Pure morning

Уолтеру жуть как не хочется его будить. Что-то изменилось с того момента в больнице – для Уолтера, со смерти Джейн – для Джесси. Чувство вины практически исчезло, Уайт совершенно об этом не думал после того, как извинился. Искренне. Зато появилось чувство ответственности. Уолту нравились те моменты, когда у них с Джесси было всё спокойно и тихо. Разговаривали они редко, в основном за обедом или перед началом рабочего дня. И Уолт мало знал о нынешней его жизни, да и не был уверен, имеет ли право лезть. С того вечера, когда Уайт признал, что Джесси – его семья, чувство ответственности усилилось. Просмотрел, не заметил, и парень уже на игле, уже хочет сбежать, сумасшедшие мечты, по-настоящему страшно было отдавать ту сумку денег. «Ты о нас больше не услышишь». Уолтер почти доехал до магазина, дома всё ещё ждала жена с новорождённым ребёнком. Почти – потому что сидел и думал: не услышу, потому что вы уедете? Или потому что через неделю где-нибудь в подворотне тебя, Джесси, зарежут, за очередную дозу, или передозировка, или… что угодно. И опознавать тебя поедут безутешные родители, которые знали, что тем всё и закончится. Уолтер бы даже не узнал: они никто друг другу, бывший студент-двоечник, человек из далекого прошлого, не выделяющийся ничем. Тогда Уайт свернул и поехал в бар. Нужно было выпить, подумать, принять какое-то решение, остановить, потому что семья – а семью не бросают. С того момента он понял, что нужно быть внимательнее к слишком эмоциональному и безрассудному Джесси. Никто во всём этом чертовом мире больше не сможет о нём позаботиться. Уолтер вспомнил этот свой вывод, когда Пинкман в очередной раз забыл свой обед. Точнее, Джесси так говорил, отказывался от порции Уолта, пил какую-то газировку или кофе. Много кофе. Уайт не знал, что хуже: или Джесси действительно стал таким невнимательным, или он в последнее время совершенно не хочет есть, и его самого это не беспокоит ничуть. Всё это привело его вчерашним вечером к дому Джесси. И не зря, как выяснилось. Джесси беспокойно спит, неудобно, холодно, пора уже потрясти его за плечо и сказать: «Приехали». Уолтер зачем-то медлит, рассматривает его, отворачивается, смотрит на редких прохожих, а потом снова поворачивается к Пинкману. Тот просыпается моментально, они идут в дом, всё словно в тумане, тяжелые дни, Джесси по привычке надевает наушники, отказывается от душа и даже не успевает раздеться. Благо обувь всё-таки снимает. Уолт ничего не говорит, когда Пинкман заваливается на диван в гостиной, все правила и разговоры – завтра, а сейчас ему нужно поспать. Уайт умывается, переодевается и зачем-то снова идёт в гостиную. Парня вырубило сразу же. Уолтер осторожно вытаскивает наушники из его ушей и выключает плеер. Джесси не просыпается. -Йоу, доброе утро. Уолтер ставит на стол тарелку с яичницей, кивает в ответ и думает о том, что они вернулись к тому, от чего ушли после клиники. Только Джесси ведёт себя совсем тихо, поправляет футболку (нужно не забыть заехать за вещами, отмечает Уолт), хмурый и неподвижный. Пинкман не хочет показывать, насколько было страшно просыпаться в тишине, а потом глубоко вздохнуть от облегчения, услышав звуки с кухни. Хочется покурить травки, расслабиться, но Джесси никогда не делает этого перед работой. Теперь – никогда. -Слушайте… спасибо, в общем. Уайт знает, что его благодарят вовсе не за яичницу. -Садись завтракать, нам скоро выходить, - мягко напоминает Уолтер. -Я не буду, - бросает парень и тянется к кофе. -Джесси, так нельзя. Когда ты в последний раз ел? -Вы опять? – то, как Пинкман варит себе кофе с утра, напоминает Уолтеру процесс принятия наркотиков. Очевидно, Джесси без кофе совсем уже не может. -Сядь и поешь, - строго произносит Уайт, доедая свою порцию и буравя взглядом парня, - мне не нужно, чтобы ты свалился посреди рабочего дня. -Не свалюсь! Йоу, реально, мистер Уайт. Уолтеру хочется спросить о самочувствии, хочется даже предложить поехать на работу позже, чтобы Джесси успел принять душ, но этот отказ от завтрака выводит из себя, Уолт бросает тарелку в раковину и чуть ли не разбивает. Однако не хватало ещё поссориться с утра, день и так обещает быть тяжелым. И как только Уайт об этом думает, звонит телефон. Нет, Скайлер, не сегодня, занят, да, совсем занят, говорит Уолтер и думает, что Пинкмана нельзя оставлять одного. Этот человек, который сейчас сидит перед ним, пьёт кофе и оглядывается явно в поисках наушников, это не тот Джесси Пинкман. Он может и никогда не стать совсем прежним, Уолтер прекрасно это понимает, но мистер Уайт не был бы мистером Уайтом, если бы так просто сдавался. Тогда, после больницы и того поцелуя (Уолт до сих пор не может поверить, что это было на самом деле, поэтому относится к этому просто и без лишних раздумий), Джесси бегал по лаборатории, кричал, восхищался, вёл себя, как впечатлительный придурок, что бывало с ним частенько. Но перед Гейлом не было стыдно ни капли, потому что да, черт возьми, это мой партнёр, и он лучший, ты понял меня? Но Джесси убил Гейла. Убил своими руками. Уолтер не хочет спрашивать, как это было. Он просто знает: если в прошлый раз всё получилось, то и сейчас Пинкмана он не оставит. -Я беру тебе обед. Не обсуждается. Вечером они едут домой к Джесси. На телефоне – пять пропущенных от друзей. Квартира в хлам, вещей не хватает, утащили, но парню откровенно плевать, о чем он тут же сообщает. Одежды оказывается немного, парень прослушивает сообщения, его искали Барсук и Тощий Пит; Джесси кидает в сумку ещё одну футболку, проверяет зубную щетку, отключает телефон. Уолтер тем временем замечает разбросанные по всей комнате купюры, на которые до этого не обратил внимания. Внутри что-то колет, становится не по себе. Разбросанные купюры Джесси, на которые тот, судя по всему, плюёт. Как и на украденные вещи. -Позвонил бы, они не будут волноваться? -С сотового потом наберу. Сумка с одеждой готова. Уолтер хочет предложить заехать куда-нибудь поужинать, потому что готовить не хочется. Джесси пообедал сегодня, но вовсе не факт, что поужинать он тоже захочет. Пинкман закрывает дверь дома ключом, проверяет, кидает сумку на заднее сидение, садится в машину. -Домой? -Может, пожрать куда поедем? Йоу, дома все равно делать нечего. Уолтер сдержанно кивает и не может не улыбнуться. Мистер Уайт не был бы мистером Уайтом, если бы так просто сдавался.