Чёртовый красный

Утро начинается с того, что я не просыпаюсь, а воскресаю. Потолок чуть дрожит от сквозняка, подушка кажется влажной от заклинания охлаждения, которое я поставила ночью и забыла отключить. Я достаю палочку, выключаю сигнальные чары и поворачиваюсь на спину. Полежала. Ещё полежала. Тело не хочет вставать, потому что мозг подозревает, что снова тот самый офис. И снова Поттер. Или его отсутствие. Что, как мы выяснили, даже хуже. Телефон где-то под подушкой. Я нащупываю его и вытаскиваю. Экран слепит глаза белым светом. Ох, уведомления: — 38 непрочитанных сообщений. — 5 приглашений на магические мероприятия, одно из которых с ужасным шрифтом в стиле «пылающее пламя». — 2 спама от лавки с зельями, обещающими «насыщенные сны и яркие оргазмы». — 11 новых постов в ленте, из которых: — три — рецепты зелий от скуки, — один — селфи Тео с подписью «утро, как ты меня бесишь», — и ещё один — видео, как стажёр из соседнего отдела случайно поджёг рукав, проверяя защитное заклинание на себе. Я лениво листаю без особого интереса. Всё это — шум. Мозг включается медленно. И тут. @theboywhosurvived подписался на вас. Секунда тишины. Моргнула. Перечитала. Да, не показалось. Поттер. Подписался. На меня. Открываю его профиль. Подписки — 53. И среди них — я. Время подписки — 2:46 ночи. Серьёзно? Я сажусь в кровати, смотрю на экран, будто он может мне что-то объяснить. Ну да. Поттер. Два сорок шесть. Ночи. Понял, что спать не может, взял телефон, вбил моё имя (или, может, уже давно держал профиль открытым в закладках? кто знает?) и решил… подписаться. Окей, Гарри. Может, он искал кого-то другого. Может, хотел ткнуть по соседнему профилю. Может, сталкерил. Даже звучит абсурдно, но именно поэтому я верю в это сильнее всего. — Поттер, ты чокнутый, — бормочу я в темноту. И конечно, улыбаюсь, потому что, ну… приятно же. Потом вспоминаю, что нужно вставать, одеваться, приводить себя в порядок и не думать об этом, потому что впереди долгий рабочий день. Но внутри щекочет дурацкая, почти школьная дрожь, которую я считала давно забытой. Поттер. Ночью. Подписался. На меня. Из постели выползаю минут через пятнадцать после обнаружения подписки. Не потому что подписка как-то выбила из колеи (ещё бы), а потому что теперь приходится переосмыслять всё утро. То есть: что я надену, как причешусь, сколько кофе выпью и, самое главное, увижу ли я его сегодня. Открываю шкаф, смотрю на вещи, и взгляд падает на красную рубашку. Сатиновая, плотная, с высоким воротом — эффектная, спору нет. И раздражающая до зуда в пальцах. Кажется, это был подарок Блейза на Хэллоуин. Тогда я была сексуальной помощницей Дракулы. Фейковые клыки и кровь уже выброшены, осталась только рубашка. Я вообще красный не люблю. Слишком громко, слишком драматично, слишком по-гриффиндорски. Но рука тянется. Я смотрю и думаю: может, сегодня не про комфорт. Может, сегодня я та, кто может носить красное и не раздражаться. А может… я просто надеюсь, что он это увидит. Ну… вдруг. Чисто символизм. Я натягиваю рубашку, сверху — тёмно-серая мантия, та, что чуть короче, чем должна быть по инструкции, но зато не цепляется за углы и пороги. Волосы закручиваю, потом распускаю, потом опять закручиваю, потом забиваю хер и оставляю как есть — слегка небрежно, но вроде не словно меня выкинуло из урагана. Завтракаю на ходу. Пара глотков кофе, два укуса гренки с сыром — остальное забрасываю в сумку. Может, доем на рабочем месте. Порошок в камине шипит, пылает, и через секунду я оказываюсь в офисе. Сажусь в прямом смысле — вываливаюсь из пламени на коврик с надписью «Добро пожаловать, стажёр». В коридоре суета. Кто-то спорит у доски объявлений, у кого-то срабатывает защитное заклинание на портфеле, потому что сунул туда флакон с контрабандным эликсиром бодрости. Всё живое, шипящее и немного пахнущее дымом. — Доброе утро, Пэнси, — говорит Элла, появляясь с чашкой кофе. — Ты сегодня… драматичная. Красный тебе идёт. — Красный раздражает, если честно, — фыркаю я, поправляя воротник. — Но возможно, я пересматриваю свои взгляды. Возможно. Она усмехается и машет рукой: — Идём, сейчас всё расскажу. Поттер, кстати, ещё не появился. Но просматривал вчерашние отчёты. Подтверждён системой в 03:12. Так что, возможно, он вообще не спал. Три двенадцать. То есть он не просто подписался. Он ещё и отчёты читал. У этого человека либо проблемы со сном, либо с границами. Либо, как я начинаю подозревать, с тем и с тем. Мы заходим в отдел. У кого-то уже случился пожар на столе (буквально: «масло концентрации» разлилось рядом с заклинанием света), кто-то спорит с документом, который не хочет подписываться. Бумага упорно сворачивается в журавля и улетает. — Не трогай её, — говорит кто-то в проходе, указывая на кружку с глазами. — Она злится, если нет кофе. — И кто, простите, «она»? — уточняю я, проходя мимо. — Моя кружка, — серьёзно отвечает стажёр. У него на бейдже имя «Альберт». — Она реагирует на магическую пульсацию. Вчера укусила меня. Добро пожаловать в Аврорат. Я сажусь за стол, включаю лампу-кристалл, открываю документы, и всё снова становится относительно нормально. Рабочая рутина — лучший способ притушить утренние эмоции. Особенно эмоции, связанные с Поттером. С его ночной активностью. И с тем, как сильно мне не хочется об этом думать. Но, как назло, именно это и крутится в голове, пока я сижу в красной рубашке и заполняю отчёт о незаконной торговле зельями очарования в центре Лондона. Он подписался. Ночью. Может, случайно. Может, намеренно. Думать об этом — бесполезно. И даже вредно, потому что, стоит отвлечься, в отчёте появляются ошибки. Минут через сорок я уже почти забываю про красную рубашку и ночные уведомления. Мозг переключается, и я ловлю себя на том, что вполне увлечена тем, как один подозреваемый пытался выдать эликсир похмелья за сыворотку правды. Невинно, почти трогательно. Глупо, конечно, но кто мы такие, чтобы судить. Такими темпами проходит несколько часов, изредка я пополняю кружку кофе, смотрю на часы и поправляю ворот рубашки. И тут — обед. Кто-то стучит по хронометру (видимо, очень голодный), и всё, что я делаю, быстро теряет актуальность. Люди начинают вставать, закидывать мантии на спинки кресел, гасить кристаллы, в воздухе ощущается лёгкая вибрация: еда приближается. Воздух наполняется запахом прогретых контейнеров, и в какой-то момент кажется, что все тут только и делают, что едят, обсуждают и снова едят. Я сижу за дальним столом, где вроде не так шумно, грею остатки гренки, до которой всё утро не доходили руки. — Ну что, вы слышали про глаз Мартина? — говорит стажёр, тот, у которого проблемы с кофе и кружками, Альберт. Я смотрю краем глаза на него — ага, понеслась. — Опять что-то приволок с поля. Типа артефакт. А оно — петь начало. — Петь? — Элла моргает, кусая круассан. — Ну да. Шёпотом сначала, потом голосом. Будто рекламу поёт. Я мимо шла — у меня сыр выпал. — Он ещё и с ритмом, — вставляет кто-то. — «Пей эликсир — и будет мир». Вот в таком духе. Я фыркаю в кружку. Мозг подсказывает пародию, но не успеваю ответить — рядом кто-то ставит контейнер, из которого исходит пар, и садится рядом. Минди. Сидит за соседним столом в офисе. Высокая блондинка с ярко-голубыми глазами. — Я вообще слышала, что Поттеру сначала это хотели отдать, — говорит она, словно просто подхватывает тему. — Но он сказал, что у него «на такие штуки аллергия». Все хихикают. Кто-то уже предлагает отправить глаз в архив, чтобы он подпевал ксероксу. Минди поворачивается ко мне и кивает: — Ты Пэнси, да? Второй день? — Ага. Второй уровень адаптации — ем с людьми. — Ну, если ты выдержала шутки про поющие артефакты и кофе с характером, то, думаю, проживёшь. Она улыбается, вроде искренне. — Поттера, кстати, всё равно сегодня никто не видел, — говорит коллега с пышными усами. У него на бейджике значится «Антуан». — Но документы он ночью проверял. Прямо в системе отметка — три с чем-то утра. Минди вскидывает брови: — У него вообще режим есть? Я молчу, смотря в чашку, и делаю глоток. У него что-то есть. Режим, хаос или план — непонятно. Но он точно не спит. И точно подписался. Минди между делом подвигает мне половину пирога. — На случай, если еда в столовой тебя разочарует. — Спасибо. Я не люблю делиться, но принимаю. Она усмехается. — Ну, у нас тут, знаешь, в принципе всё по такому принципу и работает. Обед идёт своим чередом, кто-то обсуждает, что внизу зельевики опять закрыли себе вентиляцию и теперь всё пахнет пряным кошмаром. Кто-то спорит, можно ли зачаровать чайник, чтобы он варил кофе. А я сижу, доедаю гренку и думаю, что, возможно, Минди — единственная адекватная единица в радиусе трёх столов. И что, может быть, я сюда не зря устроилась.