D. A.F /disorder about feelings/

Fallulah — give us a little love — И как давно вы замечаете в себе эти отклонения?    Вальяжно раскинувшись в кресле напротив сосредоточенного лица, Тэхен смотрел в потолок, смакуя озвученный вопрос. Последнее его слово вызвало бурю негодования и отвращения к персоне, именуемой психологом, с которым ему сулили долгие частые встречи. Впрочем, если до этого он шел на поводу переживаний и остатке адекватного человеческого отношения к миру, то теперь убедился в своей неисправности. Вы можете до скончания времен чинить старый автомобиль, но потратите только больше нервов и денег, прежде чем купите новый. Однако организм заново не запустить, его не поменять на другой. Плюс это или минус?    Ким больше не хотел пытаться откопать из недр души желание бороться и избавиться от своих наклонностей. Тэхен не спеша обдумывает, анализирует свою жизнь и все те моменты, в которых он с улыбкой смотрит на слезы очередной ночной игрушки, на потолок светло-серого оттенка, сравнивая его с тюремной решеткой. И не спрашивайте, почему именно с этим, — он не знает ответа.    Кабинет, в котором полно света, различных цветов, а все пространство заполнено давящей тишиной, вызывает у него отнюдь не лучшие впечатления, особенно присутствие специалиста перед собой. Вероятно, кто-то способен здесь открыться, выплакаться или почувствовать уют, но этот кто-то явно не носит фамилию Ким. И зачем он только поддался порыву справиться с ощущением, что в нем что-то не так? «Отклонение от нормы, болезнь, садизм», — слишком бьет по сердцу. Закладывается навязчивая идея: «Я неправильный, мне надо лечиться»? Но как быть, если таковым он себя не считает? Верно, смириться окончательно и доверить все в руки судьбы, таким образом скинув с себя оковы ответственности за поступки. «Это просто мой характер. Я такой, какой есть, и если боль других для меня лучше меда, я с радостью приму эту сладость». Услышанный диагноз, громко кричащий садистическое расстройство личности, даст ему повод слететь с катушек и никогда не испытывать разрушающих эмоций. Это ведь не его вина, а болезни? — С юных лет, такой ответ устроит? ***    Если не брать в счет беззаботные годы детства и то, что ничем плохим или хорошим оно особо не отличалось, то перелом в сознании начался, когда Тэхену было пятнадцать. У него было совершенно обыкновенное детство с должным поведением родителей, которых к нынешнему времени Тэхен вряд ли вспомнит, или не захочет вспоминать, ведь не привык тосковать по кому-то. Его довольно хорошо воспитали, дали направление и старались всячески развивать в сфере бизнеса, чтобы в дальнейшем он смог открыть собственное дело, как когда это сделали они. Здесь нет речи о наследстве, разве что о его денежной составляющей, благодаря которой Тэхен стал владельцем клуба.    Но ни забота, ни что-либо иное не могло повлиять на его мнение. Он всегда считал, что то, что его окружает, — следствие, до безобразия обыденное и должное, это то, чтобы было и будет всегда, не за что благодарить или мучаться мыслями по поводу чувств или переживаний. Откровенно говоря, ему было плевать по большому счету, из-за чего родители неосознанно выстроили дистанцию, когда начали замечать чересчур явный эгоизм, чем усугубили ситуацию. Было ли поведение Тэ по истине эгоистичным, сказать трудно, скорее закрытым и неясным для него самого. Он страдал. Не как остальные, не в классическом понимании этого, весьма по-своему, но все же страдал, чего не мог признать самому себе, продолжая отрицать и искать способы облегчить неизвестность с помощью чужой боли.    Душевной или физической.    Часто он думал, что слишком не любит выражать эмоции, что ему нравится видеть, как из-за его превосходства и издевательств страдают другие дети, подростки. Он чувствовал свою особенность, когда мог подойти и обидеть, задеть за живое или дать ложную надежду на дружбу, которой, разумеется, никогда не было в планах. Его не привлекала привязанность или желание посвящать свое свободное время разговорам, поддержке и часовому нытью по каким-либо проблемам. Тэхен всегда справлялся сам, впрочем, это было не сложно, ибо не из-за чего ломать голову или убиваться от душевной боли. Не чувствуешь — не страдаешь. Куда интереснее изучать эмоции и боль на других людях, а не на себе; ты словно ставишь собственные эксперименты, проводишь наблюдения и каждый раз удивляешься, насколько реакция и эмоции людей отличаются. Кто-то, проглотив обиду, молча уходит, наверняка роняя слезы в подушку перед сном, а кто-то плачет, спрашивает очевидные вещи (для Тэхена), твердит о плохом поступке и несправедливости. Это забавляет больше всего и повышает самооценку.    Но везде есть «но». Что бы ни говорил или ни делал Тэхен, внутри он боялся, что рано или поздно прочувствует все на себе. Он живой человек, потому обойтись без банального чувства вины или тревоги невозможно. Иногда в его голове крутились сомнения и страхи: «Правильно ли я поступаю? Почему? Это ведь ненормально? Или нет? А если в один момент я сам окажусь на месте этих людей или привяжусь к кому-то? То, чего мы боимся, в большинстве случаев случается, и эта загадка все еще остается тайной, потому что точного ответа на нее никто не сможет дать, ни с точки зрения научного подхода, ни с помощью мистики или простой психологии. Стало бы не интересно жить, если бы не существовало никаких тайн.    Подобные мысли так же быстро исчезали, как и появлялись. Когда период самобичевания подходил к концу, к Тэхену вновь возвращался азарт и прежнее видение жизни, привычки и любимый сарказм.    Неким ритуалом было встать пораньше, чтобы выпить кофе, и с пустотой в глазах наблюдать за людьми, спешащими на работу или учебу, да куда угодно, это приносило не столько удовольствие, сколько… ничего. Практически абсолютно. Это выработалось в привычку, так такового смысла здесь не было, просто интерес, убийство времени утром и возможность пропустить распросы о себе по уважительной причине. Прострация ведь таковой считается? Даже если и нет, Тэхен думал именно так, не обращая внимание на любопытство родителей, когда те хотели хоть как-то наладить общение и связь с сыном.    «Не интересует», — фраза-паразит, которой он охотно пользовался в ответ на многие вопросы или предложения. Отказывался таким образом от встреч с нежелательными лицами, чем по неизвестной причине лишь притягивал к себе внимание. Холодный взгляд, стать и своеобразный юмор делали свое дело, вызывая интерес и привлекая в капкан новую жертву. Далее все шло по сценарию, где с каждым разом Тэ пробовал разные вариации развития сюжета, будь то простая смена локации или даже манера речи. Однако итог повторялся с каждой попыткой: он заманивал, очаровывал, а затем разбивал любые надежды. Сперва чувство полного лидерства во время свидания его раззадоривало, возникал некий трепет в груди, и власти над партнером он не верил, словно питая себя иллюзией происходящего. Но со временем стал принимать как должное, все больше требовалось людей и схем, чтобы вновь ощутить тот тонкий трепет.    Человек способен привыкнуть практически ко всему, а что касается собственных чувств, то здесь и гарантии давать не нужно. Он больше не ощущал намеков вины или страхов, было лишь желание вернуть азарт на смену обыденности, а со своими предпочтениями он свыкся, полюбил целиком и полностью, и больше никакие сомнения не утруждали себя в посещении его мыслей. Говорят, нужно наслаждаться процессом, ведь ожидание намного ярче результата; когда к нему приходишь, больше не испытываешь прежней эйфории, и эти люди правы.    Тэхен достиг результата, не находя ничего нового в прелестях доминирования, и стал скучать. Пока не столкнулся со своим страхом.    Его постигло леденящее удивление, предчувствие и очень сильное желание. Такой явной страсти он никогда ранее не испытывал, потому решил растянуть время, получше распробовав на вкус новое чувство.    Тэхен заметил, как довольно юный красивый парень все чаще стал за ним наблюдать; где бы не находился старший, поблизости окажется и его маленький сталкер, которому явно не хватает мастерства или страха быть замеченным, он совсем не умел наблюдать исподтишка, чем как раз мог похвастаться Тэхен. Он делал вид, что не замечает на себе любопытного взгляда, а вместе с тем следил в ответ, изучал поведение мальчишки, на вид которому дал менее совершеннолетнего возраста. Было так захватывающе испытывать нечто подобное, что он не успел осознать, как интерес начал медленно становиться влечением.    Ким играл. Находясь в другом конце клуба, нечаянно бросал в сторону незнакомца взгляд, наполненный похотью, иногда нарочно не сводил его со стройного тела, ухмылялся и заигрывал с кем-то, замечая чужое азартное возбуждение и нотки ревности. Он знал, насколько сильно нравится подростку, но не мог предположить, где и как впервые был замечен брюнетом. Тэхен думал спросить, но постоянно переводил внимание на более интересные вещи, забывая.    Обычно перед соблазнением ему не приходилось прилагать особых усилий, учитывая нынешнее состояние, которое служило подобием яблока из библейской теории, но все же формальность в виде разговоров соблюдать приходилось. Иначе никак не завести общение. Он тратил на эту часть не более часа, начиная скучать, однако, часто выбранные объекты проявляли игривое настроение и строили из себя приличных недотрог. Некоторые и вовсе отказывались, скрепя сердце, тайно рассчитывая на нечто большее. Тэхену долго выискивать это желание не приходилось, он чувствовал того, кто согласится на его требования, а наивных либо изначально отсеивал, либо обижал. В случае с Чонгуком было сложнее. Он знал, что перспектива одной ночи вряд ли устроит парня, к тому же не был уверен, захочет ли он оборвать связь спустя одно свидание. Все же его слишком манил этот привлекательно юный брюнет. Именно по этой причине и крохотном звонке предчувствия, успешно игнорируемое, Тэхен долго изучал и наслаждался вниманием. Как вы могли догадаться, желание оказалось сильнее рассуждений, которые ему порядком надоели. Следующим этапом стало действие — любимая часть. — Не хочешь составить мне компанию? — подходит к Чону, что старался скрыться, сидя за барной стойкой, будто ему нет дела до Ким Тэхена, про которого он разузнал по максимуму. По крайней мере, так он думал. — Что? — и не скажешь, что у этого милого смущенного создания под одеждой скрываются крепкие мышцы, а в сердце кроется твердый характер. — Малышка, ты прекрасно меня услышал, — рука бесстыдно скользит вдоль поясницы, ныряя под кромку черных джинс. Одним незамысловатым движением Тэхен выбил весь воздух из легких. Чонгук ощутимо вздрагивает, чувствуя холодок от чужой руки, параллельно восхищаясь этим ощущением. Он не рискует поднять глаза, однако, ему этого делать и не приходится, Тэхен помогает ловкими пальцами, нежно приподнимая за подбородок. — Язык проглотил? — Хочу? — неуверенно ответил он, сглатывая. Настойчивый тон, слегка хрипловатый низкий голос и полная потеря реальности отправили здравый рассудок в отпуск. Он согласен на все, лишь бы воплотить свои фантазии и желание быть рядом с этим влиятельным человеком. Шагая навстречу к первому, казалось, и последнему свиданию, он подписал себе приговор, ведь не рассчитывал, что заинтересует Тэхена настолько сильно. — Вот и славно, — он в нетерпении оставляет на губах короткий поцелуй, уводя следом за собой, прямиком на выход из своих владений. Сомнения, как оказалось, были ни к чему. Чонгук слишком сильно желал Тэхена. — Вы влюбились и причиняете боль этому человеку. Что будете делать?    По-прежнему сидя напротив серьезной на вид женщины в очках с узкой оправой (кстати говоря, забавы ради он издевался и над ней, заведомо понимая, что не испытывает к специалисту и намека на интерес, скорее отвращение к тому, кем она работает, просто хотел узнать, что из этого выйдет), Тэхен задумчиво скрестил руки у груди в замок, оперевшись на колени. Он опустил взгляд в пол, внимательно разглядывая паркет, будто на нем кто-то способен написать подсказку, и молчал все оставшееся время сеанса.    Он не нашел ответа и по сей день.    Несмотря на перечень заданных вопросов, предназначенных для выявления психологических проблем, ни один из них не мог заставить Тэхена искреннее задуматься, так, чтобы не нашлось и слова, чтобы описать свои мысли. Впрочем, каких-либо мыслей также не было в наличии. Этот стал исключением. Короткий, простой и в одночасье сложный вопрос олицетворял все его переживания, когда расстройство только начинало отправлять душу и разум. Если бы его задали в то время, вероятно, Тэхен сделал бы выбор в пользу лечения, насколько это возможно. Тайно многие хотят любить, пусть и не признают этого. К таким скрытным персонам относился и Тэ, что понимает только сейчас, встретив Чонгука. Очень часто он вспоминает данный вопрос, смотря в оленьи глаза, сравнивает разного рода эмоции, пытается заняться самоанализом, но ничего путного не находит. Ответа так и не появляется, кругом сплошное «не знаю», и это убивает больше всего. Порой хочется зарыться пальцами в волосах и с силой их оттянуть, будто таким образом можно вытащить ответ из головы.    И главное понять невозможно, отдать место сожалению или его отсутствию.