До следующего лета

Реальность ночного серфинга превзошла самые смелые ожидания. Дилан все еще находился под пережитыми впечатлениями. Сердце быстро стучало в груди от переизбытка эмоций. И слова сами рвались наружу нескончаемым потоком восхищения: – Это было нечто! Просто нереально! Спасибо! Спасибо тебе! – Ты любишь океан. Я хотел, чтобы ты увидел его таким, – Макс по сравнению с Диланом казался слишком серьезным и выслушивал восторги омеги cо сдержанной полуулыбкой. Наверное, на его фоне Дилан забавно смотрелся со стороны, почти подпрыгивая на месте от счастья, отчаянно жестикулируя, но в этот момент совладать со своими эмоциями было нереальной задачей. И омеге пришлось спрятать руки, сцепив их за спиной, чтобы в порыве не наброситься на альфу с объятиями. – Так странно, я провел у большой воды всю свою жизнь, и серф меня никогда не привлекал. Надеюсь, ты не обидишься… раньше я относился к серферам немного с предвзятостью. Считал их адреналинщиками, сорвиголовами, впустую растрачивающими свой ресурс и время. А теперь… – Что теперь? – Теперь я и сам стал таким же и не представляю, как смогу уехать в Сидней и быть далеко от этого места. В основном в заключении четырех стен, где не будет возможности дышать соленым воздухом, не будет ощущения свободы. «И не будет тебя рядом», – добавил про себя мысленно. – Ты теперь на серфинговой игле и океан будет звать тебя. Только он сможет утолить эту жажду. Придется выкраивать время и приезжать покататься не только на летние каникулы. – Так ты специально влюбил меня в океан, чтобы видеть меня почаще? Макс больше не улыбался. Под его внимательным взглядом, в котором больше не было ни капельки веселья, Дилану стало не по себе и по коже пошел озноб. – Ты замерзнешь. Переоденься и пойдем к остальным. Ответ на свой шутливый вопрос омега так и не услышал. Возле большого костра, который развели прямо на песке стало теплее. Сейчас, после пережитой эйфории в их компании существовала единственная тема для разговоров – серфинг и океан. Среди серферов сильно выделялись двое альф, притягивая к себе взгляд. Аарон и Дейв. Выгоревшие добела на солнце длинные волосы, облегающие, выцветшие от частого использования синие гидрокостюмы, изрядно потрепанные шорты. Легкая, но опрятная небритость. Глаза, красные из-за постоянного пребывания в соленой воде. Несмотря на непримечательный внешний вид и явное стеснение в средствах, они были интересными собеседниками, яркими, незашоренными индивидуумами. И, как Дилан успел заметить, – совершенно без комплексов. Но главное, что отличало этих ребят от других – свобода. Свобода жить той жизнью, которой только захочется, ехать, куда душа пожелает. Дилан откровенно завидовал. Аарон и Дейв были во всех злачных местах, пригодных для серфинга. Дилан с полураскрытым ртом слушал их истории. Они могли накопить на билеты и сорваться в серф-трип искать волны хоть в другое полушарие, жить в палатке на пляже, лежать под звездным небом, слушать плеск волн и вдыхать соленыйсвежий запах океана. – Купил доску – серфь почаще, в идеале каждый день. Иначе никак. Знаешь, мы вначале подумали, что Макс привез к нам очередного кука (серф. сленг: лох, придурок) в модном гидрокостюме, с красивой доской, которому нужно чисто покрасоваться для галочки. Вот знаешь, таким чувакам иногда нос хочется сломать за дешевые понты. Но ты молодец, даже не верится, что новичок. – Спасибо, – Дилан искренне радовался похвале опытного серфера. Омеге было приятно, что его приняли в свой круг, ведь в таких тесных давних компаниях обычно чужаков не жалуют. – Когда тебя поднимает волна, ты принимаешь решение: поймать ее, грести вперед в ожидании более подходящей или просто дать ей пройти. А новички сомневаются брать или не брать волну и откровенно тупят, боятся. В итоге уходят, так и не поймав ни одной волны. А бояться ведь нужно не травм, и даже не смерти, а впустую прожитой жизни, когда тебе остается только жалеть об утраченных шансах. Вот что для тебя самое важное сейчас? Что Дилан мог ответить в свои шестнадцать? Он был несмышленым подростком, желторотиком по сравнению с собравшимися на пляже. Его первое настоящее приключение произошло только совсем недавно. Он не мог вспомнить до этих пор чего-то действительно важного и захватывающего. – Суть в том, что в нашем существовании изначально нет смысла. Мы сами наполняем нашу жизнь тем, чем хотим и чем считаем нужным, или же пользуемся установками извне и позволяем другим регулировать нашу «начинку». Закончить университет к двадцати пяти, купить дом и Порше к тридцати, завести семью и собаку и встречать Рождество только в семейном кругу. А если нет, тогда ты априори обязан чувствовать себя гребаным неудачником, каким-то неполноценным что-ли... Разве это жизнь? Здесь, прямо сейчас я могу принять решение изменить свою судьбу. Решить куда я отправлюсь завтра. Какую волну покорю следующей. И ты малыш подумай, чего ты хочешь? Если ты выберешь серфинг, обратно пути не будет. Дилан вздохнул. Вряд ли когда-нибудь он сможет решать сам за себя. Сейчас его контролировали родители, а потом скорее всего эту роль возьмет на себя будущий муж. Зная своего папу, Дилан бы не удивился, если о его браке с каким-то выгодным деловым партнером или его сыном уже давно договорились. Хотя на носу двадцать первый век, и омеги вроде как полноправные члены общества, но все равно равноправие было только на бумаге. И от осязания этого факта стало очень грустно. Действительно, в этот самый момент, что в его жизни самое важное? Волну ему удалось покорить, а теперь кончики пальцев странно зудели и покалывали. Так у него бывало, когда тянуло рисовать. В угоду родителям, которые не одобряли его увлечение, он часто убивал в себе это желание. И много картин были не написаны, так и оставаясь пустыми белыми холстами, хотя в его воображении сотни пейзажей расцветали яркими красками. Как жаль, что он не взял свои рисовальные принадлежности! Но можно встать пораньше и напроситься к дедушке в попутчики, съездить в Ньюкасл и купить там все необходимое. Решение было принято и Дилану стало легче, как будто он обрел утраченную часть самого себя. Дилан оглянулся вокруг. Эти ребята были не его стаей но здесь он чувствовал себя своим, имел с этими людьми хоть какие-то общие интересы. И они наталкивали его, как казалось самому омеге, на правильные мысли. Все было совершенно не так, как вчера. Возможно, эти серферы показались бы для Теда и ему подобных отбросами, но у них была душа, индивидуальность, как минимум – сила воли заниматься физически тяжелым делом и добиваться в нем успехов. – Давай Макс! – Компашка заулюлюкала. Омега с удивлением смотрел на где-то раздобытую гитару в руках Максвелла. Альфа мягко перебрал струны, а когда запел, Дилан задержал дыхание. Его голос был глубоким, немного хриплым, по-особому вибрирующим на низких нотах. Дилан никогда не слышал эту песню раньше, но каждое слово находило отклик в душе, которая тянулась к обладателю этого голоса. Макс, маленький мальчик из детства, когда-то целиком принадлежал ему. Дилан знал о нем каждую мелочь. А теперь в его знаниях образовался огромный пробел и было интересно узнавать его по-новому, незаметно увязывая в нем еще глубже. Потому, что этот новый Макс с каждой проведенной минутой нравился ему все больше. В нем скрывалось много талантов, целеустремленность, о которой омега не подозревал. И если бы он не осознал свою влюбленность раньше, то сейчас у него бы не осталось никаких шансов. – Не знал, что ты играешь. Мне очень понравилась песня и твое исполнение. – Зимой было немного свободного времени, начал учиться. Пока так, пару аккордов, могу сыграть что-то простое. Хочешь, научу? Альфа как будто искал новые точки соприкосновения. Это предложение давало Дилану шанс больше времени проводить рядом, но Макс и так давал ему слишком много. Омега покачал головой. Ему нужно найти что-то свое. – Если передумаешь, мое предложение в силе, а сейчас будет зрелище не для твоей возрастной категории, поэтому – спать! Дилан захихикал. Намечалось массовое купание голышом под луной, но ему было и самому неудобно глазеть на людей, к которым у него появилось уважение и даже в какой-то мере обожание. – Можно подумать, мне сильно надо. – Он последовал за Максом до их вэна. – У нас один спальный мешок на двоих. – Макс продемонстрировал достаточно большой спальник, чтобы уместить двоих. – Я не планировал задерживаться так надолго, но ужасно хочу спать и за руль в таком состоянии лучше не садиться. Я лягу первым, а ты залезай ко мне. Вдвоем быстрее согреемся. – В одном спальнике вместе? – Дилан едва слышно прошептал, рассеяно оглянулся вокруг, ища другой вариант. Это было слишком, даже интимнее, чем делить одну постель на двоих. Но Макс как будто не видел в этом ничего предусмотрительного. – Не мешкай, залезай! Я тебя не съем.