D. A.F /disorder about feelings/

Чон забрался в чистые вещи: мягкую огромную толстовку Тэхена, пахнущую им, и короткие шорты. Чуть влажные черные волосы закрывали глаза, от чего их приходилось постоянно поправлять. — Ты мило выглядишь с челкой, — сидя на полу возле кровати, задумчиво сказал Тэ. Он что-то читал в это время, но при виде младшего убрал книгу из рук, находя ей более удобное место. — Хм, ну спасибо, — закончив с переодеванием после душа, Чонгук забрался на колени к Тэхену, обвивая торс ногами. Он положил руки на плечи и стал лениво целовать, стараясь не слушать бешеный пульс. Тэхен легонько сжимал ягодицы, поглаживая поясницу и вызывая этим табун мурашек. Одной из его привычек было пристрастие к голой коже: как сейчас, прикасаясь к бедрам, он забирался юркими пальцами под ткань одежды, продолжая начатую ласку. В такие моменты становится безумно спокойно и хорошо, до приятного трепета в сердце. Только люди слишком часто все усложняют. — У тебя руки холодные, — хихикая, заметил Чон. — А ты горячий, поэтому быстро согрею. Выбрал фильм? — Угу, — он переместился на пол, прижимаясь к Тэхену боком, чтобы включить какую-то совершенно нелепую комедию, не наделенную смысловой нагрузкой. — Фильмы ужасов по-прежнему тебя пугают? «Мне их и в жизни хватает», — едва не ответил подросток, быстро одергивая себя. Он поудобнее устроился в кольце тэхеновых рук и прикрыл глаза. На телефон пришло сообщение, если верить короткой вибрации. — Не посмотришь? — Уже, — жмурясь от излишней яркости экрана, Чонгук снизил ее и открыл непрочитанные. Вверху красавалось ласковое «Чим». Читая забавную историю друга, Гук не убирал улыбку с лица, нечаянно отвлекаясь от Тэхена. Все его внимание теперь было занято беседой с Чимином, что не могло не злить. — Почему ты так спокоен, когда читаешь сообщения от него? — Тебя что-то напрягает? — он кое-что понял. Никогда нельзя позволять белому трусливому кролику прокрадываться в твое сердце. Несмотря на страх, лучшей тактикой станут ответы. Это тяжело, когда ты слышишь только собственный пульс, слова доносятся будто нечетким звуком с пониженной громкостью, но ты не желаешь молчать. — Почему ты так реагируешь, ревность мучает? Он мой лучший друг, единственный, разумеется, я буду рад разговору, учесть то, что в последнее время я боюсь лишний раз увести тему в другое русло, упомянуть кого-то при тебе. Чонгук все тише произносил слова, опуская взгляд как можно ниже. Он не хотел видеть какие-либо эмоции на лице Тэхена, не хотел слушать гневный тон или ощущать мнимую нежность под прикрытием справиться со злостью. Он не глупый мальчик и прекрасно выучил чужие повадки, особенности характера, потому знает, как Тэхен не любит, когда на него не обращают должного внимания. И дело даже не в Чимине, который написал, что умудрился насыпать в чай соль вместо сахара, а затем, подавившись, пролить на себя кипяток и испортить новую футболку. Это лишь повод. Не пропустив мимо ушей слова Тэхена о чем-то, не отвлекшись от фильма, ничего бы не было. И как раз то, что с другом Чонгук чувствует себя более уверенно и надежно, расслабленно и весело, раздражало больше всего. — Мне он не нравится, вот и все. — Тебе никто не нравится. Или ты хочешь сам выбирать мне компанию? — Угомонись. Я ничего об этом не сказал, хотя я был бы спокоен в таком случае. — Что тебя не устраивает? — С ним ты искреннее, чем со мной. Это задевает. — Это называется чувством собственничества. Или ревности, выбирай, как нравится, — он старался отвечать непринужденно и с долей шутки, будто на зарождение ссоры никто не намекал. Но и предупредить стоило. — Я не хочу с тобой ссориться. — Он по привычке перебирал край толстовки в руках, давно выключив телефон и переписку, настроение на которую полностью пропало. Было неправильно отвлекаться от общения и совместного просмотра, но такой реакции он тоже не заслужил. — Ты мог бы сделать так, чтобы я искренне не хотел с кем-то говорить, когда нахожусь рядом с тобой. А не выдвигать претензии на этот счет. — Смелости набрался? Почему тогда не смотришь на меня, почему ты боишься? — он сжал его руку, больно надавливая на костяшки пальцев. — Не начинай, пожалуйста. Я не хочу отношений, в которых меня ограничивают и принижают. Да, боюсь, доволен? И в этом виноват ты, страхи не появляются просто так. Прежде чем задавать мне подобные вопросы, касающиеся других людей, обрати внимание на свои поступки и подумай. Я больше не хочу смотреть фильм, — он выключил комедию на моменте, когда в фильме кто-то смеялся, и поднялся с места. Как иронично. — Чонгук, постой. — Хочу прогуляться по району и послушать музыку, давай продолжим потом, ладно? — он быстро его поцеловал, взяв за руку. Чонгук какое-то время игрался с длинными пальцами, снова представляя две разные стороны, слабо улыбался и гладил грубоватую кожу. — Прости, что время, проведенное вместе, я потратил на друга. — Ты заставляешь чувствовать меня последней сволочью, когда извиняешься. Это должен делать я, что редко понимаю, но… Мне не нравится это чувство. — Совести? — Ее у меня нет. Наверное, только иногда появляется намек. Прости. — И снова… Не важно. И не проси договаривать, я больше не хочу мусолить эту тему. Прощаю, теперь спокоен? Я все же схожу, куплю энергетик по дороге и немного уйду в себя. Скоро вернусь. Gary Joles — mad word Он не договорил, потому что это означало бы необходимость поделиться тревогой и своим небольшим планом. Обычно люди начинают чувствовать надвигающуюся усталость, какой-то предел, ведь невозможно долго скрывать что-то, убеждать тебя, что все в порядке, прятать реальность от глаз и жить обманом. Рано или поздно они приходят к точке невозврата. Некоторые решатся обратить внимание на правду, выпустят эмоции из заточения и позволят сказать то, что искренне хотят, не заботясь о мелочах. Но чаще всего страх мешает это сделать, они не хотят кого-то обременять или банально не готовы мириться с тем, что их ждет. Справляться становится тяжелее, Чонгук не знает, о чем ему думать и как поступать, верить или нет. В последнее время противоречия занимают большую часть дня, отвлекая от реальной жизни, к слову, которая вовсе не замедлила свой быстрый ход, как казалось, а продолжала кипеть. Гук щелкает крышкой энергетика, делая первый глоток. Натягивает капюшон посильнее и смотрит на потемневшее небо, наслаждаясь прохладой. Мимо проезжают машины, сигналя куда-то вдаль, тусклый свет освещает его тело. Он бездумно водит ногами по асфальту, жалея, что вышел прямо в домашних шортах, ибо теперь старается от всей души полюбить чувство холода, из-за которого ежится. Еще и холодный энергетик додумался купить, хотя логичнее было бы согреть организм горячим чаем или какао. К слову о последнем, его он собирался выпить, смотря фильм и радуясь ощущению теплой семейной атмосферы, как маленький ребенок. Рядом на лестницу, на которой он сидел, с трудом карабкался котенок. Чонгук улыбчиво взял нового знакомого на руки, обнимая ладошками, в которых черное чудо полностью скрывалось, находя убежище от зудящего холода и ветра. С неба упала первая пара капель, как бы намекая: «Следует уходить, скоро пойдет дождь и начнется гроза». Но Чонгук не слышал, плакал и гладил котенка, который так громко мурлыкал, что было слышно даже сквозь наушники. В этот момент жалость, испытываемая к маленькому беззащитному существу, отражала жалость к себе самому. Хотелось судорожно извиняться и много плакать, что он позволил себе сделать от безысходности и слабости. — Да уж… — уныло протянул он, выдыхая куда-то в небо. Пушистый друг недовольно потрогал его лапкой, как бы говоря, что его обняли слишком крепко. — Прости, малыш. Я просто очень устал. Он дошел до дома, не решаясь заходить в подъезд. Вместо этого Чонгук удобно устроился на лавочке под деревом, с закрытыми глазами слушая недавно добавленный плейлист. Его ничего не волновало, и наконец удалось ни о чем не думать, размеренно вдыхая кислород и свежий запах, характерный мелкому дождю. Он и не заметил, как уснул. Тэхен не звонил, только написал один раз, чтобы убедиться, что все в порядке, но не получив ответа, решил, что Чонгук слишком злится, хотя это было не так. Уже утром, когда он решил сходить в кофейню неподалеку, он заметил спящего Чонгука. Вызвало это умиление или злость и беспокойство за его здоровье? Он не думал. Ким присел на корточки, подперев подбородок рукой. Тэ наблюдал, склонив изучающе голову вбок, смотрел, как Чон что-то шепчет сквозь сон, приоткрыв губы, и, не удержавшись, оставил легкий поцелуй на потрескавшейся от ветра и покусываний коже. Аккуратно, чтобы не разбудить, он взял его на руки, прижимая к себе как можно ближе, будто в эту же секунду тело растворится, и все окажется галлюцинацией. Ким просто был рад, что с Чонгуком все хорошо, и что он не натворил глупостей. — Где я? — сонно, еще не открыв глаза, пробормотал брюнет. — Где Рейн? — Спи давай, — он и так уже погрузился в сон, толком и не слыша ответа. *** Hood beats — улетай Чонгук проснулся поздно вечером, что понял не сразу, когда посмотрев в окно, увидел темноту вместо солнца. Он подумал, что все еще находится на улице, так как это было последним воспоминанием вчерашнего дня, однако, либо это лавочка стала кроватью, либо у него не все впорядке с головой. Чон совершенно не осознавал того, что проспал почти сутки. Он ощупал мягкую поверхность постельного белья, как бы убеждая себя в ее реальности, потер глаза, медленно осматривая пространство вокруг. Несколько раз обойдя взглядом комнату, он и не заметил Тэхена, пока тот его не окликнул. — Выспался? — Ой, — он округлил глаза, еще плохо соображая, чем рассмешил Тэхена. — Нельзя быть таким милым. Кажется, я начал ловить своеобразный фетиш на эту сторону тебя. Как себя чувствуешь? Не заболел? — Как ты меня нашел? Я помню, что был на улице… — Чонгуки, малышка, ты проспал почти сутки. Я нашел тебя уже утром, что кстати говоря, было проще простого, и отнес в кровать. — Ты переживал? — Конечно. Неужели не веришь? — он лег рядом, используя локти в качестве опоры, и игриво улыбнулся. Рука машинально потянулась к черным волосам, усугубляя ситуацию с беспорядком в густой копне. Чонгук все еще настороженно смотрел, не зная, чего ожидать в следующую секунду. Честно сказать, это расстраивало, но Тэхен не стал подавать виду. — Такой сонный. Неловкая пауза в разговоре тяжелым грузом стала давить на воздух, Чонгук опустил глаза, привычно перебирая край материи — одеяло в данном случае — чтобы отвлечь себя от небольшой тревожности. Также он нервно кусал губы, все сильнее раздирая чувствительную кожицу, пока на ней не выступили капельки крови. Тэхен, который все это время гипнотизировал ловкие пальцы, наконец поднял взгляд выше, сердито сдвигая брови. — Глупый, ну зачем так издеваться над губами, — вытирая кровь, причитал он. — Привычка. — Вредная, ты забыл уточнить. Я все не могу понять, как мне с тобой разговаривать. — В каком смысле? — В самом прямом, который только может быть. Я постоянно боюсь, что тебе не понравится мой тон или ты решишь, что я по-прежнему обращаюсь с тобой весьма… плохо. В общем-то говоря, подумаешь, что не нужен мне, как личность или кто-либо еще. — Я заметил, что твоя речь стала другой. Уже достаточно давно. Если точнее, то это два разных человека, ты все пытаешься себя переделать, что получается неважно. Не скажу, что мне это не понравилось, я приму тебя любым, если эти изменения искренне исходят изнутри, но ощущения были странные. Непривычные. Я полюбил того Тэхена, который так и сиял уверенностью, твердым характером и бесконечным сарказмом. И этого Тэхена ты старался будто бы заткнуть, чтобы доказать мне что-то. Признаться, я польщен, хоть порой это и сбивало меня с толку. Но мне бы не хотелось, чтобы ты настолько сильно менялся, это неправильно. Ты тот, кто ты есть, и нравишься мне. Иногда даже не хватает твоего прежнего поведения, я не говорю о… Думаю, ты понимаешь, о чем я, — Тэхен слабо кивнул. — Поэтому тебе не нужно быть другим, чтобы проявлять чувства, я уже говорил это, но ты, видимо, плохо меня понял. — Сбивало с толку? — как бы сильно Чонгук не скрывал свои опасения и не молился кому угодно, только бы Тэ ничего не заметил, это произошло. Он подчеркнул именно фразу со скрытым смыслом, несмотря на то, что главное значение слов заключалось отнюдь не в этом. — Ты снова меня не понял, — стараясь перевести в шутку, Чонгук как можно правдоподобнее улыбнулся, чуть ближе наклоняясь к лицу Тэхена. — Я говорил совсем о другом. — Это я как раз понял, потому и спросил лишь про одно. — Да, во внимательности тебе не занимать. Ну… Как сказать? Меня это просто напрягало, вот и все. Не мог понять, к чему вся эта вежливость, из-за которой я невольно становился более скромным и чутким, — звучало так, будто Чонгук вовсе не лжет, он и сам начал верить себе, но все же иной смысл имел место быть, и его Чон не задумываясь скрыл. «Сбивало с толку, потому что всякий раз я искал оправдания и убеждал себя, что мне не нужно догадываться о чем-то, бояться или хотеть уйти. Мое место рядом с тобой, нет никаких страхов, все это лишь у меня в голове», — осталось не озвученным. — Ну хорошо. Тогда больше не жди от меня излишней доброты, — ухмыльнулся Тэ, вставая с кровати. — И прости за вчерашнее, я не должен был так говорить. — Ничего, все в порядке, без моей вины здесь тоже не обошлось. Может… Попробуем провести тот вечер еще раз? — Ну уж нет. Раз тебе нравится мое поведение, осторожничать я больше не намерен, — он подмигнул, уходя в сторону кухни. — Ждать не буду, если не придешь, ничего не оставлю. Улыбка на лице Чонгука засияла в несколько раз ярче, в глазах играл огонек, с каждой секундой разгорающийся все больше, превращаясь в настоящее пламя. Он и не осознавал того, как сильно соскучился по такому Тэхену, с которым впервые познакомился, по тем ощущениям страсти и невероятному влечения. Все опасения на время скрылись из виду, предоставляя желаниям полную свободу от страхов и гордости, которую он так стремился показать. Означало ли то, что Тэхен перестанет быть излишне заботливым, что вместе с этой переменой откроются более пугающие вещи? Об этом Чон решил подумать потом, сейчас он хотел просто поговорить и немного поспорить, огрызаться, слушать пошлые шутки в свой адрес и бесконечно долго вести эту игру, параллельно целуясь и кусаясь. В душе как будто что-то замерло, в воображении всплывали знакомые картинки воспоминаний, подливая масла в огонь. Чонгук хотел поскорее ощутить игру, быть желанным и чувствовать власть. Простыни и одеяло остались незаправленными, облачая кровать в сплошной ком из складок постельного белья с неровно лежащими подушками. В этом есть своя эстетика, учесть, что скоро порядок все равно пришлось бы нарушить. По пути на кухню, Чон пару раз споткнулся, не скупясь на матерные слова, описывающие его недовольства, что позабавило Тэхена. Тот сидел за столом и медленно опустошал кружку с собственно приготовленным латте, не обращая внимания на вошедшего Чонгука. Щеки младшего залились румянцем, как прежде, глаза бегали по сторонам, не в праве задерживаться на чем-то одном. — О чем ты уже успел подумать, маленький извращенец? Я только сказал, что больше не собираюсь быть осторожным, вот и все, — в голове у Чонгука все еще отчетливо слышались собственные стоны из прошлого и хриплый голос Тэхена, потому он покраснел еще больше, будто его мысли можно было прочитать. — Иди ты к черту, — раздосадованно ответил он, отвернувшись. — Неужели тебе и правда нравилось все это? Секс, мой своеобразный юмор? — Не говори так открыто, потому что с непривычки мне сложно даже просто кивнуть. — Тем не менее ты все равно ответил прямо, — смеялся он, жестом подзывая к себе. Чон неуверенно подошел ближе, на пробу устраиваясь между колен Тэхена. Его талия моментально оказалась в плену рук, притягивая ближе. — Мои попытки стать другим в конечном итоге оказались провальными. — А я и не говорил, чтобы ты становился другим. Свои чувства ты показываешь иначе, о чем когда-то уже была речь. Я лишь хотел чаще быть рядом. Хотя плюсы в долгой вынужденной разлуке тоже были. Они делали встречу намного слаще, как сейчас. Я уже и забыл, как раньше мы проводили большую часть времени. — Буду рад тебе это напомнить. Loic Nottet — million eyes Он охотно сжимает крепкие бедра, немного порыкивая в поцелуй, кусает еще не успевшую зажить губу, вынуждая ту снова кровоточить, из-за чего ягодный вкус бальзама смешивается с слегка металлическим. Чонгук ловко забирается к нему на колени, обнимая ногами талию, он гнется в пояснице, когда холодная рука касается кожи и начинает лениво поглаживать из стороны в сторону, после чего ныряет под шорты. С губ срывается тихий стон, когда Тэхен прикусывает шею, спускается дорожкой поцелуев чуть ниже, но сталкивается с преградой в виде одежды, которую приходится снять. Он делает это нарочито медленно, наслаждаясь открывшимся видом: разгоряченный Чонгук с покрасневшими и распухшими губами сидит на нем, случайно задевая пах, нетерпеливо ерзает и сбивчиво дышит, прикрывая глаза. Края толстовки плавно ползут вверх, задевая соски, и Тэхен припадает к ним поочередно, вместе с тем целуя оголенные участки кожи. Он не отказывает себе в прихоти немного помучить младшего, специально медлит, не спеша снимая с него одежду. Чонгук обвивает шею руками, оставаясь в одном нижнем белье, обнимает, мелко подрагивая от нахлынувших эмоций, которым не давал выход. Не можешь сказать — сделай. Что ж, именно это он и собирается осуществить. Чон жмется ближе, хотя казалось, что больше уже некуда, невнятно шепчет на ухо, практически не слыша, как Тэхен говорит что-то в ответ. Он просовывает руку между телами, по которой его легко бьет Тэхен. — Не сейчас, я еще не закончил тебя мучить. — Ты в этом так открыто признаешься? — смеется он, подставляя шею под горячие поцелуи. — Я это и не скрывал, мелкий, — он толкается бедрами, имитируя фрикции, от чего Чонгук громко стонет ему на ухо. — Мне… нужно в душ… — обрывисто звучат слова, когда Тэ немного ускоряет пытку, так и не освободив его от оставшейся ткани на теле. — Ты от меня не убежишь. Могу помочь, хочешь? — Нет уж, иначе я из ванны никогда не выйду, пусти. — Тогда подождешь, — он подхватывает его под ягодицы, направляясь в спальню. — Я скучал… — на выдохе шепчет он, когда Тэхен входит, но этого шепота оказывается более, чем достаточно, чтобы четко услышать. Каждый по-разному трактует значение сказанного, лично для Чонгука эта тоска выражается в беззаботном моменте, лишенном переживаний. Сейчас он просто наслаждается близостью. Беспорядок на постели усиливается, одеяло и вовсе оказывается на полу, ибо только мешает, в комнате создается своеобразная мелодия из слабого скрипа кровати и тяжелого дыхания. Последнего хватает плохо, но от того азарта становится только больше. Сердце стучит в такт динамичным движениям, отдавая в виски, чем добавляет некого ритма в основную музыку. Чонгук крепко обнимает Тэхена, не переставая ерзать под ним, царапаться и целовать. Волосы прилипают ко лбу, закрывают глаза, Тэхен бесится, постоянно их убирая, чтобы видеть выражение лица Чонгука, он наслаждается картинкой, оставляя синяки на бедрах, чуть шире их раздвигая. Чон был прав, у него свой способ демонстрировать чувства. Тэхен замедляет темп, бережно целуя в скулу, подбородок, затем садится, обнимая Чонгука и помогая ему устроиться поудобнее. Прикосновениями он напоминает о том, что испытывает, а затем подтверждает это словами, тихо, едва слышно говоря одно единственное слово, которое переворачивает все внутри. Услышать бы его раньше, когда он не успел принести столько сомнений и ранений в сердце. После медленного плавного темпа он вновь перестраивается, прикусив мочку уха, до боли сжимает чужую талию и кончает, наблюдая, как Чонгук замирает с беззвучным стоном на губах. Тот лениво кладет голову на плечо, стараясь выровнять дыхание, слегка хнычет, что остается незамеченным. Он закрывает глаза, все еще игнорируя какие-либо звуки кроме своего и пульса Тэхена, слушает, как их сердца бьются почти в унисон, расслабляется, вот-вот готовый уснуть, несмотря на то, что вычеркнул таким образом целые сутки из своей жизни. — Эй, эй, — тихонько зовет Ким, похлопывая его по спине. — Не засыпай. — Я очень постараюсь, — зевая, отвечает он, будто только что выпил в тайне от Тэхена. — Но не обещаю. Почему-то я очень устал… Это ты виноват, знаешь? — шутливо ударить кулаком по плечу не получается, ибо Чонгук промахивается, с досадой опуская взгляд. — Скажи мне это еще раз. — Например? Я много, что говорил, только ты отказывался меня слушать. — Нет, это я услышал. Думаю, ты догадываешься, что именно. — Ага, сию секунду. Не дождешься, малышка, ты первый. — Это нечестно! Ладно, люблю, теперь твоя очередь, — но вместо этого Тэхен кивает, заливаясь смехом, когда видит хмурое сонное лицо. — Чтобы я еще раз купился… Пусти меня, я расстроен. — Хорошо, иди, — спокойно соглашается он, показательно убирая руки подальше от Чонгука. — Это был намек, но теперь я действительно ухожу, — вопреки ожиданиям его не притягивают обратно на кровать, из-за чего Чон впадает в ступор, рассчитывая на то, что Тэхен подыграет. — Хотя бы для приличия оставил. — Обойдешься. Так ты уходишь или вернешься ко мне? — он вопросительно выгибает бровь, подпирая рукой подбородок. — Разве у меня есть выбор, куда я денусь?