Raspberry sunset (i trust u...)

nicebeatzprod.- в этом городе нет тебя...

Неожиданный стук в дверь отвлек Чимина от дел: механических движений пером по желтоватой бумаге с приказом, изучения документов от Его Императорского Величества. С разрешения в просторный кабинет главнокомандующего зашел неприятный с виду пожилой альфа в белом мундире маршала, по выражению лица имеющий недовольство и торопливость в действиях. Обеспокоенный чем-то личным он отдал честь у самого порога и видимо проглотил скопившийся в горле ком, в старых хитрых глазах ясно читалась тревога, какой прежде Пак не заставал у столь смелого человека. — Позвольте обратиться с просьбой, ваше высокопревосходительство! - на принятие этого шага у мужчины ушло всего несколько минут, после того, как он услышал новость от вернувшихся с разведки отрядов. — Конечно, мистер Фиш. - показав рукой на стоящий стул перед столом для гостей, омега разрешил подойти ближе и объяснить причину неожиданного визита. Отношение к этому подчиненному отличалось ясной недоверчивостью, поэтому в беседе с ним Чимин всегда был предельно внимателен и сосредоточен, так как одна малейшая слабость в присутствии корыстной по своей натуре персоны могла стоить очень дорого. — Думаю, вам уже известны результаты последней операции, - присев на предоставленный стул, мужчина подождал слабого кивка, после чего продолжил. Не забрасывая дела, Чимин далее слушал и писал. - Действительно, очень печально было узнать о потерях, пропали некоторые из лучших, но я пришел с личной скорбью, касающейся именно моего любимого сына. — Я наслышан о попавших в плен, да, мне очень жаль. - не поднимая глаза, брюнет отложил просмотренные приказы, беря в руки следующие запечатанные конверты с отчетами и открывая их резким взмахом маленького острого ножичка. Абсолютно безэмоционально продолжалась беседа, по ходу которой Пак нередко давал понять своё отношение к подобному роду потерям. — Единственный сын-альфа в семье, наследник и продолжатель моего нелегкого военного дела. Прошу вас, войти в положение и сделать хотя бы такую малость. - белые хрупкие руки бессильно упали на стол вместе с документом звучным хлопком ладошки по твердой поверхности. Омега демонстративно сжал губы, повел глазами, отражая усталость от бесполезных надоедливых разговоров и просьб. - Пожалуйста, отправьте отряд за моим сыном! Резко подорвавшись со стула, мужчина поклонился в 90 градусов, оставаясь ненадолго в положении и угрожающе сжимая кулаки по швам. Его голос грубел, испорченный скрытой неприязнью к такому позорному с виду действу. Преклонение головы перед самым ненавистным человеком в армии, от которого по спине идут мурашки и чье спокойствие сбивает с толку. В мыслях помимо молитв очень много других идей, одной нужно было воспользоваться любой ценой. — В условиях повышенной готовности вражеских войск - это невозможно, я потеряю много людей, если сейчас снова по той же схеме организую операцию. Вы должны это понимать, маршал. К тому же очень маловероятно, что ваш сын останется в живых хотя бы до завтрашнего дня. - пером в руках, Пак показал на дверь пушистым кончиком письменной принадлежности. - Свое мнение по этому поводу я ясно изложил, прошу покинуть кабинет и не мешать мне. — Тогда позвольте напомнить о недавнем инциденте с убийством нескольких офицеров. - выпрямившись, на старом лбу образовались складки от смены эмоций. Тон обращения внезапно перешел на более грубый, на что Чимин удивленно вскинул бровь. - Вы нарушили устав, вывели из строя боевые единицы, не использовали предусмотренные документом наказания, где так же зафиксированно, что жизнью каждого распоряжается именно Император, а не вы. Это, знаете ли, не единичные случаи и серьезные преступления, которые идут против естественных прав и свобод человека. Я бы мог промолчать и не написать об этом Его Величеству, но вы вынуждаете меня сделать это и обратиться с моей просьбой к вышестоящему, а там кто знает, чем обернется... — Клевета? Поверьте, кроме дополнительных проблем это обращение больше ничем хорошим для вас не будет. Я не собираюсь вас останавливать, прошу, пишите, желательно с подробной инсценировкой и детальной проработкой того плана, что вам пришел в голову по абсолютно бесполезному освобождению мертвого человека из пленения. Если ваше письмо получит одобрение со стороны Императора, я предоставлю всё, что вам нужно, вплоть до заявления об уходе с должности. Но, если последует отказ, попрошу вас, убитым горем, уйти на пенсию. Как вам предложение? — Будьте прокляты. - сквозь зубы процедил мужчина, разворачиваясь и уходя прочь. После сильного дверного хлопка по Чимину прошелся холод, приводящий в дрожь и покалывания кончики пальцев от слабого стресса. За окном небо весь день было затянуто тусклыми черными тучами, иногда срывался дождь, оставалась изморось на стекле, пролетали редкие птицы, ветер отбивал каплями, размывая дальние пейзажи для зрения. Лампа на столе освещала поверхность пустого листка бумаги, часто являющегося предметом задержки внимания главнокомандующего, сидящего одним боком на низком подоконнике. Кажется, он переживает, хочет написать главе государства и предупредить о грядущем письменном доносе, обо всем, но скорее всего тот расценит это как унижение, недоверие со стороны Чимина в правильности решений, сомнения. Еще немного подумав, Пак решил промолчать и не писать, оставляя такую нешуточную игру на произвол судьбы... Японская база. Пару часов после окончания операции. — Переданные сведения были полностью верны, но наши отряды не успели к моменту отправления вражеских самолетов. - доложил только что появившийся в комнате допроса солдат, оставшийся смирно стоять у входа. — Не соврал, значит. - ответив немного прищуренными глазами, лейтенант Дальва задрал подбородок, все еще смотря на парня перед собой. - Что ж, надеюсь, ты продолжишь так же хорошо вспоминать координаты нахождения ваших самых знаменитых баз. Спрошу то, о чем каждый из вас обязан помнить. Слабо держась за перевязанную руку, Чонгук сидел у стены вместе с Рэном в самом бодром и сознательном состоянии от периодически вкалывающих в тело медицинских препаратов для энергичной работы сердца. Буквально прошлым часом эти изверги планировали шантажом достать информацию, а сейчас из за проявленной слабости одного товарища, другие молча наблюдают происходящее, пытаясь найти выход из ситуации. С одной стороны Карси преследовал свои цели, он в любой момент мог сказать, что является сыном влиятельного человека в корейской армии, что этот факт можно выгодно использовать, произвести обмен или заставить выполнять требования. Касательно судьбы других пленных, видимо Чонгук останется сидеть здесь до последнего вздоха, пока не умрет от тяжелой раны и не сгниет на полу. Осуществить побег было чем то нереальным и по развитию разговора Фишу действительно было наплевать на соратников, скорее, глубоко в душе он думал, как от них избавиться, ведь они могут рассказать командованию о том, что трусливый солдат, собственно, наследник целой армейской династии повел себя как предатель, только чтобы не чувствовать физическую боль от избиений и унижений. Чонгук смотрел после этого на Карси в пренебрежительной манере, как и Рэн, чем то даже обязанный за спасение, но понимающий, что предательство родины - это самый серьезный грех, понеся который сложно будет найти себе уютное место в рядах военных начальников. Некий компромат, свидетелями которого они стали, можно было обыгрывать во время трибунала, что ждет их после всего, если только смерть не настигнет быстрее... — Основной корпус. - достаточно внятно разнеслась фраза по комнате, цепляя слух и внимание каждого присутствующего. - Главное поселение, которым командует персона, весьма неприятная некоторым из кругов. — Шестого главнокомандующего, если не ошибаюсь. - вступил в диалог стоящий до этого подле допрашивающего, и начинающий медленно расхаживать вдоль стены. - Насколько нам известно, этот пункт неприступен, мало кто знает о месте нахождения, но уж солдаты, специализирующиеся на разведке, тем более должны быть осведомлены о собственной базе, знать распорядок и смену караульных постов. Немного напрягшись при упоминании высшего военного звания, Чон сжал зубы от усиливающейся по всему телу боли. Еле заметная дрожь в пальцах, ходящие ходуном острые скулы, более серьезный злой взгляд и почерневшие вокруг глаз круги делали его вид немного угрожающим, чего не могли не заметить. Однако эта реакция была направлена Фишу, что казалось уже успел раскрыть рот для очередного ответа. Не теряя время, он осторожно начал рассматривать карту, ища участок земли. — Если ты это сделаешь, нас убьют без промедленний. - сквозь густую кровавую слюну во рту произнес черноволосый, кривясь от раздирающей боли в руке, куда ударил ногой один из врагов, заставляя замолчать. — Советую правильно принять сторону. - психологически давя, Дальва пытался поставить Карси перед выбором, который тот сделал в свою пользу. Умоляющим взглядом Рэн продолжал сверлить лейтенанта, казалось, испытывающим некую заманчивость по отношению к беловолосому солдату. Они изредка пересекались контактами, что-то чувствуя в попытках перевести разговор. — Кажется, я видел тебя у оружейного склада. - моментально растерявшегося Рэна стали обыскивать, но никаких документов у него не было. Они все еще находились в потайном кармане еле прибывающего в сознании Чона, рана которого продолжала кровоточить и дико стонать от боли. — Мой отец - маршал корейской армии. - немного подумав, неуверенно обронил Фиш подрагивающим голосом, посматривая на манипуляции с товарищами, которых заставили встать после заявления. — Так а что же они все сидят, нужно их поднять и заставить смирно стоять перед начальником. - в усмешку. - Это же совсем меняет исход дела... Через пару дней пришел ясный отказ от Императора в формировании еще одной вынужденной операции, не несущей в себе внятной военной выгоды и уж тем более не соответствующей интересам верховного командования в вопросах победы над врагом. Об этом главнокомандующему стало известно накануне вечером, когда солнце постепенно пряталось за горизонтом, а он занимался привычными делами за своим столом, не рассчитывая на какой-либо другой результат. Атмосфера вокруг царила спокойная, ничем не подрывающая с места тело в предвкушении несчастья, наоборот, Чимин чувствовал себя удовлетворенным после новостей от Его Величества, как будто вновь утешил себя ложной победой, что мгновенно одурманила и позволила потерять бдительность. К сожалению, мирскому спокойствию и привычной ночной рутине пришел конец ближе к одиннадцати ночи, когда в кабинет ворвался обычный начальник охраны с неприятными сведениями. — На базу надвигаются вражеские самолеты в количестве близком к двум десяткам. Со стороны леса наступления пока не видно, но скорее всего недоброжелатель поспеет к самому разгару бомбежки. С вашего позволения, мне велено проводить вас в подземный бункер и руководить действиями от туда. - отдав честь, мужчина замер, смотря в стену напротив, пока Пак невероятно спокойно вставал с места и складывал важные документы в военную сумку. Его действия не отличались суетой, напротив, даже после первой сброшенной бомбы и чувствующегося ногами землетрясения омега достаточно размеренно вышел из кабинета, захлопывая дверь и закрывая ее на замок. До бункера нужно было еще добраться, но видимо этот человек вовсе не грезил спрятаться, а только раздавал приказы налево и направо командирам, собравшимся в главном зале совещаний. Его как будто не волновали проблемы, жертвы, смерти тех, кто обязан держать позиции сейчас, защищать пусть и не долгий покой для решения вопросов. Хлоднокровность в действиях задела Фиша, который все еще сидел за одним столом со всеми, невероятно разгоряченный и злой от всех тех унижений, что ему пришлось перенести за последние дни. Ситуация вышла из под контроля, враги с каждой секундой становились всё ближе и ближе к главным каменным вратам, о чем было сказано ни раз за пять минут дискуссий. Все таки Чимину пришлось впервые за долгое время повысить голос и объявить режим повышенной боевой готовности, распределить по разным районам высшее командование, раздать задания и отправиться в самую высокую крепость, с которой открывался идеальный вид на поле боя. Военный потенциал во многом превосходил наступающий, поэтому отбив несколько атак, Чимин приказал уничтожить всю подступившую к неприступным стенам технику, взорвать офицерские толпы и взять в плен уцелевших. Умело распределив силы и направления, в скором времени небольшое действо закончилось заметными успехами корейской армии, многочисленной и грамотно распределенной по точкам наступления. Попавшим в плен пришлось туго, если не говорить о тех, кто подвергся пыткам на стороне... — Поступила информация, что враги хотят открыть переговоры. - скоро доложили о ситуации за пределами поселения, где все еще находились японцы, но уже заметно потрепанные ночными боями и утренней усталостью от бессонной ночи. Сидя на стуле перед огромным панорамным окном уже с выбитым стеклом, валяющимся вокруг, Чимин покуривал не первую сигарету, чем то помогающую ему снять стресс от того, что ему пришлось видеть с самой высоты. В эти страшные моменты он многое понял, вновь прочувствовал ту ответственность, которую несет за людей, за их судьбы и видимо по этой причине он, рискуя своим авторитетом и жизнью, согласился на переговоры в зоне перед огромными каменными вратами. Встав с места, парень захватил бинокль, свое огромное военное пальто на спинке стула и последовал за каким то офицером, что сопровождал вплоть до пересечения линии их военного поселения. Холодноватая ночь перед рассветом немного щипала бледные пальцы, что держали вожжи и не спеша управляли лошадью в окружении нескольких десятков военных начальников, неоднозначно отреагировавших на желание главнокомандующего приблизиться к явно что то помышляющим переговорщикам, уже разбившим лагерь неподалеку, что фактически нарушало многие законы, которым если честно не было никакого места на войне. Собственно, само поведение очень свойственно японцам, если они понимают, что не выиграют силой, прибегают к дипломатии, в чём их успехи немного больше. Как самый главный на территории, Чимин обязан нанести личный визит здешнему подполковнику, что командует этим засадным делом и не в состоянии придумать какой либо другой выход из ситуации. Белый конь ехал очень медленно в гущу леса, рядом с ним кто-то держал белый флаг, очень многие в толпе призваны закрывать Пака от возможной стрельбы, но как известно, подполковник Юзаки не из числа тех, кто нарушает свои правила и если ему что то нужно, он не отстанет, пока не получит. Спокойно и расслабленно спрыгнув с коня, Чимин поправил широкоплечую шинель, увеличивающую его тело в два раза для больше эффекта устрашения, отдал последнее распоряжение "оставаться на местах" и встретился взглядами со своим маршалом Фишем, оказавшимся по правую руку от Его высокопревосходительства. Вся японская армия замерла при виде омежьей физиономии, идеально выглаженной формы и массивной верхней одежды на хрупком теле, делающей образ более колоритным и знатным. Золотые украшения, погоны, бардовые цвета ленты на груди и окутывающей ткани захватили в плен внимание каждого, даже самого Юзаки, медленно расширившего удивленно глаза и потерявшего возможность что-либо сказать. Видимо, его внутреннее состояние подсказывало, что предстоит очень сложная работа, поэтому, немедля, он подошел чуть ближе к главнокомандующему и поздоровался, приглашая омегу к себе в палату вместе с двумя офицерами и маршалом. Со стороны японской армии был еще один переговорщик - Старший лейтенант Дальва Син, являющийся непосредственно зачинщиком этой ситуации. Показав на стул, Юзаки предложил высшему командованию выпивку, от которой Пак отказался простым отмахиванием, как будто ему задал вопрос слуга или вообще человек, которого он не ставит ни в какие серьезные рамки. Своим пренебрежительным видом и поведением омега действительно порой выводил японских солдат, но сделать они не могли ничего, кроме как вести диалог и пытаться навязывать свою волю... — Огромная честь увидеть столь влиятельного человека. - начав хоть с чего то, Юзаки заметно проглотил густую слюну, заставая отголоски строптивости в действиях Пака, расположившегося поудобней на своем месте и забросив одну ногу на другую для равновесия. Осматриваясь по сторонам и почти не слушая собеседников, он продолжал молчать, отмечая, что японский рабочий арсенал бумаг и некоторых принадлежностей ничем не отличается от корейского. Видимо, в скором времени попросят что то подписать, но Чимин принципиально не будет показывать свою роспись врагам, чего бы это не стоило. — Произошла одна очень интересная встреча в момент отступления ваших разведывательных отрядов, требующая обсуждения и в некоторых случаях детального разъяснения. Дело в том, что попавшая в плен личность - Фиш Карси оказался очень полезен следственным командам. Воспользовавшись ситуацией, мы решили организовать встречу и просим об обмене наших товарищей, которые находятся у вас на данный момент, на ваших. Мгновенно на лице главнокомандующего появилась яркая улыбка, показывающая, что в предложении есть нечто забавляющее и местами абсурдное. Чимин откровенно посмеивался, закрывая пальцами рот, чтобы не показаться слишком безманерным, как очень многие из числа обычного людского сброда, населяющего ряды офицеров. Остававшийся позади у входа маршал, не имеющий особых прав мешать, напрягал кулаки, наполняясь злостью и нешуточным волнением. Его интересовала судьба сына больше, чем что либо на свете, но из за небольшой ссоры с главнокомандующим теперь возможен любой расклад, ведь Чимин почувствовал себя еще сильнее после отказа Императора и провала маршала. Между ними шла борьба куда ужасней и сложней, чем простое военное сражение. — На что же вы рассчитывали, когда планировали штурм моих стен? - сквозь смех, Пак немного прищуривался, в одну секунду заканчивая играть на публику и принимая более злое и сосредоточенное выражение лица, которое шло ему чуть больше. - У вас не осталось солдат для сражения, поэтому вы позвали меня на переговоры, как это глупо. — Это вынужденная мера. - оправдывания так же вызвали смешок. — А где ваш знаменитый генерал Визарон?Почему его нет с вами на такой крупной операции? Он наверно как обычно развлекается с омегами и ведет низкий образ жизни, собственно, на большее ни он, ни его армия не способны. - немного поубавив давление своих слов, омега глубоко вздохнул, думая, что делать с полуразбитым японским отрядом: отпустить или заставить отплачивать за нанесенный материальный урон. В беседе заметное преимущество было у Пака, самого высшего по званию в иерархии, и каждый это чувствовал, не смея перебить или опровергнуть. — Что на счет условий? Мы уходим со своими солдатами, а вы забираете своих - это единственное, что мы можем предложить. — Насколько мне известно, у вас всего четыре наших офицера, поэтому отдадим вам стольких же и ещё спросим с вас компенсацию за нанесенный ущерб... — Что? Вы не правильно меня поняли, мы обмениваем на четырех всех наших воинов. Считайте, что за Фиша Карси мы требуем каждого, кого вы поместили в подземные тюрьмы. — С чего вдруг такая большая сумма за обычного офицера, равного со всеми? - снова слабо улыбнувшись, Пак обратил внимание на шорохи позади, издаваемые маршалом, не выдерживающим такого унижения. - В нашей стране каждая военная единица принадлежит Его Величеству Императору, все абсолютно уравнены в правах и никто не ценится выше допустимой нормы. — Но... — Приведите пленных, я хочу на них посмотреть. - как бы неосознанно ставя точку на беседе, омега опустил глаза, не желая больше ничего слышать из объяснений, а сделать что либо другое низкоранговые японцы не могли... Выйдя на улицу перед палатой переговоров, Чимин увидел стоящих на коленях четырех измученных и поникших головами солдат, как своих детей, ужасно провинившихся и съедающихся собственной совестью в присутствии строгого папы. Смотреть на них было тяжело, у одного черноволосого омега заметил сильное ранение в предплечье, Карси же был без единой царапины. Пройдя к пленным чуть ближе, мужчина зацепил подбородок Чонгука и медленно задрал его вверх, чувствуя, как сердце сжимается и холод проходит по всему телу от пальцев руки. Поймав запах его крови, главнокомандующий замер в странном трансе от этого взгляда. Читающаяся измученность в смольных глазах заставляет Пака немного задуматься и ежесекундно приказать отвести ребят в лазарет...