До следующего лета

Дилан вздрогнул, когда на нагретую кожу попали капли воды и открыл глаза. Мерное качание понтона на волнах убаюкало его. – Привет. Искал тебя утром, но даже твой дедушка не мог ответить, куда ты подевался. Так и знал, что ты здесь. – Макс плюхнулся рядом, подставляя живот солнечным лучам. – Почему меня не позвал? – Очень рано встал, не хотел тебя будить. Омега прикрыл глаза, побаиваясь, что по ним альфа прочитает, что он врет. На самом деле он почти целую ночь не спал, ворочаясь в постели, пытаясь осмыслить увиденное и ему нужно было уединение, чтобы понять, что он чувствовал. Повернув голову, он украдкой рассматривал лицо Максвелла из-под приопущенных ресниц. Капли воды падали на деревянные доски понтона из его черных, как смоль волос. Мелкие капельки подрагивали на коже и губах, когда Макс делал вдох и выдох, и временами срывались, медленно стекая узкими дорожками вниз. Красивые, четко очерченные, на вкус его губы должны быть солеными. Дилан неосознанно облизал свои и представил свой первый поцелуй. Он был бы соленым, как океанская вода, и сладким одновременно. Омега провел подушечками пальцев по шершавым доскам, цепляясь за щель между ними, пытаясь восстановить начинающее сбиваться дыхание от накатывающего возбуждения. Крышу сносило, словно тайфуном, налетевшим на Новый Южный Уэльс зимой. Омега резко встал и прыгнул в воду. «Пятьдесят… Пятьдесят девять…Шестьдесят… Один… Пятьдесят восемь…Шестьдесят!» – Прохладная вода отрезвила. Он рывком вынырнул на поверхность, хватая ртом воздух. От резкого поступления кислорода в кровь закружилась голова. Каким же слабым он стал вдали от Сил Рокс! Всего две минуты, и он полуобморочном состоянии. Дилан ухватился за поручни и поднялся на понтон. Максвелла не было. Омега оглянулся, но вокруг только массы лазурной воды. Сложив руки козырьком, он вглядывался в нее, пытаясь увидеть альфу, но безуспешно. Прошло несколько минут, и на него начал накатывать приступ паники. Он снова прыгнул в воду, открывая под ней глаза и пытаясь разглядеть хоть что-то. Соль раздражала слизистую и вначале все казалось размытым. Солнечные лучи переламливались на поверхности, озаряя все вокруг яркими бликами, уменьшая видимость. Омега отчаянно вертелся вокруг, подвиснув в вертикальном положении, поддерживая себе только движениями рук. И тут он увидел фигуру человека под понтоном. Он был готов закричать от облегчения, шока и страха одновременно. Макс, паршивец, просто издевался над ним! Альфа поднырнул под понтон и спрятался от него, держась за трос, который шел к якорю на дне. Зло посмотрев в его сторону, и изобразив жест поперек шеи, имитируя лезвие ножа, перерезающего горло, омега вынырнул и взобрался на понтон. Он налетел на появившегося Макса, в бешенстве колотя кулаками по его груди. – Ты!.. Больше никогда не делай так! Я чуть не умер от волнения. Это совсем не смешно! Его сгребли в охапку, крепко обнимая. – Прости, – прозвучало совсем тихо, – Я теперь задерживаю дыхание до шести минут. Это просто шутка. У тебя утром было настроение не очень, думал немного взбодрить тебя. Но ты прав, это совсем по-глупому. Я не подумал. Сам все понял, когда увидел твое выражение лица. Сердечный ритм понемногу замедлялся, синхронизируясь с ритмом чужого сердца, который он ощущал всем телом. Это смущало. Они и раньше прикасались к друг другу, обнимались, но тогда омега не придавал этому особого значения. Да и ощущения были другими. Словно обязательная дружеская составляющая отношений. Успокоившись, Дилан отстранился и сел на край, свесив ноги в воду. – Когда смотришь на морской пейзаж отсюда, с краю бухты, то иногда теряешься, где небо, а где водная гладь и невозможно понять где начало, а где конец. Только голубая бесконечность впереди. И ощущаешь себя маленькой песчинкой, слабой и беспомощной перед силой океана. Мне стало так страшно, что океан забрал тебя. Я иногда боюсь его, Макс. Его изменчивости, мощи, темноты глубин… Пожалуйста, будь осторожным с ним. – Океан нужно уважать, а чтобы уважать его по-настоящему, нужно знать его силу, испытать ее на себе. Я хочу знать, на что я способен. – Уважать? Ты говоришь о нем, как о человеке. - Потому что он как живой организм: дышит, двигается, меняется. И он не сделал мне ничего плохого, научил смотреть в лицо своим страхам и преодолевать их. – Иногда я смотрю на волны и хотел бы оказаться на гребне одной из них, но не знаю, хватит ли у меня когда-нибудь смелости сделать это. Я чувствую себя в полной безопасности только в заливе… А ты стал намного смелее и выносливей. Много занимаешься? – Ага, уже давно в команде колледжа по плаванию и много катаюсь на доске. В Ньюкасле познакомился с альфами из серф-клуба, мы часто выезжаем на подходящие пляжи вместе. Если бы не учеба, я бы серфил каждый день. Мы с тобой привыкли к бухте и заливу, а в открытом море все совсем по-другому. – Его голос стал глубоким и низким, в нем проскакивала скрытая страсть, вдохновение, даже одержимость. Дилан никогда не видел его таким. Он залюбовался его преобразившимся лицом. Максвелл был красивым. Очень красивым. Только просыпающейся, мужественной, в будущем, наверное, немного грубой, красотой. Почему он не видел этого раньше? – Вначале я тоже боялся больших волн, здесь они никогда не бывают достаточно высокими, чтобы серфить по-настоящему. Но этот страх можно преодолеть только испытав на себе силу океана. Нужно свалиться с огромной волны, попасть в замес, состязаться с ней за глоток воздуха. Потом бороться с отбойным течением и, выползши из беснующейся воды на берег, вырвавшись из лап смерти, все понять. Знать, что океан – стихия, которую ты никогда не подчинишь себе. Но реально его изучить, подружиться и наслаждаться тем, что он может дать тебе. Конечно, перед тем залечив хорошенько синяки. – Альфа засмеялся. Открыто и солнечно. – Зимой на пляже за тридцать километров отсюда образуются почти десятиметровые волны. Мы были в январе с ребятами там. И мне впервые удалось покорить волну-десятку. – Ничего себе, – присвистнул Дилан, – я, наверное, не смог бы. И какие ощущения? – Как полет в пустоту на космическом корабле! Чистый кайф! – Это же опасно! Я видел на пляже в Сиднее, как серфер упал и он… – Тш-ш! – Макс остановил его, положив палец на губы. – Не надо о плохом. Иногда мы сами притягиваем неприятности в свою судьбу, произнося слова с отрицательной энергетикой. Я не просто бросаюсь на волну. Сначала мы дотошно изучаем спот для серфинга, следя за приливами и отливами, наблюдая за океаном. Изучаем дно. Хм… Раньше прогнозы ветра и свелла были для меня кучей цветных пятен со стрелочками, но я постепенно научился их читать. Это оказалось необычайно интересно: предсказывать поведение океана, угадывать его настроение. – Может, все-таки менеджмент не твое? Надо было на метеоролога учиться. – Дилан улыбнулся. Ему было крайне любопытно слушать о новой страсти друга и видеть его с другой стороны. Но он все равно считал, что серферы – безрассудные храбрецы, адреналинщики на подобии покорителей Эвереста, бездумно бросающиеся на завоевание вершины. Одни всю жизнь ждут самую высокую волну, вторых манит самая высокий пик мира. В обоих случаях – совсем нерационально и безрассудно. И в обоих случаях это требовало много тренировок, работы над своим телом, навыков выживания на грани невозможного. Большинство альф-австралийцев, живущих на побережье, казалось, уже родились, стоящими на доске. Максвелл – не исключение. Он хорошо стоял на борде, когда ему было только шесть лет, но особого интереса к серфингу не проявлял. Немного катался, как и все здесь. Теперь, видя каким воодушевленным, почти влюбленным взглядом альфа рассказывает о серфинге, Дилан понял, что поменялась не только его внешность. – Тебе подходит твое имя, – внезапно выдал он. – Ты знаешь его значение? – Конечно. Максвелл означает «поток». И ты стал таким же, как поток - уверенным, целеустремленным. Ты очень изменился, Макс. Думаю, ты добьешься всего, чего захочешь. – Омега смутился от своей откровенности и немного прикусил нижнюю губу. Он так делал всегда, когда нервничал. Дилан улыбнулся. Они много знали друг о друге. Но за последнее время много упустили, и надо наверстывать упущенное. Он внутренне сжался, когда смуглая рука протянулась к нему, поглаживая волосы, пропуская между пальцами короткие крупные локоны. От влажности его волосы вились. – Всегда хотел узнать, какие они на ощупь. Мягкие… Омега едва сдержал себя, чтобы не подскочить, словно его ошпарило кипятком. Сердце опять пустилось в пляс, охваченное неясными новыми эмоциями, и он поднялся, отходя на противоположную сторону понтона, всматриваясь в гряду, где разбивались волны, оставляя за собой полосу белой пены. – Поплыли обратно, хочу тебе что-то показать. Маквелл разбежался, оттолкнулся от деревянной поверхности, плавно входя в воду, без единого всплеска. Дилан не отрывал глаз, наблюдая за его идеальным прыжком и фыркнув, скакнул вниз бомбочкой, поднимая вокруг тысячи брызг.

⌘⌘⌘

Подниматься наверх после длительного заплыва было делом не из легких. Он уже не маленький мальчик, чтобы просить взять его на буксирчик, как делал в детстве. С трудом поднявшись на холм, Дилан оглянулся на лазурную бескрайность, сливающеюся в одно целое с такого же цвета небом. – Так что ты хотел мне показать? – Терпение… Они обошли дом Рейнольдзов, приближаясь к большому гаражу. Дверь была открыта. В гараже стояли две машины: семейный мини-ван, на котором они семьей выезжали на пикники и спортивная. Родители, видимо, уехали в соседний город по работе, их машин не было. Одним из авто была красная Chevrolet Corvette, он раньше ее не видел. – Твоя? – тачка была шикарная, просто мечта. Хотя Дилану было уже шестнадцать, родители не подарили ему первую машину на шестнадцатилетние, как было традиционно принято в их кругах. Объясняли излишними волнениями за сохранность и безопасность единственного сына. И вид этой красотки вызывал чистый восторг и совсем немножко зависти. – Ага. – Красная? – Дилан насмешливо приподнял бровь. - Перед омегами понтоваться? – Не без этого, – Макс широко улыбнулся, обнажая идеально белые зубы. Он опять ничего не сказал о таинственном омеге, с которым его видел Дилан вчера. – Смотри! Дилан перевел взгляд в указанном направлении. У дальней стены стояло несколько досок для серфинга. И среди них выделялась одна: красно-белая, средней величины, сияющая блеском нового покрытия. – Вау! Она просто невероятная. – Омега подошел к ней, с благоговением проводя ладонью по идеально отполированной поверхности. – Родители открывают через неделю новый магазин, расширяют бизнес. На этот раз это товары для серфингистов и пункт проката серф-снаряжения. А это – подарок за подброшенную им идею. – Альфа нежно погладил доску. – Я буду подрабатывать в новом магазине по полдня несколько дней в неделю. Там просто рай для серфингистов. И еще будет мастерская. Вдох-выдох. Головокружение, словно при падении куда-то вниз. Чувство невосполнимой потери. Отношения с омегой, работа в магазине во время летних каникул, серфинг. В этой схеме оставалось совсем мало места для него. Одиночество внезапно подкралось, неприятно скребя когтистой лапой. Омега нервно сжав пальцы, впиваясь ногтями в ладонь. Мысли хаотично бегали, цепляясь одна за другую, спотыкаясь, ища выход из этой ситуации. Он попытался придать голосу уверенности, боясь, что сказанное прозвучит отчаянно. – Я тоже хочу заниматься серфингом. Макс удивленно уставился на него. – Ты же совсем недавно говорил, что боишься волн. Как же ты станешь на борд? – Ну, наверное, мой страх не так уж и велик, если увидев твою великолепную доску, я воспылал любовью к серфингу. – Попытался пошутить Дилан. – Ладно. Я отдам тебе свою старую. Она отлично подходит для новичка и для твоего роста и веса. Только условие: ты сам принесешь ее утром на пляж. Завтра в шесть. – Утра? – Дилан едва сдержал разочарованный вздох. – Ага, пока не начался отлив и в бухту заходит небольшая волна. У тебя есть гидрокостюм? Утром будет холодно. – Нет. Дома, в Сиднее, есть. Но я не брал с собой. Макс осмотрел его фигуру, что-то мысленно прикидывая. Они теперь кардинально различались в росте и объемах. – Тот, в котором я плавал несколько лет назад, наверное, будет на тебя как раз. Вот, держи. Если будет получаться, поедем в город и купим все необходимое. Дилан светился, как двестиваттная лампочка, едва таща на себе доску и привязанный к ней бечевкой гидрокостюм. Настроение подскочило на несколько пунктов вверх. И не важно, что ноша слишком тяжелая для него. Не важно, что завтра он набьет себе не один синяк, пытаясь стать на доску. Это совсем пустяки, ведь он был необыкновенно счастлив даже просто быть рядом с тем, кто был всю жизнь дорог. 🌊🌊🌊 Замес — происходит, когда серфер падаете с доски или на него обрушивается волна, в это время его крутит под водой как в стиральной машине. Свелл – организованная группа волн, образованная в результате удалённого шторма. Спот (spot) – место, где встают волны.