Pure morning

-А ты что думаешь, Джесси? Это никогда не закончится. Этот круговорот событий. Не только эти слова, но и слова Уолтера – Джесси так привык слышать одно и то же. Что всё будет хорошо. Он не знает, нужно ли верить. Его захватило в какой-то круговорот, было так правильно и хорошо с этими вечеринками, криками, драками. Джесси открывал глаза утром и уже мог сказать, что будет завтра днём. Он уезжал в лабораторию, уезжал в реальность и мог точно сказать, что ему эта реальность даром не нужна. Джесси бывал на самом дне, когда лежал на обблёванном полу, не помня себя, намеренно забывая. Когда уже я достигну полного дна, крутилось в голове; хотелось сделать себе ещё хуже, больнее, хотелось убежать. Его вытащил Уолтер. И Пинкман знает, что так правильно. Как и сейчас – тоже правильно, что он больше не живёт среди этого мусора, провонявших куревом диванов, стен, странных граффити. Джесси не слышит, что говорят Тощий и Барсук. Кажется, те поняли, что Пинкмана сейчас бесполезно вызывать на разговоры. Это никогда не закончится. Джесси не может уйти из бизнеса, Джесси знает, что им обоим грозит опасность. Ему всё равно, жив он или мёртв, но при этом, как ни странно, умирать не хочется. Либо он уберёт их, либо они – его. Когда Пинкман перестанет сходить с ума, Уолтер попросит его съехать. Тогда можно сбежать далеко-далеко, взять эту проклятую сумку денег с собой, может быть, у него даже появится шанс жить нормальной жизнью. Вырваться, забыть великого Хайзенберга, забыть мистера Уайта. Это никогда не закончится, делает вывод Джесси, потому что я не хочу. -Да херня это всё, я сам видел, - кажется, эти двое снова о чём-то спорят. -Йоу, слушайте. Может, пиццу пойдём похаваем? Они даже замолкают оба, когда Джесси начинает говорить. -Эй, братан, так ты в порядке? -В полном ваще. Так что насчет пиццы? Они хотят заказать прямо сюда, но Пинкман собирается вытащить их из дома, вытащить себя из дома, только их планы прерывает Уолтер, как обычно вовремя. Джесси ещё немного обижен, поэтому отказывается, ссылается на то, что с друзьями отдыхает, но у Уолта всегда получается сказать как-то так, что Джесси слушается. Пинкман достаёт купюры – обещал же накормить за свой счёт – начинает отсчитывать, плюёт, отдаёт всё, что вытащил из кармана. Ждёт машину Уайта, почему-то не хочется, чтобы Тощий и Барсук видели их вместе, Уолтер же… босс-мудак, так, кажется, Джесси всегда рассказывал. -Только не в «Pollos», - вместо приветствия. Уайт редко рассказывает ему что-то из своей жизни, зато может часами разговаривать о науке. Джесси слушает, пытается понять, даже спрашивает, как там прошло с автомойкой, не знает правда, может ли он это спрашивать. И ничего с собой не может поделать: рядом с Уолтером чувствует такое спокойствие, не хочет вспоминать ту грязь, что творится вокруг, те убийства, взгляд Гейла перед смертью. «Убьёте Джесси – не получите меня». Пинкман никогда толком не знает, зачем он Уолтеру. А на вопрос Уайт не ответит. И Джесси остаётся гадать о своём значении – не в лаборатории, не в иерархии наркоторговли, а в жизни мистера Уайта. И хочется как тогда, в больнице. Хочется почувствовать, что он что-то значит. Джесси списывает это на нервы и на обстоятельства, конечно, не было бы всей этой ситуации - не было бы ничего. И ему становится смешно: а что бы было, если бы Уолтер сейчас смог прочитать его мысли. Парень по-детски представляет это, забавляется, мистер Уайт выглядит таким серьёзным, суровым. Джесси пытается угадать его реакцию – а если поцеловать прямо сейчас; болтает ногой, посылает сам себя нахуй – совсем уже крыша едет. -Ты как-то повеселел. -Ага-ага, думаю: вот прикол, если бы кто мне сказал, что я буду жрать в кафешке со своим учителем химии через несколько лет. -Бывшим учителем, Джесси. Мы партнёры, - Уолтер произносит это уверенно и… Пинкман долго подбирает слово, на ум приходит: элегантно. Смотрит на него зачем-то и чуть улыбается, будто знает, что сказал что-то хорошее. Вообще-то да, Джесси чертовски приятно. -Парнё-ё-ёры, - тянет Пинкман в ответ и тоже смотрит прямо в глаза. Губы сами растягиваются в улыбке. Уайт приподнимает брови и спрашивает странным тоном: -А как ещё ты предлагаешь это назвать? Он что, заигрывает?! Джесси знает, что Уолтер ничего такого не имел в виду, но от этого тона всё равно чуть сбивается дыхание. -Ну-у, - снова тянет он, хватаясь за стакан и начиная его крутить, - типа дружба, мы же столько дерьма вместе пережили, - начинает оправдываться он, смотря куда угодно, но не на Уолтера. Уайт незаметно наслаждается его смущением. -За дружбу, - перебивает он наконец и протягивает ему свой стакан с соком. Джесси чокается с ним. -За дружбу бы чего покрепче. -Вечером – обещаю. А сейчас у нас ещё дела. Всё прекрасное настроение Пинкмана улетучивается уже через пять минут стояния в очереди. Не то чтобы он не привык платить по счетам, но сегодня был именно такой день, когда этого делать не хотелось. Очереди было на двадцать минут максимум, но Джесси чувствовал себя маленьким мальчиком, которого мама привела в скучное место вместо зоопарка. Он устало вздыхал, рассматривал стены и всё, что на них находилось, вертелся, мял бумаги и вообще хотел уйти. -Мистер Уайт, я ваще не понимаю, чё я здесь делаю, йоу. -Собираешься заплатить за коммунальные услуги, очевидно. -Я не могу сделать этого потом? -Нет. -Вы чё, без меня вот ваще постоять не можете? Уолтер наградил Джесси говорящим взглядом, тот назвал его мудаком и в свою очередь наградил тем же взглядом оборачивающихся на них людей. Ответственность - вот что он видел в Уолтере. Как за каменной стеной, так, кажется, говорят; и Джесси надеялся, что однажды он сможет стать той самой стеной для кого-нибудь, чтобы он мог говорить: «Всё будет хорошо» и чтобы ему при этом верили. А пока он сам хотел слышать эти слова. -Нужно будет в доме моём убраться, - говорит он и серьёзно смотрит на Уолтера. Тот удовлетворённо кивает. -Всё-таки можно как-то на тебя влиять. Уайт покупает им бутылку дорогого вина, Джесси всё равно не будет следить за стоимостью и париться насчёт налоговой, учитывая то, сколько денег он потратил на свои вечеринки. Уолтер думает, что нужно будет как-нибудь поговорить с ним на этот счёт. А пока он открывает вино, разливает его по бокалам, надеется, что Джесси понравится – не хотелось поить его чем-то дешёвым. Пинкман почему-то быстро пьянеет, часто облизывает губы и смеётся абсолютно над всем. Он будто принял мет, но Уайту сейчас плевать, потому что он сам смотрит в потолок расслабленно и спокойно, пьяно улыбается, от Джесси пахнет чем-то сумасшедшим. Он не думает ни о чём, кроме одной странной мысли: сейчас, когда он с трудом может встать со своего кресла, когда Пинкман рассказывает что-то бредовое на соседнем, именно в этот момент кажется, что они смогут разобраться с Гасом. -Нужно идти спать, - медленно выговаривает Уолтер. -Да рано ещё, мистер Уайт, давайте ещё посидим! -Завтра с утра на работу. Джесси слушается. Он знает, что Уолтер прав. -Опять на диван, шея уже болит. Давайте мне кровать купим, а? Джесси не совсем понимает, что он несёт, а Уолтер хочет спросить: «Ты сюда надолго собрался, что ли?». Вообще-то он и сам на эту тему не думал, его и так всё устраивало, но вопрос крутится на языке, Уайт сам себя затыкает: слишком грубо будет звучать. А обижать Джесси сейчас – последнее, что ему хочется. -Иди на мою кровать, я здесь посплю. -Вау, - Пинкман ржёт и добавляет, - ну, отказываться не буду. Он с трудом встаёт, желает Уолту доброй ночи, медленно доходит до спальни. -На одну ночь, - в спину кричит ему Уайт. -Ага, понял я, - отвечает Джесси уже из спальни, наверняка лёг не раздевшись, но голос настолько довольный, что Уолтер усмехается. У них у обоих за последние полгода было катастрофически мало таких дней, поэтому Уайт впервые за долгое время засыпает абсолютно спокойный и немного счастливый.