Raspberry sunset (i trust u...)

Idealism - Ikigai

Незнакомый голос, еле слышимый в туманной тиши для сидящего на берегу заслоненного дымом озера, сверкающего под лучами серебряной луны, казалось, наклонившейся слишком близко к воде и лиственным деревьям. Ветер невесомо обходил белую кожу, холод пробирался по пальцам рук, приобнявшим голые ноги беловолосого мальчика. Пение ночных птиц и зовущий нежный женский голос складывались в мелодию о неразборчивом, пока подбородок не оторвался от худых коленок цвета морской раковины. Перед озером он был единственный, полностью обнаженный и дожидающийся под ночным небом наверно скорого пробуждения. От посторонних звуков его состояние может прерваться, сердце начинает биться слишком быстро, а после юноша поднимается с зелёной травы и делает неуверенный шаг в теплую озерную воду, одергивается, когда контакт с жидкостью приносит первые неудобства, как будто уколом разносит реакцию по организму, а после утихает где то на периферии. Полностью погруженный в воду ныряет с головой в черноту, а после резко открывает глаза, устремляясь наверх к свету... Юнги невозможно устало вздыхает на какие то шаги в своей комнате, знакомо напоминающие кого-то по глубине и стуку подошвы. Из под тяжелых медленно поднимающихся век был виден силуэт Чонгука, встревоженный и думающий не узнать о чем. Все еще находясь в сонном расположении, но при всем уставном внешнем виде, к чему относилась выглаженная форма и позволительная прическа, омега мог выслушать и принять какие либо указания одного из сослуживцев, кем Мин считал своего мужа и больших статусов как и внимательностей его персоне не давал. По прибытии на военную базу их отношения сократились до товарищеских, а Ги почувствовал себя чресчур свободно, совершенно забывая, что не может быть таковым даже по обычной принадлежности к более слабым существам, чем альфы. Он совершенно точно нуждался в присмотре, собственно, Чонгук считал долгом помочь в любом деле и защитить. Впрочем, некоторая болезненность его лица в настоящую минуту могла быть понятна: все знали или слышали о готовящемся задании, а после оглашения решения главнокомандующих причин для переживаний стало ещё больше. Чон правда волновался на счет молодой и неопытной омеги, не осознающей всей серьезности предстоящих разговоров и испытаний. — Тебе стоит поторопиться, появилось важное дело. - в его голосе не было той серьезности, с которой он часто обращался в недовольстве или же разочаровании. Совершенно естественно на нем отражалось беспокойство, а идеи по этому поводу заполняли головы обоих в следующие секунды. - Я пойду с тобой... Неожиданный стук пронзил тишину в кабинете, заполнил пустующее по звукам помещение, обращая к себе внимание сидящего за столом Чимина, читающего очередные доклады и отчеты подчиненных. За его спиной отвернутый к окну мужчина, уже полюбивший этот великолепный вид высоких строений, монументальных стен, кажется, ограждающих военное поселение от всевозможных бед, но плохо сдерживающих сильный ветер и нагоняемые с каждой секундой черные тучи. Молчание преломляется после вопроса одного подполковника о возможности пройти в кабинет. После кивка он первый переступил порог, выравнивая спину и округляя уверенно накаченную грудь со звоном малочисленных медалей. Принимаясь за представления, мужчина показал рукой на еще одного офицера, простенько одетого в идеально смотревшейся на нем одежде с черными перчатками на руках, никогда прежде не бывавшего в таком роскошном месте, прекрасно обставленном личном кабинете самого главного человека в поселении. На мгновение остановился Мин на пороге и, окинув всех взглядом, прямо направился к столу шестого главнокомандующего, угадав в нем хозяина. С виду беловолосый паренек казался невероятно неуклюжим в плане армейской уставной культуры обращения к вышестоящему, его удивленный осматривающий взгляд серых глаз и стройный низенький силуэт чем то возмутил Чимина, совершенно не ожидающего, что в мире могут встретиться альфы с подобным телосложением и отчетливым запахом красного вина. — Командир девятого разведывательного отряда - Лонгвей Мигли, по вашему поручению был приглашен на личную беседу. - резкостью движений подполковник привлек Юнги, повернувшего к нему голову. - Разрешите откланяться? — Да, конечно. - жестом руки Пак отпустил солдата, отрываясь от дел и начиная детальный анализ белокурого паренька, совершенно не выглядевшего испуганно наедине в компании двух главнокомандующих. Намджун все еще находился в отвернутом положении, наблюдая за какими то птицами в окне и совсем не слушая разговор, пока до носа не дошел терпкий аромат красного вина, своими нотами опьяняющий крепкий организм. Хлопок двери привел Мина в чувство, его взору пристала очень интересная картина. Во главе сидел обычный омега с каштановыми волосами, уложенными в объемную прическу, у подоконника по-видимому очень высокий и широкоплечий офицер, все еще оставляющий свое лицо в тайне за увлеченным любованием природой. В общем, по состоянию души Юнги не до конца осознавал всей ответственности за присутствие на такой важной встрече. В обычном расслаблении его облик не источал серьезности, действия не отвечали нормативным требованиям, а абсолютно нейтральное выражение лица вовсе не внушало доверия, каким бы Чимин хотел наделить этого мальчика на время сложной разведывательной операции. — Что ж, Мигли, хочу поздравить тебя с получением нового задания. - начал разговор Чимин, неисполненный по тону совершенно никаким энтузиазмом. - Через пару дней подготовленная группа будет сопровождать второго главнокомандующего до предположительного пункта переговоров с японскими представителями, нужно обеспечить безопасность и сделать так, чтобы встреча не сорвалась, надеюсь, вы приложите все возможные усилия для достижения окончательной победы. Юнги мгновенно перевел глаза на повернувшегося к нему широкоплечего альфу, так же неосознанно поймавшего на себе постороннее внимание. Чимин рукой показал на друга и продолжил: — Этого человека вам нужно сопроводить до нейтрального города. - взяв в руки и протянув командиру завернутую в два раза карту, Чимин услышал, как Намджун сдвинулся с места, звеня наградами на дорогом мундире. Ким своими большими и решительными шагами отстранился от окна, уселся на единственный оставшийся стул неподалеку от Чимина и, весь выдвинувшись вперед на стуле, тотчас приготовился слушать продолжение им прерванного разговора, иногда останавливаясь более детальным взором на поведении пришедшего офицера. Приблизился Мигли к столу главнокомандующих с осторожностью, не подал виду от усилившегося давления в висках и странного предчувствия. Строгим и непоколебимым видом Намджун вселил в паренька нерешительность и подрагивание в пальцах, пока Юнги изучал отданную Паком карту с отмеченными координатами японской глубинки. — Дорога займет три дня. — На вас ведь можно положиться? - видно было, что второй главнокомандующий обдумал этот вопрос заранее и надумал его искренно, сочтя своею обязанностью выразить тем свою почтительность и добрые намерения.  Это обращение задело тонкие струны нервов, и Юнги растерянно поднял глаза на мужчину с невероятно гордой осанкой и удивительно добрым выражением лица, редко свойственное дарить подчиненным симпатию и надежду, но Мин уловил что-то в чувствах для себя, как будто целое озеро в тиши начинало колошиться от легкого дуновения, причиняемого лишь одним голосом и вздохом самого важного человека в армии, приехавшего, вероятно, по иронии, совершенно не для несения долга...   Появление Юнги заняло не более каких-нибудь двух минут, и разговор не мог стоять на месте. Но на этот раз на настойчивый тон последовали новые вопросы, перебитые в эту же секунду внезапно ворвавшимся без разрешения солдатом. От одного вида этого человека Чимин покрывался необъяснимой дрожью, и по глазам блуждал легкий испуг, когда альфа оказался так же близко к столу, прежде чем поклонился и отдал честь, настойчивым взглядом настраиваясь на беседу с Паком. Врасплох были схвачены перебитые фразы, все смешалось, пока юноша не подал предложение для очередного осмысления. — Прошу, отправьте меня на операцию вместо командира Мигли. - произнес он с некоторой грубостью и неуважением по непозволительному тону и обращению. Естественно в тот же миг, как рука альфы вернулась в положение "по швам", Чимина привлекло золотое обручальное кольцо, вгоняющее то ли в тоску, то ли в безмерное облегчение, как будто покинули еще одни надуманные проблемы, но сердце оставалось пустым и разбитым, растоптанным, а в следующие минуты и испепеленным... — Причина? - по замеченной дроже Намджун интересно оглядел друга, приподнимая бровь, вступил в анализ невиданных до этого эмоций. — Плохое самочувствие и загруженность Лонгвея. — Это не повод для отказа от важного задания. - еле сдерживая очередную дрожь в коленях, остающуюся зримой только Намджуну, Пак продолжал прибывать при серьезном лице даже при ощущении того самого запаха, за несколько месяцев ставшего ничем иным как слабостью. И видимо Чимин сослал легкую лихорадку обычной реакцией на подходящий срок для течки, но почему то другие люди никогда не бросали его состояние то в жар, то в холод, а сердце не билось так больно о ребра и виски, совершенно не контролируя свой ритм. — Прошу отправить меня вместе с девятым отрядом, мое присутствие никак не скажется на исходе... — Думаю, я ясно изложил ответ на ваше предложение. Вам пора возвращаться к своей работе, командир Чон, прошу покинуть мой кабинет! - до последнего вздоха сохранив трезвость, главнокомандующий закрыл глаза после опущения головы, слыша, как дверь открывается, а с ее стороны доносится голос одного из секретарей. Пальцы накрыли горячие веки, ощущая их пульсацию от давления. — Господин Ким, вам поступило письмо от Его Императорского Величества. - статный офицер, ничем не примечательный по внешности, выглянул из двери, а после дождался ответа, прежде чем кивнуть. — Я приму посыльного в главном зале, не нужно его приглашать сюда. - мгновенно встав с места, высокий русоволосый альфа, напоследок отдал свой первый приказ только что одобренному сопровождающему, выбранному за отсутствие других кандидатов и одну очень важную черту. В глазах Юнги ясно отражалось желание и покорность, с которой омега под прикрытием окинул силуэт прошедшего к двери, оставляя этим друга и командира седьмого отряда наедине. - Ты следуешь за мной... С настороженностью Мин покинул главный кабинет, хлопком подвел итог в решении и кажется, подписался под всеми поручениями своим простым повиновением, какого прежде в себе не наблюдал в силу сложного характера. Этот голос и тон, с какими обычно обращаются к близко знакомым, совсем не нашел одобрения в мыслях, но Ги в слишком мелочном положении, чтобы высказывать мнения, ему было просто интересно. Сама мини экскурсия по главному зданию во время следования за невероятно манящим запахом и обладателем, его четкими шагами и прямой широкой спиной, одетой в тяжелую ткань - всё было в новинку и что то стремительно менялось во взглядах, какими они иногда обменивались между собой. Их шаги заметно разнились в величине, поэтому беловолосой макушке приходилось ускоряться, дабы поспеть за Кимом... За одним из поворотов длинных коридоров к главнокомандующему подбежал солдат с докладами и разъяснениями. Неожиданное письмо от правителя, еще одно от императорской ближайшей родственницы-сестры, которая очень давно грезит о таком великолепном супруге, каким мог бы стать Намджун при желании, но похоже после прочтения женского почерка он не получил порцию счастья или восхищения, напротив, чем то огорчился и был схвачен врасплох тонким ароматом выжатого винограда. Веяло от командира Мигли различными переливами, не доступными для обычного нюха, но немного проскальзающими на близком расстоянии особенно рядом с чутким альфой, специализирующимся на подобных переменах в воздухе. В Юнги таилась загадка, образ столь хрупкого офицера никак не вязался с местом его прибывания, с должностью и возложенными обязанностями, Киму казалось все слишком нагруженным на такое маленькое тело, низкорослого человека, по виду не похожего на тридцатилетнего, если вдаваться в документы. Читая медленно письмо в руках от Императора, Намджун краем глаза замечал движение со стороны Мигли, как тот подошел к окну и оперся бледными руками о такой же белый подоконник, немного высоковатый для него. По молодому лицу расползались светлые лучи, хотя на улице было пасмурно и дождливо, в здании все равно горели светильники, а Ги в таком созерцании открывался детально, как и его фигуристое худое тело, окутанное в большую по размеру форму. — Распоряжения ясны, можете возвращаться в столицу. - произнес он с некоторой светской небрежностью, заметно меняя интонацию и пытаясь быстрее отправить посла прочь. Блондинистые волосы немного пошатываются в воздухе, когда слышатся позади шаги, а главнокомандующий упускает возможность подобраться ближе к офицеру после ухода посла. Юнги поворачивается после легкой задумчивости, возвращая бдительность и контроль, чему в последствии остается доволен. Удалось вовремя отстраниться от слишком сокращённого расстояния между ними, какое посмел нарушить Намджун, делая широкий шаг к источнику смешанных запахов. Ему все казалось подозрительным... — Вы что-то хотели уточнить по поводу операции? - все тем же полусонным голосом с приятной хрипотцой, какая придавала Ги больше грубости, чем серьезности. У стены омега заметно прошмыгнул в коридор, как бы убегая от настойчивой попытки запереть его давлением. Такое поведение обоим было непривычно и странно, поэтому они старались хотя бы разговором вывести ситуацию. — Да, часто ли вы занимались сопроводительными заданиями? - тяжесть взрослых шагов, его массивные плечи, несущие на себе дорогостоящий пиджак, обвещанный медалями, Мину было не по себе от одного взгляда на этого гиганта, что уж говорить о его чувствах во время пересечения их зрительных контактов, когда приходилось идти поравнявшись по коридору, держа дистанцию для безопасности. — На самом деле это первый раз. - неуверенно произнес Юнги, засовывая руки в кожаных черных перчатках в карманы. - А что, вы не доверяете? — Нет, ничего серьезного, просто хотелось предупредить, что на этом задании возможны не только мирные переправы, но и серьезные военные действа, как например перестрелки, ночные грабежи, засады, на которых нужно иметь полную боевую готовность. Надеюсь, вы учтете и это при сборе отряда. — Разумеется. - тяжело ответил Мин, останавливаясь посреди коридора и постепенно теряя из виду уходящего главнокомандующего, ускорившего шаг... — Возможность атаки все еще велика, так почему бы не позволить моему отряду присутствовать на операции? - на повышенных тонах, до этого не проявляющихся еще в этом кабинете, Чонгук пытался переубедить рассерженную омегу, уже поднявшуюся с места для очередного протеста. — Как ты смеешь мне советовать или приказывать, ты всего лишь командир отряда, даже не полковник, чтобы так со мной разговаривать. - выйдя из за стола, Пак предпринял попытку увеличить степень угрозы своими действиями, подходя очень близко к солдату, почти вплотную поднимая голову к нему и получая такой же полный дерзости и смелости взгляд, опущенный только на одного единственного присутствующего в кабинете. Чимин встал слишком близко, мог чувствовать на себе жар от постороннего тела, теплоту дыхания и слышимые вздохи. — Простите. - идя на уступок, Чон поднял голову, смирно устремляя взор на стену, обманывая этим ожидания омеги. - Тогда мне стоит попросить полковника Вана выразить эту просьбу вам в письменном виде? — Что? Нет, не нужно никого ни о чем просить, Чон Чонгук. - кажется, после осознания тесной близости, в растерянности Пак неуклюже отступает, врезаясь ногой в стол и теряя почти равновесие. Вовремя предотвратив падение, альфа схватился двумя руками за тонкую талию, притягивая к себе и немного преобнимая на секунду. — Вы не исправимы. - кажется, прочитал мысли Гук, прежде чем почувствовал маленькие пальцы на плечах. — Это мои слова... - пересеченные взгляды неожиданно оборвались на тяжёлых шагах у двери. Плохо проспав следующую ночь, Юнги все же решил немного успокоить нервы ближе к утру, спуститься на кухню и заварить себе расслабляющий чай, прокручивая события недавней встречи и возможные в будущем последствия своей неосторожности. Совершенно точно ему было не по силам задание, а после легкого припугивания второго главнокомандующего хотелось провалиться сквозь землю еще больше, чем это желание преследовало в родных краях. В деревне не сказать, что Ги нравилось, просто там не нужно было думать о разоблачении, своем поведении, речи, ответственности, все как то шло само по себе, не угрожало глобально жизни. Не оставалось выбора кроме как приготовиться к смерти и попрощаться с единственным другом в воинской части. Сбор вещей занимал времени даже меньше, чем Мин об этом думал. Совсем не волнуясь о себе, он продолжал напрасно проводить сутки, пока не пришла пора для отправки на задание. И кажется все шло гладко, пока Ги снова не увидел главного альфу... Как и ожидалось перед отправкой полковники порадовали ободряющей речью, настроили на последний шаг для достижения победы, пожелали удачи и мгновенно умолкли, как только у высоких ворот оказалось двое главнокомандующих. Чимин пришел просто проводить друга и проконтролировать число солдат с обмундированием. На его плечах было легкое пальто с золотыми погонами, нечто такое же в руках нес Намджун, ощущающий временное потепление климата. Они шли в сопровождении охраны численностью пять человек, за Кимом еще шла бежевая лошадь, переливающаяся на редких лучах солнца небесно-золотым цветом. На появление управленцев остро отреагировал один из солдат, практически растворяющийся в толпе после суетливых попыток собрать последние вещи и вскочить на лошадь. Чонгук договорился о своем присутствии в походе с другими начальниками, встретил одобрение с их стороны, но совсем ведь не важно, что ему пообещали, если Чимин запретил и четко отказал в данном вопросе. Сделав вид, что этого не было, Гук без малейшего стеснения вскоре залез на коня, что стоял рядом с лошадью Ги, и гордо задрал голову, пропуская рассерженное выражение лица шестого главнокомандующего мимо. Кто-то из двадцати человек разговаривал, но как только Чимин открыл рот, его никто не смел перебить, в тот момент он закипал от злости и хотел сказать многое... — Полковник Ён, а что в рядах сопровождающих делает командир Чон? Разве он не принадлежит к другому отряду? - немного поворачивая голову к мужчине справа от себя, омега продолжал смотреть на не заметившего его черноволосого альфу. — Он выразил свое желание участвовать в составе делегации, поэтому я поддержал инициативу. - четко, но слышемо только для Пака. - Прикажите оставить? — Да, его помощь совершенно ни к чему. - после кивка одна кисть потянулась к легкой ухмылке, закрывая ее и принимая заманчивость в хитром выражении. Больше всего на свете омеге нравилось подчинять других, иногда это приобретало изощренную, порой гадкую форму, чего хватало для создания новых проблем и врагов, особенно, если Пак достигал целей с такой настойчивостью. Чонгука отозвали, попросили уехать обратно в часть, не объяснив причину, но сообщая, что таким был приказ самого главного. Конечно, прилюдно ничего было не сделать, кроме как переправить лошадь в обратную сторону и одарить при этом победное выражение лица Пака недовольным оскаливанием. Ги был совершенно не в силах что то исправить или помешать, поэтому пришлось сесть на свою серебристо-вороную лошадь и последовать за всеми... Его присутствие рядом делало все вокруг абсолютно неважным, один силуэт внушал покорность как единственный способ сохранить свою шкуру. Так считали многие, следовавшие на жеребцах через леса и поля за необычайно прямой и гордой спиной, никогда не смотрящей назад, а только изредка выявляющей желание видеть подле себя тех, с кем хотелось поговорить. Намджун подзывал беловолосого командира довольно часто, их разговоры носили чисто деловой характер, хотя иногда подставной; Мигли чувствовал в вопросах и выражениях беспокойство, какое безусловно в первую очередь примерял на себя, считая, что мужчина думает о нем и поэтому интересуется. На самом же деле Ким практически всегда не обращал внимание на обычных офицеров, особенно ничем не отличавшихся от других, но стоит отметить, к Юнги он поворачивался всем лицом при разговоре, как будто хорошо знаком и интересуется его мнением об обстановке вокруг, на самом деле причина была в другом... Ближе к вечеру Мину надоело, что его вечно дергают, и он постарался стать замыкающим в делегации, чтобы только не давать больше повода на бессмысленные беседы с недоделанным интеллигентом. Занудством Намджун мог делиться целую вечность, он пользовался определенными знаниями в психологии, чтобы привести в замешательство, руководствовался этим для достижения результата, запутывал и утомлял, а как только жертва ослабляла бдительность, он выводил ее на чистую воду, чего не удалось сделать с Мигли. Явственно чувствуя подвох, Ким пытался пару раз узнать парня получше, распрашивал про семью, жизнь до воинской службы, но постоянно сталкивался с ложью, выдумками и реально начинал подозревать Ги в неискренности и лукавстве. Внешне мужчина действительно смахивал на скорпиона, о чем нередко говорили солдаты подаль от него. Подслушивать чужое мнение Мин не стремился, но с ассоциациями был чертовски согласен. Ему было сложно отрицать чувство жертвы и цели, становилось не по себе, когда бездонные глаза вновь попадали на его хрупкое тело, чего не заметить было сложно. Терпение постепенно теряло сдержанную позицию...