13 виновных Гермионы Грейнджер.

      Драко злобно вытер слезу. Расплавился под воспоминаниями. Это злило. Никогда не оценивал чужую красоту, никогда думал об отношениях, никогда ничего такого. А тут как болезнь словил. Гадство. Хотел сохранить недовольство дольше, чтобы…чтобы.       Замер. Немного на осознание. Понял. Снова боится, снова прячется, не хочет разбираться. И злит теперь это. Как же противно от себя. Перевоспитаться бы, застудить время, снести киркой прошлое… Только маховика под рукой нет, да и не поможет.       Прислушивается к коридору, ходят ли? К сожалению. Рвётся встать, но останавливает себя. Нет. Рисковать не стоит, и баста.       Малфой решает вновь восстановить воспоминания, поставить их на рельсы времени. Закрывает глаза, начинает с первого учебного месяца. Старался быть незаметнее, понимал, какое к нему и его семье отношение. Бывших товарищей тоже избегал: противны, неприятны. Поттеру от втайне послал сову за пару дней до прибытия в Хогвартс. Колебался, не был уверен… Что писать? Есть ли вообще смысл? В мусорку летела одна изорванная бумажка, третья, пятая… Ограничился простым «прости» без имени отправителя.       А через пару дней его избили. Кто…гриффиндорец точно был. Со спины, ублюдок подошёл. Говорил про нападение на Хогвартс, Пожирателей… Уронил на пол и ударил в лицо… Да, тогда подошла Гермиона, взвесила шансы и…ушла. Драко позволял себя избивать. На мгновение мелькнула испугавшая мысль: хоть бы убил. Их растащил профессор новый…безымянный будет.       Да, они с ней почти не пересекались… Помнит про Зельеварение. Её безразличный взгляд. Помнит, как ему пришлось отлучиться на два дня: звал отец, требовал перевестись из Хогвартса. Мама встала на сторону сына. Из поместья он ушёл, не прощаясь. А пропущенное стремился наверстать, попросил Гермиону помочь. Г…Магглорождённая. У неё больше опыта с их штучками. Библиотека, плеер… Впервые рассмотрел её так детально. И увидел браслет на левой руке: кожаный, длинный, на заклёпках. Догадался, что перекрывает украшение. Извиниться не хватило смелости.       Дальше…голова затрещала, расходясь по швам. Рождённая богиня мудрости из неё не вышла, лишь голос Забини как сквозь воду… Разговор, да, но о чём… Ёрзает ногтями по ладоням. Вспоминай, вспоминай…

— …так извинись.

— Совсем идиот? Прости, что я мудак? Прости, что меня растили ненавистью к подобным тебе? Мне жаль, что я даже не оспаривал этого?

— Для начала.

Блейз мрачно хохотнул и глянул в сторону. За углом виднелась кучерявые волосы. Глазами указал туда Малфою. Слизеринец обернулся, заметив лишь мелькнувший силуэт.

— Вот и конец твоим метаниям.

— …я…и…ш…г…

      Дальше пустота, белый шум. Драко шумно захватывает ртом воздух, выброшенный из повествовательной реки в реальность. Старается не терять концентрации, продолжить собирать мозаику. Значит, после той встречи говорил с Забини… Да, не выдержал. Так метался из-за чужого шрама… Хлеб, валяющийся в воде, и тот не настолько мягок.       М-м…нет, тяжело. Голову пришили чужую, набитую камнями. Валится в сторону, в ушах звенит… Ложится на холодный пол, лишь мы избавиться от ощущений. Спустил к себе плеер с новой кассетой. Воспроизведение. «Как у вас с общением? Я вот с детства была аутсайдером. Общаться с другими…трудно. Когда у тебя другие интересы, когда ты — грязнокровка…или шлюха. Попробуй заобщайся тут! Новеньким быть тоже несладко, да, Мэл? Почти сразу после истории с Кормаком меня вызвала к себе директриса. Я напряглась. Узнала, хочет отчитать? После уроков я словно шла на плаху, накручивая себя о теме разговора.»

***

      — Вызывали, директриса Макгонагалл?

      Та подняла глаза на вошедшую и улыбнулась, приглашая присесть. Гриффиндорка выдохнула. Так, тон спокойный, нравоучениями не пахнет, осуждения не видно. Хорошее начало. В кабинете сидела девушка, ровесница, может, немного младше. Устроившись рядом, Гермиона краем глаза осматривает ту, ожидая, пока Минерва перестанет писать. Волосы светлые, но непонятные: не то русый, не то тусклый блонд; не то вьются, не то прямые…кончики выкрашены в синий, аккуратная белая рубашка с закатанными рукавами, чуть измятая.

      Почувствовав чужой взгляд, пусть и осторожный, с вызовом посмотрела на Грейнджер. Та пожала плечами и, сделав глазами полукруг «да какая разница», цокнула.

— Гермиона, это Мэллит Кроунс. Она из Уэльса, обучалась дома. После Войны её родители решили, чтобы последний курс юная леди окончила у нас. Шляпа распределила её на Гриффиндор.Я хотела попросить…понимаешь, у меня слишком много работы, и сама не успею… В общем, не могла бы провести для неё экскурсию? Показать гостиную, комнаты, Большой Зал, кабинеты… Может быть, и Хогсмид, если получится.

— Да, конечно.

Грейнджер кивнула сначала директрисе, затем — Кроунс. Поднялась с места, поправила на плече сумку.

— Предпочту сделать это сейчас. Пойдём… Мэллис?

— Мэллит.

— Прошу прощения, — по глазам видно, совершенно наплевать. Отводить побыстрее и забыть. Никаких разговоров у новых лиц, не сейчас.

— Слыхала и хуже. Пойдём уж, Миона.

За дверью едва слышно прозвучало возмущение, мол, Гермиона. Макгонагалл улыбнулась. Молодость…

***

«В кабинете меня ждала Мэллит Кроунс — новенькая из Уэльса, которой не помешала бы экскурсия по Хогвартсу и окрестностям. Мы явно не понравились друг другу. Ну и что, отказывать на этой почве Макгонагалл? Стиснула зубы и вперёд. Оказалось всё не так плохо, мы всё больше разговаривали, и в «Три метлы» зашли весёлые. Сели за отдалённый столик, взяли по сливочному пиву — обе его любили. Обсуждали всё: обучение дома, обстановка в Хогвартсе… Я невольно пожаловалась на Кормака, ты поддержала, рассказала похожую историю. Призывала не унывать, главное ведь самой знать, что права. Потом ты тоже этому следовала? Верила, что права, потому до тебя было не достучаться? Я уже собиралась уходить, почти пропустили ужин, уроки же ещё. Но ты вдруг заявила: тот парень пялится на нас. На нас, Дин? Или сразу на ней? Мэл подозвала тебя, мы сели втроём, проговорили ещё три часа. Ты рассказал о своей цели: попробовать все напитки в заведении. Было хорошо, весело, будто пару лет скинули. Да-да, смешно слышать это от школьницы, что никогда не доучится. Но я и правда отдыхала: никаких слухов, никаких крестражей, Тёмных лордов, учителей-злыдней… Я шла воодушевлённой до комнаты: всё будет хорошо, одна неудача не помешает моей жизни.» Пауза.       А тринадцать — может. Вечная школьница…Какого это — говорить о себе в прошедшем времени, осознавать, что сама не даёшь своим планам и мечтам осуществиться. Последнее, что от тебя останется: кассеты-обвинения, кассеты-разоблачения.       Интересно, а её родители знают? Они не приезжали… Им отправили сову? Или просто их приезд не афишировали? Хотя, как магглы сюда попадут… Вновь крутит кольцо в задумчивости. Будто два человека в одном борются: сочувствие и безразличие сливались в нечто одно, который раз за прослушивание. Настоящее и прошлое столкнули, не попади под горячую руку.       Драко попал. Во всех смыслах. Чувствовал себя излишне романтичным, до нервного смеха. А потом вспоминает свой сон и давится. Поцелуй с размытым образом…Она? Но как до этого могли дойти… И почему мысли об этом вновь ничего не шевелят… Встаёт с пола и вновь разгуливает по комнате.       Разговор с Забини, да… Она подслушала? Невольно услышала? Может, поэтому решила помочь тогда, в кинотеатре? Но работа началась сильно позже… Сентябрь больше не вспоминался, ни единым обрывком календаря.       Три метлы…что-то там крутится, в отдалении, правда уже не под водой, под чистым слоем льда. Не достучаться, орудия нет подходящего. Обдумывает… Кажется, в коридорах иногда пересекались, кивали и расходились вновь. Была ещё поездка в Хогсмид… Нет, что-то упускает, что… Прислушивается к себе, но и намёка на боль нет. Так желать боли, и правда привыкает? Триггерило повествование… По большей части, пора вернуться к прослушиванию, выходит. Воспроизвести. «Три-четыре раза в неделю мы пересекались в моей комнате или в «Мётлах», общались. Было хорошо, но уже не так, как в первый раз. Между вами была химия, очевидная. К концу сентября наши пути окончательно разошлись. Мэл и Дин начали встречаться. Не сообщили, просто перестали договариваться о встречах. Неприятно, подошли бы лично. С другой стороны, мы ведь не сошлись тесно: обсуждали многое, но на личное перешли пару раз, остальное больше так — мишура на ёлке. Я это уже говорила? Не припомню, хоть убейте…» Раздаётся нервный смех, а от него расходятся мурашки. «Надеюсь, прошлую запись не забыли? Не знаю, когда Дин и Мэл начали встречаться, но расстались очевидно быстро. В начале октября что-то такое прошло. Я не лезла: не моё дело, да и желания узнавать нет. А потом эта мерзость в коридоре… Видела ли ты это, Мэллит Кроунс, или узнала от очередных слухов и издёвок? Забавно. Второй раз за два месяца прилетела записка о встрече. На этот раз в «Трёх мётлах», но подись про «то место» тоже была. Я пришла через несколько дней, а ты уже ждала там. Дождалась, пока сяду, и сразу же выдала, что обо всём знает…»

***

— Вы целовались.       Не спрашивает — утверждает. Гермиона со стоном откидывается на спинку дивана. Поверила, стало быть. Ну что за… Старается взять себя в руки, говорить спокойно, отношения же между ними неплохие…были. Слова бы правильные подобрать… — Послушай…ты ведь помнишь про историю с Кормаком… Эти двое общаются, я думаю, поспорили на…поцелуй. Мол, доступная же, чего стоит… — А ты сразу помочь готова, вся такая открытая, м?! Блять. Сложнее…не будет слушать, уже всё для себя решила? — Что ты от меня хочешь, если не слушаешь? — Объяснений. Извинений.       Гермиона скрипнула зубами, выпрямилась, смотрела с обидой и непониманием. — Я не буду извиняться за то, что твой бывший решил пораспускать губы и руки. Ты же сама была в подобной ситуации, дол… — С хера ли я тебе что-то должна? — вскочила взбешённая, привлекая внимание немногих посетителей. Грейнджер почувствовала, как что-то тронулось внутри, сорвалось, вырвалось. Досада, злоба… — Если ты не умеешь выбирать парней и понимать, как что происходило, то это уже не мои проблемы. Критическое мышление учись включать, чтобы не ошибиться, а меня не трогай! — Какая же ты дрянь, Грейнджер…       Упрямая, упрямая дура! Не видит очевидного, не хочет понимать, наверняка уже и шла с таким настроем… Обиделась на предавшего, пускай и прошлого возлюбленного…может, что-то чувствует до сих пор?       Гермиона покраснела от негодования. Чувства не давали Мэл так обращаться с ней. Гриффиндорка потянулась за сумкой, намереваясь уйти, тут уже всё понятно… Мэл перекосило. — Я не договорила. — А по мне так, ты всё сказала. За мой счёт утвердилась, виновную в своих бедах нашла… Тишина на мгновение повисла над ними, как духота перед грозой. И грянул гром. Звук пощёчины разрядил воздух, а ещё — наколил. Гермиона пошатнулась, схватилась за щёку. Та горела пламенем и чужой ненавистью. Подняла глаза — напротив не было эмоций, не было сожаления. Ей вынесен приговор. — Ты и правда оказалась шлюхой, Грейнджер. Раздался стук каблуков. Мэллит ушла.

***

«Ты не церемонилась, всё решила для себя ещё до встречи? Тогда зачем её назначала, Мэл? Ты не слушала, не понимала моих слов. Наехала на меня, я — в ответ. Диалога не вышло, я собралась уходить… И ты отвесила мне пощёчину. Сказала, что я оказалась шлюхой. И ушла. А я осталась. Ты разбила мне губу, а своими длинными ногтями оставила царапину на щеке. Маленькую, ставшую шрамом. Очередным… Я сидела у чёрного выхода несколько часов. Не могла найти, как успокоиться. Слёзы текли сами, сдавливая горло. Отмыть кровь окончательно я не смогла — не хотела возвращаться туда, видеть то место, тех людей…»       Драко вновь заштормило. Что-то наплывает на глаза, будто приближаешься к туману. Не задумываясь прыгнул в неизвестность. Метафорически, само собой. Видел всё как со стороны.       Вон он идёт, замотавшись в шарф, обычный, не слизеринский. Слышит всхлипы, замедляется в нерешительности. Сворачивает за угол, осторожно. Нынешний Малфой идёт следом, но за стеной не прячется, встаёт по центру украшением переулка.       И видит её. Сидит на холодном порожке, трясётся. Мёрзнет? Подходит ближе. Сердце замирает, а потом так сжимается…будто пытаясь обнять себя. Гермиона тоже себя обнимает, покачивается. На её щеках слёзы, всхлипы прерывали дыхание. Выглядит брошенной, несчастной, разбитой… Истерическим движением пытается стереть кровь, задевает начавшую образовываться корочку и тихо стонет от боли.       Слизеринец тянет руку, хочет что-то сделать… Но рука проходит насквозь. Вспоминает — воспоминание, всё уже прошло, он ничего не сделает… А он прошлый — сделал? Поворачивается в сторону, где прятался, видит смятение на собственном лице… Тот уходит, в другом направлении. Не пересечься… »…вновь осталась тет-а-тет со своими чувствами. Запал на «всем показать, что я в порядке» пропал. А этот месяц… О-о, он был полон на события.»       Запись вернула Драко в реальный мир лишь за тем, чтобы прерваться. Видел её тогда…и не вмешался… Хотелось накричать, но…на самого себя из прошлого? Глупость. Сука. Сложно же всё как… Не знал, куда деть руки, за что ухватиться… Повернулся к двери и…Она. — Как тебе записи? — кивает на плеер. Снимает наушники, делает несколько шагов навстречу. — Я не понимаю…почему ты так долго не называешь меня? Почему я не помню…тебя? — Нетерпеливый. Слушай дальше, — Гермиона грустно улыбается, поджав губы, и кивает на кровать. — Они успокоились, можешь идти. Ты ведь хотел сбежать отсюда? Согласно кивает, колеблется, решается на ещё один вопрос. — Мы…целовались? — теперь удивляется она: брови приподнимаются, а взгляд внимательно изучает его…почти как тогда, когда сидел на полу и приходил в себя. Малфой присматривается и замечает лёгкий шрам над губой. Не представлял бы, куда смотреть, — не увидел бы. — Сам ведь догадываешься, какой будет ответ. — Да. — Тогда к чему вопрос? — Я…не уверен, ничего не помню…запутался. В который раз за это время уже звучит что-то про повисшую тишину? Та скоро повесится уже. Пока просто висит. А Драко отводит взгляд. Чувствует себя уязвлённым, неприятно… — Прости… Но тебе и правда стоит просто слушать… И идти, пока возможность есть…       Поднимает на неё глаза, видит в них слёзы, тоску… Хочет потянуться к ней, но останавливает себя. Боится повторения с прошедшей насквозь рукой, предчувствует — то же самое повторится. Вновь кивает, кусает изнутри щёку и отходит к кровати. Складывает осторожно плеер и наушники, проверяет, точно ли все кассеты здесь… Прослушанную осторожно кладёт в коробку. Мешкается, но берёт с собой карту, оставленную гриффиндоркой. Оглядывается, но след Грейнджер ожидаемо исчез. Опять не получил ответов, мило. Хотя впереди ещё столько кассет…и он.       Достаёт из-под подушки палочку, открывает дверь. Решает и её с собой взять. Мало ли. Перекидывает сумку через плечо и осторожно выходит, вновь запирает дверь заклинанием. На цыпочках идёт в гостиную, всматривается, прислушивается. Никого. Вводит пароль на выход из гостиной и скрывается во тьме. Задумчиво стучит по лямке: куда отправиться? Туалет Миртл. Из-за призрака там не шарахаются, да и соблазнительно открытое окно с деревом неподалёку… Жаль, метлы нет.       Остаток пути преодолевает быстро, уже видит цель и…останавливается. На полу неподалёку сидит Гарри с бутылкой чего-то. Навряд ли молоко. Драко решается подойти. — Поттер, — говорит тихо, кивает в приветствие. У выжившего мальчика в руках огневиски. Он делает глоток, морщится и наконец обращает взгляд на слизеринца. — Малфой. Филча не боишься? — Сам-то. Гриффиндорец хмыкает, покручивает жидкость в руках, следя за её переливами цвета. От него несло алкоголем. Не первая бутылка? Или просто пристрастился пить? — Почти с начала курса. Дрянь оказалась неплохим способом справляться…с днями минувшими и их пиздецом, — поясняет он, будто угадав мысли стоящего напротив. Тот кивает, садится напротив. — Кормак — твоей палочки дело. — Да.       Ну а смысл отпираться тут? Полупьяный Поттер не выглядит как человек, готовый сообщать о произошедшем куда следует. Говорили тихо. Не то, чтоб не привлекать лишние любопытные уши и их владельца, не то атмосфера такая была. Заговорщеская. — Хоть кто-то. У меня руки оба раза оказались связаны змеем… Помолчали. Драко вдумывался в слова, за что-то мозг хватался, за… Оба. Кормак. Либо первая кассета и что-то, о чём Грейнджер ещё не рассказала, либо… — Ты уже слушал, — выходит утверждающе, но Гарри и не отпирается. Его язык вообще удивительно падок на сокровенные слова. Это от полнолуния? Или среди знающих лучшего собеседника не нашлось? — Дважды слушал. Искал зацепку, доверенное доверенное лицо… Пусто… В запое был, в каком-то смысле, когда Кормак узел этот завязал. Не среагировал… А она молчала, не пойму почему. Ты на какой кассете, второй? Значит, ещё не знаешь. К лучшему… Так вот. Задушить хотел выродка и всех распространявших этот бред, эти фото… Да как такое трясущимися руками сделаешь. За слизней спасибо. Но ты всё ещё мудак в моём сознании, не пойми грубо. — Сам также считаю. Невесело смеются. Мальчик-который-выжил и мальчик-который-завидовал сидят у туалета убитой Василиском девочки после отбоя и спокойно общаются. Вот, что надо было фотографировать. Объединены общей потерей, общим чувством вины…и осознанием своего невесёлого статуса. — Я почти перестал в конце октября… А тут вон снова взяло. Будешь?       Драко колеблется, но бутылку принимает. Делает небольшой глоток. Обжигает, противный привкус спирта. Но и расслабляет напряжённые мышцы. Главное тоже не пристрастится, а то к боли вон почти. — А Уизли чего.? — А-а. Разошлись пути-дороженьки. Детская дружба не всё, происходящее во взрослой жизни, переносит. … — Знаешь, а я её почти не помню… Так, урывок тут, что-то вспомнил там… Но ничего больше. Не чувствую себя собой. Если опустить всё другое. Вроде и испытываю что-то к ней, вон, даже слёз парочка была… А вроде и пустота, чужие люди. Не сочетается. Если чужие, то почему больно? Если всё же сближались, то почему? Почему не помню? Почему это произошло? Метка под рукавом неприятно чешется. Лишнее напоминание, которое он скрывает за одеждой. Пожизненное клеймо. Как и у неё. — Знаю. Ну, догадываюсь вернее почему именно так. Ответ всё там же. Подозреваю, в твоей сумке, — Гарри кивает на неё и вновь делает глоток. — Чувствую себя таким же мудаком, забавно. Я ведь не разглядел, не помог, усугубил… И даже после её смерти ничего не сделал… Так, камень кинул. Ха. Странная попытка. Не знаю, хотела бы она, чтобы за её решение мстили. Но тогда не говорила бы про копию… Или лица доверенного нет, запугивает, чтобы всё до всех дошло. Хотя так или иначе дошло, уверен.       Вновь тишина, прерываемая лишь глотками Поттера. Драко на него смотрит внимательно. Тот исхудал, мешки под глазами Хвосторога вместят. Отёки от пьянства или не спит? Война истрепленную жизнь почти испепелила, а смерть подруги, самоубийство, очевидно, всё заботливо полила бензином и без сожаления кинула спичку. Разве справедливо так заставлять страдать? Других людей с записей было не жаль, но вот Гарри… Сможет ли он прожить всё отведённое время или не вынесет бремя вины, висящее камнем на шее? Глубоко внутри жаль и себя, ведь от него отрезали часть жизни, против воли. Кто и почему? Ответ медленно созревал в отдалённых углах сознания, где лежали спрятанные, сокрытые воспоминания, плодов пока не собрать…       Малфой встал, поняв, что сидит непростительно долго. Протягивает руку Поттеру. Дежа вю. Тот колеблется. Тоже вспомнил? Драко вновь стоит выше, но не с целью поднять самого себя в глазах остальных. Он спешит разгадать тайну. Оба знают, всё понимают. Гарри жмёт протянутую руку и желает удачи. Драко заходит к Миртл, не оборачиваясь. Плохая примета для него. Плакса выплывает навстречу. Всё знает, слышала? С допросами не лезет, лишь укоряет, что слизеринец совсем не приходит к ней. Вижу надписи на кабинках и стене: «гермиона грейнджер — шлюха», «Сдохни, Грейнджер», «Психованная гг в ванной, рисунок чёрным по белому», «Сегодня психолог, а завтра — резать чистокровных?» и прочее, и подобное. Часть почерков показалась знакомой, но сказать наверняка… — Давно это здесь? — Весь год появлялись…я пыталась гонять, а надо мной издевались, и я уходила… Кивает медленно, смотрит на всё это ненавидяще. Детский сад… Который наверняка имел свои последствия… Просит себя не выдавать, обещает как-нибудь заглянуть, а сам подходит к окну. Переоценил древцо-то. Во время битвы за Хогвартс пострадало, половину верхушки срезало. Пытаться допрыгнуть опасно… Палочка. — Гербивикус, — и до парня дорастают ветки, одна чуть не задевает, отпрыгивает в сторону. Смотрелось комично. Великий и ужасный Драко Малфой чудом избежал смерти от взращённых им веток дерева в заброшенном женском туалете. Убирает палочку в карман — может пригодиться. Осторожно лезет по веткам, старясь оценить каждую на устойчивость. Тихо ругнулся из-за треснувшей, но спускаться не перестал.       Земля уже близко… Но сумка за что-то цепляется. Осторожно тянет — не помогает. Блядство. Лишних звуков лучше не издавать… Поднимается на ветку выше, пожирней да поустойчивей. Держится одной рукой, второй сумку снимает с плеча: до застрявшего ремешка не дотянутся, слишком тонко. Рваться не хватало… Уж лучше с земли снимет.       А она оказалась под ногами вскоре. Прыгнул, отряхнулся, достал палочку. Шепчет: — Акцио, сумка. С явным нежеланием, будто оторвали от любимого, сумка соскользнула с ветки и прилетела к владельцу. Так. А дерево? Нельзя же такой отросток просто взять и оставить. Подозрительная махина.

» — А хочешь, я тебе сделаю уточку, чтобы было, с кем ждать маму?

— Х-хочу-у.

Ребёнок почти успокоился. Гермиона улыбнулась, наклонилась к нему.

— Что будет твоей новой игрушкой?

Смотрит на протянутый мяч, вновь улыбается. Достаёт из кармана юбки палочку.

— Даклифорс, — и мячик действительно становится милой зелёной резиновой уточкой для ванны. Оборачивается на него. Драко улыбается.»

      Мальчик не смог найти маму…испугался, расплакался…"мисс Грейнджер» его успокоила… Воспоминанию-фразам в голове даже почти не удивился. Решил попробовать это заклинание. — Даклифорс, — и забрал утку с венком из веток с собой. Такая складная лестница пригодится на обратном пути. До Хогсмида, правда, не хочет идти, зря время терять. Малфой решается попробовать невербальное заклинание перемещения. Представляет боковой вход в «Три метлы» как можно детальнее, собирается с духом и… Действительно оказывается там. Выворачивает прямо на землю. Дурно. Во рту ужасный привкус. Шатается, но заходит внутрь.       Алкоголь уже не должны продавать, но бармен понимает, кто перед ним. Сглатывает, пододвигает кружку сливочного пива. Благодарит кивком, бросает так удачно взятые деньги на стойку и уходит за самый дальний стол. Рядом — стеллаж. Книги отзывов, предложений, жалоб и каракуль для посетителей. Смотрит на стол, где когда-то сидели Дин, Мэллит и Гермиона. Поднимает кружку, будто ему ответят там на немой тост. Пьёт жадно, желая заглушить последствия телепортации.       Драко достал плеер, перевернул кассету и надел наушники. Четвёрка чуть плыла, тонула перед его глазами. Он тоже тонет. Соломинки ни у кого не найдётся?