Кассета 2, сторона "Б".
***
Как же он хотел тишины… На какой-то маггловский фильм про волшебников захотели взглянуть вообще все, видимо. Беги сюда, принеси это, объясни правила здесь… Вот заняться им нечем! Гермиона тоже выглядит запыхавшейся, она отходит от ребёнка, которого — наконец-то! — нашла мама, и с усталым стоном садится на софу возле прилавка. Он хочет как-то пошутить, больно уж забавно смотрелась раскрасневшаяся гриффиндорка с выбившимися прядями из причёски.
Вообще, хоть со столкновения возле «Трёх мётел» и прошло неплохо так времени, он в первые дни переживал, что работа вместе не задастся. Но, к счастью, ошибся. Хочет поразмышлять о настоящем, но мысли настойчиво тянут туда, в прошлое. Выглядела ведь такой потерянной, брошенной, а он мимо прошёл… Но не то, чтобы у него были причины вмешиваться, не в тех же отношениях, да? Думал, временный переезд в Хогсмид сам поможет ей отойти, а та в коридорах выглядела лишь напряжённее и растеряннее… Может, потому подалась сюда? Забиться, забыться, как он сам в каком-то смысле. Вспоминает о слухах, которые периодически до него-то долетали о гриффиндорке, какие-то фото не то с Маклаггеном, не то с Полумной… Плевать как-то, пускай отрывается, если хочет. Но хотела бы, не ходила бы такой понурой… Или не любит, когда личное на показ выставляют, тоже вариант. Малфой раздражённо мотает головой. Его-то почему в очередной раз волнует Грейнджер? Они коллеги меньше месяца да учатся вместе, а он понаразводил тут… Продолжить своеобразные самобичевания на тему «да что я так думаю о гриффиндорке, если мы друг другу никто?» не дали.
Снова она…Дневной кошмар не хуже Пожирателей. Эта девушка приходит каждый день уже неделю. Иногда по два раза. Подходит только к нему, заказывает самый маленький стакан попкорна и…глазки строит. Её заигрывания размером XXL надоедливы, ужасно. Мэрлин, да он ей жуков напускал в прошлый раз вместо еды! И что? Захотела поговорить с ним в «личной обстановке». Долбанутая.
Идти на прямой конфликт не давала Гермиона, подзывая к ним следующих посетителей. Место терять не хотелось. Ему тоже, может. Но и терпеть эту… Даже нецензурных слов не осталось. Сил никаких нет, выдержки тоже. Сейчас сеанс-то уже начался, никого позади той нет. Прекрасно.
— Драко, составишь компанию на сеансе? Посмотрим на потуги магглов показать нашу жизнь, повеселимся…
Сжимает челюсть. Та хрустнет сейчас, сломается, а если Навязчивая продолжит — похожее испытает. Рука тянется к палочке в кармане. Просто маленькое вредящее заклинание, чтобы отвадить эту смазливую, скользкую, мерзкую…
— Прошу прощения, но нам запрещено отлучаться с рабочего места и флиртовать с посетителями.
— Тогда может после ки…
— Ваш заказ, — Грейнджер появляется возле неожиданно, Малфой вздрагивает, услышав её голос, руку от палочки убирать не спешит, впрочем. Поворачивается к гриффиндорке. Та уже успела переделать причёску и стояла с надменно-превосходящим лицом, достойным Слизерина. — Советую поискать другое место для обхаживаний.
— А я и не к тебе пришла, ты, гря…
— Вы уже знакомы с моим отцом? Могу организовать поездку. Уверен, он как раз в поисках кандидатки на роль…испытывающей силу его заклинаний.
Девушка побагровела, побледнела и, кинув попкорн в стену, с яростно-униженным воплем ушла. Нельзя не засмеяться, ей для полноты эффекта не хватало закричать: «Мой отец узнаем об этом!» или «В следующий раз, Малфой, в следующий раз!» Гермиона выходит из-за прилавка и сметает заклинанием мусор куда-то в сторону. Драко с усмешкой облокачивается на стоящий позади стол.
— Какой ты можешь быть фурией, однако.
— Можно подумать, ты был в восторге от неё, — девушка фыркает и пожимает плечами. Подходит вновь, чтобы забирать оставшийся стаканчик с напитком и пройтись с ним по залу, поискать, где что можно убрать. Лишнее время оставаться никому не хочется.
— Если бы я не знал о наших взаимоотношениях, то решил бы, что ревнуешь.
Шутит, вроде даже неплохо. До её ответа.
— А какие у нас отношения?
Хочет что-то сказать о прошлых курсах, Войне, работе, даже открывает рот… Но почему-то запинается, мешкается… Ответа он так и не произносит.***
Глаз Драко не открывал: может, что ещё появится-вспомнится? Но нет, пустота. И теперь она давила, раздражала. Сука. Если рассуждать логически, попытаться хотя бы, то Гермиона где-то в середине или конце октября в рассказах… Работали они с ноября по декабрь. Воспоминания о кинотеатре — тот период… Цветы, пожалуй, были в самом начале, да… Поездка в Хогсмид была в середине-конце октября… Там что-то произошло, раз прошлый он упоминал ухудшение состояния Грейнджер… Судя по спокойно-насмешливым разговорам, пробыли вместе за делами недели две-три… Так. Кормак где-то первая учебная неделя… Весь оставшийся месяц видимо формировалось и в конце распалось трио… В начале октября поцелуеохотник Дин был. Почти сразу руки распустила Мэл… А дальше… Надо было записывать. Невесело фыркает и делает глоток из кружки. Почти закончилось, надо бы позже дозаказать… Малфой осматривается по сторонам: не сидит ли кто рядом, не увидит ли маггловские вещи в руках? Всё чисто. Нет, в «Мётлах» грязновато, конечно, могли бы получше следить за порядком, да видимо проходимость большая. А так да, никого. Чудно. Воспроизвести. Прошло полминуты. Никакого звука. Не записалось? Или погромче сделать? Послышался какой-то шорох. Едва уловимый, мышка проскользнула. Ещё один. Третий. «Т-с-с-с, вы в библиотеке, соблюдайте тишину. Т-с-с-с, только на уроке можете пообщаться? Т-с-с-с, не мешай. Т-с-с-с, не до тебя. Знакомые слова? Всегда будут места, где тебе не рады. Где будут просить помолчать. Но всегда есть дом. Так приятно намеренно остаться одной, посвятить время себе… И не надо молчать, шептать, волноваться. Правда ведь? Нет. Но немного вводных. Хэллоуин хотели отметить с размахом, в том числе и в Хогсмиде. Семёрку учеников седьмого и шестого курсов решили отправить помочь: что-то починить, где-то посмотреть… И предложить украшения домиков или Большого зала. А бонусом решали: могут ли нас на подработки отправлять сюда? Кто-то на метле летал туда-сюда, были и спортсмены, ходящие пешком пару миль. А я жила в небольшом одноэтажном домике на окраине, в котором гостила в конце августа. Тишина, покой, природа. В спальне было большое, почти панорамное окно в запущенный сад. Я думала выкупить дом через пару лет, привести его в порядок, посадить цветы… Обустроить всё на свой вкус, словом. Е-9 на карте.» Пауза. Очевидно, что Гермиону отправили туда. Кто другие… Ещё Полоумна была… Уизли поттерская, сам Поттер, кажется… Криви ещё. Кто-то с Пуффендуя… Самому тоже предлагали поехать, но отказался — не был уверен, что хочет быть там. А потом вон, передумал, просился трудиться… История о ком-то из присутствующих тогда, ясное дело. Поттер? Или Уизли? Кто разберёт… Необъяснимая тревога вновь охватила тело, заставив мир померкнуть. Тяжело. Старается глубже дышать, смотреть по сторонам, искать что-то взглядом… Успокоиться, срочно. Не здесь и не сейчас, нет-нет… Концентрация, нужна прямо сейчас. Водит ногтями по ладони, сжимает пальцы, давит на разные точки… Вскоре отпускает. Выдыхает слизеринец с лёгким головокружением, мелкими глотками допивает сливочное пиво. Нет, за новой порцией не пойдёт — ноги потряхивает, не устоит. Трёт щёки, чтобы окончательно прийти в себя, и снимает остановленную запись с паузы. «Да, дом действительно был хорош, пусть и несколько заброшен. И ещё кровать возле окон без штор. А вдруг вуайерист какой мимо проходить будет? Гарри в первый же день бродил, проверял: не видно ли меня. Приятная забота…» Послышался тяжёлый вздох. Грустно улыбается, позволяя воспоминаниям о днях минувших увлечь её от страшного занятия? Или вновь выбита из колеи, старается вернуть холодность мыслям? Или Драко вновь ищет то, чего нет? «Решили, что всё в порядке. Излишняя паранойя? Спорить не буду. Но после комка из событий, произошедших со мной чуть больше чем за полтора месяца, думаю, простительно. Я не знала, чего ждать следующим, потому лишний раз проверяла все замки и закрывала дверь на заклинание. На всякий случай. Но кто знал, что этого недостаточно? Шёл второй день в Хогсмиде. Я помогала досоздать кинотеатр, делала какие-то наброски… Уматывалась, словом. И вот возвращаюсь в свой милый надёжный дом. Завалилась на кровать, не раздеваясь. Надо умыться, смыть макияж, приготовить одежду на завтра, собрать другие вещи… А так не хотелось вставать. Из-за окна раздался странный звук. Я не придала значения, но внутренне всё равно напряглась. Встала. И снова, уже отчётливо: «Клик!» Меня бросило в холод. Замерла. И резко бросилась к окну. Никого не было видно. Достала из кармана палочку, короткая вспышка осветила садик… Там шевелились ветки. Кто-то убегал.» Драко давится воздухом и вновь осматривается по сторонам: никто с подозрением не наблюдает за ним? Никто не думает, что он слушает не музыку, а кое-что более пугающее? Записи мёртвой девушки, разоблачающей причины смерти, например? Долго и здесь оставаться не стоит, излишне нервно. Снимает кольцо с одного пальца и надевает на другой. Если это слизняк или второй с Когтеврана… Исправления исправлениями, но покалечит. И ни капли не жаль. Заслуженно. «В душе, в её глубине, теплилась надежда: показалось. Не ко мне. Этого не повторится. Ведь так хочется верить, что зла больше ждать неоткуда. Ха. Ха. Ха. Повторилось. Следующая ночь… Ещё одна и ещё… Я уходила переодеваться в ванную, а потом и вовсе переставала. Так ложилась, с головой под одеяло. Выловить неизвестного я не могла: тот успевал спрятаться. Могла попроситься к кому-то из ребят, но меня охватила злость. Кто-то смеет так издеваться, а я должна бежать из собственного дома? Ну нет. Я ещё раз всё обошла в саду и — вот оно! Едва заметный след ботинка. Примерное место есть, время его действий тоже понятно. Оставался лишь план… И теперь я решилась обратиться за помощью.» Пауза. Тут слизеринец задумался. Гермиона и Поттер упоминали фото во множественном числе… А Маклагген сделал лишь одно. Отвратительное, но одно. Выходит, кассета должна закрыть эту пугающую тему? Размышления прервал шум с улицы. Какая-то компания что-то обсуждала, слишком уж громко, раздражающе. Сжал посильнее зубы. Наверняка кто из Хогвартса, в любой момент заявятся сюда, и нужно будет валить… Да где ж хоть немного везения?! К записям вернулся, только с входной двери глаз больше не спускал да капюшон накинул. Воспроизвести. «И вот к вечеру следующего дня мы разр…» Стоп. Пауза. Посетительские каракули… Там может быть что-то от неё. Пока возможность есть, надо изучить. Поворачивается к стеллажу и достаёт альбом с каракулями за осень. И листает-листает-листает. Найти записку, подсказку. Хоть что-то. Но нет. Пусто. Раздражённо ставит с грохотом на место альбом. Дерьмо. Зря время потратил. Ставит с такой силой, что падает одна из других каракуль. А внутри неё — колдография. Возвращает и другой альбом на место, не забыв фото взять себе. Рассматривает. На заднем фоне много учеников бродит в повседневно-нарядной одежде, в руках — напитки. В каком-то домике здесь были… Передний план интересует больше: Гермиона…в чёрном топе, напоминающем корсет, ещё не обрезала волосы…она задорно смеётся и обнимает за талию Джинни. А вот рыжая выглядит иначе, губами может и улыбается, так, кривовато, но глаза, поза… Испуг, напряжение, скулы выделяются так, будто зубы сжала — застали врасплох. Кто положил снимок? Тот же, кто снимал Грейнджер тогда? Фото действительно неплохое: размазан фон сзади, но силуэты вполне ясны, отсветы и блики не подчёркивают недостатки… А кто так хорошо владеет камерой, если не Криви? Хм. Но какой ему смысл? Во всём. Неважно, позже, голоса же стали ближе, уже почти можно разобрать речь, почти узнать голоса… Пора уходить. И лучше через боковой вход. Он, конечно, не для посетителей, но кого волнует. На улице Малфой с удовольствием вдыхает ночной воздух. Как же там было душно, оказывается… Разминает шею, снимать капюшон не спешит. Обдумывает лишь секунду, а затем достаёт карту. Та нарисована гриффиндоркой чёрной ручкой на бумаге в клетку, буквы-цифры-места выделены цветными засыхающими маркерами…или карандашами. Находит глазами Е-9 и медленно идёт к цели. На ходу включает запись. «…мы разработали план. Неизвестная вам до поры до времени девушка должна была прийти вечером, чуть раньше начала охоты Подглядывающего Тома…»***
Гермиона впервые почувствовала, как её потряхивает. Сегодня они поймают его, узнают кто он, зачем делает это и почему. Непонятная усталость навалилась на плечи, давя сильнее, погружая в зыбь под названием страх. Нельзя. Они всё смогут. Палочка лежит на краю подоконника, готовая к применению. «Люмос». Одно заклинание всё раскроет.
— А вот и я!
Грейнджер поворачивается к младшей Уизли и чуть улыбается. Джинни почти что светится изнутри, а закатное солнце усиливает это чувство, поглаживая её волосы. Правда, всё равно будто потухает немного. Как свечка, которая ещё не догорела до конца, но уже оседает, уже капает воск. Гермиона догадывается о причине: Уизли наверняка ждала перехода отношений с Гарри на новый уровень, а тот не спешил, в поездке нынешней влюблённые вообще не пересекались. Девушка не понимала причин, переживала. Грейнджер же знала, помнила, что у Поттера начались проблемы с алкоголем на фоне ПТСР после войны, ставшим кульминацией всего произошедшего ранее. С подругой обсуждать своё поведение отказывался, с ним же всё в порядке. Она попытки вскоре прекратила: со своей бы жизнью разобраться…
Пока Гермиона всё это обдумывала, Джинни действовала: разложила журналы, чтобы создать видимость девичника на двоих, включила чуть слышно музыку и достала коробку конфет. Грейнджер же, не прерывая раздумий, подошла к окну. Сейчас начнётся их театр двух актрис для одного зрителя. Не забыть бы реплики, не перепутать бы реквизит, не ошибиться бы с таймингами…
— Нервничаешь?
— Да.
Скатывается слеза. Ни боли, ни страха, ничего. Лишь снова наступившая всепоглощающая усталость. Уизли подходит, смотрит на подругу и вздыхает. Осторожно стирает её слезу и прижимает к себе. Чуть шуршащая одежда заглушает звук съёмки. Постояли пару секунд. Грейнджер отстранилась и задорно улыбнулась, надеясь, что её фальшь не слышна наблюдающему:
— Продолжим?
«Клик!»
***
«Пока я предавалась своим мыслям и размышлениям о днях минувших, она всё приготовила. Пара секунд заминки на нервы — и мы начали, услышав первый посторонний звук. Простой девичник. Разбросаны журналы, стоят сладости на столе. И стандартные обсуждения мальчиков, последних новостей, — всего, что могло бы расслабить нас и отвлечь его. Клики слышались редко, мелькнула мысль: ушёл? Неназванная гостья решилась на хитрость: наклонилась ко мне что-то пошептать, чтобы со стороны напоминало поцелуй, и…ничего. Тогда она пошла к прикроватной тумбе. Я встала следом. «Клик!» прекрасно, ещё здесь. «Гермиона, а ты, оказывается грязная девочка», — слышу и стараюсь не засмеяться. Мэрлин, как же ужасно звучит! Стоило поддержать игривый тон, но я вновь слышала про себя эту фразу и вновь не могла удержаться. Она продолжала: «Мы должны всё это попробовать. Хотя нет, лучше одолжи, какой не жалко». Закрываю рот ладошкой, чтобы не засмеяться, но задумку уже улавливаю. Медленно двигаюсь от окна к краю подоконника, которого не было видно снаружи. Там лежала палочка. Советую взять понравившееся, обращаясь больше в сторону, чтобы моё местоположение не было понятно. Девушка отвергает первый, второй…ладошки потеют, я в руках уже держу палочку. Она выбирает третий. Люмос! Обе подбегаем к окну. Ты не ожидал подобного поворота и спешил скрыться, Колин Криви, но я успела увидеть тебя. Ты жил неподалёку, поэтому так легко скрывался, верно?» Пауза. Драко смотрит на дом, к которому успел подойти. Строение выглядит таким…пустым, потерявшим душу… Неудивительно, здесь ведь не живёт никто. Но внутри теплилась надежда увидеть её. Узнать, что та зачем-то инсценировала свою смерть по какой-то причине и теперь пряталась. А кассеты не просто предсмертная записка — подсказка… Сам нервно смеётся с таких мыслей. Пиво действительно так плохо на него влияет? Медленно обходит дом, представляя, каким он мог бы стать при Гермионе… Перекрасила бы в нежно-коричневый, отмыла бы изрядно запачканные окна, повесила бы занавески, нежно-зелёные и украшала бы гирляндами арку-вход на каждое Рождество… А в саду посадила бы цветы, не в избытке, совсем нет, и обязательно те, что смогут выживать без постоянного ухода владелицы… Смотрит на сад с разросшейся в разные стороны высокой травой, корягами, бывшими когда-то парочкой симпатичных деревьев, кустами с колючками… Ничего не будет. Хозяева у дома появятся, другие, но не она… Что-то тянет неприятно, почти болезненно где-то там, та нитка его прошлого, забытого, но всё чаще напоминающего о себе. С досадой вновь проходится взглядом по саду, будто перекапывая его. Сидел ли ты в кустах, Криви? Было больно? А будет больнее. Он ведь вновь зачем-то в Хогсмид поехал… Смотрит на окна спальни, представляя, как Гермиона и Полоумная готовили здесь засаду. Почему Лавгуд? Вспомнилось о снимке двух девушек, переходившим из рук в руки настолько часто, что уже мало что разобрать можно было. Что там была когтевранка не сомневался — её-то не забывал! — а, судя по истории, только Грейнджер и могла быть там второй. Особенно учитывая, что вторую он не помнил. Фото…лично не видел, но преподносили их чуть ли не как порнографию. И это лишний повод найти дом Криви. В окне будто её силуэт, наблюдающий, выжидающий. Хочет дотронуться до стекла, словно до гриффиндорки… Отдёрнул начавшую подниматься руку. Глупость. Воспроизвести. «Я всё не могу понять, Колин: зачем тебе это понадобилось? Ты избегал меня, прятался. Особенно, когда фотографии вспыли у остальных. Я не думаю, что к этому причастен конкретно ты, нет… Или просто хочу верить, что ты не опустился в моих глазах до такого? Ты разрушил мои представления о том, что хоть где-то я смогу найти покой, Криви. И я хочу, чтобы ты узнал, какого это. … Тук-тук. Ты поймёшь, когда получишь запись.» Шорох, другой сменяли друг друга, пока вовсе не исчезли, растворились в ночи и оконченной записи. Теперь понятно, почему всю запись шептала, а на фоне посторонние звуки были… Подкралась к подглядывающему. Каково было это слушать и понимать, что до и после тебя это будут слушать другие? Самолично отправлять разоблачение на самого себя? Ему явно мало. Пока слушал, дошёл до дома, где остановился Криви. Он там, уверен, чувствует, знает. Снимает наушники и прячет вместе с плеером в сумку. Для свободы действий и перемещений. Осматривается возле шаткого забора с послезавшей краской — так удобно лежит камень. Берёт в руку, проходит на участок через заскрипевшую калитку и с нескрываемым удовольствием кидает булыжник в окно первого этажа. Звон разбитого стекла — почти приятная, пусть и короткая мелодия. Ищет другой, одного явно мало. А в доме загорается свет в одной из комнат, и выходит Криви, на ходу натягивает кофту. — Совсем с ума съехал? Осекается, понимая, что перед ним Малфой, и теперь почти что дрожит. Тот медленно, угоржающе медленно идёт к нему. Кошка, загнавшая в тупик мышку. Та никуда не убежит, не спрячется, не спасётся, а потому так приятно оттягивать момент, давая маринаду «страх» пропитать жертву вдоволь. Колин врезается спиной в стену, а Драко, будто лишь этого и ждавший, направляет на его горло палочку. — Зачем? Вопрос многотрактовочный, каждый поймёт по-своему. Но здесь был очевиден контекст. Парни всё понимали. Криви сжимается, стремясь защитить лицо. — П-помочь хотел… — слизеринец вопросительно-скептически поднимает брови, а палочка уже чуть давила на чужой кадык. — О ней слухов столько пускали, что с парнями путается, а перед поездкой — тем более. Мол, каждую ночь кто-то приходить будет. В-вот и хотел доказать, что врут всё, доказать, что она каждую ночь была одна… — Лучше не придумал? — А сам-то, — неожиданно гриффиндорец выпрямляется, смотрит с вызовом, будто под куполом теперь, защищён от заклинаний, летящих в него. — Бросался защищать? Оспаривал слухи? Делал что-то? Не-ет, ты ничего не делал, отмалчивался, ходил всюду. А теперь считаешь, что можешь заявиться ко мне и бросаться камнями, верша справедливость? Слова за больное задевают будто, сдирают корку, о которой он не помнил, обнажая рану, о которой он не знал. Драко трясёт от гнева, во рту пересыхает вновь. Слова выхрипывает, не произносит. — Не говори того, о чём не знаешь. — Сам многое знаешь, помнишь, м? Ой как сомневаюсь. Что только Гермиона разглядела в таком, как ты? Ни капли понимания или сострадания. Ты стольким жизнь подпортил, уёбок, что, совесть замучила? Ил… — Довольно, — вновь те холодные тон и взгляд, которые смогли напугать Панси. И Криви правда замолчал, его настрой потух огнём в шторм с грозой. Малфой опускает палочку и долго смотрит, выжидательно, на деле впитывая в себя услышанное. Никто не имел права говорить так с ним. Даже если в словах звучала правда. От этого, может, хуже становилось, от неё ведь не убежать, никуда не деться, не спрятаться, всё равно мысленно вернёшься. Отходит на пару шагов, Колин вздохнуть не успевает — получает удар где-то между носом и щекой. Морщится, хватается за больное место и вновь испуганно смотрит на Малфоя. А тот уже уходил, хлопнув посильнее калиткой на прощание. Та словно сильнее покосилась. Не знает, куда податься. Разговор с гриффиндорцем вновь выбивает из колеи спокойствия (относительного, само собой), пути не разобрать. Забрёл куда-то к лавкам на вкус и цвет. Одна из них почему-то работает в поздний час, и там даже стоит покупательница. Стояла. Уже идёт в его сторону. Присматривается. Дейзи Холдми. Да, даже для его незаинтересованной памяти есть место подобным персонам. Потому что странная. Магглорождённая. Он часто смеялся над ней, высмеивал вечно закрытую, отстранённую девочку. Та молча переносила. Прошёл слушок: её и на факультете не особо жаловали — и это пуффендуйцы-то! — доучилась до четвёртого курса, а потом пропала. Думали, перевелась. Но выяснилось: по какой-то причине девушка перебралась в Хогсмид, неизвестно, как сдаёт зачёты, в школе появляется редко… Поравнялись. Та взглянула на него невидящим взглядом. Щёки контрастировали с её иссохшим лицом и впадинами вместо глаз. Из-за ног в обтягивающих штанах казалась толще, хотя по открытому животу было видно — худая. На животе — странные следы. Шрамы? Руки все в браслетах, шея тоже увешана. Бегло разглядывает девушку и вновь смотрит в лицо. — Малфой, привет. Гермиона правда покончила с собой? Странное начало беседы. Что только услышать хочет? Нет, розыгрыш? Странная. В ответ он не здоровается. — Да. — Паршиво, — девушка поджимает губы, продолжая одной рукой держать покупку, другой — взъерошивая розовые волосы с неаккуратно отросшими корнями. — Были знакомы? — Уж пересекались. Ищешь что? — Гуляю. Дейзи понимающе кивает и усмехается. Губы все обкусаны. Малфою почему-то неуютно. Хочет нахамить и уйти, но что-то держит. — На твоём месте зашла бы в «Сладкое королевство» — они оставляют двери открытыми на ночь, вдруг проголодается кто. Заплатить не забудь только, там система безопасности есть. Владельцы не кретины. Кивает, на том и разошлись. Прелестно. Ведёт себя не хуже сумасшедших Лавгуд, но есть в ней…что-то. Безнадёжное, будто на утопленницу уже смотришь. Или ещё кого обречённого, уставшего, загнанного. — Дейзи девушка хорошая, натерпелась только… Он не удивлён. Почти. В сторону голоса не поворачивается, не слышит её шагов. Заглушают собственные или..? — А мне к чему? — Сам должен понимать, как тяжело бывает с родителями. А они у неё не сахар — дёготь. Избивали, растили семейный идеал так, а тут бац! — сова из Хогвартса. Распишитесь, отпустите. Уж не знаю, что они после с ней делали… Но не чаями поили, скорее поливали. — Зачем рассказываешь? — Чтобы понимал. Она не странная: помотана жизнью и не выдержала этого. Наконец поворачивается к Гермионе. Та задумчивая рядом идёт, глаз с него не спускает. Молчат. Что она подразумевает под не выдержала... Живая ходит...Странно. Драко знает — не ответит, однако спрашивает: — Почему не выдержала, если живая вон ходит? — М...так перевелась же на этакое домашнее обучение, вот и... — И? — Тебя это в действительности не интересует. Хочешь выспросить что-то о себе, о кассетах. Не стоит, не забегай вперёд в марафоне, который даже не начался толком. Зачем она уходит от ответа? Зачем не упоминает его? Зачем появляется? Зачем рассказала про Холдми? Зачем. Зачем. Зачем. Сплошные зачем.— Зачем тебе это?
Драко морщится и садится на ближайший газон. Голова вновь расходилась по швам. Сопротивляться — больнее. Идти за наваждением — не выходит. Силуэт Грейнджер вновь растворился, он вновь один.— Лишь один снимок.
Мэрлин, как же снова больно! Почему, почему они такие разные, нелинейные, такие… Додумать подходящие эпитеты не успевает — проваливается в очередное воспоминание.***
— Со второго курса периодически делаю фото, собираю альбом-воспоминания, — чуть помолчав, добавляет Гермиона, открывая кладовую, чтобы убрать туда швабру.
— И? Я всё ещё не вижу связи между твоими увлечениями и мной, — Драко пожимает плечами, продолжая протирать полки. В последний рабочий день — не на неделе, вообще — нужно было довести всё до блистающе-заманчивого состояния. А потом и к учёбе возвращаться окончательно стоит: несколько экзаменов перед Рождеством, будто без них календарь не перевернуть. Зато со Святочным балом и в целом с Турниром Трёх Волшебников никакой возни, ведь переносят на неопределённый срок. Все ещё помнят мёртвое тело Диггори, его застывший навсегда взгляд, плачущего над ним Поттера… Седрик Диггори был убит Волан-де-Мортом…
Поворачивается к Грейнджер: та выглядит чуть поникшей, и за свои слова, прозвучавшие излишне грубо, становится неловко. Мешкается, жуёт внутреннюю сторону щеки и подходит ближе.
— Если только одно фото…
Гриффиндорка благодарно улыбается, смотрит так же неловко, как и он на неё. Подходит к нему за прилавок, достаёт из сумки камеру, более компактную в сравнении с привычным фотоаппаратом.
— Маггловский, — зачем-то поясняет она. Малфой кивает, подходит к ближе и кладёт руку на её плечо. Гермиона вздрагивает, но не убирает, перестаёт настраивать камеру и отправляет её в воздух прошептав известное всем с первого курса заклинание (конечно, с правильным ударением). Оба улыбаются, неловко так, но искренне. Увидишь со стороны и не скажешь, что у них позади, что связывало раньше. Грейнджер подзывает фотоаппарат назад к себе и показывает получившийся снимок.
— Неплохо.
В очередной раз молчат. Расходиться пора, а стоят.
— Я могу тебя подбросить, Герми, — наконец произносит колебавшийся Драко. Так волшебницу он называет недавно: когда его охватила паника в начале месяца, обратился так из-за излишне сухого горла, потом ещё раз. И, само собой, ещё. Вот и привыкли. От «грязнокровки» до «Герми» всего вторая Война да два месяца работы в подобии маггловского кинотеатра вместе. Отец услышал бы — к Волан-де-Морту бы отправился. — Ты, вроде, без метлы, а моя нас обоих выдержит. Если пешком пару миль не хотела пройти, конечно.
Грейнджер, как он сам недавно, колеблется, о чём-то задумывается, что-то про себя взвешивает и произносит ответ:
— Было бы славно. Только проверю, всё ли мы убрали и закрыли.
Малфой закатывает глаза, цокает будто бы устало, но улыбается. Всё и правда налаживается.
***
С травы слизеринец даже не пытается встать. Его к себе тянет лечь усталость, хватает за плечи, руки, ноги, гладит по голове, призывая не оказывать сопротивления. Но он за ней не следует, лишь трёт глаза и легко бьёт себя по щекам. Привык-таки. Невесело хмыкает и откладывает осознавание воспоминания на более светлый ум. За нить в душе кто-то вновь так противно тянет, оторвал бы уже… Достаёт плеер и меняет кассету. А есть-то и правда хочется. Чуть посидит и дойдёт в кондитерскую. Так и думаться проще будет. В теории. Воспроизведение. «Тобой Господь дарует милость. Это говорит твоё имя. Ты милая, отзывчивая и не дающая себя в обиду. Ты лучшая охотница в команде Гриффиндора. Это говорят остальные. Что скажу я? Что не ожидала от тебя предательства, Джинни Уизли».
