Свобода Идиан (временно)

      В главе будут очень тяжелые и грустные мотивы, а также размышления. Кстати, просьба оставить отзывы, чтобы я поняла, нравится вам это или нет.       Приятного чтения)

***

      Голубой все также остается самым любимым цветом, в который Чуя красила свои волосы, несмотря на то, что она попробовала и фиолетовый, и белый, и розовый, и розово-сиреневый, красный и зеленый.       Голубой — самый любимый, на втором месте — вишневый.       Этот цвет выглядит просто великолепно и дает ее лицу так необходимые живые краски. А еще ее цвет волос прекрасно гармонирует с ее ярко-красными глазами карминового оттенка. На самом деле достаточно просто подобрать цвет, который бы смотрелся с ее глазами великолепно, особенно если учитывать, что верхние ресницы у нее — белоснежные и будто выцветшие.       Если бы Накахара не знала, что Идиан такой родилась изначально, то подумала бы, что та неудачно (ну, или удачно — кто уж тут разберет) осветлила верхние ресницы, после чего забыла их покрасить. Впрочем, это является главной изюминкой ее образа, так что девушка с почти сразу после своего появления в этом теле полюбила эту особенность. Не сразу, конечно, но быстро нашла плюсы.       А еще ей нравилось, что ее глаза стали гораздо светлее и ярче, чем было у Идиан раньше. Неужели Лагус Традио влиял на нее зельями еще в Лукидонии? Разумеется, у Чуи — доказательств никаких, кроме собственных догадок, ощущений и смутных воспоминаний самой Дросии, но со временем все встанет на места.       Она уверена в этом совершенно точно и твердо — по другому и не бывает. Разумеется, Накахару нельзя было назвать настолько умной и гениальной, каким был Дазай, но у той было поистине звериное чутье, твердая воля и непоколебимая верность, которую не сломило даже то, что она не раз оказывалась на грани жизни и смерти из-за мафии и Огая Мори в частности, но она все равно твердо шла вперед, гордо расправив плечи и с достоинством несла шляпу, которую ей подарили еще в пятнадцать.       Девушка никогда не думала о том, что было бы, если бы она предала мафию вместе с напарником. Она никогда не думала о таком и не позволяла себе думать, потому что ее верность — покрепче цепей из чистого хрома.       Чуя никогда не обманывалась, прекрасно понимая, что она живет, пока является нужной Портовой мафии. Она умрет сразу же, когда в ней отпадет необходимость. Но дело в том, что Накахара — это твердый и сильный боец, который воспринимает свой настоящий пол постольку-поскольку. Да, ей нравилось носить красивые вещи и демонстрировать фигуру, но на этом все обычно и заканчивалось.       Вся ее жизнь — она боец Портовой мафии.       Пешка Огая Мори, которая танцует по доске до тех пор, пока этого хочет ее Босс.       Осаму мог говорить все, что угодно, и думать все, что угодно, но напарница его никогда серьезно не пыталась убить только потому, что шатен нужен был Мори-сану. Да и, если честно, не обижалась на него рыжая тогда особенно. Да, было неприятно, что он просто свалил из мафии и предал ее и Чую, как его напарницу, но та довольно быстро с этим смирилась.       В конце-то концов, она прекрасно понимала, что именно из себя представлял этот суицидник, поэтому даже не удивилась особенно, когда он сделал подобный финт ушами.       Накахара действительно раньше готова была простить Дазая — раньше, не сейчас.       Во-первых, она уже мертва, так что ее прощение вряд ли сделает ему жарче или холоднее.       Во-вторых… Если свою смерть она ему и могла простить, то смерть ее ребенка — нет. Да, она ни раз спала с Осаму, и даже делала это без презерватива, но дело было в том, что забеременеть для нее было просто невозможно. Впрочем, когда дело касается такого мудака, как шатен, невозможное становится возможным. Впрочем, рыжая тогда об этом частенько забывала, за что и поплатилась.       О своей беременности она узнала случайно — задержка месячных, а потом еще и тошнить начало. Проверилась у Мори, и — о чудо! — беременность действительно подтвердилась.       Чуя никогда не собиралась становиться матерью — есть гены, которые просто не должны передаваться кому-либо, но в тот момент она была в таком шоке и недоумении, что просто упала в обморок. А потом подумала-подумала и решила оставить ребенка, чтобы он мог родиться на свет. Она была не против этого, а еще это очень сильно хотела Кое-сан. Может, этот ребенок что-нибудь да изменил.       Но не судьба, и Накахара погибла на задании спустя всего месяц — девушка думает, что не все так очевидно с ее смертью, ведь Дазай всегда останавливал ее вовремя, так что сейчас не остановил? Не успел? Не захотел? Или просто не получилось?       Впрочем, Огай вполне мог пожертвовать ею и сделать так, чтобы Осаму просто физически не смог успеть, потому что ему перестала быть нужной такая пешка. Да и беременность эта явно шла в разрез со всеми планами.       Особенно если мужчина знал, на что может пойти его бывший ученик, если у него появится семья.       А мальчик, который постоянно пытается покончить с собой, был очень удобен.       У Чуи до сих пор этому поводу — совершенно никаких чувств, словно все, что она испытывала, давным-давно отрезало и запечатало так, что она даже отдаленного отголоска не чувствует. Она лишь иногда думает, что было бы, если бы она выжила и все-таки родила этого ребенка. Он бы был похож на нее или скумбрию?       На этом — все, и больше к ее нерожденному ребенку она не чувствует ничего.       К Огаю Мори, к Озаки Кое, к Дазаю Осаму, ко всем остальным — целая куча и море самых разных эмоций, но к ребенку — ничего.       Это заставляет переживать.       Накахара думает, значит ли это, что она была бы плохой матерью, раз так равнодушна, но у нее нет никакого ответа на этот вопрос. Суйи и остальные счастливы с ней — действительно счастливы — и девушка думает, что достойно несет свою роль. Но она не может не думать, что не рады ли они потому, что не видели кого-то лучше ее? Может быть, они были бы еще счастливее, если бы с ними был кто-то другой, кто смог бы уделять им гораздо больше внимания и меньше ездить по командировкам?       «Не думай об этом, дура». — где-то в глубине души ворчит Арахабаки, и Чуя думает, что сейчас он похож на старого лиса-кицунэ, про которого рассказывают в японских поверьях. — «Если все хорошо, зачем думать?»       Накахара кивает, соглашаясь.       У нее жизнь с чистого листа началась, где она избавлена и от Портовой мафии, и от ВДА, и от Достоевского Федора, и даже от такой суки, как Дазай Осаму. Она и правда радуется этому, как и тому, что у нее теперь есть своя семья, пусть и не родная, но она все равно порой не может не думать, что происходило после того, как она умерла? Это глупо, а еще только грустными флэшбэками душу травить, ведь от того, думаешь ты об этом или нет, ничего не изменится, но это — то, что делает тебя простым человеком со всеми этими мыслями и желаниями.       Чуя — простой человек, пусть которым и была всего десять последних лет, да и то угробила их все на Портовую мафию и скумбрию суицидальную, которую хочется скорее придушить, чем оставить в покое. Ведь Накахара прекрасно знает, что если ты этого дебила оставишь в покое, то это не факт, что он оставит в покое тебя.       Впрочем, с Дазаем всегда все было сложно.       Девушка вздыхает и смотрит на то, как у ее детей выпускной в средней школе. Надо же, а они уже такие большие…       Она качает головой, совершенно не обращая внимания на то, как в ее сторону косятся другие родители, а учителя и охрана смотрят с явным недовольством, подумывая, как выгнать — вишневого цвета волосы, татуировки, куча пирсинга и неформальная одежда — не то, что прибавит положительных очков в глазах серой массы.       Вот только на жалость всех этих людишек, Чуя здесь находится, как мать учеников, а значит ей никто не имеет права и слова сказать, хотя по перекошенным рожам видно, как этого сильно хочется. Но у них нет не шанса, потому что даже директор трусливо сбежал, стоило ей только зыркнуть на него своими потрясающими карминно-красными глазами, которые все явно примут за линзы, а не за реальный цвет глаз.       Все-таки, она совершенно не похожа на альбиноса, чтобы они могли допустить даже мысли подобного.       И цвет ее глаз — еще один повод, почему все эти люди скрипят зубами, подумывая и планируя, но не имея возможности выгнать ее. А то, что она — иностранка, которая проживает в Южной Корее только последние пять лет — еще один повод, чтобы они бесились.       К иностранцам тут нейтрально-положительное, но лучше, если иностранцы знают свое место и не суются туда, где их не хотят видеть.       Чуя для них с ее волосами и неформальным образом — словно красная и мельтешащая тряпка для быка, вот только жаль, что бык стоит в стойле, и ничего с этой тряпкой сделать не может. Накахара достаточно быстро показала, что мнение посторонних людей для нее — абсолютно пустой и нежелательный звук, особенно если пытаются подойти с претензиями.       В конце-то концов, если она не спрашивала вашего мнения, то просто не лезьте. И нервы, и силы прибережете.       Девушка вздыхает и думает, что не знает, получилась бы из нее хорошая мать, если бы у нее появился свой собственный ребенок, однако, ее полностью устраивает семья, которая получилась из нее, Суйи, Ик-Хана, Шинву и Юны.       По крайней мере, могло быть гораздо хуже. — Нуна, теперь нам только осталось сдать экзамены в старшую школу «Е Ран»! — кричит радостно Хан, чуть ли не подпрыгивая на месте. Ему в аттестате по некоторым предметам тройки нарисовали лишь за его успехи в спорте, но Чуя об этом не говорит — не за чем. Да и не нужны эти оценки так уж сильно. Главное, чтобы все все сдали, а на остальное плевать. — Вы уж постарайтесь. — она качает головой, направляясь в сторону парковки. Их по широкой дуге обходят множество людей, которые просто не могут пройти рядом с ней — им было слишком некомфортно. — Хорошо. — те светятся, а потом вопросительно смотрят. — Раз уж мы все сделали, может, сегодня мы можем целую ночь смотреть фильмы и есть неограниченное количество вкусностей?       У Накахары еле заметно дрогнули губы в улыбке, и она показательно задумалась, хотя положительный ответ был у нее с самого начала. Однако, надо же их хотя бы немного помучать, верно? — Ну мааам! — делает щенячьи глазки Им, прекрасно зная, как это работает на ее опекуншу, после чего все четверо радостно кричат, получив разрешение. — Ладно. Заедем по дороге в супермаркет и купим там все, что вы любите. — улыбается девушка, качая головой, и увлекает воодушевленных детишек за собой. Они этого заслужили.       Может, из нее и правда не получается нормальной матери… А какая вообще должна быть нормальная мать? Она бы позволила устроить эту вечеринку? Или запретила, сказав, что вредно есть столько сладкого? Или разрешила устроить вечеринку, но запретила смотреть телек целую ночь?       Чуя вздыхает, думая, что быть матерью — не так просто, даже если ты опекаешь подростков. Интересно, что было бы, если бы ей в руки дали беспомощного младенца? Накахара не знает, потому что у нее нет никакого подобного опыта — слишком трудно сказать что-то определенное. — Мам, ты самая лучшая! — лезет к ней с объятиями Суйи. — Да-да, нуна, самая лучшая! — соглашается Шинву, широко улыбаясь. И остальные говорят тоже самое, выдергивая девушку из собственных мыслей. Вишневоволосая недолго смотрит на них с небольшим удивлением, а потом широко улыбается в ответ.       Чуя думает, что она пока не знает, хорошая из нее мать получается или не очень, но…       Возможно, пока достаточно хотя бы того, что она и правда очень старается для того, чтобы стать хорошей мамой.