Roll 20 and I will kiss you

Это была ее любимая книжка, а теперь еще и любимый фильм. И настолько... красивый и трогательный, несмотря на периодически взрывавшиеся на гигантском экране звездные корабли, боевки и круговерть красок и беготни, от чего уже слегка подташнивало даже. Но, наверное, это все из-за того, что Рей переволновалась. И ведь было из-за чего. Пришлось даже податься вперед, отлипнув от Бена, и расцепить пальцы, чтобы вцепиться в них зубами и сдерживать слезы. Потому что главные герои и взаправду нашли друг друга. Да, всего лишь в фильме, но это было так... по-настоящему? Она вздрогнула, пытаясь хотя бы не всхлипывать во весь голос, хотя хотелось уже просто реветь. Просто навзрыд. Особенно, когда началась сцена боя — красный и синий дым вились клубами вокруг главных героев, сцепившихся ни на жизнь а насмерть, и Рейн сдалась первой. И, когда Кейдус уже занес меч над нею, она подняла руку не с кинжалом, хотя у нее был шанс ранить его или даже убить. А с меткой. И посмотрела на него. Не умоляюще, не обвиняюще, хотя его наемники в этот самый момент вырезали город, убивали подданных, тех немногочисленных друзей, что захотели общаться с нею, внучкой императора Корусанта, всех тех, кто был так дорог, а просто... будто заранее прощала его за все, что он еще сделает. После того, как убьет ее. И Рейн была готова к этому. Что ее убьет не просто какой-то там наемник, а тот, кого она видела в своих снах с самого детства, потому что в их мире соулмэйты были не проклятыми, не уродами, а отмеченными божествами людьми. Тот, кто — она верила в это, и Рей верила вместе с нею — однажды обнимет ее и поцелует, а затем будет все-все-все после титров. — Ну давай, — Рейн улыбалась, а Рей в очередной раз прикусила губу, чтобы Бен не подумал, что она какая-то там плакса или выпендрежница, пытающаяся таким образом привлечь внимание и показать, какая неженка и все такое. — Давай, я готова. Каково было быть ею? Всю жизнь одинокой, непонятой другими, практически изгоем, пусть и не нищебродкой или мусорщицей, а будущей императрицей. И, наконец найдя того, чье сердце билось вместе с ее собственным в унисон — согласиться умереть от его руки? Почему она улыбалась, а? Зачем?! Рей все же не сдержалась и закрыла лицо руками, растирая слезы. Ну пожалуйста, попроси его, сделай хоть что-нибудь. Пусть этот красивый, но такой безжалостный придурок Кейдус одумается! Каким бы мудаком ты ни был, она же твоя единственная... — Рей? — Рейн? — они слились вместе, голоса, удивительно одинаковые во всем — в тембре и интонации, даже хрипотца была та же. И в тот самый момент, когда Кейдус нахмурился, наконец соображая, КТО перед ним, и дотронулся закованной в тяжелую футуристическую рукавицу ладонью до метки, Бен коснулся ее плеча. — Эй, ты... — под боком Соло захрустело пустое ведерко от попкорна, но он даже не обратил на это внимания. — Так, давай я... — на него сердито забормотали откуда-то спереди, требуя заткнуться, и он продолжил уже молча, обняв ее за плечи и потянув на себя. Нет-нет-нет, он не должен был видеть ее вот такой, парни же терпеть не могли рыдающих девчонок... — Ш-ш-ш-ш, — хорошо, что Бен не поворачивал ее к себе, не тряс, просто прислонил к своему боку и щекой лег на макушку. — Ш-ш-ш. Один из наемников в черных доспехах понесся в сторону Кейдуса, вскидывая лучевой излучатель, напоминавший бластер, только больше раза в три, и направляя дуло на Рейн. Вжжжжжж! — красный луч взрезал воздух, но замер, так и не добравшись до ее лба. Рей, впившаяся в собственную ладонь так, что на языке защипало солью, всхлипнула опять. Излучатель мог пробить все, что угодно, а человеческое тело так запросто. Единственное, что ему было не под силу — это доспехи самих же наемников. Подставленное плечо Кейдуса и остановило луч. — Что ты творишь, она же... — наемник пошатнулся и упал, так и не закончив фразу. А Кейдус, выронив собственный излучатель, снова повернулся к Рейн, обхватывая ее за голову и заставляя глядеть на него и только на него. Его шлем разошелся в стороны, обнажая лицо, все в шрамах и искусственных заплатах. Изуродованное, потому что он был сыном рабыни и не стал бы тратить все, что у него было, на подобное. И все равно красивое — для Рейн. Для Рей. Оно было таким красивым, напряженным, лишенным всех эмоций, кроме одной. Страха. Но совсем не за себя. — Ты никто теперь, — Кейдус встряхнул ее. И еще раз, сильнее. — Ты никто, как и я, понимаешь? Рей уже видела такой взгляд, у Соло, но сейчас боялась оборачиваться назад. — Ну?! Камера поползла вбок и вверх, поднимаясь над ними, над сине-алой землей, усеянной телами погибших, и застыла там. И правда, больше не было города, средоточия Империи — он тлел в руинах, почти не осталось наемников, они с Рейн остались вдвоем. Не друг против друга, но против всего остального мира. — Да, — это было всего одно слово, но следом за ним пришла музыка, будто лавина, цунами, хлынувшее со всех сторон, и Рей затряслась в сухих рыданиях, уже даже не чувствуя, как кто-то гладит ее по волосам. Они целовались — Рейн и Кейдус — сперва так, будто боялись этим поцелуем причинить друг другу боль, а затем все жаднее, сильнее, упиваясь мгновением. Он поднял ее на руки, будто невесту, и понес, подскальзываясь, спотыкаясь, куда-то прочь к темной громаде звездолета. А позади остался валяться еще дымящийся лучевой излучатель. Моргнул в последний раз и потух, потому что его владелец больше не был наемником. Он был никем. Все погрузилось во тьму, а потом по экрану поползли мелкие буковки, и люди в креслах внизу понемногу начинали шевелиться, приходя в себя. Кто-то точно так же шмыгал носом, кто-то успокаивал рыдающую девушку, но Рей все равно не могла открыть глаза. Слезы и так текли по щекам, а у нее не было сил поднять руку, чтобы стереть их. — Ну вот, а ты боялась, что кого-нибудь убьют, — Бен снова принялся ерошить ее волосы, отчего лицо защекотало выбившимися из прически прядками. — Соулмэйты друг друга бросить не могут. Никак, — его голос, такой теплый, ласковый, будто он говорил с маленьким ребенком, все равно немного дрогнул. — Твою мать! — и Соло шумно шмыгнул носом. — Если я сейчас зареву, ты же не подумаешь, что это некруто, а? Рей улыбнулась сквозь слезы. Даже если он и не хотел смешить ее, это все равно у него выходило. Само, и так... мило, что ли. Она замотала головой. — Неа. — Круть, — Соло опять чмокнул ее в макушку, и недовольно застонал, когда включили свет. Люди вставали со своих мест, уже начиная возбужденно обсуждать самые крутые моменты, ну и поцелуй, конечно, а Рей не могла заставить себя подняться. Хотелось остаться тут еще на чуть-чуть, пока еще играла музыка и можно было верить, что она тоже еще там... И плакать и смеяться одновременно, в горле стоял такой комок, что дышать было больно, но в груди разливалось тепло — Рейн и Кейдус выжили, оба. И теперь они точно вернутся через пару лет, когда снимут новую часть. О боже, до чего же это хорошо! Просто офигенно. Рей стерла слезы со щек и чуть обернулась на Бена. Он наблюдал за нею, все еще поглаживая по плечу, но выглядел куда лучше нее. И не ревел, хотя его лицо снова стало такое... будто открытая книга, и она видела эту уязвимость, довольно редко различимую в другое время. — Ты в порядке? — он спросил так, словно это действительно было важно. Не стебясь, не жалея ее, идиотку, настолько расчувствовавшуюся на такой офигенской концовке, и слова не сказав о ее зареванном, наверняка припухшем лице. — Если что, я могу понести тебя на руках. Ну... Как этот Кейдус. Вот. Это было слишком. И Рей кивнула — кивнула на все, потому что нет, она все еще была не в порядке, боже, она так в последний раз расклеилась на Тайне Коко, что Роуз пришлось буквально до самой остановки ее утешать. И потому что если бы он понес ее на руках сейчас, это было бы вот совсем как в фильме, и еще он сейчас почему-то так был похож на Кейдуса, что... — Ну тогда решено! — Бен аккуратно усадил ее ровно и чуть отодвинулся, чтобы не задеть, а потом поднялся сам, разминаясь после долгого сидения. Люди уходили, в основном столпившись у выхода, и никто не смотрел на них с Беном. — Так, это тебе, — он впихнул ей в руки пустые ведерки, в которые уже сунул картонку и стаканчики от колы, и, встряхнув куртку, принялся натягивать со скрипом. — Выбросим их там, окей? А теперь... держись. Это было так быстро — секунду тому Рей все еще сидела на диванчике, а сейчас Бен держал ее в руках, крепко прижимая к себе. И под ними было еще до чертиков много пустых рядов, но она почему-то совсем не боялась. — Обычно я... — она старательно глядела на оставшихся у занавеса людей и на девушку, что раньше проверяла у них с Беном билеты, а теперь смотрела во все глаза, как он вышагивает по ступенькам с девушкой на руках. Наверное, даже хотела сделать ему замечание, но промолчала, совершенно офигев. — Я не плачу на фильмах, если что, — Рей шмыгнула носом. Хотелось еще и щеки потереть, на тот случай, если слезы остались, но страшно было шевельнуться, пока Бен перешагивал со ступеньки на следующую, так сосредоточенно глядя вперед, будто нес какую-то драгоценность. — Это был хороший фильм. Бен подождал, пока девушка в форме не потянет к себе тяжелый бархатный занавес, пропуская их на выход все с тем же слегка потрясенным выражением на лице, будто до этого никто не делал так, и вынырнул, все еще прижимая Рей к груди, к свету и шуму. И целой толпе народа, столпившейся у туалетов. — Так, выбрасываем мусор, — он даже подождал, пока она не закинет пустые ведерки в здоровенный зеленый контейнер, но все равно будто не хотел выпускать ее из рук. Так и застыл посреди шумного коридора, и Рей испуганно зашевелилась. — Бен? Ты можешь... я хочу... — все разом обернулись и посмотрели на них, вынырнувших из-за занавеса будто иллюстрация к только что закончившемуся фильму, и Рей стало ну совсем неуютно. И еще она была в юбке, довольно короткой, если что. Ох, черт! — Пожалуйста, поставь меня! — Хорошо, — Бен наклонился вместе с нею, отпуская. — Ты... — Я туда! — она выпуталась из объятий, разрываясь между необходимостью сбежать от него как можно быстрее и привести себя в порядок, и вообще не отлипать, потому что... ну... — Я сейчас вернусь, подожди меня, пожалуйста! — и Рей рванула в сторону столпившихся возле туалетов людей, протискиваясь с большим трудом внутрь. О боже, она выглядела просто... кошмарно! Всклокоченные волосы, сбившийся набок пучок, который пришлось тут же переплетать. И куда хуже — зареванные глаза. С волосами она еще кое-как разобралась, а вот что с лицом-то делать? У нее уже щеки заледенели, а она никак не могла отступить от раковины, все прижимая мокрые ладони к лицу. — О боже, видели, какой красавчик там снаружи ошивается? — дверь хлопнула, впуская сразу нескольких девчонок, тоже явно после сеанса. — Клянусь, сбоку он просто вылитый Кейдус. Черт... — одна из них пошла в сторону туалетных кабинок, а две остались возле зеркала, тоже прихорашиваясь. — Может, обменяться с ним номерами? Ну серьезно... Он ТАК похож, ты тоже заметила? Да? А я тебе что говорю, — и они захихикали. Они же говорили не про... Бена? — Так все, я должна успеть, пока кто-то еще его себе не заграбастал! — одна из девушек, высокая, и без того очень даже крутая, по виду уже совсем не школьница, принялась лихорадочно красить губы и поправлять волосы. — Ты подожди Рейчел, а я быстро! Рей отступила от раковины, и поток воды из-под крана тут же затих. Ну... вроде бы получше, правда, глаза все равно выглядели немного красными, тут уже ничего не поделать. Она снова одернула юбку, подтянула гольфы к коленкам. А потом, запоздало вспомнив, сунула руки в карманы, проверяя цепочки. Черт! Их там не было. Но ведь она... вцепилась в них как безумная в самом начале фильма, а потом... Черт-черт-черт! Рей рванула к двери, чуть не налетев на нее на полном ходу, и выбежала наружу. Та самая девушка, с накрашенными губами, стояла рядом с Соло, звонко смеясь, но все это было совсем не важно, потому что... — Рей? — увидев ее, он тут же отлип от стенки, — ты чего? — Я... — Рей повернулась в сторону зала, куда сейчас валил народ на следующий сеанс. Много людей, они все заходили и заходили, так что наверняка кто-то уже мог найти оброненные ею украшения. Боже, ну что за идиотка! Вот почему она не додумалась спрятать их куда-нибудь! Лучше бы кошелек обронила, там и денег же почти не было, чем цепочки. Черт! — Я, наверное... кое-что потеряла. Я... — Что? — он подался к ней, напрочь игнорируя ту красивую девушку. — Там было кое-что... — одно дело было подарить одну из них ему, и совсем другое сейчас ползать под креслами, мешая сидящим в креслах людям, и вообще скорее всего их уже точно кто-то забрал. — Не важно! — Рей отступила назад, пряча руки в карманы. — Не важно, я переживу. Ну да, придется, тем более это свидание было таким волшебным, мороженое, потом кино, так что лучше всего сделать вид, будто ничего и не произошло. — Точно? — и почему Бен все смотрел на нее так, будто его даже больше волновала потеря того, о чем он даже не знал. — Ну ладно, — он обернулся к девушке, что переводила взгляд с него на Рей, пытаясь быстро сообразить, что делать дальше, потому что ситуация вышла ну совсем странная. — Удачного вечера, — он махнул ей ладонью и подошел к Рей. — Слушай, если там было что-то ценное, мы можем вернуться и спросить. — Не надо. Наверное... нам пора уже? — она оглянулась. Большая часть народа уже снова разбрелась по залам, только у касс стояло три человека, так что было странно и дальше тут торчать. — Покормим рыбок? Или, может, хочешь еще мороженого? Серьезно, если есть еще что-нибудь... Рей кивнула, выдавливая из себя самую счастливую улыбку. Он переживал за это свидание не меньше ее и даже сейчас старался, как будто ему не хотелось все это заканчивать. И это не его вина, что она такая безрукая и безголовая, мало того что потеряла подарок, так теперь еще и киснет. — Те девчонки в туалете сказали, что ты похож на Кейдуса, — нет уж, она не будет страдать. Неа, ни за что! Хотя все еще было немного обидно, на саму себя. — Кто? А-а-а, — Соло пожал плечами, а потом встряхнул копной густых волос, глядя на нее уже совсем другим, пронзительным и очень пафосным взглядом. — Ты можешь сколько угодно прятаться от меня, но я все равно найду тебя, Рейн! — от его голоса, сейчас так напоминавшего голос Кейдуса, и от того, КАК он ее назвал, по спине мурашки побежали. — Найду и... зацелую, но сначала рыбки. Идет? Там есть одно очень укромное место, где нас никто не заметит. Ты ведь не оставишь меня?

***

Бродить возле гигантских аквариумов, разглядывая разноцветных рыбок, было ужасно весело и легко: дурачась, играя в прятки среди мешанины колышущихся теней и целуясь, но сейчас, в машине Рей молчала, сцепив руки в замок перед собой. Окей, она сможет. Нужно просто не париться и взять и сказать, легко и ненапряжно, не хочет ли он взять и... ну раз уж тут такое дело, и Платт свалил на все выходные... Если она сама предложит, это же ведь вполне нормально? Это современный мир и все такое, только вот рядом с домом аптеки никакой нет, а она под кроватью не хранит коробку с презервативами, и вообще... — Рей? — голос Бена заставил ее вздрогнуть, и она нервно глянула на него, он же ведь не мог прочитать ее мысли и она не сказала это вслух, нет?! — Я кое-что должен тебе отдать, — он вцепился в руль, выворачивая его, и фары выхватили из темноты знак съезда. — Ты просто... извини, хорошо? — Соло так смешно наморщил нос и полез одной рукой к себе в куртку. В темноте сверкнули тонкие серебристые полоски, раскачивавшиеся под его ладонью. Ох! — Я тогда ступил, хотя надо было сразу сказать... — ... ты их нашел?! — Рей смотрела и смотрела на них как завороженная идиотка, пока не сообразила, что лучше было их забрать, пока они не врезались во что-нибудь. Хотя водил Соло уж получше даже Ункара, хваставшегося, что родился и сдохнет за рулем. — Мгм. Ты мне их сама отдала вообще-то, — Бен легко выпутал пальцы из цепочек, возвращая найденные украшения, — во время фильма. Они... очень крутые, кстати, весьма по-соулмэйтски, — его лицо пряталось в темноте, и голос звучал так спокойно, а Рей вот понятия не имела, как вообще что-нибудь дальше скажет. И скажет ли вообще. Они ему понравились? О боже! — Уверен, тот, кому предназначается второй, будет очень рад носить его. Рей глянула на Бена снова. Он издевался? Нет, серьезно, это... к чему? Он же ведь точно должен был понимать, что она это ему хотела подарить! Мало того, что он сводил ее на самое клевое свидание в жизни — первое, а уже лучшее, и в этом она могла поклясться даже на флаге — так и просто был тем самым парнем, о котором мечтала бы любая девушка на ее месте. Или, может, ему просто нужно было, чтобы она сама это сказала? — Эти цепочки... — Рей прочистила горло и собралась с духом. — Они для тебя. И меня. Это же парные медальоны. Их тряхнуло так, что она вздрогнула и стиснула ладонь изо всех сил, боясь снова потерять их. Машина вильнула и замерла на обочине, толком даже не припарковавшись, все еще оглушительно урча. Не то чтобы это было вообще кому-то надо — в такое-то время вряд ли за ними выедут копы, чтобы штрафануть — и все же! Соло потянулся к ремню безопасности, отстегивая его, а затем разом повернулся к Рей, нависая сверху. — Я хочу сам надеть ее. Ну-у-у-у... ладно? Из-за этой чертовой темноты она ничего и видеть толком не могла, ни его лица — белое пятно и черные пятна глаз, дырявивших ее насквозь, ни цепочек, поэтому принялась нервно разглядывать половинки сердца. Ну и какая из них его? Боже, ну и почему у нее теперь так руки тряслись?! — Давай я, — он, может, видел лучше, или наизусть что ли знал, какая предназначалась кому, Рей вот от волнения напрочь забыла, но чего она точно не ожидала, так это того, что он расцепит замочек и потянется к ней. Значит, он не просто хотел забрать себе свою часть. Неа. И это само сорвалось с ее языка, абсолютно дурацкое, потому что она ведь была не героиней фильма, не соулмэйтом, но так хотелось верить: — Ну давай. Я готова. Бен усмехнулся краешком рта — он понял, понял, понял все правильно! — наклонившись еще ближе, сводя теплые ладони на ее затылке, и прикосновение цепочки захолодило кожу, провалившись под ворот куртки. — Я тут должен сказать, что ты никто, — так и не заглушенный мотор урчал, а сердце выбивало такой ритм, что уши закладывало, а Соло почему-то шептал, и она слышала его. — Но нихрена. Ты лучшая, Рей. Ты охрененно клевая, а еще, как я прочитал на половинке медальона, ты моя. Только моя и навсегда. Она должна была поцеловать его прямо сейчас, пока не свалилась в обморок прямо тут, что было ну очень вероятно, но он чуть отстранился, стоило Рей потянуться к нему. Она и про свой ремень поперек груди забыла, и он врезался изо всех сил, забирая остатки дыхания. — Твоя очередь. Пальцы казались неловкими бесполезными обрубками, дважды ногти соскальзывали с крохотного замка, заставляя Рей морщиться, отчего — она чувствовала это под руками, мягкую вибрацию — Соло смеялся, но совсем беззлобно, иначе она бы его уже стукнула. Или... Агрх! Не пришлось, и она первой вцепилась в его густые волосы на затылке, притягивая к себе. Ага. Целоваться было куда лучше, чем говорить — ты мой, хотя ей не надо бы. Половинка сердца, запрятанная за воротом его футболки, говорила то же самое. — Хочешь... — давай, только не тупи! Просто скажи это, и все. Ну? — Хочешь ко мне?

***

Дома было пусто и тихо, только пахло чистящими средствами — кажется, она все же перестаралась с уборкой, хотя Бену было плевать. Он ураганом пронесся по тесному, забитому хламом, который спрятать никуда не удалось, коридору, удерживая Рей на себе. Если бы она не цеплялась за него, словно их тут вовсю сносило ураганным ветром — хотя это было очень похоже, потому что дважды Бен чуть не упал, наткнувшись на что-то, кажется, — то наверняка бы уже бежала прочь. Хотя сама предложила, ведь сама! А теперь — с каждой секундой становилось все страшнее и страшнее, и уже не помогало концентрироваться на его шумном, хриплом дыхании, ни на собственных зацикленных мыслях — мой, мой, мой. Боже, она не сможет, ни за что, никак... Неа! — Сюда? — Бен плечом налег на дверь в ванную, да так, что та жалобно затрещала. — Упс, нет, — и ломанулся в другую, напротив, остановившись посреди ее комнатки, только чудом не впилившись коленом в угол кровати. — Выключатель слева возле двери, — может, и зря она это сказала? Потому что придется смотреть ему в глаза. Все это время придется... О боже! Они неловко подались назад, и Соло чуть приотпустил ее, позволив соскользнуть ниже по талии, которую она обхватила ногами, к заднице. Да, ее ладонь достала до выключателя, но зато бедра проехались по паху. По такому каменному стояку, что Рей жалобно всхлипнула, чувствуя, что от паники сейчас все испортит. Свет резанул по глазам, и она зажмурилась, вся красная, вспотевшая, сама задыхавшаяся от коротких судорожных вздохов. Пожалуйста, пожалуйста, можно все будет... — Эй-эй-эй... — ее закружило по комнате, а затем откинуло назад, и под лопатками Рей почувствовала самый знакомый на свете, жесткий матрас. Не лучше! Они теперь оба оказались на кровати, и она под Беном, и сейчас... — Рей, Рей... Пожалуйста, открой глаза. Неа. Она даже скривилась от спазма в груди, но замотала головой. — Рей, — давление пропало, он точно пытался встать и уйти, наверняка насовсем, потому что черта с два ему вообще сдалась такая идиотка! Так что Рей вцепилась в его куртку намертво и ноги стиснула изо всех сил, не пустив. — Это охренеть как лестно, когда девушка теряет сознание в одной со мной постели, но не до секса же, — голос Соло звучал ужасно ворчливо. Увещевающе. — Пожалуйста, ну открой глаза. А? Давай, слушай, что за старье ты слушаешь? От этой группы мой дедушка еще балдел, вот уж не думал... Эй! Не было среди плакатов никакого старья, только очень и очень крутые группы, и если Соло собирался сейчас наезжать на нее... — Ну вот, подействовало, — она уставилась на Бена, уставившегося на нее в ответ. Напряженным и очень тревожным взглядом. — Привет, — он зашевелился и, опираясь на одну руку, провел ладонью по ее волосам, убирая их ото лба. — Ты как? — П-п-по... поцелуй меня, — боже, до чего же жалко это прозвучало. Будто она была самой большой трусихой на свете. — Пожалуйста? — его цепочка выскользнула из-под ворота, плавно раскачивая серебряный кусочек сердца. Еще немного — и оно коснется ее груди. Совсем немного. А потом — этого никогда бы не случилось, но от мысли уже никуда было не деться — оно вошло бы в ее грудную клетку легко. Словно игла. Бен шумно вздохнул, опускаясь, накрывая губами ее рот и будто делясь дыханием. — Все хорошо, все... — он оперся на локоть и все еще слегка висел над нею, чтобы не раздавить всем своим весом. — Хорошо. Я не буду... ничего делать, ладно? Я правда не хочу, чтобы ты упала в обморок. — Я не могу упасть, потому что уже лежу, — хаха, как смешно. — Мгм, — хмыкнул Бен. — Ну ладно, — его дыхание прошлось по щеке, а потом зубы нежно прихватили мочку уха. Усиливая одновременно и страх, и возбуждение. — Я расстегну? — он попросил, касаясь губами жилки на горле. И, когда Рей кивнула, потянул за молнию. Ей все равно было жарко, так что... Его ладонь прошлась по груди, чуть стискивая, а затем скользнула под свитшот, в одну секунду разобравшись со спортивным лифчиком — просто задрав его. — Твою мать, — он уже совсем охрип, а потом, зажевав губу и будто решившись, рванул за край ее свитшота, задирая вверх до самых подмышек, и ткань накрыла лицо, мешая видеть. Может так и лучше, оглушенная пульсом, колотившим по вискам, паникой, каким-то образом теперь только возбуждавшей ее, Рей ничего и не могла. Пока его рот не коснулся груди, втягивая, мягко прикусывая сосок. Боже — это было так... Она, кажется, стонала, всхлипывала, зубами вцепившись в ткань, но боявшаяся шевелиться, чтобы это все не пропало. Оно не должно было пропадать! Его волосы щекотали кожу, спускаясь все ниже. От солнечного сплетения к животу, следуя за поцелуями. А потом Бен затих и отодвинулся. Разом, заставив ее потерянно вздохнуть и уж теперь зашевелиться, выпутываясь из свитшота и куртки, что буквально пригвоздили ее к кровати. Он выглядел так, словно пробежал милю на спор, темное от прилившей к щекам крови лицо, вспотевшее у висков, полуприкрытые глаза и дергающийся кадык. — Если ты сейчас не... не остановишь меня, я, наверное, уже не смогу, понимаешь? Ага. Нужно было что-нибудь сделать, попросить Бена отвернуться или хотя бы прикрыть грудь, которая сейчас точно привлекала его внимание. Рей сглотнула и начала кое-как стаскивать через голову свитшот вместе с лифчиком. И все-таки сбросила их — с громким шумом приземлившиеся на пол где-то рядом с кроватью. — Рей... — он с остервенением рванул застежку своей куртки, пытаясь избавиться от одежды еще быстрее нее, как будто это был какой-то дурацкий спор, а затем закинул руку за голову, сгребая футболку и отбрасывая куда-то в том же направлении. Боже, какой же он был... большой и мускулистый, просто везде. Да, майки не сильно скрывали превосходную физическую форму Ренов, но теперь это было так близко — и ей вообще-то полагалось трогать его — что у Рей чуть пар из ушей не повалил. — Я выгляжу круче, чем Кейдус, правда? — ни с того ни с сего внезапно брякнул Соло, и она сдавленно пискнула, кивая. О боже. О боже. О. Боже! Он надвинулся на нее — здоровенная громадина из белых мышц и горячей словно огонь кожи, тонкая сверкающая цепочка на его шее казалась просто смехотворно-хрупкой. — Окей... — чтобы не раздавить ее своим весом — а это получилось бы запросто — Бен улегся сбоку, покрывая поцелуями плечо, руку, да все, до чего ему удавалось дотянуться, и ритмично потираясь пахом о ее бедро. — Ты как? Как?! Никакое слово не описало бы все происходящее, тем более, когда пальцы, что до этого поглаживали талию, прошлись по юбке, а затем скользнули под нее, по внутренней стороне бедер. Наверное, у нее все на лице было написано, потому что Соло зашептал: — Ш-ш-ш-ш... Скажешь, если мне остановиться? Неа. В жизни бы она ему не сказала, даже когда он потянул за трусики, за один край, потом за другой, стаскивая их вниз к коленям, а потом принялся поглаживать ее там, находя клитор, и все кругом расплылось, потеряло весь смысл. — Я позвонил тебе, помнишь? — осталось только его лицо, выступившее из моря размытых пятен, напряженно следящее за нею. И пальцы, ритмично кружащие по клитору. И ощущения — совсем-совсем не такие, как когда она трогала себя, в темноте и одна. — Я услышал, как ты стонешь, — Бен боднул ее лбом, влажным от испарины. — Это было охрененно, это было как... — он усмехнулся и облизнул пересохшие губы. — Сделай так еще. Что? Удовольствие уже накатывало на нее, отбирая себе все тело, от кончиков пальцев на ногах и до макушки, сплетаясь жгучим узлом внизу живота, наливаясь, делаясь все ярче и ярче. — Пожалуйста... для меня. Еще чуть-чуть, еще... Рей задыхалась, кусая губы, дрожа, вытягиваясь изо всех сил, потому что это было слишком болезненно. Почти невыносимо. — Моя. Моя Рей. Свет полыхнул так ярко, словно у нее над головой разорвалась целая звезда, и Рей застонала, сдаваясь, содрогаясь. Теряясь в липком мареве, укрывшем ее с головой. Наверное, все же можно было упасть в обморок уже лежа. Да запросто, вот так, как она и...