Pure morning

Джесси снятся странные сны про космос и небо. Он вообще-то не привык видеть сны, только тот страшный вечер в кровавых пятнах, трещинах; а сейчас это кровавое превращается в простое красное, дающее надежду, и Джесси понимает, что ему снится рассвет. На траве мягко, как ни на одной постели мира, трава пахнет мистером Уайтом, потому что, наверное, он спит на подушке мистера Уайта. А ещё там нет насекомых, и парень абсолютно спокойно лежит, не шевелясь, и медленно засыпает. -Джесси! Господи, сколько можно. Джесси! Пинкмана возвращают назад – как всегда – и он быстро понимает, что сейчас утро, скоро на работу, пора вставать. Мистер Уайт кричит настойчиво, отчего у Джесси начинает болеть голова. Видимо, Уолтеру с этим легче – по крайней мере, судя по крику. -Да встал я, встал. -Я вижу, как ты встал. Уолт заглядывает без стука, но не заходит. Вообще-то Джесси сам не стал закрывать дверь: ну в самом-то деле, зачем закрываться от мистера Уайта. Тот сейчас качает головой, весь такой свежий и бодрый, а Пинкман с трудом даже голову от подушки отрывает. -И вам доброго утра. Сколько сейчас? -Семь. -Семь?! Пинкман возмущается, переворачивается на другой бок – ещё бы, вставать нужно только через полчаса. Тем более на работе за опоздание не убьют, эти девяносто килограммов они смогут сварить и чуть позже, только дайте поспать. Уолтер настроен решительно, конечно, у этого расчетливого мудака всегда всё должно быть по плану, а несчастный Джесси должен вставать, проспав лишь четыре часа и на больную голову. -Я специально разбудил тебя пораньше, чтобы ты успел принять душ. Давай же, Джесси, это поможет. Он почти уходит из комнаты, сверлит спину Пинкмана, вздыхает. Обдумывает другие методы пробуждения. -Я уже завтрак приготовил. Блинчики. Реакции нет. -Джесси, если ты… -Ну мистер Уайт, - доносится откуда-то из-под подушки, - здесь так удобно. Уолтер не знает, что сказать в ответ. Он пишет записку, оставляет её на тумбочке рядом со своей кроватью, зачем-то садится на неё и смотрит на спящего Джесси. Совершенно дурацкое желание, но сейчас же можно, он же спит, не понимает ничего, - и Уайт кладёт ему руку на плечо. Задерживает на несколько секунд, проводит напоследок по руке, а потом встаёт и уходит. Ему нужно ехать на работу: производство ни за что не должно прекращаться. Джесси не понимает, снилось ему это или нет. Был ли здесь мистер Уайт, почему он не разбудил, почему он сидел рядом и смотрел – вопросы остаются без ответов, Пинкман засыпает на самом деле. И ему снова снится рассвет. «Я заеду за тобой ровно в час дня. Будь готов», - коротко и ясно. Джесси доедает блинчики, которые были приготовлены ещё утром, ему уже намного легче: душ и правда помог. Уолтер приезжает ровно в час, недовольно интересуется, выспался ли Пинкман, на что тот – уже довольно – отвечает, что выспался. Этот день кажется продолжением того предыдущего дня, который запомнился сказочным: лёгкость в общении, тяга, странные разговоры, тот самый тон; Джесси хочется разговаривать с ним сейчас весь путь, почувствовать, что всё вчера ему не приснилось – они же, черт возьми, пили за дружбу. И Уолт заражается этим настроением, не настолько сильно, конечно, но Пинкману и этого хватает. -Может, ещё одну ночку на диване поспите? -Ну нет, мне вчерашней хватило. -Вообще-то гостям типа лучшее уступают, мистер Уайт. -Но не свою собственную постель. Джесси продолжает уговаривать его – в шутку, но вечером так и случается. Потому что Уолтеру звонит жена, у неё в голосе паника и дикая усталость, кажется, она вот-вот сорвётся. Джесси вспоминает, как сам звонил Уайту в таком же состоянии, нужен был именно он, чтобы поддержать, успокоить, у Уолтера всегда это получалось. Скайлер говорит, что не спала всю прошлую ночь, Пинкман слышит это, потому что в квартире полная тишина, и получается разобрать каждое слово из телефона. Холли больна, у Скай нет сил, нужно посидеть ночь с ней, да, доктора вызывали, не знаю, почему не позвонила раньше. Мистер Уайт кричит, злится, но быстро успокаивается, потому что дома и так все с ума сходят. Джесси хочет чем-то помочь, но знает, что не имеет права туда заявляться; это же совсем маленький ребёнок, Пинкман молится, чтобы всё было хорошо. Уолтер быстро собирает какие-то вещи, чтобы переночевать, зубную щётку, деньги берёт, телефон, ключи от машины; предупреждает, что завтра на работу может не приехать. Джесси спрашивает, можно ли ему будет позвонить, спросить, как дела, чувствует себя глупо, но позвонить и правда хочется. Уайт зависает перед дверью, будто не понимает вопроса, потом быстро соглашается – конечно, звони. «Если нужна будет помощь…», - начинает Пинкман и замолкает, конец и так всем понятен. Уолтер кивает, но Джесси заранее знает, что его не позовут туда – ни за что. Он остаётся один, ему уже почти не страшна тишина, только одиноко как-то и тоскливо. «Возвращайся домой», - сказала миссис Уайт. Домой, повторяет про себя Джесси, доставая сигарету. Конечно, он возвращается туда, а не в этот дом. Он возвращается к семье, а не ко мне. Пинкман знает, что ревновать к детям – это неправильно и глупо, понимает, что дети всегда останутся самыми важными, но он сейчас там, со Скайлер, она – его семья, а не он, Джесси Пинкман, обдолбанный наркоман. Он не может заснуть до трёх ночи, решает позвонить, от мистера Уайта никаких вестей. Трубку никто не берёт, а голосовое сообщение Пинкман решает не оставлять. Он снова засыпает в чужой спальне. -Скайлер… Он не смотрит на свою жену, которая сейчас со спины обнимает его и целует в шею. Он здесь, приехал, она снова чувствует себя защищённой и потрясающе слабой. Холли уже лучше, нужно просто следить, давать лекарство вовремя, Младший уснул без сил ещё два часа назад. Скай готова забыть всё то, что происходило до этого, ей хочется свою семью назад. И сейчас, когда всё самое страшное позади, когда снова есть шанс, она прижимается к нему, улыбается, несмело гладит его руками, стараясь не замечать странное оцепенение Уолтера. Может, он боится спугнуть, не может поверить, что Скайлер простила всё то, что творилось до этого. Он называет её имя, она целует его шею и ждёт. -Скайлер… не надо. Уайт не может объяснить причину своего поступка. Не может, не хочет, не задумывается: просто не надо. Он любит свою семью, но не уверен, сможет ли всё быть по-прежнему, сможет ли он быть с ней до конца честным всегда, сможет ли она принять его нового, настоящего. Не сможет, уверен Уолтер, всё в прошлом. Твой муж, Скайлер, в прошлом, ты выходила замуж за спокойного, тихого учителя химии, неспособного принимать свои решения. Я – не он. Уолтер сидит с Холли всю ночь, дав Скай отдохнуть, с утра готовит завтрак, кушает с Младшим, и всё как обычно. Сын просит остаться ещё ненадолго, и Уолт соглашается, в конце концов, Холли ещё не до конца здорова. Остаётся на весь день, проверяет телефон, видит пропущенный от Джесси, но Пинкман почему-то трубку не берёт. Уайт начинает волноваться и за него. -Мне нужно ехать. -Х-хорошо, пап, я скажу маме, когда она в-вернётся, - говорит Уолтер-младший, и Уолтер спешит назад. Его планы рушит машина Майка, стоящая прямо возле его дома. -Уолтер, - вместо приветствия говорит он, - нужно поговорить. Уайт вздыхает: как же не вовремя. Но выбора нет, он садится в свою машину, обещает следовать за Майком и пытается подавить в себе очень нехорошее предчувствие.