Чёртовый красный

Утро пятницы встречает меня серым небом и ощущением, что я не спала вообще. Голова тяжёлая, мысли, как густой сироп, липнут друг к другу. Вся эта история со складом и его чёртовой повязкой крутится в голове с того момента, как я закрыла глаза. На работу я прихожу чуть раньше, чем нужно, даже Минди удивляется: — О, Паркинсон пришла не в последний момент. Погода там что, изменилась? — Хочу успеть подготовиться к девяти, — бурчу я. Девять утра — разбор полётов. Тот самый, что он пообещал вчера. Я заранее кладу перед собой блокнот, чтобы записывать «важные замечания». На самом деле я просто пытаюсь скрыть, что дрожь в руках ещё не прошла. Когда он заходит, кабинет наполняется этим спокойным, но непробиваемым присутствием. Поттер кивает, приглашая сесть напротив, и начинает говорить. Его голос — ровный, без тени вчерашних эмоций. Но от этого как-то даже хуже. — На складе ты нарушила два базовых правила. Первое — не подходить к неизвестным дверям без согласования с напарником. Второе — держать дистанцию от цели, пока не уверен в безопасности. Запиши. Я записываю. Он смотрит, будто проверяет, действительно ли я понимаю, а не просто делаю вид. — И, Паркинсон, — он чуть наклоняется вперёд, — в следующий раз, когда я говорю «стой», ты не двигаешься. Это не просьба. Внутри что-то сжимается. Хочется огрызнуться, но я только киваю. Разбор длится минут двадцать. Когда он закрывает папку, я думаю, что всё, свободна. Но он поднимает взгляд и спокойно сообщает: — Сегодня вечером ты со мной на выезде. Безопасный объект, просто проверка. Считай, тренировка. Я хочу спросить, а можно ли отказаться, но понимаю, что можно — и это будет выглядеть как признание в собственной слабости. — Поняла, — отвечаю я. Весь день проходит в каком-то напряжённом ожидании вечера. Минди пару раз пытается втянуть меня в разговор, но я только отмахиваюсь. В столовой беру легкий салат, потому что аппетита тоже нет. Когда часы показывают шесть, я захожу в кабинет Поттера. Он поднимается из-за стола, кивает в сторону камина: — Готова? И пока мы идём к нему, я понимаю, что, несмотря на вчерашний стыд и сегодняшнюю злость, я всё равно хочу, чтобы он сказал что-то… не начальственное. Просто человеческое. Но Поттер, конечно, ничего не говорит. Камин выбрасывает нас в пустой аккуратный двор старого особняка. Лёгкий туман стелется по брусчатке, а воздух пахнет мокрой травой. — Это заброшенный филиал отдела артефактов, — тихо поясняет Поттер, направляясь к массивной дубовой двери. — Здесь давно никого нет, но поступил сигнал о магическом всплеске. — А нам что, делать нечего? — вырывается у меня необдуманная фраза. — Проверять пустые здания ради спортивного интереса? — Нам, Паркинсон, платят за то, чтобы ничего не происходило. — Он бросает на меня взгляд, и я жалею, что не промолчала. Внутри пахнет пылью и чем-то металлическим, словно недавно здесь перебирали оружие. Поттер идёт первым с палочкой в руке и время от времени бросает мне короткие указания: — Левую сторону держи под контролем. Не заходи внутрь, пока не проверишь дверной проём. Я сжимаю зубы, но выполняю. В одном из залов он останавливается, осматривает старый стеллаж с книгами. Пыльный, перекошенный, но на одной из полок что-то странно блестит. — Вот это, — кивает он. — Как думаешь, что за артефакт? — Без понятия, — честно говорю я. — И это правильный ответ, — сухо бросает он. — Если не знаешь — не трогаешь. Я стараюсь слушать и запоминать. Пока в одном из коридоров не слышу звон — что-то скатывается по полу. — Стой, — коротко приказывает он и идёт вперёд. Разумеется, я делаю два шага за ним. И тут в полуметре от нас из стены с тихим шипением выстреливает сеть из тонких, блестящих нитей. Поттер мгновенно ставит щит, и сеть сгорает, не дотянувшись до нас. — Вот, — он оборачивается, и взгляд у него ледяной, — это было ровно то, о чём я говорил утром. — Я хотела… — начинаю я, но он перебивает: — Хотела нарушить приказ. Получилось. Запомни, Паркинсон: в реальных ситуациях за это иногда платят жизнями. Я сжимаю зубы, не отвечаю, потому что он прав. Мы выходим из склада в промозглый переулок. Поттер первым делом достаёт из внутреннего кармана пачку сигарет, встряхивает, вытаскивает одну и, даже не доставая палочку, коротко щёлкает пальцами. На кончике сигареты тут же загорается ровное пламя — ни слова, ни взмаха, только этот быстрый жест и вспышка тепла в воздухе. Я машинально поджимаю губы, чтобы не выдать удивления. Невербальный Инсендио — штука не то чтобы невозможная, но на таком уровне… чертовски впечатляет. Он делает затяжку, выпускает дым в сторону и протягивает мне пачку. — Хочешь? — Давай. Он вытаскивает одну сигарету чуть вперёд. Как только я беру её, опять — щёлк! — и кончик загорается ровным оранжевым огоньком. Я подношу к губам, втягиваю дым и чувствую, как он обжигает горло, но расслабляет мышцы. Мы присаживаемся на деревянный ящик у стены склада. Дым от наших сигарет тянется вверх, растворяясь в холодном, пахнущем сыростью воздухе. — Давно куришь? — спрашиваю я, чтобы хоть что-то сказать. — Достаточно, — отвечает он спокойно, делая медленную затяжку. Я краем глаза слежу за движением его пальцев, за тем, как кончик сигареты светится в темноте. И почему-то ощущение, что весь этот момент — слишком личный для просто «куратор-стажёр». Когда моя сигарета почти догорает, он, не глядя, тушит свою о край ящика и машинально протягивает мне пачку, словно я должна её убрать. Я принимаю и тоже тушу окурок. — Пора, — говорит он, поднимаясь. Я иду за ним к камину, так и сжимая в пальцах пачку, не задумываясь. В отдел мы возвращаемся молча. Только уже дома, перекидывая вещи из сумки, я обнаруживаю её на дне, пачку Поттера. И по какой-то странной причине даже не думаю её возвращать.