Raspberry sunset (i trust u...)

Agustd - interlude: set me free

Обремененный по горло делами и предсвадебной суетой, без свободного времени и личного желания на какие либо действия, Юнги просто продолжал молча выполнять чужие уговоры и приказы, не замечая, как за всем проходит целая неделя, бесполезная и даже записанная в календарь на стене как худшая, обведенная черным цветом. Предварительно уложенные прямые волосы, некогда составляющие достаточно безалаберную волнистую причёску, сейчас выглядят вполне ухоженно, на что молодой омега слышемо цокает, чувствуя нависающие над его головой руки папы, поправляющего первый элемент внешнего вида невесты для торжества. — Пожалуйста, сделай выражение лица более дружелюбное, а то такое впечатление, будто ты хочешь всех поубивать. - и спорить даже не хотелось, смотря в зеркало на целую палитру недовольных мин, производимых Ги в секунду. Конечно, если ему что то не нравится, он не будет лгать, лестно улыбаться и хлопать в ладоши, как обычно делают не испорченные характером наивные маленькие дети во дворах. И если бы хоть один человек на свете понимал всего масштаба его трагедии, явно бы поддержал, но таких в окрестностях деревни не было, ни единой души. В раннее время этого дня солнце уже светило ярко, по комнате омеги разливались белые полосы, некоторые попадали на его кровать, стол. А если они касались белых волос и платья, то Юнги мог даже ослепить красотой своего внешнего вида, как ангел, спустившийся с небес. Витающие разнообразные запахи в помещении могли сбить с толку, их спектр был необычайно широк, но никому даже не приходило в голову с чем именно это связанно. Сам Ги обладал очень тонким чувством обоняния, использовал это как преимущество, которое можно легко перебить другими. И скорее, в этом мире он единственный знал секреты, стоящие невероятно много и не раз спасавшие ему жизнь. Парфюмером было сложно его назвать, но в число интересов это дело можно записать, так как действительно хорошо он разбирался во всех особенностях запахов, даже проводил исследования, касался многих тайн и открытий, о которых молчал по сей день. Его мини коллекция парфюмерных колб хранилась в самом укромном месте, где ни папа, ни отец никогда не были. Она составляла больше сорока ароматов, изготовленных из различных растений лично Юнги, иногда даже использовавшим парочку для себя. Впервые он изобрел духи в пятнадцать лет, огорченный и оскорбленный некоторыми взрослыми, постоянно твердящими, что омега без запаха настоящий позор для такой семьи. Просто никто не был в состоянии учуять ту невесомую магнолию, исходившую от девственного тела, не перебитую никаким альфой, что вообще в принципе было редкостью. Мин никогда не подпускал к себе людей, боясь осуждения за природный запах, а избежать это он смог, приобретя новый, чужой, созданный искусственно, путем длительного варения, настаивания, концентрирования растворов и смесей. Так появилась коллекция, которую он напрыскивал на шею и руки, медленно растирал и получал неимоверное удовольствие от каждого вдоха, как будто камни горячи и ненависти к себе падали в пучину, а у него появлялся повод для гордости за обретение нового себя... Сегодня это были спелые персики, такие нежные и мягкие, прокрадывающиеся в легкие словно легкая свежесть после сильного дождя. Они подходили под бледно бежевое свадебное платье, казавшееся белым, но имеющим примесь бледной кожи, какая была у Ги. Из за размытого чувства скованности и отвращения к отражению в зеркале в висках было покалывание, для безразличной омеги подобное оставалось незамеченным, в мыслях крутились обещания будущего мужа о счастливом будущем, их общей победе над реальностью. Но глубоко в душе они оба очень волновались, ведь была деталь, от которой избавиться оказалось сложнее... Церемония бракосочетания проходила под огромным старым деревом, своим величием иногда привлекающим наивного беловолосого, задумчивого и такого красивого в этом образе, что все гости любовались его молодостью и великолепием, будто он настоящий редкий цветок. Уложенные волосы, немного накрашенное лицо и белоснежные руки, держащие букет пестрых полевых цветов. Чонгук внимательно слушал местного священника, согласившегося связать эту юную пару, поглядывал на супруга и видел в нем нечто новое, как будто Юнги любил больше наслаждаться не присутствием вокруг людей, а лишь уютным голосом природы, исходящим от дерева и немного ветреной погоды. Омега не был зациклен на мелочах, даже пропустил слово "да", сказал его после долгого молчания, очень неуверенно и растерянно, как будто его отвлекли от любования деревом или шуршания зелени вокруг. Чон не огорчился, сделал практически так же, но уже по другим причинам, угрызению совести, возможным неувязкам в плане и дальнейшим ошибкам. Кольца скреплялись очень туго, их было сложно снять с пальцев, так как оба конца зажимали инструментами прямо на руке и в эту же секунду заваривали горячим потоком огня. Украшения после прочно облегали пальцы, оставались на всю жизнь, как многие в деревне думали, и напоминали о том долге, что каждый понес, заключив осознанный брак. В случае этой пары, золотые кольца больше смотрелись обремененно, как клеймо, от которого уже были методы избавления... Юнги лишь тяжело выдохнул, когда посмотрел на руку, он совершенно не чувствовал радости или счастья, про которое иногда рассказывают влюбленные по уши омеги, верящие в настоящую любовь. По той внутренней тяжести состояние больше напоминает наказание за слишком беззаботную натуру, пресечение вольности и детского эгоизма. Общество принуждает, обламывает крылья свободы своими навязанными традициями, убивает без того слабое сердце, казалось, никогда больше не познающее вкуса истинных чувств за могучей чужой ненавистной спиной. Обещая что либо каждый должен делать расчет на то, что способен выполнить по сказанному, но как бы Мин не старался, улыбаться у него не получалось. Подобное не выходило и у Чонгука, просто смотрящего на поздравляющих за тостами, празднующих за прямоугольными столами гостей, все равно не интересующихся мнением молодоженов. Крики и визги во время редких поцелуев были слышны во всей округе, Чону не было противно целовать нелюбимую омегу, просто он ничего не чувствовал даже во время такой близости, хотя очень хотел бы каплю возбуждения или отдачи со стороны партнера. Но Юнги оставался холоден ко всему, кроме иногда дующего ветра, пролетающих птиц и иногда приходящих к нему кошек, обтирающихся головой о платье со стройными ножками. Застолье разворачивалось у этого же могучего дерева, пока не стемнело. Многие уже ближе к ночи были пьяны, дебоширили, дрались, на что в принципе Ги не мог смотреть. Уйдя с мужем в приготовленный на ночь дом, они закрыли все замки, двери и окна в надежде, что больше никто не побеспокоит и каждому выпадет шанс побыть в разных углах, отдохнуть друг от друга и продлившегося до утра цирка. Им была приготовленная общая комната, которую с позволения занял только белокурый муж, оставляя альфу в зале на первом этаже без компании с личными мыслями. Конечно, после этой ночи родители будут проверять простыни, смотреть на Юнги и ждать от него плохого самочувствия, а через месяцы и детей, но совершенно нет настроения заниматься даже этим в угоду кому бы то не было. Совершенно точно оба жениха понимают, что не подходят друг другу и не смогут исправить это через секс или детей, оставалось только смириться с кольцеванием, сменой статуса и родительским контролем, сбежать из которого хотелось все больше и больше... За следующую прошедшую неделю Чонгук смог хорошо отдохнуть до дня отправления на базу. Его друг - Алек, уже собирал вещи, навещал иногда командира и спрашивал про Ги, на что получал опрометчивые ответы, вызывающие уйму вопросов и обычно не соответствующие действительности. Ничего у них не вышло за всё время в плане зачатия детей, больше этого, Чон ни разу не притронулся к омеге, поэтому к концу отпуска попросту разводил руками, мол как нибудь после службы, нечего торопиться. Ни чуть не задевая Юнги, альфа напротив мог обрадовать столь безразличным отношением, как будто одной проблемой стало меньше. Мысли Мина занимали больше данные мужем обещания, держать которые, казалось, тот не собирается. Это было очень сложно, но Чонгук много размышлял о задуманном... В последний день отпуска к Чону пришло письмо от вышестоящего командира, требующего немедленного возвращения на базу в связи с увеличившимися делами. Как раз к этому времени планировалось уезжать, все вещи были собраны, обещания розданы, родители успокоены, а долги погашены. Демонстративно попрощавшись с мужем у всех на глазах, глава молодого семейства отправился в путь в сопровождении друга, попрощался со всеми и вроде бы уже уехал на достаточное расстояние, остановился где то в лесу и так же притормозил Алека, до последнего не посвящая его в курс дела. — Ты что то забыл? - все еще сидя верхом на лошади, рыжеволосый отпустил вожжи, начиная копошиться в походной сумке. — Мы ждем кое-кого. - тихо произнес Чон, прислушиваясь к окружающему шуму и стуку копыт неподалеку. - Я пообещал забрать его с собой... Пять дней спустя. Над туманом, повисшим в низовьях безлюдных улиц, склонился невидимый бдительный взор редкого гостя в кабинете главнокомандующего, наблюдающего за всем с высоты. Статность и неумолимость этого человека внушала посторонним чувство страха и покорности, та самая редкая, но очень величественная натура, приходящаяся к месту в помещении практически такого же военного лидера. На плечах незнакомого мужчины держится за оба края длинный для подобного фасона пиджак, визуально увеличивающий, но приходящийся в самый раз по размеру. По изобилию звенящих медалей, цепей и украшений грудь этого командующего ничуть не уступала по наградам Чимину, возможно даже превосходит по числу. И все же присутствующий заметно отличается от омеги как физически, так и по характеру, ставя видом себя на более высокий уровень. Широкоплечий альфа занимает в армии тот же самый пост, но специализируется на аналитике, переговорах и дипломатии, в чем несравним ни с кем в стране. Сам Император считает его правой рукой, выдающимся офицером, поднявшимся благодаря безупречному уму и одаренности, с чем категорически не согласен сам Ким Намджун - второй главнокомандующий в корейской армии и по совместительству лучший друг Пак Чимина. — Что-то случилось, хен? - иногда омега мог позволить себе обеспокоенный тон по отношению к равному товарищу, вполне естественно, что его переживания отличала некая особенность, с которой Пак говорил только с этим человеком. Внезапный приезд на близкую к врагам базу был обычным делом в свете недавних событий. Японскую армию постепенно настигал разгром, в скором времени она запросит переговоры, а Намджун единственный, кто способен на идеальное выполнение этой работы. Вот собственно цель его визита и не какая тоска по Чимину, а обычное деловое сотрудничество, выполнение своего долга. — Кажется, через пару недель вражеская сторона объявит мир, Император попросил меня огласить после условия, поставить проигравших в неловкое положение и добиться возмещения всех убытков. Думаю, тебе уже приходило нечто подобное в голову. - этот голос не был похож на что то частое, окрас встречался невероятно редко, со сладостью сочеталась безграничная строгость, а интонация напоминала настоящего военного диктатора. — Да, но ты же знаешь, что ситуация может поменяться и тогда придется воевать по новой. Союзные страны противника на полпути к нашим границам, а с нашей стороны нет ни одного вспомогательного государства. - продолжая что то беспорядочно писать, Пак ощущал запах мужчины с переливом от его сигаретного дыма из пепельницы. — Конечно, исход известен только Богу, если я не понадоблюсь как переговорщик, могу взять на себя другие роли, только предложи. — Хорошо, тогда помоги мне с бумагами... По темной улице с натянутой на светлые волосы кепкой гулял неразборчивый силуэт, осматривающийся по сторонам и спешащий в собственный домик. Прошло пятнадцать дней его прибывания на военной базе. Первым осознанным шагом был стремительный побег из дома, вторым - устройство в армии и поиск подходящего места для безопасного существования. С последним трудности были минимальные, как оказалось, обмануть здешних командиров было простым делом. Перебив свой естественный запах парфюмерными заготовками, Юнги вместе с Чоном и Алеком пробрался в часть под видом одного из офицеров, немного похожего внешне на Мина, но отбывшего из поселения навсегда по собственному желанию, тайным образом. Воспользовавшись случаем, Ги занял его место, поворачивая невероятную удачу в свою сторону и вдоволь распоряжаясь ситуацией. На вопросы о своем изменившемся внешнем виде, худобе, низком росте и слабой физической подготовке командир девятого разведывательного отряда - Лонгвей Мигли, отвечал в строгой форме, иногда даже наказывая подчиненных за неуважение, чего в принципе никогда не было до появления Ги. На удивление, к нему быстро привыкли, но часто жалели о прошлом носители этого имени, который по характеру был полной противоположностью, не считая схожей внешности. Цвет волос перекрашивать не пришлось, Юнги очень комплексовал по этому поводу, делающему его более заметным для всеобщего внимания, но позже омега привык, совершенно не беспокоясь, если к нему обратятся взрослые мужчины или обычные рядовые. Огромное количество альф вокруг вызывало смешанные чувства то ли настороженность, то ли легкий дискомфорт во время близких контактов. Все же сохраняя бдительность, парень не забывал, что в любой момент может раскрыть свою истинную сущность, поэтому часто приходилось прибегать к сложным процедурам по уходу за собой... В отдельной комнате от Чонгука жизнь проходила как никогда лучше и спокойнее, единственным напоминанием об их отношениях были обручальные кольца, все еще красовавшиеся на руках обоих. Избавиться от них можно только очень болезненной и рискованной операцией, на которую Ги морально пока не готов. Расплавление сверхпрочного золота требовало искусного мастера, который имелся в пределах военной части, но был недоступен по причине сильной занятости и повышенной готовности после нового объявления о готовящемся задании для разведввательных отрядов... — Сопровождение? - переспросил один из подполковников, стоя перед столом шестого главнокомандующего, при этом расхаживающего по кабинету и посматривающего на сидящего неподалеку коллегу, знакомство офицеров с которым состоялось пару минут назад. Ким Намджун имел еще большую популярность, несравненную репутацию одного из важнейших людей в стране, поэтому одно его присутствие могло вогнать в страх особенно низкоранговых командиров. Его величественный вид, естественно строгий и пугающий. — Да, требуется один отряд. Принято решение на задание послать девятый. Попрошу сообщить и приготовить солдат за два дня. - устало вздохнув, Чимин перевел глаза на подчиненных, все еще напряженно держащих подобающую осанку перед начальниками и явственно показывающих волнение сжатыми кулаками по швам. - Война почти заканчивается, основной задачей сейчас является поддержание стабильной ситуации и извлечение максимальной выгоды. Для обеспечения безопасности главнокомандующего Кима отправим группу быстрого реагирования, насколько мне известно, именно девятая может прекрасно справиться. — Да, ваше высокопревосходительство, приказ будет выполнен в установленный срок. - не отводя прямого взгляда со стены, сказали хором три подполковника, после чего бесшумно выдохнули. — И ещё, пришлите мне командира девятого отряда на личную беседу, я хочу удостовериться, что проблем не будет. Синхронно отдав честь, трое солдат чеканным шагом стремительно покинули посещение двух глав корейской армии. Через десять минут состоялась ожидаемая встреча...