Свобода Идиан (временно)

      Директор… внушал.       И нет, совершенно не своей смазливой внешностью, благодаря которой походил ну максимум на мужскую топ-модель лет двадцати пяти с хвостиком, зашибающую огромные деньжища только за то, что разок прогулялся по подиуму в различных шмотках, а своей аурой. Если бы Чуя была менее наивной или менее внимательной (если бы она просто была обычным человеком), она бы ни за что не смогла бы сказать, что этот человек (хотя насчет данного факта она откровенно сомневалась) какой-то не такой.       У него был приятная и откровенно превосходная внешность, добрая и по-голливудски отрепетированная улыбка (ей показалось, или, когда он улыбнулась, сверкнула какая-то звездочка, заставив впасть ее в небольшой ступор?), милые светлые кудрявые волосы чуть ниже плеч и потрясающие синие глаза, хотя в прошлой жизни у Накахары были не хуже, разве что цвет был немного другой. Если у блондина они походили на бушующее синее море, то у нее тогда они были голубыми, словно бездонное небо.       В общем, не суть.       Директор походил на типичного красавчика и представителя той категории населения, которого с одинаковой пылкостью чувств обожают как двенадцатилетние девочки, так и женщины, которым под шестьдесят. Почему такой человек с подобной внешностью сидит в кресле директора местной школы, куда приняли ее детей, Чуя не понимала. Впрочем, ее это не интересует.       Главное, чтобы он хорошо выполнял свои обязанности и не вредил малышне, за которую она в ответе.       Впрочем, стоит признать, что внешность у этого типа действительно красивая, пусть и не интересует ее совершенно. Хотя, стоит признать, с эстетической точки зрения им можно было любоваться, словно какой-нибудь древнегреческой статуей в музее. Если бы художницы его увидели, то подрались бы за шанс того, что именно он станет их моделью (и не важно, обнаженной или нет). На этой мысли она хихикнула про себя, хотя на лице было тоже выражение внимания и задумчивости.       Так что да, внешность у него была действительно выдающейся — природа не поскупилась или это пластические операции, которые так популярны в Южной Корее? Впрочем, Накахара смерила его лишь коротким взглядом, фыркнула и уткнулась в договора, которые собиралась тщательно изучить.       Чья-то красивая и смазливая внешность интересовала ее в последнюю очередь. Даже если это очень красивый и импозантный мужчина — он был банально не в ее вкусе. Впрочем, ей было на это наплевать примерно также, как и на то, как внимательно тот рассматривал ее. Ну, видимо, тоже не оценил ее эксперименты со своей внешностью. Фиолетоволосая лишь надеялась на то, что у ее детей из-за этого проблем не будет. А то знакомилась она уже с некоторыми старыми маразматиками-директорами школ, которые даже не порог ее не пускали, когда она приходила, хотя дети сдали все экзамены более чем хорошо и по баллам вполне проходили.       А этот ничего так, очень выгодно выделяется на фоне остальных. Если бы не еле заметно расширившиеся глаза, когда она вошла, Чуя бы поверила, что ему и правда полностью все равно на ее внешность, а так… Впрочем, у каждого свои недостатки, верно? У нее, например, это внутренняя личная шизофрения в виде древнего Бога Хаоса и Разрушений. И ниче, она живет и не жалуется.       Другое дело, что ученые не спрашивали ее о согласии, когда подселяли его в нее, но это уже издержки.       Так что да, пока этот директор производил более чем благоприятное впечатление. Конечно, ее очень сильно напрягала темная аура, которая исходила от этого мужчина, но после стольких лет, когда в ней сидел Арахабаки, это вызвало лишь легкую настороженность и интерес, который, впрочем, внешне совершенно никак не проявились. Аура одновременно напоминала ту, которая исходила от Бога внутри нее, и одновременно не напоминала. Она была… более густой и концентрированной?       Скорее всего.       Если бы Чуе пришлось подобрать какое-то определение, то она явно остановилась бы на сметане. Емкая и краткая характеристика. В общем, просто идеально подошла и к этой ситуации, хотя сметана была бы чернильно-черной и состоящей сплошь из ненависти. Накахара провела аналогию дальше, почти покатившись от хохота, когда подумала о том, что от этой самой сметаны у любого человека, попробовавшего ее, было бы очень жесткое несварение.       Впрочем, лицо у нее было таким же невозмутимым и спокойным. Уж за то время, когда ей приходилось общаться с Дазаем, своей актерское мастерство она подтянула до восьмидесятого уровня. С этим прохвостом как-то иначе и не выжить. Впрочем, как и с Огаем. И с Рампо.       В общем, очень много было моментов, когда ей нужно было быть абсолютно спокойной и невозмутимой.       Так что да, актерское мастерство было жизненно необходимым.       Бегло просмотрев все контракты, которые должны были быть заключены со школой, она удовлетворенно кивнула, потому что все они были одинаковыми и стандартными. Ну, хоть это и правда школа, а не какая-нибудь правительственная лаборатория (очередная). С ними у нее еще с прошлой жизни были нехорошие ассоциации, а в этой все это недовольство и опасения лишь усилились. Впрочем, учитывая, как сильно «Е Ран» расхваливали во всех сетях и даже по телевизору, это было невозможно.       Если бы здесь было что-то подозрительное, то об этом месте вообще никто не знал. Об этом она судит по своему опыту. — Значит, мне просто нужно подписать их? — спросила фиолетоволосая, постучав окрашенным в чернильно-черный цвет ногтем по одному из листов. Директор моргнул, будто очнувшись от задумчивости, и доброжелательно улыбнулся. В его улыбке было столько сахара, что у Чуи почти сразу заболели зубы, от чего она почти поморщилась. Людей с подобными улыбками она просто на дух не переносила — еще с пятнадцати лет, когда Дазай обманом заставил вступить ее в мафию.       И ей сразу же захотелось встать и двинуть ему в морду со всей дури, хотя, разумеется, так делать она не стала. — Конечно. — сообщил директор, продолжая улыбаться. — Но сначала я хотел бы провести с вами небольшое собеседование. — Разумеется. — пожала плечами Накахара, прекрасно понимая, что без этого не заключить договор. Конечно, ей хотелось бы избежать этого момента, но если надо, то ничего не поделаешь. — Итак, вы — Чуя Накахара, верно? — спросил Виктор Ли, сверяясь с бумагами. — Ваши родители так сильно любили поэта Накахару Чую? — Да. — кивнула фиолетоволосая, которой ничего не оставалось, кроме как согласиться. Да если даже это и не так, разве тот сможет это как-то проверить? Так что без разницы, что она скажет. — Вы из Японии. — Да. Последние двенадцать лет живу за ее границей. — кивнула та, почти не соврав. Она жила за ее границами немного дольше, чем двенадцать лет, но если она скажет правду, то это будет совсем уж подозрительно. Ей и так с трудом дают возраст, который она указала в документах, чтобы она прибавляла к своей внешности еще несколько лет. — Вы — опекунша Им Суйи? — Это так. — Но вы очень молодо выглядите. — Мне двадцать девять. — этот разговор начал Чую раздражать, но эти вопросы были необходимы, и секретом то, что она рассказывает, не является. — Вы удочерили ее, когда вам было всего двадцать один? — Двадцать два. — педантично поправила она. — Девочка была сиротой в совершенно незнакомой стране, где не знала даже языка. Я просто решила помочь ей. — Конечно, это не относится к делу, но если не секрет, что вы там делали? — Путешествовала. — Хорошо. Итак, кроме Им Суйи, на вашем попечении временно есть Хан Шинву, Су Юна и Ву Ик-Хан. Можно ли узнать, почему именно? — Конечно. У Шинву из родственников только дед. Он монах, и сейчас путешествует по миру. Родители Юны слишком сильно заняты, и уехали в соседнюю страну по работе. А Ик-Хан… Ну, он просто за компанию с друзьями. Кстати, нельзя говорить, что они находятся на моем попечение. Правильнее будет, что я присматриваю за ними. — Понятно. — Виктор поправил щегольским жестом очки на переносице и подарил ей очередную голливудскую улыбку. У Накахары почти нервно задергалась бровь. Блик, все-таки, ей и правда не померещился. Интересно, как он добился такого спецэффекта? Такое ощущение, словно она находится то ли в аниме, то ли в комиксе. Никак иначе здравым умом подобный «сверк» никак не объяснить. Ну, только что у нее глюки, но в это фиолетоволосая не поверит, хотя и хочется.       Глюков у нее не может быть в принципе — опять-таки, спасибо Арахабаки. Но на этот раз реальное спасибо. — Вы замужем?       «Это не относится к делу!» — раздраженно подумала та, но покачала головой: — Нет. — И почему так? — Не срослось. — Накахара закатила глаза, а про себя заебанно вздохнула. Она вообще не вдупляла, на хрена вообще подобные вопросы задавать, учитывая, что это очень нетактично? Впрочем, у корейцев, видимо, свое представление о тактичности. А с замужеством действительно не срослось. Вернее, даже не планировало срастаться, учитывая, что она была мафиози. И ладно бы простой шестеркой. Она была главой Исполнительного Комитета, так что… — Не подскажите, почему вы выбрали именно школу «Е Ран»? — ну, сейчас хотя бы более-менее нормальные вопросы пошли. — Как одну из самых лучших старших школ Сеула. — пожала плечами фиолетоволосая. — Но вообще, выбирала не я, а дети. Мне оставалось лишь обойти их и посмотреть, куда их примут. Кстати, вы первый, кто стал разговаривать со мной. — Выгоняли? — понимающе тонко улыбнулся тот. — Да. Старые маразма… эээ… — Чуя запнулась, стараясь не покраснеть от неловкости. А ведь она хотела произвести хорошее впечатление. Впрочем, судя по тому, какие искры плясали в синих глазах, тот оценил ее высказывание. — В общем, моя внешность им не понравилась. — Она немного специфическая. — подобрал наиболее нейтральное определение Виктор, складывая руки перед собой домиком. Этот жест так напомнил Чуе про Мори-сана, что у нее против воли по спине пробежались мурашки. Бррр… Чего только не померещится! — Но, в принципе, ничего криминального.       Накахара согласно кивнула, устало вздохнув. Ну да, пару тату, фиолетовые волосы, красные глаза, пирсинг и куча сережек. Ну и что? Зачем реагировать так, будто она кого-то убила? — Ну, хоть кто-то не реагирует на меня так, будто я кого-то жестоко расчленила у них на глазах. — развела руками девушка, уже спокойно и с чистой совестью расписываясь в договорах за всех детей. Собеседование с ними еще будет, но и так понятно, что их примут. От таких золотых, но бедовых детишек не отказываются. — Это все, или вам нужно еще что-то узнать, мистер Ли? — Да, хотелось бы узнать, какая у вас работа. — попросил тот, а когда заметил, что она недоуменно смотрит на него, пояснил. — Это нужно для того, чтобы знать, как будет удобнее с вами связываться. — Работаю чаще всего дизайнером, хотя иногда выхожу на другие работы. — пожала плечами Чуя, задумавшись. — В принципе, я часто уезжаю за границу, но большую часть времени провожу в Сеуле с детьми. Я дам вам номер телефона, но он не всегда включен. Если что, смело связывайтесь через кого-то из них. Я отвечу сразу. Кстати, если они будут творить что-то плохое, не жалейте их и наказывайте, но в пределах разумного. — Хорошо. — мужчина кивнул, внимательно рассматривая номер телефона, который та вручила ему на визитке с названием довольно известной в широких массах фирме дизайна. — Ну что ж, тогда не смею задерживать вас… Идиан.       Накахара внутренне напряглась, но внешне она казалась всего лишь очень удивленной и ничего не понимающей. — Что? — ей почти не пришлось играть растерянность, ведь и правда она была растеряна. Она перебирала свою память, но никого, кто был бы похож на этого блондина, не находила. Неужели все-таки СОЮЗ? Но вроде не похож… Хотя хрен его знает, но агрессии от него она не чувствует совсем. — Идиан. Вам знакомо это имя? — спросил тот, продолжая доброжелательно улыбаться. — Оно… вроде бы греческое? — предположила фиолетоволосая, продолжая строить из себя дурочку. — Значит, вы не помните? — спросил тот. — Мы были знакомы? — продолжила та играть свою роль ничего не понимающего человека, что, кстати, получалось просто прекрасно. — Если да, то простите, но у меня амнезия. Я помню лишь последние лет одиннадцать своей жизни, но там не было никого, кто был бы похож на вас. — Амнезия? — спросил тот с крайне странным выражением лица. Чуя заподозрила, что он прекрасно знает о ее расе. Вернее, о расе Благородных, к которым по какой-то ошибке судьбы она относилась. — И чем же она была вызвана? — Не знаю. Но, подозреваю, что шоком, потому что тот старик весьма хорошо играл роль сбрендившего ученого, который хочет захватить мир. Еще и красной каменюкой какой-то потрясал. Камень, кстати, светился. Хорошие спецэффекты, чтобы меня впечатлить… — Стоп-стоп-стоп! — тот взмахнул рукой и подался вперед. — Что за старик?! — Ну… Очень-очень старый, лысый, сморщенный, как печеное яблоко, хотя куда больше походил на почти засохшую мумию. Глаза красные, словно угли, и светятся. Ходил в черной одежде, которая была окаймлена полосой золотой ткани. В общем, крайне странный и неприятный тип. — Лагус… — с шипением выдохнул тот, стискивая шариковую ручку в кулаке так, что она с жалобным хрустом переломилась пополам. Накахара проследила за этим с явным интересом. — И где он? — Не знаю. — та пожала плечами и невинно захлопала глазами. — Я как очнулась и увидела его над собой, что-то пафосно вещающего о безграничной силе и потрясающего в руке каким-то странным красным булыжником… Из «Гарри Поттера» Философский камень украл? — она запнулась, наткнувшись на недовольный взгляд, и продолжила. — Ну, так вот, я как очнулась, так дала ему по макушке, отшвырнула от себя и сбежала. — Тебя преследовали? — Ну… Я очень и очень быстро бежала. — развела та руками. А потом села в позу пай-девочки и самым невинным голосом спросила. — А что, вы тоже из тех плохих дядь, которым нужна безграничная сила и господство над всем миром?       Тот поперхнулся воздухом, закашлявшись, и с почти священным ужасом посмотрел на нее: — Сплюнь!       Через двадцать минут Чуя выходила из кабинета довольнее всех. Детей в школу приняли, она этому не-человеку о том, что СОЮЗ творит, настучала, а также натолкнула на мысль, где именно искать предателей-Благородных. И следствию, как говорится, помогла, и себя не раскрыла. А то, что тот парень против СОЮЗа на все сто, она чувствовала просто прекрасно. С такой неприкрытой ненавистью и отвращением про организации, к которым относишься нейтрально или положительно, не говорят.       Жизнь прекрасна!