тащит третий коктейль из ассортимента его клуба, вероятно, даже не думая платить. Ким неожиданно смеется, чем удивляет сотрудника. — Можешь идти, у меня намечается встреча кое с кем, — он гладит парня по спине, одаривая напоследок мягкой улыбкой, и медленно направляется к Чонгуку. Тэ садится совсем рядом, между ними остается буквально пара метров, этого вполне достаточно, чтобы более отчетливо поразглядывать младшего, который довольно быстро пьянеет, позволяя себе флиртовать с барменом. — За счет заведения, — приподнося мартини, подмигивает он, нарочно касаясь чужой руки. Это начинает выводить из себя. — С какой такой радости? — спокойным тоном спрашивает Ким, подперев подбородок рукой. — Господин Ким, — парень явно теряется, смотрит по сторонам и виновато опускает взгляд. Трогать игрушку босса было рискованно. — Вычту из зарплаты все, что он выпил, — вздыхает Тэхен, замечая в толпе друга Чонгука. Все-таки есть в нем доля садизма. — И его друг. — Но… Да. — Свободен, — он подсаживается ближе к Чонгуку. — Малыш, тебе не рановато? — Так и знал. — Что смешного? — Ты, — он тычет пальцем ему в грудь, обтянутую черной тканью водолазки. — Бесишь меня. Что бы ты знал, я из-за тебя здесь, — он кивает, будто подтверждая свои слова. — Да ну? Не припомню, чтобы звал тебя. — А ты и не звал. Я сам пришел. Из-за тебя. — Малыш, ты во мне дыру проделаешь, полегче, — он перехватывает его руку, на удивление нежно поглаживая костяшки пальцев. — Мне грустно, — он утыкается головой в тэхеново плечо, ожидая, пока тот привычно спрячет руку в черных волосах, что как раз происходит. Тэ перебирает мягкие пряди, выслушивая откровения, на которые подросток редко соглашается с собой, предпочитая молчать. — Угадаешь, кто виноват? — Какой сложный вопрос… Я? — В точку. Ты. Поэтому я решил напиться, все равно взаимности мне не ждать. Я люблю тебя, а ты, сукин такой сын, надо мной издеваешься. Мне больно, когда ты выставляешь меня за порог, когда тебе вздумается. Знай это и слушай внимательно, пока я пьяный. — Я и так это знаю. Надеюсь, ты не вспомнишь этого завтра. Давай-ка домой. — Если только к тебе… — Обойдешься, — получая кулаком в грудь, улыбается Тэхен, не желая сегодня особо играть. — Отвезу тебя. — Ага. Вот и напился называется, ты все испортил. Опять. Не стыдно? Даже такого простого счастья меня лишил. — Тебе все равно нравится это, гребанный мазахист. — Садюга, ненавижу тебя. — Взаимно, — он закидывает его на плечо, совершенно не обращая внимания на взгляды со стороны, и идет к выходу. — Чтобы больше я тебя здесь без меня не видел, все ясно? — Ага, но ты ведь сейчас со мной? — Ты понял, о чем я, — уже более серьезно. — Понял. Может… Трахнешь меня? — Только не твою пьяную задницу, в следующий раз обязательно, я… — Ты напишешь, бла-бла-бла, — передразнивает он, разваливаясь на сиденье авто. — Вези меня, верный слуга. — Учти, я сегодня хоть и добрый, но злопамятный, договоришься у меня. — Боюсь, боюсь. Пообещай только, что сжалишься надо мной в этот твой следующий раз, — он свернулся в клубок, собираясь уснуть. — Спи уже, несчастный. Тэхен улыбается, противоречив себе же, смотрит на уютно устроившегося Чонгука, не спеша заводить машину, курит прямо в салоне, изредка поглаживая младшего по спине, уверенный в том, что тот сладко спит после выпитого спиртного. Сумбурный выдался вечер, за который Ким ни разу не пристрастился к алкоголю, чего не особенно и желал. Ему становится искренне жаль Чона за то, что тот встретил его когда-то, влюбился безответно и очень сильно, что ему приходится утаивать это, пускай оба знают правду. — Знаю, я тот еще подонок. Но, увы, какой есть, — шепчет он в темноту, пока Чонгук тихо всхлипывает, незаметно утирая слезу.