Под кровом ночи

Если на моем пути не повстречалась Мия, какой была моя жизнь? Возможно, разочаровавшись, я вернулся с того маскарада в свои хоромы. Из-за нежелания принять, что мне невольно пришлось стать соучастником террористической охоты, я бы винил во всем Дастина — своего младшего брата. В который раз глядел в окно, вспоминая своих друзей, первую любовь из Кортенберга, которая дразнила меня, называя плаксой. Я был мальчишкой, истерил, когда задирали, вот и получил столь забавное прозвище. В моих воспоминаниях могли вновь ожить уроки французского с профессором Стаффордом, ни черта не понимающим этот язык. Или же арифметика, столь трудная, но приятная. Мне нравилось решать загадки путем логистики. Также нравился штрудель с корицей, испеченный кухаркой, к которой я не питал симпатию. Отношения может и были натянуты, но готовка в ее исполнении всегда заставляла меня испытывать блаженство. Это были прекрасные времена. До взросления. Ведь в детстве главной проблемой является лишь ранний подъем, прием гостей. У тебя есть возможность подбежать к матушке, которая будет гладить тебя по голове, приговаривая ласковые словечки. А занятия музыкой становятся своего родом медитацией. Данная привычка до сих пор со мной. Возможность играть помогает заглушить горечь. Но не было бы того самого Виктора Ван Арта без пережитой боли. Не встретил бы Мию, то по новой глядел днем на картины, а ночь пришлось было проводить в ласках не своей возлюбленной, а в истоме с Джузеппе Парини.

___

— Не могу поверить, — от моих мыслей меня отвлёк женский голос, доносившийся со стороны кухни, — Все кончилось. Прошло лето, а по ощущениям – вечность. Мия ловко присела на диван, закидывая ногу на ногу, приложила руку к подбородку и с удивлением взглянула на меня. — Теперь ты можешь позабыть обо всем, — подарив ей мимолетную улыбку, я подсел рядом с ней, стараясь подвинуться как можно ближе — Не-ет, — она старалась протянуть слово чуть дольше обычного, — мне нравится. — Нравится подвергать свою жизнь риску? — уж такого заявления в моих ожиданиях не предвиделось. — Не сочти меня сумасшедшей, но я чувствую неистовую энергию от происходящего, она меня заряжает. — Мия, чуть поморщилась из-за резкого света, исходящего из камина, продолжила: — Подумай только, моя жизнь похожа на фэнтези-историю. Днём побеждаю, так называемых, злодеев, а ночь провожу в объятиях вампира, — ее глаза серого оттенка с переливом в синий были широко открыты от восхищения, — Любой режиссер захочет взяться за съемку картины по таким мотивам. Это потрясающе. — Идеология вампиризма извращена. Сюжет будет таков: наивный, ищущий любви, юнец будет попадать в сети антагонистов, а храбрая героиня, сверкающая на солнце, явит себя всему миру, влюбится в парнишку и будет спасать его от каждой проблемы. Никакой связи с прототипом. — Может спродюсируешь свой фильм? Вот, сценарий имеется. А я так уж и быть, помогу тебе с актрисой для главной роли. — усмехнувшись, она дотронулась до моих пальцев и крепко сжала кисть руки. — Будем с тобой покорять Голливуд. — Я был бы рад проводить часы за работой вместе с тобой, но увы и ах: киноиндустрия меня мало интересует. И создавать историю о «киношных» вампирах, которые затронут сердца поклонников, нет желания. Для людей мы что-то вроде героев из книжек.

Киношность - как же я не люблю данное определение, но оно точно выражает весь абсурд, сохранившийся в хронике фильмов.

— Вик, а в твое время какое было отношение к вампирам? — Мия прижалась к моей груди, обжигая горячим дыханием мою кожу.

___

Я задумался. Помнится, как приехала мамина сестра со своим сыном погостить. Встретили их радушно, было много угощений. И тогда, детьми, мы сидели на полу около наших кроватей в своих белоснежных пижамах. Свечи освещали наши силуэты. Мой кузен превратил ту ночь в время страшных рассказов. Он повествовал легенду о демонах ночи — убийцах, не знавших расплаты. С каждым его словом меня настигал испуг, хоть мне и пришлось стараться держать маску скептика. С трудом верилось, что эта нечисть не вымысел. А вдруг данная участь коснется моей семьи? В чем радость быть бессмертным, когда твоя душа проклята? Когда твой обед состоит из тел мертвецов? Одна мысль о том, что среди нас находятся такие чудовища не давала мне и сомкнуть глаза.

___

— Вампиры были представлены для людей, как монстры, не знавших пощады. Это бесы, вылезающие из Ада в человеческом облике и внушающие страх. Их ненавидели, охотились, не замечая, что большой ущерб они приносят сами себе. Нас пугали преданием, —Здравствуй, старое чувство ностальгии. — «Сказ о красавице и чудовище» — история о милой девушке, которая полюбила монстра с проклятой горы и поплатилась за это жизнью. Стремясь скрыть свои пороки, людям было легче обвинить в преступлениях тех, кто отличался от них, нежели принять свою сущность. — А узнав правду о своем отце, ты не испугался? — Может в тот период я и был ребенком, но умел осмыслять и анализировать происходящее. В первую пору было нервозно, но я быстро понял прелесть такой жизни и ждал этот истинный момент, когда сам примкну к общине вампиров. Возможно Ноэль и являлся тем самым чёртом, только вот на свете я не видал такого прекрасного наставника и любящего родителя. — Я тоже... — ее томный вздох заставил меня забеспокоиться, — Мама бросила нас, когда мне было около двенадцати. Улетела с каким-то футболистом в Европу, уверяя меня, что не забудет и не бросит никогда.

Каждое слово давалось Мие тяжелее. Мне хотелось остановить ее, не дать окунуться в свои трагические воспоминания, но она продолжила: — Папа был вне себя от ярости. Бросил работу, стал пить. Много пить. Порой казалось, что в этом мире меня никто не слышит. Хотелось выйти с ним в морозную погоду, сыграть в снежки, выпить чашку горячего чая. Но мои мечты каждый раз ломались об новый ящик алкоголя. И единственным развлечением стал телевизор, выпивка, Жанна Даверне с открытой грудью. Ее изображение каждый раз встречало меня после школы. Не буду лгать, но только улыбку Жанны я смогла видеть в доме. От уныния меня спасали лишь друзья. Но и то, после окончания учебы, мы перестали поддерживать связь. На себе я ощутил ее слезы.

Неужели такую славную девушку могут сломить грезы юности?

— Я знаю, каково быть чужим среди своих, — прижав к себе еще ближе и ощутив тесность между нашими телами, я поглаживал ее по мягким волосам, которые спутывались на моих пальцах. Так когда-то делала моя мать. — Одно время меня не могли принять в общество вампиров. Уж слишком заносчивым и наглым я казался для них. — Заносчивый Виктор Ван Арт. Ушам не верю. — ее голос стал чуть спокойнее. — За долгую жизнь я слышал много разных слухов о себе. Кто-то звал меня бастардом матери, кто-то пускал сплетни, что я обычный человек, который притворяется «высшим» существом. — Одним своим видом ты сводил их с ума, раз они не могли угомониться клеветать, — Вернулось время иронии. Но Мия тут же шепотом проронила: — Спасибо, что выслушал меня... В доме вдруг стало очень уютно, и лишь посвистывающий ветер, который задувал в щели двери напоминал, что время идет. Деревья покачивались, словно танцуя под мелодию вихря. — Мы длительное время состоим в отношениях. И именно в такие вечера можно открыться друг другу полностью. Скоро они станут обыденными, потому я ценю их. Мой поцелуй в макушку окончательно успокоил ее, пока она играла с запонками на пиджаке свинцового отлива.

___

Когда-то я сидел с маменькой и слушал ее рассказы про славных рыцарей Лимари, носящих герб дома Геколле. Она не переставала повторять одни и те же истории про их походы: славная битва под Клостром; охота за цареубийцей. И каждый раз я удивлялся храбрости воинов, их целомудренности и смирению. Хотелось вырасти и стать ратным человеком. Оберегать свою Родину, биться до конца — нелепые детские желания. Однако мне было даровано было другое предназначение: помочь Рожденной Луной воссоздать орден. Мама всегда утешала меня, приговаривала, что я буду присутствовать на поле боя. Всему свое время. Мы сидели на высоком кресле, обитом темно-красным бархатом в маленькой мрачной колыбельной, которую еле как освещало небольшое окошко с деревянными стержнями, пили послеполуденный чай, что было нашей традицией и разговаривали о сказках и небылицах. Я чувствовал себя умиротворенно, и это ощущение покоя присутствовало на данный момент. С Мией я вновь забылся.

___

— Когда Дастин возвращается? — На китайском, пожалуйста Она повторила вопрос на весьма трудном языке. Долгое изучение дало свои плоды. Перед переездом в Китай я нескончаемо сидел за своим письменным столом, изучая их культуру, менталитет. Порой задания давались с трудом. Отец говорил, что знатный род всегда должен знать как минимум десять языков. Меня это возмущало. Но, отбросив злобу, приходилось упорно работать. И я помню, как радовался своей первой попытки провести беседу с представителем данной страны.

___

— Я никогда не освою китайский. — Думается, что мысль об обучении вросла как корень. Хотя мне, как и Мие, казалось, что выучить говор Небесной Империи — дар, сосланный на избранных. — Уинстон Черчилль считал, что успех - это умение двигаться от неудачи к неудаче, не теряя энтузиазма. — Он точно не пытался писать иероглифы. — Не беспокойся. Это самый распространенный язык. На нем говорят полтора миллиарда людей. Практикуйся, и у тебя получится. Я ощутил на себе ее подозрительный взгляд. Стоило было объясниться. — У меня дела в Поднебесной и юго-восточной Азии, — попытки сохранить секрет обвенчались провалом, — Кроме того, в Сингапуре пройдет закрытый аукцион драгоценностей. Я предположил, что тебе будет интересно приобрести что-нибудь и завести знакомства в высшем обществе. Данная новость порадовала Мию. Это стало ясно после ее прекрасной улыбки и последующей благодарности: — Мне приятно, спасибо, Вик, — выражение лица вдруг изменилось. — Разве ты не собирался провести аудиенцию с Князем Франции и Венгрии? — Верно. До того почетных гостей не стоит заставлять ждать. В конце октября у меня должна быть последняя встреча с Миссис Хансен — Норвежской Княжной. После я отправляюсь в Сингапур, куда тебя и приглашаю, ангел мой. — Мне нравилось наблюдать за тем, как румянец смущения вторично возвращается к моей возлюбленной. Однако никто не собирался заканчивать на этой ноте беседу, потому пришлось завершить диалог по поводу ссылки Дастина: — Он ведь так обрадовался твоему титулу Князя. — Принстонский университет дает прекрасное образование. Лишним в любом случае не станет. — Порой я сам не замечал сталь в своем голосе. — Извини, мне не стоило оспаривать твое решение. Я понимаю, ты волнуешься за него. Но расклад в отношениях между братьями пугает. Вам стоит поговорить. — Возможно.

Ведь я не хочу испытывать вновь судьбу. Не желаю превращать вечер в страдания. Не могу лишить спокойной жизни своего брата из-за своих проблем - это эгоистично.

Мия слегка отстранилась. Ее взгляд пал на картину Жуан Вальотте, которая олицетворяла собой рай и ад, пестря красками холодных и теплых оттенков. Лицо ее чуть нахмурилось, она закусила щеку, будто вспомнилось что-то неприятное, то, что заставило вздрогнуть. — Мия? — такие перепады настроения меня настораживали —Да? — она повернулась ко мне и от моего взора не могли спрятаться ее слезы. — Что случилось? Я тебя как-то задел? — момент недопонимания нарастал, ведь, казалось, что все хорошо. — Нет, нет, Вик.. — ее взгляд был направлен за спину. Она стала тереть ладонями, что означало ее попытку справиться с волнением. — Я все еще не могу забыть ту ночь под кровавой луной. Все события того дня преследуют меня во сне. Каждый раз я вижу тебя посреди стадиона в крови. Все время хочется закричать, но что-то сдерживает меня. Не дает выплеснуть эмоции. Ведь я могла сидеть сейчас не с тобой, а в какой-нибудь квартире, пить кофе, смотреть на звёзды и вспоминать дни, проведенные вместе с тобой. Ощущение натиска в груди знакомо мне, как никому другому. — Взгляни на меня.

Не просьба - приказ

— Что ты видишь?

«Прошу, посмотри»

— Тебя. — скептически поведя бровью, она присмотрелась. — А что я должна встретить перед собой? — Опиши меня. Ее взгляд блуждал по мне, в надежде найти ту ниточку, с которой можно начать свое повествование. — Я вижу твои вострые скулы, — она провела легонько ладонью по моей щеке, — темные локоны, глаза янтарной окраски. — Ты видишь меня перед своим лицом. Абсолютно целым. Живым. Я могу тебя целовать, — мои губы аккуратно примкнули к ее руке, — могу слушать твой прелестный голос. Могу видеть тебя, солнце, небо. Каждый день ты слышишь мои речи, ластишься в моих объятиях. Я рядом. Здесь. С тобой. Мне важны твои чувства. Прошу, не стоит горевать по мне, тем событиям. Все в прошлом. — в комнате повисла гробовая тишина, окутанная истязанием и чувством растерянности. — Пойдем. Мы вышли на задний дворник, где разгорался ярким пламенем костер, а небосвод свечами звёзд. И слышно песнопение птиц. В детстве я всегда думал, что голос птиц олицетворяет собой новую жизнь, которая дарит лишь счастливые моменты. — Прошу, — я жестом указал Мие на окуляр, стоявший около соломенного столика. Заинтересовавшись, она закусила губу и посмотрела в линзу.

***

Бескрайний простор вселенной, миллионы ярких частиц, бесконечный Млечный путь. Хрусталики, которые подмигивали, будто девчушки, зазывают к себе. — Ровно посередине, в перекрестии, ты видишь звезду? — стараясь как можно тише, проговорил Ван Арт. — Угу. — Мия дополнила согласие кивком. — Она сияет на протяжении нескольких столетий. Видела бойни, кровопролития. И несмотря на все огорчение, перед ее взором не могли утаить страсть, привязанность. Небесное светило сверкает до сих пор, игнорируя трагичность и саму смерть. Она у нас одна. Мы можем дать ей имя. Сердце стало бешено колотиться. Мия обернулась и встретилась взглядом с Виктором, стоявшим перед ней на одном колене. В руках он держал синюю коробку, где лежало кольцо с бриллиантовой искоркой, точь в точь, как звезда, в которую она вглядываясь. Она обомлела и лишь прекрасное личико смогло выразить ее эмоции. Вампир, умело скрывая свое волнение, начал: — Ты мой смысл. Все, для чего я существую. Брови девушки нахмурились - недоумение — Я предлагаю сердце, которое принадлежит тебе. Уголки рта поднялись - восторг — И руку, на которую ты сможешь опереться. В глазах вдруг заиграли огоньки - восхищение И в кромешной темноте, вдали от леса, вдали от города, от всего. И в ночь, палящую холодом. И в миг, когда кажется, что в мире только вы вдвоем. В этот момент, в котором лишь не хватает прекрасного белого платья, нежнейших цветов, а пение ангелов заменяет голос птиц: Виктор Ван Арт дарит своей возлюбленной выбор стать его женой. Вечность прожить с ним. Отдаться ему. Быть частью его жизни. И Мия давно определилась. Она согласна дарить каждое утро ему поцелуй. Каждый день видеть его. Каждый вечер проводить вдвоем. И подтверждением стал сладкий манящий поцелуй. — Я не хочу видеть сны, если в них нет тебя. — Мия стояла, прижавшись к нему, чувствуя его ритм, температуру. — Закрой глаза... Посмотри туда, куда не дотянуться обычным взглядом. Представь место, которое не сможет посетить кто-то другой. Подумай о моменте, который сможет тебя осчастливить. Везде рядом с тобой буду я, моя милая мисс Бэггинс. А может.. миссис Ван Арт?

***

Я ждал мести, ждал наказания. За мои грехи меня должен был Настигнуть неумолимый рок. Он забрал бы мою душу, Отправил бы на скитания Но жизнь подарила свое благословение, И перед нею я в неоплатном долгу. Снизошло на меня просветление: Появилась та, которую я всем сердцем берегу. И вновь учусь я дышать, Словно позабыв об этом. Я встретил ласковый отблеск месяца. Моя душа жива. Я слышу биение сердца. За свой одинокий век, Пробыв унылым поэтом, Мне на пути встретился рев льва. Лес ожил, словно летом. И вновь я вижу солнечный блеск, И слышу щебетание птичек.