Крещеный кровью

Ну вот и все... Группе Оберлейтенанта численностью всего лишь в четырнадцать человек противостоит небольшая армия 150 рыл как минимум. И они уже в окружении этой армии. Оберлейтенант ощущал на себе взгляды всей группы. Они ждали приказа своего командира. Того, кого они сами выбрали, когда Дрозд погиб. Того самого удачливого сталкера, убившего жестокого главаря наемников. Взяв себя в руки, Оберлейтенант сказал: - У нас есть только один выход, мужики. Если они хотят бой, они его получат. Поэтому приказываю: организовать круговую оборону. Стоять на своих позициях до конца. Боезапас экономить. По возможности не допустить продвижения "монолитовцев" даже на несколько метров вперед. На участке площади Ленина командование осуществляю я. На противоположной стороне возлагаю на Узла. Со мной остаются: Кирпич, Сиплый, Гриб, Крест, Патрон и Зуб. Остальные - за Узлом. Наша основная цель - прорвать окружение. Если не удастся - все поляжем здесь. Давайте, мужики, с Богом... Одна группа отправилась за Узлом в другую квартиру. Оберлейтенант остался со своими людьми. Сняв с плеча свой родной "Калашников", он передернул затвор, а затем обратился с последней речью к своим людям: - Ну, что, мужики? Занимаем позиции. Гриб, ты пулеметчик, - обратился он к сталкеру, державшему тяжелый пулемет ПКМ. - Занимаешь позицию на балконе. Я с Кирпичом тебя прикрываем. Сиплый и Патрон, ваша позиция на кухне. Крест, вы с Зубом ведете огонь со второй комнаты. Все ясно? - Ясно, командир, чего тут неясного, - ответил за всех Крест. - Удачи всем, мужики, - произнес командир и пошел на балкон. За ним вышел Гриб. Он поставил сошки пулемета на широкие бетонные перила балкона и приготовился к бою. Оберлейтенант занял позицию справа от пулеметчика. Кирпич сел слева. Командир отчетливо видел, как два десятка бойцов "Монолита" поднялись в полный рост и двинулись к позициям сталкеров. Они шли не таясь, не стреляя и даже не поднимая оружия. Они шли, словно по Крещатику. - Оберлейтенант, чего это с ними?, - спросил удивленный Кирпич. - Я не знаю, но это не к добру, - ответил за командира Гриб. - Хотят по-тихому зайти и вырезать нас, - сказал командир первое, что пришло на ум. Он и сам не понимал что значит это действие врага. Ну ладно бы, если бы они пытались прорваться под прикрытием огня своих людей. Нет, решил командир, пора заканчивать этот цирк. Время замедлилось для Оберлейтенанта. Стальные глаза командира группы видели все происходящее будто в замедленной съемке. Черный, как ночное небо, ствол автомата Калашникова смотрел точно в сердце одного из шагающих ему навстречу "монолитовцев"... Врагов... Людей... На один короткий миг стальной взгляд сталкера столкнулся с пустыми глазами человека, стоящего по ту сторону прицела. Сталкер ощутил вдруг жалость к этим людям. Ведь это уже не люди, а марионетки, которыми руководит кукловод. Но сталкер смог себя перебороть и скомандовать: - Огонь! Его автомат дернулся в руках, выплевывая очередь раскаленного свинца. Пули прошили грудь "монолитовца". Он упал, захлебываясь кровью из пробитых легких. Рядом с Оберлейтенантом застрочил пулемет Гриба. Шеренга "монолитовцев", идущая к дому, стала быстро редеть. Их тела сталкивались с летящей с бешеной скоростью смертью калибром 7,62 миллиметра, прошивающей насквозь. Следом присоединились и остальные. "Гроза" Кирпича уложила еще четверых. Командир убил еще троих, а Сиплый с Патроном положили конец этой шеренге. Когда передовой отряд "Монолита" был уничтожен, по позициям сталкеров открыли огонь засевшие за укрытиями площади бойцы. Пули врезались в бетонные стены дома, выбивали стекла, вынуждая сталкеров прятаться. Высунувшийся было Оберлейтенант тут же пожалел об этом. Пуля оцарапала его щеку. По лицу прошла волна горячей боли. - Черт, - выругался он. Прицелившись, он выстрелил в живот врагу, ранившему его. Тот упал, крича от боли. Командир сталкеров лишь зло усмехнулся. "Мучайся, сука.", - подумал он. Рядом с командиром пел свою смертельную 7,62-миллиметровую песню ПКМ Гриба. Ему вторила "Гроза" Кирпича, автомат Калашникова Оберлейтенанта и стволы Сиплого, Патрона, Креста и Зуба. А с другой стороны им противостоял целый оркестр американских автоматов. Убив еще нескольких врагов, Оберлейтенант скрылся за стеной балкона. Быстро отсоединив пустой магазин, он вытащил новый и вставил его в автомат, после чего передернул затвор. Патрон вошел в патронник, оружие вновь готово плеваться смертью. Следом он вогнал в подствольник гранату. Высунувшись, он вновь вступил в бой. Он заметил, что группа из десяти солдат "Монолита" стала отходить к ближайшему к ним дому. Сталкер сосредоточил свой огонь на этих врагах. Одному очередь прошила легкие. Он упал, со рта потекла розовая пена. Второй упал, отчаянно пытаясь зажать простреленное горло. Но резко усилившийся огонь "Монолита" заставил Оберлейтенанта скрыться. - Гриб, - гаркнул он, силясь перекричать стволы врагов и друзей, - скоси тех уродов, что к дому идут. - Понял, командир, - крикнул в ответ Гриб. Ствол его пулемета сместился чуть левее и вновь ощетинился огнем. Гриб успел положить еще четверых, прежде чем оставшиеся члены группы скрылись в доме. - Командир, четверо вошли в дом. Думаю, неспроста. - Да ладно, - зло крикнул Оберлейтенант, вновь вступая в бой. Через пятнадцать минут пулемет Гриба заглох, проглотив всю ленту. Быстро скрывшись, сталкер начал перезаряжать ПКМ. В этот момент бойцы "Монолита" стали сниматься со своих позиций и отходить. На этом отходе они потеряли еще с десяток своих людей. Но все таки они отошли. - Прекратить огонь, - приказал Оберлейтенант. Оружие сталкеров смолкло. На Припять опустилась едва осязаемая, словно первый лед на лесном озере, тишина. В воздухе витали два запаха, странным коктейлем перемешавшиеся между собой: смерти и пороха. - Узел, что у вас там?, - сказал в рацию командир. - Отошли они, - ответил Узел. - Человек двадцать-тридцать положили. У вас там как? - Да то же самое, - ответил Оберлейтенант. - Быть начеку. Я не верю, что они насовсем ушли. - Я тоже. Понял, командир. Когда Узел отключился, Оберлейтенант посчитал трупы врагов. На его направлении "Монолит" потерял тридцать четыре человека. И на фланге Узла еще человек тридцать. "Половину почти положили, - подумал командир. - Неплохо. И это без потерь." Но он был уверен, что враги вернутся. Через час, два, но они вернутся. Бой еще не окончен. Сталкер был уверен, что его противники готовят контратаку. И теперь без потерь может и не обойтись. К тому же далеко не факт, что к "Монолиту" не подойдет подкрепление. И тогда сталкерам действительно придется туго. Таким невеселым мыслям предавался молодой командир по кличке Оберлейтенант. Отсоединив от автомата полупустую обойму и достав из разгрузки пустую, он полез в рюкзак. Вытащив оттуда коробку патронов, он принялся заряжать обоймы. Он не думал о том, что заряжает сейчас не тридцать патронов, а тридцать потенциальных смертей калибром 5,45х39. Иногда эти свинцовые куски смерти выскальзывали из рук парня, заставляя его поднимать их, ибо патронами не разбрасываются в бою. Когда оба магазина были пополнены патронами, сталкер вставил один в автомат, а второй отправился в разгрузку. Коробка патронов была отправлена в рюкзак. После этого парень достал из кармана свое "Marlboro" и зажигалку. Прикурив, он сказал: - Гриб, останься за старшего. Я к Узлу схожу. - Хорошо, командир, - сказал Гриб. Оберлейтенант закинул автомат себе на плечо и вышел с балкона. Пройдя по квартире, он вышел в подъезд, после чего вошел в соседнюю квартиру. Пройдя по ней, он вышел на балкон. Там он застал Угля, Меча и Узла. Узел перебинтовывал себе левую руку в районе плеча. - Зацепило?, - спросил командир, присев рядом. - Царапина, - ответил Узел, сплюнув. - Бинт мне мешать не будет. К тому же, - попытался улыбнуться он, но из-за боли вышло кривовато, - шрамы украшают мужчину. - Это да. К тому же, я смотрю, вы их намного сильнее потрепали, - сказал бодро Оберлейтенант. - Ну еще бы, - усмехнулся Уголь. - Командир, пошли потолкуем с глазу на глаз, - произнес Узел, закончив перевязку. - Пойдем. Оберлейтенант выкинул докуренную до бычка сигарету и пошел за Узлом. Сталкеры вошли в квартиру. Узел заговорил: - Оберлейтенант, какие у нас шансы?, - спросил он напрямик. Командир не был готов к такому прямому вопросу. Хотя он сам им терзался, но как ответить? Он не знал. Потому сказал так, как думал сам: - Шансов мало, но они есть. Объективно говоря, мы действуем по ситуации. И, как бы то ни было, нам придется воевать. Отступить мы не можем. Так что будем драться, как советские войска в Сталинграде. - Надеюсь только, что хоть кто-то из нас вырвется из этого кольца, - сказал со спокойным покорством своей судьбе Узел. - Вырвемся, - сказал Оберлейтенант. - Ладно, командир, - произнес Узел, направляясь на балкон. - Все хорошо будет. Хлопнув сталкера по плечу, он ушел на балкон. А Оберлейтенант остался стоять в зале. Он не был уверен в том, что сказал Узлу. Но что еще он мог сказать? Людям необходима хотя бы слабая надежда. Внезапно рация на плече командира заговорила голосом Гриба: - Они возвращаются, Оберлейтенант! - Понял, иду, - крикнул он и, сорвав с плеча автомат, бросился к своей позиции. Забежав в свою квартиру, он направился на балкон. Но в зале сталкер замер на миг. Все происходящее он увидел словно со стороны. Вот Гриб застрочил из пулемета по вновь подходящим врагам. Вот ему начала вторить "Гроза" Кирпича. Но к их позиции с земли приближались два огня. За ними тянулся длинный дымный след. Следы брали свое начало от двух труб, лежащих на плечах двух бойцов "Монолита". Огни приближались к сталкерам. Через мгновение они врезались в бетонную стену дома. Мощным эхом в голове Оберлейтенанта прозвучали два взрыва. Балкон попал в крепкие объятия огня. Ударная волна сбила командира с ног. Ударившись головой об пол, он потерял сознание. Осколки стекла и выломанная древесина оконной рамы щедро осыпали бесчувственное тело Оберлейтенанта... * * * Он умер... Его убили... Смерть все-таки достала его... Долго ему удавалось от нее бегать. Но в этот раз удача его подвела. Он чувствовал, как его кто-то тащит. Куда? "В ад, - решил Олег. - Больше некуда". Потом его отпустили. Но ненадолго. Он ощущал шлепки по лицу. "Разве погибшие чувствуют боль?". Мучитель не прекращал свое издевательство. С трудом разлепив глаза, Олег увидел своего палача. Он был удивительно похож на Креста. "Или его тоже убили, или я жив, - подумал парень". - Хватит, - с трудом выдавил из себя Олег. Ему было невероятно хреново. В ушах гулом отдавались звуки. Голова безумно болела и, казалось, что вот-вот лопнет от боли. Живот крутило. Не выдержав, парень все-таки вырвал. - Ну, что, командир, - сквозь гул звуков услышал он голос Креста, - не так все и плохо. По крайней мере, внутреннего кровотечения у тебя нет. Но контузия все же есть. - Да ладно, - еле ворочая языком, ответил сталкер. - А я думал, что съел что-то не то. - Остришь, значит жить будешь, хорошо, - усмехнулся Крест и сразу же поморщился. Из раны на его щеке пошла кровь. Утерев ее рукавом, он достал из своего нагрудного кармана аптечку синего цвета и вытащил из нее маленький шприц-тюбик и жгут. Закатав рукав командиру, он перетянул жгутом ему руку повыше локтя и ввел шприц в вену и стал медленно вводить лекарство. По жутко болевшему телу сталкера сначала медленно, а потом все быстрее стал распространяться жар. Тепло окутало все тело. - Сейчас легче тебе станет, - сказал Крест, вытащив иглу из вены. - Какая-то смесь из анестетика и магнезии. Ученые на Янтаре сделали. Хорошо против контузии помогает. Оберлейтенант закрыл глаза. Ему становилось полегче. Боль сдавала свои позиции, гул в ушах стихал, живот перестало скручивать в узел. Он пытался вспомнить, что довело его до такого состояния. И память услужливо выдала: огонь поглощает весь балкон... Удар об пол и пустота... Сталкер резко открыл глаза. Один вопрос его мучал, хотя он почти был уверен в ответе, но в глубине сознания еще теплилась слабая надежда. - Крест, что с Грибом и Кирпичом? - Они..., - замялся Крест. - Что с ними?, - резче спросил командир. - Они погибли, - ответил он, опустив глаза, чтобы не показать Оберлейтенанту выступившие слезы. - Те гады с РПГ ударили. Прямой наводкой. - Сучары, - крикнул командир. Его израненную душу прожгла новая боль. Но ее стала вытеснять жажда мести. Встав на ноги, командир ощутил легкое головокружение, но не обратил на него внимания. Всю физическую боль, которую не снял анестетик, заглушила другая боль. Душевная... Подняв свой автомат Калашникова и передернув затвор, он был одержим лишь жаждой мести за погибших друзей. Но вдруг в коридор квартиры выбежал перепачканый кровью Патрон. - Оберлейтенант, они напрорыв идут. Без пулемета нам тут хана. Мы их не сдержим. Командир быстро придумал ответные действия. - Узел, - крикнул он в рацию, - бери Меча и Угля и бегом на мой фланг! Тут прорыв. Занимаете квартиру на первом этаже, которая под моей. БЕГОМ!!! - Понял, идем, - гаркнул Узел. - Все, мужики, по позициям!, - приказал он Патрону и Кресту, а сам бросился в подъезд. На ступеньках он столкнулся со спускающимися Узлом, Углем и Мечом. - Быстрее, мужики, - произнес он. Боль еще не совсем отпустила, но сталкер не обращал на нее внимания. Добежав до квартиры, он нанес сильный удар ногой в дверь. Замок не выдержал такого испытания. Дверь распахнулась. - Мужики, на балкон! Я на кухню, - приказал командир. Сталкеры побежали куда было сказано. Оберлейтенант добрался до окна на кухне и, прицелившись, дал очередь в первого попавшегося "монолитовца". Тот мгновенно упал. Но врагов было слишком много. Небольшими группами по пять-шесть человек они, перебегая от укрытия к укрытию, медленно, но верно приближались к подъезду. Командир понимал, что рано или поздно кому-то из них повезет прорваться. Застрочил пулемет. Узел вступил в бой. За ним подключились и Меч с Углем. Оберлейтенанту удалось отправить на тот свет еще восьмерых, прежде чем автомат замолк. Прицелившись, сталкер выстрелил в ближайшую группу врагов из подствольника. Граната взорвалась, осыпав осколками небольшую группу врагов. Больше они не встанут. Командир скрылся за стеной и перезарядил автомат. Снова высунувшись, он увидел, что две ближайшие группы "монолитовцев" скрылись под крышей подъезда. - Твою мать!, - ругнулся парень. А в рацию приказал: - Меч, за мной, бегом! Оберлейтенант побежал в подъезд. Следом за ним выбежал Меч. - Прорвались, сучары, - выстрелил командир в первого вошедшего "гостя". Он получил очередь в грудь. Одна пуля зацепила сердце. Тот мгновенно упал. Но на его месте тут же вырос следующий. Его настигла тяжелая 9-тимиллиметровая пуля Меча. Но последовавшая за этим длинная очередь с улицы заставила сталкеров скрыться за стеной. Оберлейтенант быстро сбросил с плеч рюкзак и вытащил из него бутылку водки и бинт. Открыв бутылку, он отрезал от бинта полоску длиной примерно сантиметров двадцать, смочил его водкой и вставил в бутылку, после чего поджег зажигалкой. Ткань бинта сперва неохотно, а потом все активнее разгорелась. Когда пламя почти соприкоснулось с водкой в бутылке, командир на миг высунулся и бросил ее в вошедших уже в подъезд врагов и скрылся за стеной. Бутылка разбилась и горящая жидкость окропила двух солдат "монолита". Подъезд наполнился страшными криками. Высунувшиеся Оберлейтенант и Меч обрушили на толпу опешивших и перепуганных врагов дождь из пуль калибром 5,45 и 9х39. - Грейтесь, сучары, - улыбался командир, строча из автомата во врага. Пули прошивали насквозь. Шансов прорваться у этой группы не было. На пару с Мечом они выкосили десятерых врагов. Но патроны закончились в автомате. Быстро сменив магазин, Оберлейтенант услышал два взрыва наверху. И сразу стало как-то потише. Огня сверху больше не было слышно. "Нет. Пожалуйста, нет! Прошу!", - мысленно взмолился он. Он хотел было броситься наверх, но возникшие в дверном проеме "монолитовцы" заставили его передумать. - Меч, бегом наверх! На второй этаж. Посмотри, что там с нашими. - А ты, командир?, - спросил он, прекратив стрелять. - Я буду этих уродов сдерживать, - сказал Оберлейтенант, взглянув Мечу в глаза. Он смотрел на своего командира с жалостью. Возможно, от осознания того, что тот принимает смерть на себя, а его, Меча, просит уйти. - Бегом, Меч! Командир дал длинную очередь, позволяя Мечу уйти наверх. Очередь скосила еще двоих. Но на их месте возникли новые. Парень понимал одно: пока у него в автомате есть патроны, враги тут не пройдут. Но как только патроны кончатся... "Подорву себя тут, в плен не дамся, - мелькнула мысль." Он успел положить еще пятерых, прежде чем автомат замолчал. Вот и все. Заряженных магазинов больше нет. Остался только "Colt 1911" и три гранаты. Взяв одну РГД-шку, парень мысленно помолился, прощаясь со своей загубленной и никому не нужной жизнью. Он уже слышал шаги теперь уже беспрепятственно вошедших врагов. Это были шаги его смерти. Он закрыл глаза и положил указательный палец правой руки на кольцо и стал медленно его тянуть... И в эту секунду он услышал страшный крик и перебивающий его могучий бас пулемета. Открыв глаза, он увидел стоявшего рядом Узла, поливающего врагов свинцовым ливнем калибром 7,62х54 мм. С расстояния вытянутой руки эта пуля - страшная вещь. Она пробивает любые бронежилеты. С такой дистанции одна пуля может убить двух-трех человек. Толпа "монолитовцев" стала быстро редеть. Но вместе с последним врагом в подъезде упал и Узел. Его грудь в нескольких местах была прошита пулями. Оберлейтенант упал на колени рядом с Узлом. Он бился в предсмертной агонии. Изо рта потекла струйка пенистой крови. Командир быстро вытащил из нагрудного кармана аптечку и, вытащив из нее шприц-тюбик с анестетиком, сделал другу укол. - Держись, - произнес парень, сдерживая слезы. Он смотрел, как жизнь покидала еще одного друга. Он ощутил легкое щекотание на щеке. Не удалось ему сдержать слез... Быстро смахнув ее, он еще раз сказал: - Держись, Узел. Пожалуйста, не умирай. Но глаза сталкера уже стекленели. Последние крупицы жизни покидали его тело. Он успел прохрипеть лишь: - Покажи им... Командир, - и тело его обмякло. - Нет, нет, - кричал Оберлейтенант. Слезы прорвались наружу. Боль взяла свое. Сталкер поддался ей. "Ну почему он погиб??? Почему не я?? Я трус! Испугался выйти и умереть с честью. Я должен был погибнуть, а не он. Прости меня, Узел. Пожалуйста, прости", - думал сталкер, рыдая над телом мертвого друга. В реальность его вернул голос Меча, бежавшего по ступенькам вниз: - Командир, наши на втором этаже живы. Только их контузило сильно. Те сучары снова с РПГ выстрелили. А там..., - он замолчал, увидев тело Узла. Он остановился рядом с командиром. После нескольких секунд он сказал: - Надо идти. Они снова идут в прорыв. Не зная как, Оберлейтенант встал на, казалось, чужие ноги. Закинув бесполезный автомат на плечо, он поднял пулемет Калашникова мертвого Узла, даже не ощутив почти одиннадцати килограмм массы оружия. - Идем, - сказал он Мечу и направился в квартиру. Выйдя на балкон, он увидел отстреливающегося от врагов Угла. Командир стал чуть правее от него и, поставив пулемет на сошки, он застрочил по "монолитовцам". В плечо ударила непривычно сильная волна отдачи. Но парень не обращал на нее внимания. Он просто совмещал мушку с телом врагов и стрелял. Иногда попадал, иногда нет. "Монолитовцы" перестали прорываться к дому. Бежать под шквальным пулеметным огнем и бездумно умирать им больше не хотелось. Они засели за укрытиями, постреливая по сталкерам. Но вскоре патроны в коробе пулемета кончились. Оружие замолчало. - Черт, - выругался сталкер. Схватив оружие, он бросился в подъезд к телу Узла. Быстро добравшись к нему, он снял с мертвых плеч сталкера рюкзак и осмотрел его. Там лежало еще три короба патронов. Закинув два к себе в рюкзак, он стал перезаряжать пулемет. Передернув затвор, он вогнал первый патрон в патронник. Сто смертей были готовы к бою. Уже поднявшись, чтобы идти на позицию, он на миг выглянул на улицу. И замер на месте. Он увидел Меча, бегущего навстречу "монолитовцам" с криком: "За Узла, суки!" Но очень скоро его грудь приняла очередь свинца. Сталкер упал. А бойцы "Монолита", не сдерживаемые больше пулеметным огнем, вновь поднялись в атаку. Но сначала они решили прикончить сталкера, так глупо на них выбежавшего. Они приближались к Мечу... * * * Меч сквозь пелену боли видел, как к нему приближаются "монолитовцы". Теперь, когда он получил очередь в грудь, он пожалел, что у него сдали нервы. Но уже поздно. "Ну, что, суки? Решили живьем взять? А хрен вам по всей морде", - подумал он, вытащив из разгрузки две гранаты. Вытащив кольца, он еще держал две чеки. А смерть приближалась. Шаг за шагом. Все ближе и ближе. Он уже видел их изуродованные радиацией лица, пустые глаза. И когда группа из восьми человек подошла почти вплотную, он отнял от простреленной груди обе руки и разжал их. С тихим звоном отлетели две чеки. Четыре секунды пролетели слишком быстро. Последними словами парня были: " За всех наших, сучары!!!"... А затем два взрыва РГД-шек слились в один. Взрыв уничтожил всех восьмерых врагов. Но этого Меч уже не увидел... * * * Но вместе с двумя гранатами взорвалась вся ярость, бушевавшая в душе Оберлейтенанта. Он схватил пулемет за сошки и, дико крича, выскочил из подъезда и двинулся навстречу противникам, заливая все перед собой свинцовым дождем... Сдали нервы не только у командира. Стрелявший с балкона Угол бросился следом за ним. А за ними пошли в атаку подошедшие со своих позиций Цыган, Орел и Гоцман и Уголь... Уже уверенные в своей полной победе, "монолитовцы" не выдержали этой полной отчаянья и ненависти атаки сталкеров. Они снова дрогнули и отступили... "Монолитовцы" отступили, но цена этого была слишком высока. Цыган получил очередь в грудь, дойдя невредимым до места, где погиб Меч. Угла скосили еще раньше. И теперь в окружении своих и чужих мертвых людей и в лучах заходящего солнца стоял удачливый командир Оберлейтенант. Его руки все еще крепко сжимали пулемет. Солнце блестело в золотой фигурке орла на фуражке сталкера. А рядом стояли перепачканные кровью Уголь, Гоцман и Орел.