Raspberry sunset (i trust u...)

Idealism - nagashi

Холодный дождь со снегом покрывает сырую гравийную дорожку, освещенную редкими горящими окнами домиков по бокам. По безлюдной улице идет темно-бардовый силуэт, окутанный теплым дорогим длинным пальто с плотным капюшоном. Мужчина чувствовал тепло только в области груди, держал руки в карманах и не спеша шел в темноте, иногда ловя одеждой кристаллическое вещество, таявшее мгновенно. Лицо истощало что-то волнительное, тревожное, касающееся больше обстоятельств последнего месяца. Чимин не заметил, как за бесконечными делами и работой пролетело время, как мимо проходила жизнь, которую он решил по своему желанию посвятить людям, о чем в принципе не жалеет, но одновременно с этим замечает ускользающее из виду его собственное счастье, которым мог тешить свое существование, что делают все обычные люди. Навалившееся давление со стороны подчиненных сбивало с толку, омега начинал путаться иногда в своих мыслях, действиях, ему не хватало поддержки, чьей то помощи, но будучи слишком гордым, он не мог позволить себе такую слабость - положиться на другого. Дело было даже не в отсутствии сил контролировать каждого из командного состава, а в малейшей неприязни, фальшивости всех окружающих, изрядно надоевших Паку своим эгоизмом. По сведениям, корейская армия уже подбирается к столице Японии, война за пару месяцев обернулась против ее зачинщиков, что было вполне предсказуемо. Все силы были брошены на победу, а в обязанности Чимина входило предоставление людей для разведки боевого потенциала оставшихся клочков японской армии. Результат был известен, но все же покоя не давало нечто более сложное, совсем не зависящее от обстановки в мире и вообще личных желаний главнокомандующего. Мгновенно остановившись посередине дороги, мужчина заметил на пути знакомый очерк офицера, умудряющегося курить даже во время слякоти от снега и дождя. Этот человек прибыл с задания день назад и совершенно не надеялся увидеть омегу во время ночной прогулки в этих окрестностях. Знаменитость солдата заметно возросла после скандала с маршалом Фишем и его сыном, благодаря которым связь между Чонгуком и Чимином окрепла в деловом плане, они помогли друг другу решить проблемы: Пак добился устранения не устраивающего его подчиненного, а Чон защитил свою честь, получил безграничное уважение и много наград. Все это произошло за три месяца, а после смысла для встреч не оказалось. Мужчина все еще стоял на месте, когда к нему подошел молодой альфа с таким въевшимся запахом лесной свежести, перебивающимся невесомым ароматом вишневых сигарет. — Ты стал курить? - ответил брюнет на отданную солдатом честь. Чон остановился в метре от начальника, заглядывая в немного прикрытые капюшоном глаза. Оголенные пухлые губы, маленький прямой нос и острый белый подбородок, немного мокрый от попадающих на него снежинок - это все, чем мог любоваться командир седьмого разведывательного отряда. - Такие же сигареты, как у меня. — Полковник Ван вручил мне их за успешно выполненную операцию. - притянув ее к губам, Чонгук немного прищурился, а после жестом предложил омеге, кивая и протягивая предмет медленного убийства. - Не сочтите за грубость. С черных немного кучерявых прядей спадали частые капельки, длинные волосы альфы были полностью промокшие, у него не было ни головного убора, ни подходящей одежды, только форма на заметно увеличившемся теле от огромных физических нагрузок на тренировках и заданиях. Чон очень вырос за такое короткое время, стал более мужественным, чему Чимин не мог не позавидовать и не отметить про себя. Совершенно не возражая, маленькие пальчики достались из теплого кармана и дотронулись кожей до горячей, не смотря на легкую одежду парня, явно не соответствующую погоде. Их контакт продлился не долго, Пак перехватил сигарету между указательным и средним пальцами, поднес к своим устам и почувствовал влажность на кончике, отмечая ее странную сладость. — Что вы делаете здесь в такой поздний час? - выдыхая из рта серый дым, офицер отступил в сторону с пути начальника, разрешая тому дальше идти по своей дороге. — Я назначил собрание командования на прошлый час, так как в другое время я был занят. А сейчас иду домой. - отдавая почти докуренную сигарету, Чимин остановился, а после вернул руки в тепло и немного поравнялся с собеседником, изредка поворачиваясь к нему головой, чтобы посмотреть на некоторые действия. — Тогда позвольте вас проводить. Мне все равно хотелось прогуляться и отдохнуть от прошлой ночи. — Все прошло хорошо? Не схватил ничего? - даже прекрасно зная о результатах всех заданий, проведенных под руководством этого человека, Пак все равно спросил, вспоминая одну похвальную черту, присущую Чонгуку - он может промолчать, если получит пулю в спину или даже сердце. — Если бы я пострадал, сидел бы дома. - немного посмеявшись, они вместе посмотрели друг на друга, впервые заставая не наигранные эмоции, которые в ту же секунду заставили каждого задуматься о чем то своем. Чонгук опустил голову, смотря под ноги и не спеша следуя вместе с засмущавшейся омегой, так же заострившей внимание на своей обуви. Но очень скоро в ее мысли закралось рассуждение о следующем: — Я попросил полковника дать мне отпуск на месяц, я бы хотел съездить к родителям, они ждут моего возвращения. - немного замедлившись, главнокомандующий неслышимо проглотил застоявшийся в горле ком от холодного воздуха, что кажется, на утро отразится легкой простудой в слабом теле. Чимин невидимо для собеседника отразил на лице легкую тоску, так предсказуемо пробравшую его после этого заявления. — И что, он согласился? - все еще держа в голосе трескающийся стержень, омега сжал кулак в кармане. — Да. - почувствовав в спину дующий ветер, офицер немного закрыл телом идущего рядом, оказавшись позади, как бы опаздывая и не поспевая за мелкими шажочками низкорослого человек. — Это правильно, ты ведь так много сделал для страны, за твои заслуги я бы мог полностью освободить тебя от службы, но ты сам понимаешь, как нам нужны твои способности. - пытаясь оправдать свою неспособность к такому шагу, Чи продолжал идти и думать над тем, что будет, если он и правда разрешит этому альфе вообще больше не появляться в поселении, ведь действительно Чонгука есть за что наградить свободой, но сам Пак чувствует в этом решении какую то слабость, как будто он добровольно отдает что-то своё людям, совершенно не нуждающимся. Мужчине приятен этот запах, этот парень, его присутствие, голос, взгляд. Само отношение к Чимину не только как к омеге, но и как к дорогому сокровищу, хотя нечто подобное можно сослать именно на армейскую культуру общения, но даже без нее почему то Пак уверен, что Чонгук ценит его как никто другой. — И когда ты уедешь? — Завтра утром, вместе с еще некоторыми ребятами. Не смотря больше на собеседника, Чимин остановился напротив двухэтажного домика, выглядевшего на фоне общей темноты достаточно мрачно. Чонгук совсем не удивился, что у главнокомандующего личное огромное по площади жилье, слишком большое для одного маленького человека, но подходящее под широту его души и статуса. — Тогда тебе нужно возвращаться к себе и собирать вещи, у тебя осталось не так много времени до рассвета. - слышимые ноты серьезности и сдержанности внесли в состояние парня нечто похожее на разряд тока, как будто его задели этим тоном, чтобы он ответил чем то колким и тем самым спровоцировал в последние минуты неприятную ситуацию, но Чонгук нашел способ загладить омежью безразличность, показать Чимину, что это вынужденная мера для успокоения себя и родных, волнующихся о здоровье сына. Не стоит отрицать, что все сказанное было специальным подготовлением стрессовой почвы, которой Чон проверял не только себя... — На самом деле я бы хотел последние часы провести в вашем доме, так как после моего следующего приезда я не смогу этого сделать. - остановившись в двух метра от главнокомандующего позади, парень тяжело вздохнул. Чимин мгновенно покрылся мурашками по спине, замер на месте и вытащил теплые руки из пальто, кожей ощущая все еще идущий снег. Окружающая тишина чем то давила на обоих. - Родители вынудили меня приехать не только потому что моему здоровью угрожает опасность, они больше переживают за мою личную жизнь и хотят женить на одной омеге для принесения потомства. Вы ведь понимаете, что будучи женатым, я не смогу из-за повышенного чувства долга переступить порог вашего дома или даже просто смотреть в вашу сторону после кольцевания. — Все в порядке, тебе не нужно так серьезно относиться ко мне, я всего лишь твой начальник. - повернувшись к собеседнику лицом, Чимин натянуто улыбнулся, ощущая в глазах стремительное скопление соленой жидкости, которую не было видно из за капюшона, хорошо прятавшего настоящие чувства дрожащей от холода и нервов омеги. Они переживали глубоко каждое свое слово, действие, но все еще не делали решительных шагов, только прятались за пеленой нерешительности. — Нет, вы не так поняли, - тоже заметно боясь признаться самому себе, Чонгук не выдержал давления и сократил расстояние, но после потерянного взгляда омеги остановился на пол пути и опустил глаза, замирая где то близко с источником самого редкого запаха. - Простите, я не хотел на вас давить. — Мой дом не для всех, поэтому показать его не могу. Пожалуйста, уходи. Удачно тебе добраться до своего настоящего дома. - проронив в темноте незаметную слезу, главнокомандующий гордо выровнил спину и отвернулся к входной двери, в миг преодолевая ступеньки. Достав ключ, он в последний раз обернулся, находя на мокрой тропинке посторонние следы и безлюдность улицы. Ненависть к себе пустила корни... Сложно сказать, чего в следующие часы в голове Чонгука было больше. Одна встреча, присутствие рядом, то впечатление от ауры этого человека или случайная привязанность как почва для дальнейшей растерянности в окружающем. Не видя и не слыша посторонних, солдат просто делал свои дела, иногда замирая во время складывания вещей, которые напоминали о долге, что нужно исполнить. У Чона была фотография семьи, он смотрел на нее каждый раз, отправляясь на задание, не обвинял их в эгоизме за решения во имя лучшей жизни сына, но так парень думал до армейской службы, сейчас мнение кардинально поменялось и кажется он способен пойти против, хотя до конца не верит в свои силы. Виня себя за вечерний разговор с главнокомандующим, альфа мог ни с того ни с сего начать бить кулаками по голове, как молодой мальчишка краснеть и переживать за проявленную откровенность, находя много ошибок в поведении. Скорее всего, не скажи он Паку про женитьбу, тот воспринял бы все немного легче. Чон сделал вывод, что совсем не интересен омеге, почувствовал себя бесполезным и никчемным, не способным добиться внимания такого дорогого подарка судьбы, за что в лучшем случае обречен на вечные сожаления и мучительное семейное счастье с другим... И вроде бы все было решено, целый месяц на отдых, свадьбу и медовый месяц с совершенно незнакомой омегой, оказавшейся еще той головной болью... В этих краях так же шел снег, плохо сочетающийся с засеянными золотыми колосьями полями, вроде бы не испытывающими какой либо дискомфорт от небесного кристаллического вещества, только дующий ветер мог развить их суетой, а уставшее лицо двух путников на черных скакунах немного взбодрить. Они играли в какую то надоевшую за четыре дня игру, вспоминали интересные за пол года случае в армии, рассуждали о конце войны, некоторых командирах, но не касались в беседе до запретного плода, чем клеймил Чонгук самую важную персону из за личных чувств к нему. И вроде бы Алек это понимал, но все равно посматривал на друга с хитростью, намекая на что-то во время воспоминаний после первой операции. — Все же, факт того, что ты выжил, можно назвать чудом. Наверно поэтому твои родители подсуетились, тебя чаще всех отправляют на операции и с какой из них ты не вернешься, известно только Богу. - немного посмеиваясь, согруппник и даже подчиненный из отряда не скрывал своих мыслей, пытался иногда подбодрить заметно погрубевшего Чона, что казалось был чем то насторожен и не в духе после отъезда из воинской части. - Честно, я рад и завидую, что тебе удалось столько всего сделать, может, ты станешь следующим полковником через год? Или тебя больше привлекает мирская жизнь? Помню, ты хотел создать крепкую семью, но сейчас такого ярого желания я в тебе не замечаю. — Я запутался в себе и теперь сам не знаю, чего хочу. - лежа на движущейся лошади, парень смотрел на серое небо и летящие с него снежинки, падающие на лицо и делающие его мокрым, каким оно было в самый последний час вместе с интересующей омегой. Чонгук не знал, почему так много думает о нем, может, брак с другим человеком поможет ему избавиться от глупостей в голове или же их станет в разы больше. — Думаю, что как только ты увидишь эту омегу, тебе точно захочется побыстрей вернуть на базу. - Алек снова улыбнулся, когда Чон мгновенно подорвался и посмотрел на него с удивлением. — Ты знаешь его? — Вроде в письме от родителей есть имя. Юнги, да? Я прочитал случайно. Так как я из соседней деревни, некоторых знаю. Если фамилия Мин, то тебе не очень повезло, его семья богата на нашем сельском уровне, они управляют этим районом и считай губернаторы. Насколько мне известно, у них один ребенок - омега, которого зовут Юнги и вроде бы с ним не все так гладко в плане характера. Его пытаются женить наверно потому, что он что то сделал или как то провинился перед отцом. Родители строгие, а парень слишком грубый и злой для омеги, но вроде бы он красивый и его внешность иногда привлекает альф, не знающих о внутренних качествах. Я бы посоветовал хорошо с ним поговорить, подумать о предложении и не делать поспешных решений. Попробуй найти его задолго до свадьбы, а не в этот день, может он тоже не знает, хочет ли выходить замуж, тогда вы сможете договориться и придумать способ отвертеться. — Ты общался с ним? — Да, бывало в детстве играли вместе, но это было очень давно. С тобой он вряд ли будет вежлив. - достав из сумки на плече воду, парниша сделал один глоток из фляги и передал ее другу, продолжая разговор. - Если хочешь, я могу найти его, когда доедем домой, передам твои переживания. — Я еще не уверен...- тяжелым вздохом Чонгук решил завершить разговор и принять более удобное положение для ускоренной верховой езды. Две лошади практически приближались к родному населенному пункту, стуком копыт разряжали окружающую тишину, а безлюдность поля приносила спокойствие и расслабленность. На въезде в деревню Чонгук попрощался с товарищем и двинулся по знакомым улицам вдоль многочисленных домиков, пока не добрался к знакомому, подмечая, что погода неважно портится и предвещает дождливый вечер. Тучи напоминают грозовые, их серость после снега, переменчивость температуры и достаточная ветреность в воспоминаниях находятся привычностью, как было всегда и незабываемо в этих просторах... Семья по натуре своей была дружной, работящей, не знающей ссор и обид, ценящий традиции, сильно переживающей за детей своих, их состоятельность. Чонгук был не единственный, разделяющий любовь родителей, но кажется, что на него хватало чуть больше, ведь самый младший защитник Родины, добившийся невероятных успехов благодаря способностям, правда был достоин высших похвал. О подвигах он рассказывал в переписке с матерью, смягчал степень его переживаний и урона организму во время ранений, лишний раз не давал волноваться, а сейчас и вовсе обрадовал их своим приездом, заставил расплакаться прямо у порога. Не веря своему счастью, взрослая женщина с повязанным платком на голове долго обнимала и ощупывала повзрослевшего за пол года сына, заметно возмужавшего по телосложению и хрипловатому голосу, ставшему более серьезным как у настоящего солдата. Двери в дом сразу открылись, парня завели под руки две женщины, в числе которых была женатая старшая сестра, подбадривающая всех новостями о скором первенце. Отец Чон - глава семьи так же сильно обнял своего ребенка и пригласил за накрытый стол, начиная расспрашивать о самочувствии, пройденной дороге и впечатлениях от службы. В общем, гостеприимство сохранялось на высоком уровне, Чонгук чувствовал себя очень облегченно, как будто груз ответственности за жизни людей спал с него, а на место пришло обычное мирское существование, о котором недавно спрашивал товарищ... — Тебе понравилось быть командиром? - прожевывая и наблюдая за движениями приехавшего, вел разговор отец. - Все таки такое звание просто так не дают новобранцу. Ты чем то помог начальству? — Да, я добросовестно выполнял их приказы, за послушание наградили. - держа в памяти некоторые фрагменты инцидентов, Чону хотелось посмеяться, ведь с таким давлением было сложно совладать, а истории действительно были забавными на слуховое восприятие. О Чимине речи даже не шло, никто не знал, что Чонгук напрямую имел дело с настоящим управленцем армии, сотрудничал с ним, в чем то подсобил, а после безнадежно и глупо влюбился в самого Бога. Это правда было забавно, но окружающие не поняли бы молодого человека, поэтому до конца тот решил оставить все в тайне. — Правильно, так и нужно действовать. А что же с войной? Слухи идут, что скоро закончится. - по выражению лица взрослого заметно, что этот вопрос был задан не просто так. Хотелось узнать всем присутствующим, матери, сестре, отцу, какой путь изберет их сын, имеющий огромный потенциал почти в любом деле, но совершенно забывший за пеленой славы про основную задачу его рода. — Вероятно, но есть ряд сложностей, поэтому делать выводы пока рано. Меня в любом случае ждут на базе и скорее всего на целый месяц я не смогу задержаться. Две недели это максимум. - удачно спрятав за серьезной интонацией реальные мотивы, альфа соврал, рассчитывая на понимание со стороны родных. На самом деле ему дали месяц на отпуск, но видимо он сам не сможет продержаться так долго без ответов на свои вопросы... — Понимаем, сынок, понимаем... Как и ожидалось, после заката пошел сильный ливень, барабанящий по крыше и соответственно не дающий нормально отдохнуть в присутствии отголосков стекающей воды. От огромной усталости все же заснуть удается, но скоро идиллию нарушает сестра, заскочившая с подносом в руках в комнату младшего брата, посапывающего, но очень скоро проснувшегося от чуткости и грохота посуды. Девушка по фигуре была немного тощей, ее острые скулы и дешевое платье выдавало в ней обычную жительницу деревни, что вышла замуж по любви, а не из за состояния своего мужа. Ее волосы были такого же цвета, как у всех Чонов, глаза карие, а улыбка немного скованная, не наивная, мудрая и сдержанная. Чай заполнил комнату своим приятным ароматом, закрытое окно сдерживало стучащий дождь, лампа на столике позволяла девушке увидеть разложенные вещи и найти удобное место для подноса на столе. В это время глаза немного приоткрылись, парень тяжело вздохнул, а сестра опустилась на край кровати, протягивая теплую руку к спутавшимся волосам альфы. — Я думаю, ты знаешь, зачем я пришла поговорить. Тебе нужен совет? Ведь принять такое важное решение нелегко. Я прошла через подобное и хочу, чтобы ты не считал это концом всего, не держал обиду или ненависть на родителей, они всего лишь хотят твоей самостоятельности в делах, а доказать им это можно только таким способом, другое они не понимают. Твои задачи куда легче, чем у будущего супруга, нужно всего лишь зачать ребенка, который продолжит наш вымирающий род, но как ты знаешь, по традициям сперва нужно жениться. Как ты и сказал, на все есть две недели, пожалуйста, не разочаруй семью, ведь мы столько сделали ради тебя. Поглаживая по голове молодого человека, женщина обжигала его холодом тонких пальцев, на что он медленно открыл глаза, тяжело вздыхая и переворачиваясь на спину. У Чона была небольшая температура, ее парень чувствовал на веках после прикосновений сестры, на щеках и скулах, немного увеличивающих визуальной впалостью повзрослевшее лицо. — В любом случае, я ничего не могу сделать против ваших решений. - или он просто не хотел, глубоко осознавая плачевность своего положения в семье и необходимость обрести хоть какие то права в их глазах. Если он станет самостоятельным, женатым альфой, к нему станут относиться иначе, за этим уважением охотится каждый потенциальный глава семьи и продолжитель рода. Девушка улыбнулась брату на ответ, тихо поблагодарила и пожелала приятного отдыха. С хлопком двери и ее уходом Чон отвернулся к холодной стене, зациклился на ней взглядом и протянул руку. Во время контакта огромной ладошки с ледяной поверхностью, Чонгук вспомнил про тот бесконечный мороз, разливающийся по телу в ту последнюю ночь, после которой парень решил запечатать все свои чувства к такому же безразличному человеку, как и он по отношению к своей личной жизни... Утренняя свежесть в доме населяла каждый уголок, открытые настежь окна и двери тихого помещения впускали пропитанный испарившейся водой воздух, насыщенный ароматами всевозможных трав и деревьев, какие не встретить ни в чертах города, ни даже в военных поселениях. В полном одиночестве Чонгук спустился на первый этаж, встал как по расписанию в пять часов, когда только только на горизонте появлялись просветы из темноты, птицы изредка напевали свои насущные песни, а в округе люди надеялись еще на небольшое время сна. Просторная не заправленная белая рубашка и военные штаны, спросонья растрепанная прическа и еле открывающиеся глаза давали понять, что альфа только встал, свободно развел руки, потянулся в позвоночнике и взлохматил длинноватые пряди рукой, приводя так себя в порядок. Он знал, что на окраине есть колодец с водой, огромное просторное поле, вероятно, источающее еще больший запах деревенской равнины со всеми видами полевых цветов. Видимость была хорошая, дорогу можно разглядеть, как и спящие домики некоторых соседей, скорее всего даже не знающих о приезде настоящего защитника Отечества. Конечно, семья Чонов была не такой обычной, многие в округе их уважали, считали добросовестными, порядочными, чистосердечными людьми, а воспитанные в такой атмосфере дети не могли быть хулиганами или позорниками чести рода. От Чонгука всегда ожидали послушания, хотя бы малейшего старания для получения гордости от отца за хорошего сына, коим парня считали почти все. Что касается собственной воли, об этом он привык молчать... Выплеснутая на лицо холодная вода больно уколола закрытые светлые веки, опустилась на черные рестницы и блеснула от окружающего света, каплями падая на руки и траву вокруг колодца. Пробравшая бодрость по телу отдавала легкими мурашками, а подувший ветерок разгонял кровь и доставил до альфы весьма интересный еле уловимый чужой чайный аромат. Без особой суеты повернувшись к тихо подобравшемуся незнакомцу, Чонгук немного замер в следующие секунды, отмечая странности в поведении и выражении того, к скорой встречи с кем парень был просто не готов. И только учуяв его, сразу стало понятно, что очень скрытой и многогранной натурой обладает омега, стоящий в трех метрах от шатена. Это чувство при виде можно сравнить с процессом попивания чая, соответствие запаха и вкуса часто отсутствует, скорее, абсолютно различаются, но с каждым новым глотком ноты меняют окрас, а впечатление либо ухудшается со временем, либо наоборот возникает привыкание. Нечто подобное разгорелось в легких и горле Чона, вскинувшего бровь от той дерзости, с которой на него были обращены бесстрашные серые глаза, настолько яркие и прекрасные в узких уголках, что казалось само их лицезрение - огромный подарок, не говоря о везении их обладателя. Мальчишка и правда был прекрасен для обычного деревенского жителя, его цвет кожи можно отнести к аристократическому, блондинистые волосы больше смахивают на пушистый мех зимней лисицы, а сам взгляд совершенно не вяжется с внешними данными. Тот тигриный нрав и львиное сердце, умещающиеся в одной личности, кажется, обреченной на вечные страдения и испытания из-за характера и такой завышенной самооценки, с которой он смотрит на будущего жениха. — Это ты Чон Чонгук, да? - и в этом обращении уже виднелись высокомерные мотивы, как будто мальчик презирал собеседника и не хотел идти на уступки. - Алек все мне рассказал про тебя, и я чрезвычайно рад, что ты отказываешься от брака. Правильное решение, как по мне. — Я не говорил ничего подобного. - с достаточной степенью грубости в голосе, Чон не стал сдавать позиции и так же задрал подбородок, совершенно не пугаясь угрожающего вида омеги и продолжая заниматься своими делами, мыть руки в холодной воде. - Просто не решил окончательно. — Тогда хочу раз и навсегда расставить границы. Меня совершенно не привлекает такой ранний союз, мне только недавно исполнилось девятнадцать, из за некоторых обстоятельств у моего отца возникло такое желание, с которым я полностью не согласен. Родительский эгоизм, желание припереть меня к стене и решать за меня, такого унижения я не терплю, поэтому открыто прошу тебя отказаться от этой идеи, не несушей в себе никакого смысла. - после объяснений Чонгук стал по другому смотреть на паренька, как будто увидел в нем нечто знакомое, достаточно обоснованное, нам чем можно подумать и использовать. - Я хочу предложить сделку, ты ведь стал военным и видимо тебе это нравится, судя по внешнему виду и твоему желанию вернуться назад, со слов Алека. — Сделку? Ты хочешь избежать помолвки или договориться со мной о личном пространстве? Конечно, мне понятны твои чувства и переживания, в чем то я даже солидарен. - сбрызнув пальцами воду на траву, альфа немного приблизился к беловолосому, а после прошел мимо, идя куда то в противоположную сторону от дома, по дороге вдоль огромного цветущего поля, пестрящего ранними высокими растениями. Без малейшего замешательства, омега последовал за ним, сохраняя дистанцию и внимательно наблюдая за всеми действиями высокого солдата, внешним видом похожим на пугающую скалу в утреннем тумане на северной части деревни...