D. A.F /disorder about feelings/

L.A.— stop the clocks

Чон просыпается в квартире один, лениво поворачиваясь в постели. Тэхена нет, что понятно по свежему запаху парфюма, который тот использовал перед выходом, по кружке ароматного кофе, что ждет своего часа на тумбочке возле кровати. Мило и непривычно. Чонгук улыбается, проверяя телефон. «Ключ оставь под ковриком, когда уйдешь», — красовалось на экране. Вроде вполне обычное сообщение, но оно с теплым посылом, да и пожелание доброго утра сейчас стоит на тумбочке. Чонгук отпивает сладкий кофе, радуясь чему-то хорошему с утра. Это поистине самое лучшее утро за последнее время. Он думает о том, что был бы непрочь остаться здесь подольше, встретить Тэхена с объятиями и поцелуями, а лучше проводить так каждое утро. Прогуливать школу, утопая в хватке сильных рук и подставлять обнаженное тело под горячие поцелуи. Чон вздыхает, допивая кофе. Пора собираться, иначе если он задержится до прихода Тэ, может наткнуться на недовольный взгляд. «Может просто прикинуться спящим? Как он поступит тогда»? — заманчиво звучит голос в голове, которому сложно воспротивиться. Чонгук наливает себе еще кофе, дабы его не заподозрили в обмане, ставит кружку на тумбочку и возвращается в постель. Какое-то время он ворочается, не в силах совладать с учащенным пульсом и неровным дыханием, которые мешают уснуть, но позже представляет ласковую сторону Тэхена, его прикосновения и нежную улыбку, и довольно погружается в темноту.

***

Тэхен раскинулся в кресле, медленно отпивая из бокала красное вино. Он исследует взглядом округу, подмечая то, как ему неприятны многие лица в клубе. Время раннее, поэтому народу практически нет, что немного скрашивает положение. Мимо шныряют официанты и прочий персонал, раздражающий нелепыми движениями. По сути вина в неосторожности и дрожащих руках целиком и полностью принадлежит Тэхену, который буквально выжигает в каждом работнике дыру, смотря исподлобья. В такие моменты мало кому удается выдержать его взгляд, полный ненависти ко всему человечеству. Ким играется с бокалом, вертит тот в руках, через темную жидкость рассматривая собеседника. Дела по работе, очередной разговор о продвижении клуба — скука. Тэхен отстраненно подписывает бумаги, прочитывая каждую перед этим, с грустью смотрит на управляющего, который с каждой встречей предлагает идеи все хуже и хуже. На это даже больно смотреть. Стоит сказать об еще одной черте Тэхена — спонтанности. — Уволен, — спокойно бросает он, смыкая пальцы в замок. — Но… — Что из произнесенных мною шести букв тебе не понятно? — он выгибает вопросительно бровь, усмехаясь. — Доработаешь смену и можешь собирать вещи. Мне не нужны сотрудники, которые относятся к своей работе слишком отстраненно и лениво и не прилагают никаких стараний. Моя позиция ясна? — Более чем, — спорить с Тэхеном абсолютно бессмысленно, ничем хорошим это явно не кончится, не стоит и пытаться. Парень грустно опускает голову вниз, забирая подписанные боссом документы. Тэхен погорячился, наблюдая за единственной неудачей управляющего, который всегда справлялся со своей задачей лучше кого бы то ни было. Ему не стыдно, не мучает совесть, просто время от времени мелькает мысль, что отменить свое решение придется. Он продолжает скучать, будучи не настроенным на работу, и вскоре находит себе утешение и некоторую разрядку. — Вы отлично целуетесь, господин Ким, — отстранившись от незнакомой девушки, он слышит похвалу, хитро улыбаясь. В оскале читается самолюбие, которое сейчас довольствуется вниманием, превосходство и явное желание чего-то большего, чем простое соприкосновение губ. Он обхватывает чужие бедра, распаляет, вынуждая прогнуться в пояснице, не упуская момент, проскальзывает ловкими пальцами под короткую юбку и бесстыдно гладит внутреннюю поверхность бедра, задевает кромку белья, едва не заглядывая под нее, но его останавливает изящная, слегка костлявая кисть. Брюнетка кивает головой в стороны, игриво смеется и еще раз целует, как бы показывая, что намерена продолжить общение несколько дольше одного свидания в постели. Это заставляет Тэхена задуматься. Нужно ли ему длительное общение с ней? Хочет ли он еще раз забраться ей под юбку, услышать тихий смех или посмотреть в хитрые глаза, в которых читается то же желание? — Как формально, надо же. Я позвоню, — он подмигивает, решая попробовать на вкус новую авантюру. Ему стало интересно, как будет развиваться сюжет с новой пассией. — А сейчас вынужден уйти. — Буду ждать звонка, — она неторопливо слезает с колен Кима, нарочно задевая пах коленкой, и улыбается, коварно растягивая уголки губ. Con las ganas — Zahara Вопреки предположениям, Тэхен добирается до дома только под вечер. Небрежно скидывает обувь, не спеша включать свет. Он проходит мимо спальни, не замечая спящего Чонгука, спокойно курит на балконе, пока тот молча за ним наблюдает, не решаясь выдать себя. Он смотрит, как Тэ устало трет виски, явно о чем-то думая, как делает затяжку, соблазнительно выдыхая клубок дыма, который уносит ветер. Он все делает соблазнительно, даже дышит по-особенному. Чон громко вдыхает, сердце учащает пульс из-за нарастающей тревожности. Он не знает, как отреагирует Тэхен на его присутствие, потому боится, будучи зависимым от каждого действия старшего. Чон закрывает глаза, когда в комнату входит Тэхен, все еще не обращая внимания на кровать, будто той не существует. Заметил ли он или в действительности не видел его? Тэ снимает с себя черную рубашку, оставаясь в одних джинсах, чем вгоняет Гука в краску. Тому хочется взглянуть, но он вынужден неподвижно лежать с закрытыми глазами, чтобы не выдать себя и заранее не выкопать могилу. Ким продолжает ходить по комнате, о чем-то думая, что начинает немного раздражать. Он берет в руки телефон, печатая что-то, а после кому-то звонит. Как только прекращаются гудки, его лицо моментально меняется. Спокойствие и привычная для него раздраженность становятся милой улыбкой, голос мягкий и немного игривый, складка меж бровей из-за постоянного напряжения во взгляде разглаживается, в глазах появляется блеск. Он договаривается о встрече завтра в кафе, говорит, что хочет поскорее увидеться, а потом смеется, отнекиваясь от комплимента. Ярость подступает к горлу, которую Чонгук старательно сдерживает. Его принципом является не вмешиваться и не думать чего раньше времени, но от назойливых мыслей об измене, предательстве и собственной ненужности убежать сложно. Выровнять дыхание не получается, хочется спросить вопреки расставленным границам, узнать правду или накричать, устроить сцену ревности, вот только… Это бессмысленно. Для Тэхена ревности не существует, он просто посмеется над ним и поставит на место. Но кому же он все-таки звонил? — Эй, просыпайся, детка, вечер уже в самом разгаре, — Тэ отклоняет вызов, наконец включая свет. Противная для глаз, привыкших к темноте, яркость ослепляет Чонгука, от чего становится больно смотреть. Он морщится, стонет что-то невнятное, играя роль только что проснувшегося. — Я рассчитывал на то, что ты уйдешь пораньше. Или ты специально меня ждал? — Что? — Да ладно тебе, видно, что ты давно успел хорошенько выспаться, не придуривайся. Я ни за что не поверю, что ты проспал весь день. Даже кофе не выпил? Или налил заново? — Ты гребанный пророк что ли? — Можно и так сказать, — он смеется, на удивление не проявляя никакого недовольства. — Но скорее просто наблюдательный и вовсе не дурак, чтобы поверить тебе. Есть не хочешь? — Нет, мне бы лучше в душ… — Я бы сказал, что тебе пора убраться отсюда, вероятно, это ты и ожидал сейчас услышать, но у меня просто прекрасное настроение, малыш. Я подготовлю ванную, чтобы через пять минут был рядом со мной, хочу отдохнуть, — он снимает остатки одежды, удаляясь из спальни. Чон еще какое время смотрит в одну точку, не понимая, что только что произошло и почему его в очередной раз не вышвыривают, как бездомного котенка, а нормально обращаются, даже проявляют заботу. Это странно принимать и осознавать, ведь когда ты к чему-то привыкаешь, даже если это что-то не самое лучшее на свете и убивает тебя изо дня в день, поверить в реальность происходящего трудно, будто это не твоя жизнь, жалкая подделка. Но когда до него все же доходит, он за считанные секунды оказывается в ванной рядом с Тэхеном. Старший уже успел набрать горячую воду и залезть в нее, блаженно прикрывая глаза. Такая картина заставляет сердце Чонгука сжаться в который раз за день. Потому что Тэхен идеален. Он безумно сексуален, красив, одним взглядом может сказать, что ему нужно, не нуждаясь в словах, всегда знает, чего хочет, добивается этого любой ценой, хоть зачастую ему не приходится прилагать для этого каких-то особых усилий. Он слишком спокоен, напоминая удава, слишком решителен и холоден, даже когда проявляет теплоту по отношению к кому-то. Тэхен чересчур самоуверен, чем продолжает присваивать себе сердце подростка, становясь его идеалом. Как бы то ни было, Чонгук прощает ему его скверный характер и личность, которой любовь не свойственна и не естественна, будто его создали лишь с расчетом разбивать чужую, становиться объектом обожания, полным жестокости. Чон смотрит на него, вспоминая все те моменты, когда ему было больно, надеется, что это заставит гордо задрать подбородок, развернуться и уйти, показать свою силу, гордость. Жаль, что он хочет оказаться в руках убийцы снова, забыть обо всем на свете и отдаться моменту. — Ты долго будешь стоять там? Иди сюда. Чонгук пристраивается рядом, прислоняясь спиной к груди Тэхена. Тот заключает его в объятия, кладет голову на плечо и начинает неспешно водить руками по открытому торсу, мягко гладит, ласкает. Чон расслабляется в этой хватке, тоже закрывает глаза, прижимаясь ближе. Это так странно. Совершенно не похоже на Тэхена, почему у Гука появляются сомнения, он ли это вообще или его двойник. — Что смешного? — Подумал, что тебя подменили. Это точно ты? — Дай угадаю, я же пророк как никак. Ты надеялся, что я разозлюсь и выгоню тебя, да? — Ну… Не прям так, но… Ты прав. — И все равно остался? — Угу, — он трется носом о чужой, медленно целуя. — Я думал, ты придешь раньше, так мой обман был бы более удачным. — Я изначально знал, что ты никуда не уйдешь, — он начинает слабо надрачивать Чонгуку, медленно ведет свободной рукой по бедрам, выбивая из его груди тихий стон. — Вот как? Откуда такая уверенность? — дыхание учащается, опаляя едва уловимым жаром кожу. Тэхен с неким ужасом понимает, что любит такие моменты, в которых Чон невероятно уязвимый, горячий и подвластный лишь ему, в которых он не может отказать, податливо ластится, становится марионеткой в умелых руках. Он находит в этом эстетику и думает, что готов вечно смотреть на обнаженное, извивающееся тело, требующее внимания. — Я на это рассчитывал вот и все. — Теперь я еще больше убеждаюсь в том, что тебя подменили. — Ты мне нравишься, Чонгук, — он прямо смотрит в глаза, слишком спокойно и серьезно произносит слова, которые эхом отдаются в сознании Чона. — Но это не симпатия, если ты понимаешь, о чем я. Я уже говорил, что не смогу дать тебе чувств, — он увеличивает темп, из-за чего Чонгуку становится сложнее говорить и контролировать дыхание. — Мне комфортно с тобой, нравится вот так проводить время, но это не то, что люди зовут любовью или влечением, потому что мне не страшно тебя потерять. Прости за прямоту, но я не люблю ложь, ты это знаешь. Он целует его в губы, через какое-то время получая ответ, наполненный болью, чувствует щекой, как Чонгук плачет, стискивая зубы в поцелуе, позже крепче прижимает его к себе, продолжая быстро водить рукой по члену и доводить до разрядки. Чон стонет, кусается, дабы показать, как ему плохо, весь дрожит, стараясь унять эмоции. Тэхен ласково гладит по плечу, терпит острую боль в районе ключиц и целует в макушку, отвлекает, успокаивает, хотя сам и является причиной слез. «Прости», — шепчет он, чувствуя, как Чонгук обнимает в ответ. Он не может ничего поделать с чувствами, желанием прикоснуться, побыть рядом, несмотря на то, что причиняет себе боль. Постепенно буря внутри стихает, эмоции начинают отпускать, он расслабляется и вытирает слезы. Это позволяет посмотреть Тэхену в глаза и слабо улыбнуться. Он благодарен ему за честность и попытку сделать хоть что-то хорошее. Может, он наконец понял, какую причиняет боль, когда издевается и пропадает надолго? — Кому ты звонил? — Резкая смена разговора, мне не нравится, — он легко кусает за подбородок, спускаясь поцелуями к шее. — Ты успокоился? — Теперь да, — он отчего-то хихикает, сжимая волосы на голове Тэ. — Успокоился. — Что с тобой? Только что плакал, а теперь смеешься. — Это истерика наверное, не обращай внимания. Ты мне не расскажешь? — Нечего. Обычные дела по работе, легкий флирт с сотрудниками и усталость от лживых взглядов, действий и прочего. Не интересно. — Вот как. Ясно, — он снова прислоняется спиной, попадая в объятия. — Я хочу остаться у тебя снова. — Многого хочешь. — Я серьезно. Ты ведь разрешишь? — А должен? — Ты ведь только что извинялся, разве это не будет показателем твоей искренности? — Мазохист мелкий. Оставайся. — Что, серьезно? — он слишком резко подрывается с места от удивления и едва не ударяя Тэхена головой. — Осторожнее, еще чуть-чуть и ты бы задел меня. Тогда бы точно пришлось тебя выкинуть. С балкона. — Злюка. — Мое решение может меняться… — Ладно тебе, знаю, что не изменишь его, — Чонгук улыбчиво смотрит перед собой, закусывая губу. Он искренне рад. — Согласен, но я ведь должен был поиздеваться немного. — Иначе было бы слишком странно. — Поверь, малыш, ничего и никого страннее тебя я еще не видел. По крайней мере таких законченных мазохистов. Я не подарок, сволочь еще та, но на твоем месте я бы давно не сдержался и убил меня. — Хорошего ты о себе мнения, но идея мне нравится. Думаешь, стоит попробовать тебя отравить, к примеру? — он зевает, закрывая глаза. — Эй, эй, не время спать, подожди немного, — шепчет Тэхен, улыбаясь. Он начинает любить то, когда они могут просто быть рядом, забывая о всех предыдущих странностях в их встречах. И это самое ужасное, что могло произойти в ходе странных отношений без будущего.