D. A.F /disorder about feelings/

«Я перестану быть рядом так часто и отпущу тебя. Постепенно. Медленно. Но не от себя, а от своей сущности и своего контроля».

Black Swan (instrumental tribute ver)

   Вода стекала по волосам, подбородку, перебираясь на широкие плечи, пока Тэхен крутил в голове неожиданное решение. Часто бывает такое, что долго, даже отчачнно пытаясь что-то сделать, это не выходит. А вот в момент, когда совсем не ждешь — как нельзя лучше и проще. Словно кто-то шепчет умную мысль на ушко. Тэхен не был уверен до конца, что поступает правильно, но одно знал наверняка: он просто устал меняться и постоянно думать. И неожиданно его подсознание вновь дало о себе знать. — Чонгук, выполнишь мою просьбу? — он стоял, оперевшись плечом о дверной косяк, наблюдая, как младший медленно завязывает шнурки. Тонкие пальцы ловко справлялись со своей задачей, ровно до того момента, как низкий голос задал вопрос.    Чон помедлил с тем, чтобы поднять голову и поинтересоваться, расчитывая на то, что молчание вполне сойдет за ответ. Но Тэхен терпеливо ждал, с восхищением смотря на фигуру парня. Этим занятием он мог бы наслаждаться хоть вечность, поэтому время не было в тягость. Лишь небольшое чувство страха, которым был наполнен воздух, разрушало некое подобие умиротворения. — Гуки? — Тэ присел рядом с ним, погладив по голове. Он улыбался, не показывая обиды в который раз. Понимая, что Чон не сможет заставить себя проявить инициативу, Тэхен бережно сомкнул пальцы на подбородке. — Посмотри на меня. — Что? — актер получился бы славный. Чонгук задержал дыхание, из-за волнения на лбу выступил пот. Несмотря на остатки доверия, факт тревоги и чувства неопределенности убрать было невозможно. Огонек страха блестел в глазах, наглым образом сообщая об этом Тэхену. Предатель. — Хоть немного. Самую малость. Ты еще веришь мне? — подушечки пальцев перемещались по коже, а на губах царила «непринужденная» улыбка, какой ее хотели выдать. Чувство вины и пофигизма вместе плохо сочетаются, но тем не менее Тэхен умудрился их совместить. Он больше не боялся ошибиться. Если бы не Чон, его личность и жизненные ценности нисколько бы не менялись до сих пор. — Разве что самую малость, — честно ответил он. — Ты хочешь убедить меня остаться? Я же сказал, что побуду у Чимина, это не надолго. — Вернись через пару дней, ладно? Обещаю, я изменюсь. Можешь быть уверен, — для галочки ответил он, не разрывая зрительного контакта.    Он решил сдерживать этот порыв так сильно, насколько способен, даже если будет выть от скрежущего сердце желания, будет держать себя под контролем до последнего. Он найдет выплеск в другом, но больше не покажет эту сторону Чонгуку. — Тебя напугали мои слова? — Какие? — Вчера. Ночью. — Немного, — грустно опустил голову он. — Правда, немного. Я не пытаюсь скрыть, можешь поверить. — Верю, — ухмыльнулся он, легко чмокая в губы. Нежно, не показывая и намека на прежнее отношение. Это выводило из себя, но сейчас поступить по-другому означало бы полный провал. — Что скажешь? — Я вернусь через два дня.    «Два дня, которые я буду медленно умирать от тоски», — таилось в мыслях и глазах, которые не выражали ничего, кроме смирения. Он держал Чонгука за руку, слишком сильно поглаживая ту, хмурил брови в борьбе с самим собой. Казалось, он впал в прострацию и ничего не мог более услышать, но шепот Чонгука привел его в чувства. Гук старался ласково улыбаться, чтобы успокоить, но опасение в его глазах заткнуть не получилось. И Тэхен это видел.

***

   Разговор, который предстаяло пережить, состоялся лишь глубокой ночью. Чонгук сидел на окне, Тэхен — напротив. Его освещало слабое сияние луны; белые проблески падали на шею и волосы, скрывая глаза в темноте, из-за чего на сердце становилось тревожно. Тэ соединил руки в замок, смотря на собственные пальцы, и долго думал, как же ему начать. Уверенность покинула в самый неподходящий момент, и теперь он не мог набраться смелости, чтобы выдать тайну своего жестокого характера.    Чонгук слабо прокашлялся, привлекая внимание. Одними глазами он сказал: «Все хорошо, я выслушаю без преждевременных доводов и постараюсь понять». И губы Тэхена начали движение, не прекращая его до тех пор, пока все не осталось за пределами сознания. — Расстройство, значит? — Чонгук нервно улыбнулся. — Именно. Я… — Почему именно сейчас? Тогда, когда я был в растерянности и не мог уйти? Как я сделаю это теперь? Мне же совесть не позволит, понимаешь? Ты специально, да? — Что? Это сарказм или… — Расслабься, чувство юмора у меня не очень. И давно? — С детства. — Даже не знаю, что и сказать. Но я не был удивлен, скорее… расстроен? Не хочу выказывать жалость или что-то вроде того. — Понимаю, все в порядке. — Это не значит, что ты станешь маньяком? — Нет, что ты, — он зарылся носом в волосы, вдыхая шоколадный запах бальзама. — Такое бывает лишь в редких случаях, и мой сюда не относится. — Хорошо. Что мне делать с этой информацией? — Выкинь и сожги. — Я серьезно. У меня в мыслях все перемешалось, если ты понимаешь, о чем я. — Тебе нужно время, чтобы это принять. Чонгук, — он вздохнул, помедлив, — ты боишься? — Скорее нет, чем да, но однозначного ответа я дать не могу. — Хорошо. Я постараюсь сделать так, чтобы расстройство существовало лишь в пределах моей карточки, — он не спеша поцеловал, подолгу задерживаясь и чувственно сминая губы, с легкой дрожью в ресницах, с опаской, будто не имел права этого делать. Руки блуждали под растянутой черной футболкой с изображением на ней постера marvel, чертили непонятные узоры, бережно обводя каждый контур тела, каждый его изъян. Дрожь была и на кончиках пальцев, из-за чего Тэхен невольно постукивал холодной плотью по плоскому животу в то время, когда хотел провести одну неделимую линию. Что ж, сделать этого у него не вышло. — Все в порядке? Ты словно не уверен в чем-то. — Например? — выгнув бровь, отстранился он. Чонгук раздвинул ноги шире, обнимая Тэ. Он положил голову на плечо, слабо поглаживая по спине, от чего у старшего по телу прошелся электрический разряд. Чон молчал, не отвечая на вопрос, блаженно прикрыв глаза. Хотелось сказать, что все будет хорошо, что он поможет и будет рядом, но он настолько запутался в себе, что не смог произнести и слова. Оставалось только наслаждаться холодом, идущим из приоткрытого окна, и мягкими прикосновениями. Не думая, ибо не зная, чего и конкретно он хочет, чего боится, было бы бесполезно искать ответы внутри себя. — Чонгук? — Я надеялся, что ты закончишь мысль за меня, — лениво целуя, говорил он. — Не знаю. Ничего не знаю, но чувствую, что ты слишком осторожен со мной. Что-то не так? — Боюсь причинить тебе вред из-за чувства тревоги. Знаешь, это скорее гневное ее проявление. Не зная, что от тебя ожидать, как ты отреагируешь, я становлюсь чересчур вспыльчивым и раздраженным, как натянутая струна. — Я побуду у Чимина немного, — резко сменив тему, сказал Чон. — Мы с ним давно не виделись, да и… мне нужно обдумать все. — Что? — Тэхен остановился, перестал гладить по волосам и отошел на шаг назад, косо смотря. — С чего такое недопонимание? — Просто… не знаю, что и сказать. Мне не нравится Чимин, наверное. Не по себе от того, что… господи, как сложно. — Не переживай, все хорошо. Я не стану мстить и не сбегу. Это окончательное решение, — неожиданно для себя, уверенно сказал Чонгук. — Кажется, я слишком много рассуждал о ненужном. — Ты серьезно? То есть… ты простил меня? По-настоящему, не на время? — Можно сказать и так? Но я больше не злюсь, на самом деле давно, просто не мог осознать до конца, как в тумане не обращал на это внимания. Однако никаких разговоров по поводу Чимина, я останусь у него. — Спасибо тебе, — он улыбнулся, приблизившись. — За прощение. — Не за что. Ты сейчас не злишься из-за моего решения? — Оно мне не нравится. Я не хочу,  чтобы ты уходил, но попробую смириться, иначе мысли выведут меня окончательно. Вероятно я просто устал, чтобы испытывать нечто подобное. — Хорошо, — выдохнул он, — я рад. — Каково это, любить больного? — Еше раз отзовешься о себе подобным образом, покусаю. Ты не такой, просто немного странный, но зато чертовски красивый. — Ха-ха, ну спасибо. — Дважды не за что. Я не мог не простить. Слишком долго ждал, чтобы променять чувства на глупую месть. Непонятно, почему вообще думал о ней… — Ты очень умен, Гуки. Я бы не смог простить, честно. И это очень глупо, ведь в таком случае страдали бы оба. — Верно. Люблю тебя, — он чмокнул Тэхена в губы, спрыгивая с подоконника. Чон направился в ванную, плавно виляя бедрами. — Жду в ванной, мой маньяк.

***

У Чимина всегда царил уют: желтоватый свет в небольшой комнате, пропитанной ароматом ванильных свечек, минимализм в выборе мебели и огромное окно во всю стену, открывающее вид на звездное полотно неба. На полу стояли две бутылки соджу и любимые крекеры Чонгука в качестве закуски, в кровати полный бардак, часть одеяла на полу прикрывает одну из бутылок. В помещении невероятно тепло и спокойно, потому Чон и хотел остаться здесь на время, пока не примет нынешний ход событий. Он хотел поделиться тревогой и услышать слова поддержки, не боясь при этом за чувства Тэхена, что возможно только у Чимина. Заметив приготовления друга для их разговора по душам, он счастливо улыбнулся, осознавая, как сильно скучал. Взгляд упал на стену с различными постерами с героями игр, актерами и аниме, среди которых висели их совместные фотографии. На одной из них Чонгук, с сигаретой во рту, отстраненно смотрел куда-то, пока улыбающийся Пак их фотографировал. Это его любимый снимок, запечатлевший хмурый осенний день, когда они всю ночь смотрели сериалы и много смеялись, дурачились, едва ли не глотая перья из подушек. — Давно мы так не веселились, как тогда, — Чимин сел возле кровати, вскрывая одну из бутылок. — Прости, что не мог найти время на… не мог увидеться. — На меня, ты хотел сказать. Все в порядке, правда. Я знал, что с тобой что-то происходит, от чего ты стал холоднее и более закрытым. Я понимал, что эту тайну ты еще не готов рассказать, потому просто предпочел ждать вместо пустых обид. Не извиняйся и выпей со мной, ладно? — Ладно, — он присел рядом. — Я тебе никогда не говорил этого, да? — Абсолютно верно, амиго. У тебя кто-то есть? — Если быть точнее, это парень. Старше меня. — Он плохо с тобой обращается? Поэтому ты так часто сбегал куда-то, не выходил на связь и в школе вечно проверял телефон? — Именно. Я… очень сильно влюбился. Так, что дышать сложно рядом с ним. Очень долго я наблюдал и не мечтая о взаимности, боялся подойти, — он опустил взгляд, внимательно наблюдая за собственными пальцами, теребившими край толстовки. Чуть помедлив, словно собирая мысли в единую субстанцию, Чон продолжил. — Но однажды все изменилось. Я и подумать не мог, что стану зависеть от него, терпеть абьюз с его стороны и пошлые насмешки. Невольно я стал игрушкой, пешкой в его руках, что долго отрицал, из раза в раз обнажая свою душу перед ним. Несмотря на боль, я отключал гордость и мне нравилось то, что между нами было. Однако, позже все стало намного сложнее. Он тоже полюбил, в чем долго не мог признаться, и я узнал кое-что еще. — Чонгук, — Чимин взял его за руку, — ты уверен, что хочешь с ним быть? Я многого не знаю и не пойму из короткого рассказа, но если к тебе так относятся — беги. — Я хотел, но не смог. Все дошло до того, что… он начал ревновать, часто хотел оскорбить и все больше меня контролировал. Из пофигиста он превратился в помешанного. И сегодня я узнал о расстройстве, из-за которого у него такой характер. Но знаешь, Тэхен — так его зовут — убедил меня, что хочет измениться. Мне нужно было время, чтобы все обдумать и поверить ему окончательно, поэтому я здесь. Кто, как не лучший друг способен меня понять? И принять… — Ясно, — Чимин проронил тихий смешок. — Этот Тэхен… так хорош собой, раз ты настолько долго терпел его выходки, несмотря на свой характер? — О чем ты? — Не притворяйся, ты та еще гордая заноза в заднице, уверен, будь на его месте кто-либо другой, ты бы врезал, особо не думая. — Честно говоря, он безумно хорош собой. Чертов маньяк с внешностью бога. — Ого, все настолько плохо? — И не представляешь… — он устало выдохнул, допивая соджу и отправляя в рот соленый крекер. — Правильно ли я поступил, что простил его за все? — Меня лишили подробностей, но могу предположить, что причин не прощать много? — Чон кивнул. — Если он действительно готов измениться… даже не знаю. Главное, чтобы тебе было хорошо с ним. Если все так и будет, то какая разница, что было в прошлом? Я же не обижаюсь, что меня променяли на маньяка с внешностью бога. — Ой, иди нахуй, — Чонгук швырнул в него подушку, широко улыбаясь. — Взрослый мальчик засмущался? Как мило, надо же. — Я надеюсь, что он действительно изменится, — сменив интонацию на более печальную, сказал Гук. — Должен. Я не хочу его терять, Чим… — Не любил никогда, но скажу, что понимаю. Представляю, каково это… ну, а я в свою очередь хочу, чтобы ты не страдал и не выпадал из жизни. Поэтому пообещай, что если твой невъебически классный Тэхен не сдержит слово, ты уйдешь от него, и мы всю ночь будет вытирать твои слезы после расставания. А после ты забудешь об этом, как о страшном сне и не позволишь вытирать о себя ноги. — Обещаю. Наверное… — Чонгук? — Хорошо, обещаю, не наверное. Доволен? — Более чем.