Свобода Идиан (временно)

      Чуя провела несколько превосходных дней со своими детьми, по которым безумно сильно соскучилась. Конечно, ей очень хотелось не отпускать их в школу, чтобы все внимание уделять им, но ни в коем случае нельзя было этого допускать. Образование, от которого зависит вся дальнейшая жизнь, не должно отодвигаться в какой-то непонятный ряд. Тем не менее она проводила с ними даже обеденные перерывы, благо что разрешение Виктор благородно дал, прекрасно поняв, что с Накахарой спорить — все равно что идти против танка или бронепоезда.       Ну, то есть, в теории и мечтах возможно, конечно, но на практике смертельно опасно.       Да и больно, к тому же.       Иногда к таким импровизированным пикникам, за которыми из окон здания с невероятным упорством и любопытством наблюдала половина школы (все-таки, мы не должны забывать, что внешность у обладательницы Смутной печали довольно-таки специфическая), в число которых входила и доброе число преподавателей, присоединялся молчаливый Рейзел, разбавляя их тесную и дружную компанию своей красотой и молчаливым очарованием.       Периодически к ним приходил и М-21, который внезапно стал охранником старшей школы «Е Ран». Кажется, Франкенштейн решил обзавестись рабочей дармовой силой. Ну, или не совсем дармовой, учитывая, что он исправно платил ему зарплату. И причем, вполне неплохую зарплату в плюс к тому, что М-21 и так будет жить у него на полном обеспечении.       Голубоволосая к его приходу относилась по большей части спокойно и невозмутимо, потому что дети действительно были рады его видеть. Конечно, она совершенно точно не собиралась забывать то, что из-за этого мудака с его напарником пережили дорогие для нее люди, но она могла закрыть на это глаза.       В-первых, потому что ее детишки не пострадали.       Во-вторых, потому что все равно ничего не помнили.       В-третьих, потому что М-21 вроде как исправился и встал на сторону добра (если этот мудак попробует вернуться в СОЮЗ или навредить кому-то из ее подопечных, Чуя ему голыми руками хребет вырвет и кровью кашлять заставит).       В-четвертых, потому что, как и у любого модифицированного человека, принадлежащего СОЮЗу, поначалу у него просто не было выбора.       Все-таки, мозги там промывают очень знатно.       Ну и, разумеется, в-пятых (этот пункт был очень даже основным), она сама некогда принадлежала Портовой мафии, и творила там не самые лучшие дела (про некоторые из них даже стыдно вспоминать), так что в чем-то М-21 с его напарником Накахара очень даже понимала. Да и видеть выгоду в людях она умела всегда, чтобы там Дазай про нее, ее слепоту и жалость в свое время не говорил.       А М-21 как раз и был таким человеком, который в будущем мог стать крайне выгодным союзником.       Особенно если раскрыть его талант на полную.       Да и, в конце-то концов, ей его было жалко. Чем-то он ей очень сильно то ли Поля Верлена, то ли Артюра Рембо напоминал…. Может, потерей своего напарника? Кто знает…. Но что-то общее у них однозначно было.       Именно поэтому девушка снисходительно разрешала М-21 приходить к ним, чтобы поговорить. Более того, она даже была настолько добра (порой она самой себе удивляться не переставала), чтобы брать дополнительную порцию для оборотня. Да и о Ли, который был буквально похоронен в бумагах, она не забывала, неизменно принося ему почти каждый день либо бутерброды, либо полноценный обед в контейнере. Все-таки, тому, в ком течет даже очень малая часть сил Арахабаки, не стоит морить себя голодом.       Энергия на противостояние тьме, все же, ему нужна не просто ежедневно, а ежечасно!       Да и смотреть на то, как просто очень красивый (даже если пугающий до дрожи) мужчина мучит себя голодом (и нет, никаких ассоциаций с Осаму, что вы!), голубоволосая не могла.       Вот и изображала из себя волонтера, стараясь подкормить каждого, кому вдруг может это понадобиться. Благо что готовить ей нравилось, хотя обладательница Смутной печали и не делала это слишком часто. Работа киллера в постоянных разъездах, да и другие ее специальности, из-за чего она была вынуждена порой мотаться на другой край света, домашним обязанностям не слишком способствовала. Благо что она могла не переживать за Суйи, которая была очень ответственной и самостоятельной девочкой.       Такая себе и приготовит, и порядок наведет, и за своей учебой проследит, не скатившись в плохие оценки. А еще время на подруг и свидание останется, хотя последнее не интересовало Им совершенно. С куда большим азартом та предпочитала заниматься историей и узнавать побольше об археологии. Да и время на подработку в модельном агентстве ей тоже хватало, даже если ей совсем не обязательно было это делать.       Все же, заработка Чуи хватало не только на нее и ее дочь, но и на всех остальных трех детей, потому что их родители (ну, или опекуны) давно уже сложили на нее все полномочия по заботе и воспитанию подростков, предпочитая заниматься своими делами, которые интересовали их куда больше родных кровиночек. Накахара, как и дети, уже давным-давно с этим смирилась, хотя не переставала удивляться тому, насколько же можно быть слепым к потребностям тех, кто у тебя родился.       Наверное, странно это слышать от той, что про беременность вспомнила хорошо если через месяц (хотя по всем самым скромным прикидкам выходила никак не меньше двух лет), и девушка даже не была уверена, что могла бы отговориться шоком от попадания. Просто она… действительно не вспоминала о своем нерожденном ребенке, пока не познакомилась с Суйи и не встретила еще и Шинву, Ик-Хана и Юну.       Возможно, подобное нежелание вспоминать было причиной того, что сама эспер просто не успела настолько сильно привязаться к ребенку? Все же, умерла она довольно рано, а с момента узнавания о беременности даже месяца не прошло, вроде бы. Может, именно оттуда и исходит подобное равнодушие? Потому что она просто не успела осознать и поверить, что станет матерью? Все-таки, говорят, что некоторым для того, чтобы проникнуться любовью к ребенку, надо почувствовать первые толчки, чтобы действительно убедиться в подобном.       Может и правда дело в том, что она сама до конца поверить не могла в сам факт своей беременности? Просто учитывая, какая у нее способность, тесно переплетенная с Арахабаки, факт беременности сам по себе является невероятным чудом. Наверное, только с Дазаем, у которого была аннулирующая способность, девушка и залетела каким-то чудом, потому что если бы не это, не видать ей детей, как собственных ушей.       Все же, по итогу Смутная печаль и стала той, что отняла и ее жизнь, и жизнь ее еще не рожденного ребенка.       Хотя если бы не Дазай, который и должен был ее остановить (что его задержало, кстати? Дела поважнее нашлись?!), все могло закончиться куда более радостно и спокойно. Хотя насчет спокойно это вряд ли, потому что рано или поздно все все равно узнали бы о ее беременности. И голубоволосая даже знать не хочет, о чем думал Мори, когда про это узнал.       Ее смерть была вполне закономерной, ведь она была беременной Исполнительницей, что и так не слишком хорошо, а уж если она держит внутри Арахабаки, и беременна от бывшего Исполнителя...       Ну, такое себе, конечно...       Владелица Смутной печали вздыхает, признавая, что это к лучшему, что она умерла столь рано, унеся подобную тайну с собой в могилу. Тем более, что сейчас у нее есть замечательная семья и не менее замечательные друзья, так что она определенно ни о чем не жалеет. Ну, разве только о том, что М-21 все же следовало вмазать, когда у нее еще была такая возможность. Как жаль, что тогда она еще не знала о его существовании, хотя и была насторожена тем, что по Сеулу слоняются какие-то очень странные типы.       Могла бы ими заняться раньше, ведь они с первого взгляда ей не понравились!       Жаль, что умные мысли приходят опосля, а то, глядишь, М-21 куда раньше присоединился к светлой стороне, а М-24 еще и выжил бы. Как человек, побывавший в лабораториях и прошедший все круги ада, Чуя прекрасно понимала, что чувствует М-21, потеряв ту единственную опору, которая помогала ему идти вперед через все то безумие, маяча впереди, словно ярко-красный флаг среди серого безрадостного пейзажа или яркий свет маяка сквозь непроглядную мглу.       Понимала и не могла не скорбеть, потому что в свое время, когда она только-только освободилась благодаря Арахабаки и попала в совершенно непонятный для себя жестокий мир, именно Овцы стали для нее подобным светом, и она, взамен, взяла на себя заботу о них. Это было взаимовыгодное сотрудничество — Овцы являются ее семьей, а она сама — их лидером и защитником, что, учитывая ее способность, проблемой совершенно не было.       После их предательства, Накахара снова оказалась посреди бушующего моря безлунной ночью, из которого просто не знала, как выплыть. Тогда ее спасла больная ненависть с первого взгляда к Дазаю, которая позже стала такой же больной любовью. Видимо, у кого-то с первого взгляда бывает любовь (не то чтобы девушка в это прямо-таки не верила, просто сомнительно подобное…. сомнительно!), а у соукоку с первого взгляда была разве что ненависть.       Не последний вклад в это, кстати, вложил сам Осаму из-за своих дурацких подколок и вечных насмешек над ее ростом, манерой держаться и разговаривать, одеждой, практически полным отсутствием женственности (ну, в лабораториях и на улице было как-то совершенно не до этого — выжить бы). Ох, как же они тогда бесили друг друга…. Просто не могли не задирать и не реагировать, когда находились в одном помещении. Даже присутствие Мори-сана и Кое-сан не всегда спасало, хотя те старательно их одергивала, не давая скатиться в совсем уж позорную драку двух малолеток.       Впрочем, наверное, для двух пусть и не сильно взрослых (относительно, учитывая, что Мори-сану тогда было около тридцати пяти; зато Кое-сан как раз только-только восемнадцать разменяла) их тычки и препирательства и правда казались возней двух малолеток, которые невзлюбили друг друга с первого взгляда. И малолетками они для них и правда были, даже если тогда этого не осознавали совершенно.       Так что да, какое-то время именно ненависть к Осаму и благодарность к Мори-сану и Кое-сан и были маяком для голубоволосой. А потом…. Впрочем, что потом — это уже не особенно важно. Так что да, эспер М-21 понимала просто прекрасно, хотя и была уверена в том, что потеря М-24 его не сломает. Более того, она также была твердо уверена в том, что тот в очень скором времени найдет (если уже не нашел), для чего ему жить.       Стоит ли говорить, что в своих предположениях Чуя не ошибалась практически никогда. Конечно, она это вам не Дазай с его мозгами и умением рассчитывать все ходы на чуть ли не сотни ходов вперед (интересно, что было бы, если бы к его противостоянию с Федором еще и Мори-сан с его мозгами и хитростью присоединился?), но ее интуиция и феноменальное чутье никогда не ошибались, даже если не особенно часто пробуждались. Про таких как раз говорят, что стреляет он, конечно, редко, но очень метко.       Вот и с Накахарой очень похожая ситуация была.       Девушка вздыхает и отвлекается на шкодничающих детей, которые воспользовались тем, что она задумалась, и попытались устроить битву едой прямо во дворе. Но под строгим взглядом красных глаз мгновенно присмирели и даже втянули голову в плечи, сделав самый невинный вид. Им только нимба над головой и белых крылышек за спиной для полного образа не хватало. Голубоволосая, который прекрасно знала, какие те на самом деле, на это не повелась и суровым спокойным тоном отчитала каждого.       Досталось даже М-21, и только Рейзел из всех, кто находился во дворе, был единственным, кого такая участь минула. И нет, не в силу его возраста — пиетета в таком ключе у обладательницы Смутной печали не было никакого, так как она всегда предпочитала на деле узнавать, достоин этот человек уважения или все-таки нет — а потому, что прикопаться к Рею, кажется, не смог даже самый строгий поборник столового этикета. Ел тот всегда крайне изящно, и как это у него получалось, учитывая, что некоторые блюда надо было брать руками, сказать никто не мог.       Может, дело в его возрасте и умению правильно себя вести?       Кто знает…. — Вам бы не помешало взять пример с Рейзела. Шинву, ты на кого похож? Быстро переодеваться! Ик-Хан, я же просила не печатать во время еды! Юна, постарайся кушать побольше, а то на тебя без слез не взглянешь. Суйи, никакой диеты! Ты и так прекрасно выглядишь, не смей морить себя голодом! — Чуя обратилась к каждому, недовольно посмотрев на детей.       Хан Шинву был уляпан остатками еды и соуса, как свинюшка какая-то. Ву Ик-Хан был немного аккуратнее, но из-за того, что он постоянно что-то печатал в компьютере, и на нем была еда, которая просыпалась мимо рта (прямо-таки пословицу про него сказать хочется….). Только девушки были как никогда аккуратными, хотя их аккуратности скорее всего была связана с тем, что они практически ничего не съели. Су почему-то очень стеснялась если при Рее, хотя при остальных такой проблемы не было.       Да и стесняться, казалось, нечего — все же, тут твои друзья и знакомые, а не незнакомые люди. Су йи… Та из-за своей модельной карьеры снова села на диету, потому что какой-то мудак посмел ей сказать, что ей стоит быть более стройной.       Накахара тяжело вздохнула и напомнила себе успокоиться. С этим тупоголовым кретином, который ее дочь расстроил, она пообщаться может несколько позже и популярно объяснить, что стоит говорить, а что нет, пока же ей лучше уделить Им внимание, чтобы она точно нормально поела. Ей для полного счастья только голодного обморока у дочери или гастрита не хватало!       Нет уж, спасибо! Она и так о ней постоянно волнуется, так как из-за разъездов не может быть рядом, а если с ней из-за диет еще и подобное произойдет…       В общем, лучше просто не думать и переубедить Суйи худеть, потому что стройнеть ей больше просто некуда. — Нуна, вот ты ругаешь нас, ругаешь… — обиженно протянул Хан, хотя больше походил на хитрого кота, который планирует под шумок свистнуть крынку сметаны. — А Рею, между прочим, ни слова не сказала! — Так вы вроде против были, что я его и Виктора детьми считаю. — отмахнулась девушка, подперев рукой щеку и с умилением взглянув на то, как они уминают еду. Впрочем, все все равно съесть не смогут, поэтому будет неплохо, если она упакует остатки и даст детям с собой, чтобы смогли перекусить, если вдруг проголодаются. Хотя они уже вроде поели столько, что на весь оставшийся день хватит. Особенно мальчишки, но ведь они молодые и растущие организмы, так что…. — Ну, просто это странно, что ты считаешь директора Ли ребенком. — тихо пояснила Юна, смущенно прикрывая ладошкой норовивший разъехаться в улыбке рот. Да, одна мысль о таком вызывала неудержимый хохот, который спустя столько дней даже не думал проходить. — Да! А Рея вполне можно считать ребенком! — радостно кивнула Ик-Хан. — Он же наш ровесник. — поддержал Шинву.       Чуя отвернулась, стараясь сдержать смех, потому что лицо у Кадиса было…. Сложное. Кажется, он не знал, даже как реагировать на подобное предположение. Все же, ему было больше двух тясяч лет, хотя по нему этого практически нельзя было сказать.       Накахаре было интересно, как отреагировали бы ребята, если бы узнали его настоящий возраст.       Девушка готова была поспорить, что реакция определенно была бы…. интересной.       Возможно даже слишком интересной.       И она определенно не отказалась бы на нее посмотреть.       Кто бы что ни говорил, а голубоволосая всегда была слишком любопытной. И ведь ее предупреждали, что любопытство кошку сгубило, даже если она кошку напоминала исключительно глазами, умением всегда приземляться на ноги и некоторые повадки, которые делали ее в глазах окружающих безумно очаровательной.       Не зря же у нее было множество поклонников, от которых она лишь отмахивалась, не интересуясь этой стороной жизни совершенно.       Все же, за столько лет ее любовь к Дазаю так и не прошла, и только сейчас, наконец получив шанс на новую жизнь, владелица Смутной печали с небольшим облегчением поняла, что наконец-то оказалась полностью свободна от своей некогда пылкой и страстной любви, которая брала свое начало в ненависти.