Чёртовый красный

Работа идёт как обычно, но голова работает только в одном направлении — снова и снова возвращает к тому моменту в коридоре. Его взгляд. Эта еле заметная усмешка, когда он посмотрел на гиацинты. И моё внезапное, противное своей очевидностью, два плюс два. Роза в столе. Огромный букет у камина. Даже то короткое «отдыхай». Всё. Было. От. Него. Я не знаю, что меня больше добивает: факт, что я неделю жила в уверенности, что это Джеймс, или то, что Поттер — чертов романтик. В голове вспыхивает этот ярко-алый цвет роз снова и снова, как будто я их только что поставила в вазу. Мне ведь даже начал нравиться красный. Ловила себя на том, что специально садилась так, чтобы видеть их в каминном свете, и пила чай, уставившись на лепестки, пока не остынет. И всё это время думала, что благодарю за них Джеймса. Теперь же… всё становится слишком личным. Пытаюсь вникнуть в отчёт свидетеля — бесполезно. Глаза скользят по строчкам, но внутри только картинка: Поттер стоит в магазине цветов, выбирает, молча протягивает продавцу те самые розы. И что он при этом думал? Что я пойму? Что угадаю? Или наоборот — что буду сидеть как дура и ломать голову? Во время перерыва я хватаю телефон и зависаю в Магграме. Он выложил историю — всего три секунды назад. Ночной город из окна, далекие огни и его отражение в стекле. Даже не смотрит в камеру, но я ловлю себя на том, что сердце стучит быстрее. Палец зависает над строкой «сообщение». Что ему написать? «Спасибо за розы»? Но тогда придётся признать, что я поняла. И что это меня задело. Вместо этого отправляю: «Ты еще в отделе?» Ответ приходит почти сразу: «Да». Я жду, что он что-то добавит, но тишина. Только это одно «да», как всегда скупое, но почему-то цепляющее. До конца дня я думаю, что, может, нужно всё-таки спросить напрямую. Или хотя бы намекнуть. Но когда вижу его на выходе, в чёрном пальто, с вечной этой своей серьёзной линией губ — язык не поворачивается. Потому что вдруг окажется, что да, он романтик. Но не для меня. Вечером я долго хожу по квартире как ненормальная. То достаю кружку и заливаю чай, то забываю про него и он остывает. То сажусь за стол, начинаю что-то заполнять, то бросаю, потому что всё время возвращаюсь мыслями к одному: он знал, что я не догадаюсь? Или знал, но специально молчал? Красные розы всё ещё стоят у камина. За неделю они чуть распустились, стали ещё пышнее, а цвет потемнел. Как жаль, что скоро они завянут. В конце концов я беру телефон и пишу: «Это был ты?» Ответ приходит быстрее, чем я ожидала: «Что — я?» Чувствую, как внутри всё сжимается. «Розы». Долгая пауза. Настолько долгая, что я успеваю передумать, пожалеть и даже мысленно обругать себя за глупость. Но потом экран вспыхивает. «Да». Я утыкаюсь в подлокотник дивана, потому что сердце бьётся так, будто я пробежала километр. Пальцы сами печатают: «Зачем?» Опять тишина. На этот раз ещё дольше. Я уже думаю, что он просто проигнорирует. Но сообщение всё-таки появляется. «Потому что хотел сделать приятно». Я перечитываю это несколько раз. Никаких смайлов, никаких гифок. Только простое объяснение, которое при этом звучит так, будто он видел меня намного лучше, чем я хотела бы признавать. И всё. Больше он ничего не пишет. А я ещё долго сижу на диване, уставившись на розы, и думаю, что, возможно, Поттер — это самая опасная ошибка, в которую я могу вляпаться. Я кладу телефон на диван, но через пару секунд снова беру в руки. Хочется что-то написать — хоть глупое «понятно», хоть колкое «не старайся», хоть что-то, что вернёт ситуацию в привычный, безопасный формат. Но пальцы зависают над клавиатурой. Никакие слова не кажутся подходящими. Всё будет либо слишком холодным, либо слишком личным. В итоге я просто выключаю экран. В комнате тихо, только в камине потрескивают поленья, отбрасывая рыжие отблески на лепестки роз. Они действительно выглядят так, будто хранят чужой секрет. Может, и не только поттеровский. Может… мой тоже. Я оборачиваюсь на телефон, который лежит экраном вниз. Ожидаю вибрации, ещё одного сообщения. Что-то, что прояснит или запутает ещё больше. Но оно так и не приходит. И с каждой минутой тишина между нами начинает казаться почти ощутимой — как тонкая нить, которую можно порвать одним словом. Я так и засыпаю, думая, что он мог бы её перерезать. Но не стал. Значит, придется действовать самой.