Вселенная

Стоит однажды сказать «да» мгновению — награда безгранична. Это «да» вырастает в цепь согласия, которой нет конца. Сказать «да» одному мгновению — значит сказать «да» всему сущему.

Жизнь похожа на клубок ниток, замотанный аккуратно и бережно. В начале пути все так легко, шаг за шагом, в соответствии с дорогой жизни, ниточка распутывается, направляя обладателя к его цели. Нити разных людей переплетаются между собой, в большинстве своем создавая прекрасные и яркие панно судеб. Если звезды готовят человеку множество испытаний и душевных терзаний на его пути, нитки путаются в некрасивые узлы, причиняя дискомфорт душе обладателя. В случае Антона, помимо этого, его клубок еще и шерстяной, колющийся и царапающий изнутри грудную клетку. Толстые нити вокруг шеи вьются, так и норовясь перекрыть доступ к кислороду, лишая возможности дышать. Если бы он знал, если бы ему заранее кто-нибудь нашептал о последствиях. О мучительной боли, что главное - не своей. Он остановился бы. Если бы... Он же брал от жизни все. Амбициозный, яркий, на пороге сбивающей с ног популярности. С полным отсутствием эмпатии. И Арсений. Такой талантливый, несуразный и неповторимый. Влюбленный, с полными надежды глазами и безрассудным желанием отдаться без остатка. Это казалось классной затеей. Делить на двоих сцену и шутки, воду из одной бутылки, заднее место в машине, а спустя несколько лет - кровать и умопомрачительное наслаждение. Так легко и здорово Шастуну никогда не было. Он - звезда кассовой программы, его собственные шоу воспринимаются зрителями на "ура", его узнают на улицах всевозможных городов. У него есть прекрасная, красивая и добрая девушка, с которой в любой момент можно показаться перед камерами, чтобы прославиться примерным и любящим парнем. У него есть Арсений, которому можно позвонить в любое время дня и ночи, чтобы тот приехал к нему, в его постель. Схема за года отшлифована: Антон набирает Арсу смс, с просьбой приехать, Арсений - приезжает в течении часа. Секс, минимум поцелуев в губы, Шастун засыпает до того, как Попов покидает его квартиру. С поправками во время туров - тогда Арсений добирается до комнаты в отеле за минуту-две. Лаконично, просто, безотказно До тех пор, пока что-то не начинает идти наперекосяк. Снаружи не меняется ровным счетом ничего. Они все также занимаются съемками своего шоу, другими проектами и сексом. И, что новое, - Антон начинает изводить себя самокопанием. Возможно, потому что с возрастом приходит опыт, а с ним и понимание других людей. Возможно, потому что Антон больше не может сказать какое его "Я" настоящее и понимание самого себя больше не является чем-то легким. Возможно, потому что общение с Арсением вне съемочной площадки и кровати сошло практически на нет. Они все так же постоянно вместе, но Шастун просто чувствует каким-то неведомым чутьем, что Попов от него отдаляется. Больше не старается провести с ним каждую свободную секунду, больше не сжимает в сильных объятьях, больше не смотрит глазами, полными обожания, ведь ему на смену приходят усталость и всепоглощающая тоска. Возможно, потому что именно сейчас, когда Антон смотрит на усыпанную созвездиями родинок спину сидящего на краю кровати Арсения, он понимает - на его сообщения тот больше никогда не ответит и в постель не вернется. Он вызвонил его, не изменяя своей эгоистичности - за полночь. Весь вечер до этого думал, дойдя до пика негативных переживаний аккурат во время того, как Арсений ехал по ночной Москве, следуя заученному маршруту. Стоило Антону его увидеть, как крышу привычно снесло и мозгов хватило только на захлопывание входной двери, до того, как Арс был прижат к стенке в прихожей. Попов по привычке расстегивает куртку самостоятельно, скидывает кроссовки, пока Антон вылизывает его шею и щелкает пряжкой на ремне. Углы по дороге в спальню они не собирают, каждый поворот итак выучен наизусть. Шастун злится на самого себя - почему он по-другому не смог? Почему сегодняшняя ночь, несмотря ни на что, так похожа на все предыдущие, где Антон просто берет Арсения, не спрашивая разрешений? Ему вдруг так больно из-за того, что Арс сейчас может просто уйти, обрывая все то хлипкое и ненадежное, что у них осталось. И будет прав, потому что Антон даже представить не может, сколько тот перенес из-за него. Здесь, без зоркого взгляда зрителей, без вспышек камер и фальшивых улыбок. Именно здесь, в его постели, Арсений настоящий. Он ломал его. Тщательно и методично, на протяжении долгого времени. Так почему только сейчас он так боится, что Арсений по-настоящему сломлен? Что он превратил его в тысячи осколков из человека, которого знал ранее? Сейчас, здесь, несмотря на свой внушительный рост и спортивное телосложение, Арсений кажется маленьким, совсем крошечным, и слишком хрупким. Антон наблюдает, как он медленно и бесшумно натягивает на себя джинсы, принимаясь поочерёдно надевать носки и с тоской понимает - он даже эту картину видит впервые, все прочие разы сразу отрубаясь, получая желаемую разрядку. Пил ли он когда-нибудь кофе из его кружки, чтобы после возвращаться в машине в свою квартиру? Наблюдал ли, как безмятежно хозяин квартиры спит на своей кровати? Почему Антон никогда не задавался такими простыми вопросами? Шастун сползает по кровати ниже, так, чтобы прижаться лбом к пояснице Арсения. Тот так и замирает с вытянутой рукой, потянувшись за валяющейся футболкой. Думал же, что как обычно спит. Антон на пробу касается местечка у кромки джинс губами, ведя дорожку поцелуев сначала вбок, а потом вверх по пояснице. Выцеловывает каждый миллиметр замерших в напряжении мышц. - Антон, - Попов сжимает простынь в руках, с каждым поцелуем напрягаясь все больше и больше, - Антон, не нужно. Всё... - Шшш, пожалуйста, молчи, - Шастун не хочет слышать это пресловутое "всё кончено". Только не сейчас, только не тогда, когда он наконец понял, как ценит этого человека. Когда наконец в себе разобрался. Он поднимается выше проходясь руками по ребрам, а губами по позвонкам, и чувствует, какими солеными становятся его поцелуи, из-за стекающих по щекам слёз. Как в бреду шепчет "пожалуйста", стоит губам перестать касаться кожи, а после вновь возвращается, не оставляя неисследованным ни один миллиметр. Антон чувствует облегчение, замечая, что Арсений слегка расслабился, переставая сжимать простыни кулаками. Он укладывает его обратно в кровать, поддерживая за голову буквально как фарфоровую куклу, боясь неосторожным движением испортить еще что-нибудь. Попов ложится без сопротивлений, руки безвольно раскидывая по кровати, но продолжая смотреть четко в глаза. Антону хочется зацеловать его с ног до головы, просить прощения всю ночь. Он наконец ясно понимает, что больше никогда так просто Арса не отпустит, никогда не поставит свои собственные желания выше его. Арсений смотрит будто не на него, а прямиком в душу, туда, где противный шерстяной клубок больше не норовит исцарапать органы. Губы приоткрывает, но говорить что-то не спешит, что Антон расценивает как одобрение к действию. Целует он настолько нежно, насколько умеет, уже не понимая из-за чьих слез чувствуется горечь на мягкой коже. - Пожалуйста, только один шанс, - в сотый раз повторяет Антон, укладывая голову на грудь Арса и обнимая, - останься со мной. Здесь, в моей кровати, в моей душе, в моем сердце. Прямо сейчас, в эту ночь, навечно. Антон притирается мокрым носом к коже на груди Арсения, чувствуя, как тот медленно ведет руками по его спине вверх, заключая в такие нужные взаимные объятия. Антон наконец выдыхает. У них все будет хорошо.

... за всеми различиями существует одна история: продвижение от «нет» к «да». Всю жизнь мы говорим: «Нет, спасибо. Нет, спасибо.», а потом наконец: «Да, я сдаюсь. Да, я принимаю. Вот мои руки.» Вот что такое жизнь. Все в конце концов говорят «да».