Свобода Идиан (временно)

      Очень надеюсь на то, что вы оставите мне отзывы. Если я вам не напоминаю, вы этого не делаете, так что я стараюсь напоминать. Без них мне будет грустно, так как в большинстве своем я вдохновляюсь именно ими. Также очень надеюсь, что вам понравится эта часть, потому что я очень сильно старалась.       Приятного чтения)))

***

— Судя по тому, как вы смотрите на меня, мы знакомы. — отметила Чуя, которая невозмутимо сидела в гостевом кресле в кабинете директора Ли и, закинув ногу на ногу, невозмутимо пила чай. Сидящий перед ней высокий и весьма красивый брюнет с потрясающими красными глазами, правда немного другого оттенка, чем у нее, с огромным вниманием рассматривал ее еще с того момента, как она только-только сюда пришла.       Вообще, Накахару совершенно не смущало такое пристальное внимание, потому что она уже привыкла к тому, что всегда все смотрят на нее. Раньше это делали из-за ее крайне яркой внешности — все-таки, ярко-голубые глаза и огненно-рыжие волосы в Японии, где у большинства оттенки были куда более спокойными и приглушенными… Да и в этой жизни на нее пялятся с тех пор, как она начала красить волосы и увешалась кучей сережек, цепочек и пирсинга. Да и верхние абсолютно белые ресницы тоже добавляли ей некого шарма.       Так что да, подобное внимание ее смутить не могло в принципе.       Правда, в глазах брюнета было нечто странное… Будто он пытается всматриваться в нее, ища что-то крайне знакомое и успокаивающее, но в итоге не находит того, что искал. Именно поэтому и продолжает настолько пристально смотреть, что кому-нибудь другому стало крайне неловко. А девушке… Ну, за просмотр денег не берут, так что пусть смотрит, коли хочется. — Ты внезапно такая вежливая, что мне аж страшно становится, не задумала ли ты что. — хмыкает Виктор, со смехом в глазах глядя на ту. Чуя абсолютно невозмутимо пожала плечами и сделала небольшой глоток чая, из-под ресниц метнув в него ответный и такой же смеющийся взгляд. — Дети знают о том, что ты вернулась в Сеул? — Еще нет. — покачала головой Накахара, все-таки отставляя чашку в сторону и начиная играть с Рейзелом в гляделки. Тот спохватился через некоторое время и спешно отвел глаза, заставив девушку тихо хохотнуть, довольно прищурившись, словно кошка, объевшаяся сметаны. — Решила сделать им приятный сюрприз. — У меня в кабинете? — вскинул брови Франкенштейн, но в его голосе не было ни раздражения, ни злости. Лишь все тот же еле сдерживаемый смех и искрящийся интерес. Это с интересом уловил Рей, который после осознания подобного еле заметно вскинул брови, и еще пристальнее уставился на некогда очень знакомую Идиан, которая сейчас являлась полностью другим чело… кхм… существом. А еще Кадис вынужден был признать, что, несмотря на эту краску в волосах, кучу сережек и еще таких же сережек зачем-то на лице, которые Дросия явно наколола себе специально, ей на удивление… шло. — Они все равно шастают к вам, как к себе домой. — пожала плечами Чуя, метнув на него укоризненный взгляд. Она прекрасно знала, что блондин желает не вызывать у детей подозрения и, оказывается, является для них очень мягким человеком, но… Серьезно, эти олухи ему буквально на шею взгромоздились и еще и ножки благополучно свесили! — А я вам говорила, что не стоит их пускать! — Попробуй этих чудовищ не пустить. — фыркает Ли, закатывая глаза. Он косится в сторону задумчивого Кадиса, замечая, что Накахара делает тоже самое. Чтобы там ни было и как бы та не воспринимала спокойно, когда на нее столько пялятся, но она не могла быть абсолютно расслабленной в обществе совершенно незнакомого ей человека. — Чуя, успокойся, это — Кадис Этрама Ди Рейзел. И да, отвечаю на твой вопрос, вы были с ним знакомы до того, как у тебя случилась амнезия. — Понятно. — после этого девушка уставилась на брюнета пристальнее, внимательно прислушиваясь к своим ощущениям и пытаясь понять, что ей настолько сильно кажется в нем странным. Наконец, она распахнула глаза и потрясенно выдохнула: — Что этот придурок с собой сделал?! — Чуя! — окрикнул ее Виктор, устало хлопая ладонью по лбу. Он только обрадовался, что она предстала перед его господином в вежливому, пусть и немного (или много) неформальном образе, так она сразу наговорила много всего. А еще Ноблесс придурком назвала… Сказать, что Франкенштейн испытывает за нее испанский стыд, это ничего не сказать. И он ни за что не признается, что в глубине души согласен с тем, что Рейзел творит подобное с собой специально. Правда, с какой именно целью, совершенно непонятно. — Что Чуя?! Что Чуя?! — возмущенно рявкнула та, вскакивая на ноги и упирая руки в бока. Вокруг нее сразу же начала клубиться красная аура, и предметы в комнате начали угрожающе подрагивать, готовые воспарить в любой момент или треснуть под силой гравитации. Когда она была настолько сильно зла и на эмоциях, Накахара с трудом себя контролировала. — Разве я какую-то неправду сказала?! То, что он натворил собой, не может охарактеризовать его иначе, как придурка! И это мягко сказано!       От блондина она уже узнала и кто такой Ноблесс, и чем он так значим для расы Благородных. Именно поэтому она была настолько сильно зла из-за того, что этот глупый мальчишка Рей творит с собой. Серьезно, да он одной ногой в могиле даже несмотря на сон, который длился, судя по словам Виктора, чуть больше восьмисот лет! Другой бы за это время восстановился и жил себе спокойно, а этот… Да у него в ауре столько дыр, через которые в атмосферу широким потоком тянется его энергия, что совершенно неудивительно, почему Франкенштейн так сильно волнуется.       Конечно, едва ли он в курсе, в чем именно заключается основная проблема, но если бы был, то тоже был мягко говоря в негодование.       Девушке нестерпимо сильно захотелось отвесить Кадису несколько мощных подзатыльников, а потом прочесть ему пару… десятков лекций о психологии и о том, что чувство вины ни к чему хорошему не приведет. Прошлое он все равно не исправит, а то, что таким образом пытается наказать себя… Так он ведь делает хуже лишь себе. Да и Благородным от этого тоже будет весьма плохо. Как и Франкенштейну! — Чуя… — начал было блондин, пытаясь ее успокоить, как вдруг Ноблесс его перебил, бросив лишь короткое: — Идиан.       Чуя на некоторое время зависла, хлопая ресницами и пытаясь осознать, что это обращаются с ней, после чего выдохнула и силой воли обуздала бурлящую глубоко внутри силу, от чего все мгновенно вернулось на свои места. Лишь чашка, которая стояла перед ней, треснула на мелкие части, выплескивая на столик чай. Накахара устало вздохнула и спокойно подманила тряпку, после чего невозмутимо стала вытирать лужу. — Прошу прощения, Виктор, я не сдержала эмоции. Обещаю, что верну вам деньги за эту чашку. — девушка плюхнулась на диван и скрестила руки на груди. — Но я не поменяю своего мнения насчет… всей этой ситуции. — Идиан, я… — вдруг говорит Рейзел, приковывая к себе их внимание. Он подает голос настолько неожиданно, что Чуя даже вздрагивает. — Несмотря на то, что ты полностью забыла и меня, и свою родину, ты… беспокоишься обо мне. — Зови меня Чуей. — та пожала плечами. — Так привычнее. Да и имя Идиан для меня все также чуждо. — Чуя? — тот вскинул брови, пристально посмотрев на нее, будто пытаясь что-то понять. Та вопросительно взглянула на него и утвердительно кивнула: — Да, Чуя. Накахара Чуя. — развела руками, после чего мгновенно стала серьезной. — А что же до беспокойства… В моих глаза ты всего лишь ребенок, которому нужно внимание и поддержка.       На моменте о словах о ребенке, Франкенштейн, кажется, попытался грохнуться в обморок, но не преуспел. Да и девушка ему не позволила бы подобного, так как на всякий случай придержала своей способностью, чтобы не разбил свое красивое личико. Хотя, учитывая его живучесть, это было бы едва ли возможно. — Что у тебя за способности? — также неожиданно спросил Рейзел, заставив Чую взглянуть на него. — Гравитация. — пожала она плечами. — Но если вы хотите больше подробностей, простите, не смогу ответить. Как вы уже сказали, у меня амнезия, так что я помню только последние несколько лет. За потерю моей памяти ответственен… Ла… кто он там, Виктор? — Лагус Традио. — подсказал Франкенштейн, взглянув на Накахару. Так кивнула: — Как ты уже слышал, этот старик. Но если ты хочешь с ним побеседовать, боюсь, тебе придется найти себе некроманта. — Ты его убила? — спросил Кадис, нахмурившись. — Пришлось. Не люблю, знаешь ли, если меня подчиняющими зельями пытаются опоить. — та развела руками и сделала невинное лицо. — Если тебя успокоит, он умер довольно быстро и едва ли осознал, что произошло. — Я понял. — брюнет кивнул и задумался, начиная безучастно смотреть в окно. Кажется, это было его обычной привычкой, словно у собаки Павлова, которая выделяла слюну, когда включался свет. Видимо, он за столько лет привык смотреть в окно, когда о чем-то думает, что эту привычку было действительно сложно перебороть, если бы кто-то попытался этим заняться.       Девушка вскинула брови, собираясь спросить, что такого тут ему понятно, но в коридоре раздались приближающиеся голоса и быстрый топот, после чего дверь широко распахнулась. — А вот и мы, директор Ли! — радостно закричал Шинву, залетая внутрь, но тут же наткнулся на строгий и крайне возмущенный взгляд Чуи, после чего скис и попытался исправиться. — Вернее, прошу прощения, можно ли нам войти, директор Ли? — Эх, Чуя, рядом с тобой они такие шелковые… — покачал головой Виктор, в который раз поражаясь тому, насколько сильно Накахара влияла на всех вокруг. Только тогда, когда она была рядом, Хан переставал блистать своей беспардонностью и начинал проявлять вежливость и думать о том, что говорит. Всегда бы так… — Проходите, ребята. — Спасибо, директор Ли. — хором в один голос протянули дети, после чего вошли. Суйи тут же кинулась в объятия своей приемной матери, крепко обнимая ее. — Ты подросла. — улыбнулась та, отметив про себя, что теперь ниже ее только Ик-Хан, что немного удручало. Ну, хотя бы, теперь у нее рост больше ста шестидесяти сантиметров, и это уже неплохо. — Ага. — улыбнулась та. — Кстати, а я твой цвет волос угадала! Голубые, как я и говорила! — А я снова не угадал… — забурчал Шинву, надувшись. Он постарался выглядеть максимально обиженным, но в итоге еле заметная улыбка и смешинки в глазах его выдавали с головой. — Ты уже несколько лет загадываешь рыжий. — закатила глаза Юна, пихнув его локотком в бок. — Неудивительно, что ты не угадал. — Но все-таки я надеюсь, что однажды дождусь этого цвета! — пафосно пообещал он, дернув себя за прядку волос. — Ну-ну, надейся. Кстати, а что остальные что загадали? — с любопытством посмотрел на них Чуя, трепля детишек по волосам и крепко обнимая каждого. И она проигнорировала растянутое «нуна» от Хана, прекрасно зная, что за глаза он ее, как и все остальные, называет не иначе как матушкой.       Ох, и когда она такого возраста достигла? — Я — красный! — вскинул руку Ву. — А я — зеленый. — улыбнулась Су, прикрыв рот рукой. — Правда, я еще думала, что возможен желтый. — Хм… неплохо. — улыбнулась Чуя, покачав головой. — Ну, раз я уже вернулась, предлагаю отвести вас в любое место, какое вы только захотите. Суйи, солнце, ты уже подумала над этим? — Да! — активно закивала та. — Хочу в парк аттракционов. — Хорошо. — согласилась Накахара, радуясь тому, что подобающе оделась для этого. А то если бы вместо рваных джинсов на ней была пышная юбка, была бы небольшая неловкость. — И раз уж мы идем, то Рей пойдет с нами. Этому ребенку тоже не помешает развеяться. — Э? Тогда и я с вами пойду! — мгновенно воодушевился блондин, откладывая документы в сторону. Девушка на это лишь пожала плечами, потому что не имела ничего против того, чтобы Виктор шел с ней. — И мы будем похожи на настоящую семью! — радостно закричал Шинву, подскакивая от нетерпения. — Мне еще двух детей к вам четверым не хватает. — закатила глаза голубоволосая. — Еще дети? — удивилась Суйи, рассеянно оглядываясь по сторонам. Остановила взгляд на Франкенштейне и Кадисе, после чего удивленно уточнила: — Мама, надеюсь, ты не директора Ли и Рея имеешь в виду?       Чуя скромно решила промолчать.       Кстати, ей показалось, или Кадис и Виктор действительно поперхнулись чаем и закашлялись? — Кто это тут еще ребенок? — с трудом наконец прохрипел блондин. Накахара невозмутимо пожала плечами.       Ну… упс?       Наверное…