Raspberry sunset (i trust u...)

🎶Элли на маковом поле - нечего ждать

Приближаясь к мертвому времени суток, чему предшествовало стремительное помутнение и исчезновение лучей света на горизонте, уставшие солдаты доблестной корейской армии решили остановиться для второго ночного привала, чтобы как следует отдохнуть и уже с новыми силами продолжить движение в сторону пограничной деревни, уже практически полностью оккупированной недругом и приготовленной к соответствующему приему. Маленький участок леса, окружающий небольшое глубокое озеро, стал тем самым привальным пунктом, а вода вскоре приняла каждого желающего окунуться в блаженство и простор обычного события, принятого в походах. Все без исключения офицеры низшего ранга радостно ринулись к тишайшей черной жидкости, освещающейся только светом виднеющейся луны очень высоко на черном омуте. Все же зная о возможности искупаться в ледяной воде, Ги не спешил осуществлять потребность в чистоте перед крепким сном, хотя ему это было необходимо больше всех в силу превосходного нюха и чувствительности к отвратительным запахам. Перебивать эту смесь духами получалось совсем не долго, позже противно становилось от грязной одежды, лошади и различных веяний альф. Приходилось ждать пол ночи подходящего момента, пока каждый не осуществит ритуал очищения и не заснет крепким сном от контраста температур. И все же в самую темную часть ночи Мин подгадал момент и решил выдвинуться в путь к озеру, осторожно обходя посапывающих бойцов, казалось, убитых усталостью от долгой дороги. Оставались одни сутки, но их еще нужно было пережить... Аккуратно, медленно, стараясь не шуршать зеленой травой и ветками под подошвой военных сапог, низкорослый паренек прокрадывался сквозь разбитые палатки, обходил потухшие костры, иногда ловя на мысли, что молитвы в данном случае будут бесполезны. Особенно стрессовым оказалась представшая у самого озера проблема, долго не находящая решения... Пробравшись к протоптанной полянке вокруг серебряного озера, омега осмотрелся по сторонам, прежде чем положить полотенце на траву и зацепиться о подол длинной серой рубашки, отделяющей его нежную кожу от соприкосновения с прохладным воздухом. Резко потянутая вверх ткань мгновенно обнажила узкую талию, немного впалый живот и углубленный пупок, немного не достающий до кромки военных штанов. Маленькие белоснежные плечи, по которым сразу побежал свет от луны, укутавший бликами мягкую кожу, немного приподнялись после легкого холодка, бежавшего по изогнутому позвоночнику и прямой спине. Одно легкое дуновение и тонкие кисти приобнимают стройное тело, стараясь прикрыть обнаженную грудь и согреть немного жаром ладоней. Еще одной секунды хватило, чтобы привыкнуть и приступить к снятию нижней части одежды, как вдруг Мигли вздрагивает от неожиданного хруста ветки совершенно неподалеку, испуганно оборачиваясь и встречаясь с более умиротворяющим спокойным взглядом самого высокого альфы среди офицеров. Видимо, его серьезный взгляд изрядно накалил температуру где то внутри Юнги, поэтому его щеки сразу же запылали от смущения. Опиравшаяся о дерево мужская рука мгновенно соскользнула, как только омега предпринял попытку отступить чуть дальше и забрать свою рубашку, брошенную на землю. Но Намджун оказался быстрее, настиг попятившегося прямо в момент побега, схватил за тонкую кисть и потянул на себя, без особых усилий получая доступ к белоснежной шее, никогда прежде не тронутой ни одним альфой. Приобнятого солдата ждало самое страшное - разоблачение, а как итог ему могло быть только убийство за ложь и теоретическое предательство, не исполнение уставов, приказов, а так же многих других документов, запрещающих омегам находиться в рядах служащих офицеров, рискующих жизнью и отправляющихся на разведывательные операции. По чувственному напряжению и впившимся в пиджак пальцам, содрогающимся от одного дыхания у мочки уха, Ги осознавал, что очень близок тот момент, когда огромные руки потянутся к его шее и передавят все возможные пути для доступа воздуха. Глаза заполнялись жидкостью в уголках, пока чужой чувственный нос исследовал область под скулами, заставлял прикосновениями задрать голову выше, а после томно выдохнул через рот на губы, сжавшиеся до легкой боли. Почти неуловимый естественный запах омеги будоражил каждую клеточку, мышцы сокращались с каждым вдохом, сковывая талию мальчика до тесного контакта с накаченным телом, сердце билось в таком же ритме, как и задыхающийся от страха Мигли. Их губы были совсем близко, глаза закрывались тяжелыми веками, пока Ги все же не нашел смелость попытаться резко вырваться из оков совсем обнаглевшего альфы, прошедшегося длинными пальцами по позвоночнику Мина. — Как ты оказался в армейских рядах? - сбросив пиджак с плеч, мужчина принялся расстегивать верхнюю одежду и спешно снимать рубашку, бросая ее к вещам Мина, мирно покоящихся после под тяжелой формой главнокомандующего. В это время Юнги наблюдал за всем с безопасной дистанции, в трех метрах от собеседника, постепенно прокляная свою наивность и решение оставить нож у своей палатки. — Это не ваше дело. - грубым тоном хотелось обозначить позиции, как то сохранить хотя бы каплю достоинства и поднять себя на уровень, чтобы боялись. Обычно на недружелюбность мужчина отвечает очень жестко, не церемонится и тем более не испытывает какие-либо проблемы с более слабыми существами. Это всего лишь игра, когда альфа позволяет командовать собой, уступает в диалоге, делает видимость поверженности в бою, а все ради забавы и издевательства над хрупкими. Такое неуважительное отношение может повредить терпению, особенно его становится мало, когда Ги начинает отступать с каждым шагом, как бы делая мужчину водящим в догонялках. Прибывая в уставшем расположении совсем нет настроения забавиться с каким то незнакомцем, а после отыметь его в самые первые секунды потенциального общения как с жертвой. Намджуна насторожил факт острого реагирования его тела на запах магнолий, перебитый совершенно непонятно откуда взявшимся виноградным оттенком. — Ты что-то принимаешь, раз смог избавиться от своего запаха? Так долго продержаться ещё никому не удавалось. - делая пару шагов навстречу, Ким завел мальчишку в воду и воспользовался его потерей координации, набросился и повалил прямо в холод. Придержав голову, чтобы Мигли не ударился о мелководное каменное дно, командующий оказался сверху, принимая на себя всю бурю ярких эмоций от контакта с ледяной водой постороннего тельца. Сдерживаясь от громкого крика, Юнги впервые в жизни обхватил чужую шею, повис на ней, прижимаясь больше к теплой груди, чем к холодному дну. Худые белые ножки взбаламутили воду, и чуть позже Ким оттолкнул омегу чуть дальше к центру озера, переместился вместе с ним на глубину и разрешил обхватить бедра стройными ножками. — И что же со мной будет? Вы утопите меня? - обнаженная верхняя часть Мина почувствовала на себе полный охват сильных рук, поддерживающих на плаву и невесомо контактирующих с кожей через воду, постепенно начинающую высыхать на плечах и ключицах, приподнятых для удобства на уровне подбородка Намджуна. — Пока что в этом нет смысла, ты еще не выполнил свой долг. Как только вернемся в воинскую часть, я решу, что с тобой делать, а пока у тебя есть шанс отменить свой смертный приговор. Нужно просто добиться нашей победы. - внимательно наблюдая за сменой эмоций на молодом лице, военный заметил, как омега потер то невыносимо зудящее место, куда прикасался дыханием альфа из любопытства. — Это совершенно не гарантия. Даже если все пройдет хорошо, меня ждет высшая мера наказания, так, главнокомандующий Ким? Не нужно лгать и изворачиваться, я все понимаю. — Видимо не совсем. Наплававшись и разочаровавшись в беседе с Намом, Юнги постарался оторваться от него и выплыть на берег, но что то вновь пошло не по плану и омегу вынесли на сушу уже на руках, аккуратно поставили на землю и набросили на плечи полотенце, пока Мин молчал и увлеченно думал о чем то своем. Все казалось страшно спокойным, как будто у альфы есть припрятанный нож, который он может в любой момент вонзить в душу и раздробить ее на мелкие кусочки, но сколько не думай, Ги не смог дождаться. Ему было не понятно откуда взялась такая забота. Альфа как будто знал, как ухаживать за омегами, набросил на Мина свой пиджак, чтобы согреть и высушить, сам сел на траву и положил одну кисть на приподнятое колено, прося парня тоже сесть. — Мне что то подсказывает, что тебя зовут совсем не Лонгвей. Это имя не вяжется с твоим внешним видом и характером. — Вы ждете от меня откровений? — Совершенно нет. - прозвучало как ложь, но Нам все же признался во всем сам себе, когда взглянул в серые глаза Юнги и перевел внимание на обручальное кольцо... Будучи очень скрытной и непонятной для окружающих личностью, Чимин часто замечал изменения в настроении толпы, бесполезных старших по возрасту офицеров по отношению к его персоне. Это могло проявляться в переглядываниях во время очередного собрания и оглашения не обсуждающихся решений, вплоть до открытых отрицаний и неверии в светлость намерений. Большинство волеизлияний Пака строилось на приказах верховного правителя, а не личных оценках мировой обстановки и расположения дел, за что собственно можно было поругать и похвалить омегу, с одной стороны выполняющей императорские просьбы, а с другой не старающейся принести в армию ничего внятного и рационального, хотя способности к улучшению идей у Чимина безусловно были. По его пофигистическому отношению изрядно проходились осуждением те самые люди, во многом завидующие и желающие оказаться на его месте, совершенно не знающие о тяжелой ноше в моменты принятия ответственности за всех боевых солдат. С любовью, какой шестой главнокомандующий неосознанно делился, можно было построить абсолютно любое счастье, обратить его в непобедимую силу - двигатель чужих сердец, но к сожалению чувствительностью к этим омежьим преимуществам обладал только один человек... В сотый раз находясь на собрании и не имея возможности исправить очередное коллективное решение по поводу наступления на японского врага, мужчина просто молча оставляет руки в положении покоя на столе и единственный не поднимает, чтобы проголосовать "за". И в таком состоянии недовольство его выглядит ещё более устрашающе, как будто очередная порция осознания бесполезности так рассердила и взбесила, чему можно попытаться попрепятствовать, но так же велика вероятность никогда больше не выйти на улицу из этого зала заседаний. Брюнет действительно боялся пустить все старания по воде, его смерть или даже внезапная болезнь разрушат стройный механизм в армии, наступит настоящий внутренний конфликт между старыми гиенами, обострится ситуация, а Пака медленно уберут. Уговорить Императора не добивать жалкие остатки японской армии после заключения выгодного договора было так же невозможно, как за пару дней приказать отряду с Ким Намджуном во главе развернуться и пойти обратно к воинской базе. Сидящие в кругу командиры решили не оскорблять этим главнокомандующего, поэтому пропустили данное заявление. — Абсолютно правильно уничтожить остатки вражеской армии и присвоить земли для расширения границ, пока есть возможность. — Нужно ждать результатов заключения мира, а после напасть. - все как один по подобию выражали такую точку зрения, не обладающую ясной перспективой на действительное развитие событий. Чимину приходилось слушать нечто подобное больше получаса, пока глаз не начал дергаться, а кулак не сжался от очередных покалываний в суставах. — У японцев на этот случай есть союзники, которые превосходят нашу армию числом, они просто сотрут нас с лица земли. Безрассудно бросаться в пасть разъяренного цербера. - произнес под конец Пак, надеясь хотя бы на малейшее внимание тех, кто не считает его стоящим занимаемой должности. Очень многие на собрании все еще помнят инцидент с маршалом и настороженно относятся ко всем омежьим высказываниям, предвкушая участь бывшего сослуживца. — Всё мировое сообщество ждет окончания войны, так зачем им защищать падшую державу, в их интересах разделить ее с нами, а наша задача забрать больше земель для расширения? - возразил еще один маршал, сидящий недалеко от главнокомандующего. - К тому же, на каких данных основываются ваши предположения о военном потенциале других государств? — На отчетах моих разведывательных отрядов. - опрокинувшись назад на спинку стула, Пак принял еще более недовольное выражение, закатил глаза, когда начались очередные обвинения его солдат в неосторожности и частых провалах миссий, как будто в этом виноват лично он. — Помимо неприемлемой непрофессиональности в рядах новобранцев есть такие, кто умудряется демонстрировать свое невежество и бурный нрав путем задирок других военных подразделений, их работников и технических специалистов. Понятное дело, что некоторые юнцы могут не поделить что-либо и поэтому вести себя по образу дикарей, но когда эти драки происходят системно, пора бы обратиться непосредственно к ответственному за них высшему лицу. — Как быстро мы от мировых проблем перешли к местным вакханалиям. - над усмешкой омеги многие в зале возмутились, как будто их оскорбило поведение мальчишки, не знающего манер в разговоре со старшими. Чимин начал демонстративно крутить на пальцах кольца, поправлять пиджак, сдувать с него пыль и вообще заниматься всем, кроме защиты личной репутации, испорченной до неузнаваемости. — Седьмой отряд и девятый преимущественно были замечены за пару месяцев в зачинке нескольких драк с существенным принесением увечий группам по снайперскому и летательному отделу. - зачитал какой то донесенный пару дней назад документ один из генералов. - Что вы скажете на это? — Насколько многим из вас известно, каждый отряд получил свое наказание и осуществляет непосредственное его несение. Девятый отправился на миссию, седьмой занят сложнейшей документальной работой за всё военное поселение, забот хватает, и я лично слежу за исполнением всех поручений. - размеренно и спокойно Чимин произнес речь, гордо подняв подбородок, когда нашлись новые смельчаки для дальнейших осуждений и порицаний. — Но даже не смотря на вину, многих вы пожалели, даже вернули одному звание, хотя по уставу, офицер, вернувшийся с плена, автоматически становится предателем и не может в дальнейшем осуществлять никакую военную деятельность на базе. — Да, признаю, что в этом инциденте я взял на себя ответственность, воспользовался положением и проигнорировал нормативные документы, но только в угоду стране, для ее победы и процветания, ведь этот офицер оказался на удивление очень способным и сейчас является самым лучшем капитаном из всех, даже невзирая на несущественные промахи. — Вы оправдываете его? - один из хриплоголосых седых стариков удивленно вскинул бровь. — Имена настоящих предателей и заговорщиков вам хорошо известны, я собрал достаточно много подтверждающих материалов и не вижу смысла поднимать этот разговор снова. К тому же моя гордость не прощает неуважительного отношения к моей персоне, а очередное упоминание столь позорного дела для всего командования может расцениваться мной как оскорбление. - человек, задавший вопрос, мгновенно опустил глаза, как и многие другие присутствующие, мгновенно замолчавшие. Никто не осмелился сказать более ни слова, поэтому спустя десять секунд Чимин решительно и даже громко встал со своего места, объявляя о конце собрания. Его пиджак на плечах был поправлен маленькими пальцами с дорогими кольцами, а после он вышел из-за стола, направляясь к двери. — На сегодня свободны! Очередные разборки случились этим же вечером, когда смешанные команды новобранцев и офицеров по расписанию практиковали стрельбу и меткость в специально оборудованных подземных помещениях, увешанных мишенями на различных расстояниях. Гул артиллерии в этом месте стоял просто невыносимый, не спасали даже защитные наушники, шлемы и очки, все равно иногда принимающие на себя отдачу автомата в неумелых руках. К счастью у Чонгука не было проблем с данной дисциплиной, ему всегда давали высокие баллы, хвалили и ставили в пример, разрешали даже иногда оставаться подольше и изучать имеющийся ассортимент оружия. Но все же иногда, собственно, как и в другие не застрахованные минуты, появлялись проблемы от неугомонных завистников, естественно, словесно развлекающихся каждый раз, пока в лицо не прилетает кулак или нога. Защищаться от других воинских групп приходилось не лично Чону, а его товарищам, ответственность за которых он нес головой. Но видимо претензии вскоре стали появляться и к нему, как к самому сильному и влиятельному на всей стрелковой площадке. В подземных помещениях стоял сильный холод, накапливающийся за ночь, оседающий и после восполняющийся за следующие сутки. На улице температура была выше, шел дождь, лежала слякоть. Многие уже разошлись по домам, пока не стемнело. Ближе к ночи площадка пустовала, поэтому появлялась возможность заняться испытаниями и интересующими вопросами. Шатена издавна привлекало оружие, во всех разновидностях он разбирался начиная от мелкого, заканчивая тяжелым. Вместе с ним оставалось два друга, оба не слишком идеальные снайперы, нуждающиеся в тренировке и наставлениях аса. Собеседники из них были такие себе, больше приближенные к необразованным крестьянским детям, а не городским гражданам. Но даже в такой компании Чонгуку было приятно находиться, по крайней мере не скучно, отвлечение от странных предчувствий и плохих мыслей... — Слышал, что наши опять что-то не поделили с брашенбаурами. - начинал разговор один из устало завалившихся на стул офицеров. Чон привычно разбирал свой пистолет у стола с оружием, протирал специальной тряпкой составляющие части сложного механизма после использования. Втроем они курили дешевые сигареты, создавая вокруг приятное благовоние. Том и Филис ничем не помогали, только ждали командира, чтобы после пойти домой. — Эти тыловики совсем уже обнаглели, никогда не бывали на передовой, а смеют осуждать, хотя сами занимаются только планировкой снаряжения и питания для обычных солдат. Никогда даже носа не высовывали из базы, а как только начали бомбить, так они сразу в убежище. - затушенную сигарету Филис оставил в железной пепельнице, а после опрокинулся назад на стул, расплываясь от дикой усталости. — Что с них взять, крысы, характер соответствующий. - Том выдержал паузу. - Куда серьезнее отношения с лётчиками, самоуверенности этих ребят можно только позавидовать. — Снова нарываются? — Уже открыто угрожают. Просто какой то раз у их инженеров не получилось собрать новый самолет, он упал, а один наш товарищ пошутил по этому поводу в трактире. Ну, завязалась драка, и кто-то настучал начальству. Чонгук, тебя отчитывали за это? — Я писал докладную только. - убрав все на место, паренек отправил чистый пистолет в кобуру, а после посмотрел по сторонам, чтобы ничего не забыть. — Главнокомандующему видимо некогда тратить время на обычные драки своих подчиненных. Он мне нравится, даже не верю до сих пор, что вхожу в состав его личных отрядов. Была б возможность, хоть раз бы попробовал его поцеловать. - засмеялся Том, получив подзатыльник от Филиса. — И мгновенно лишился бы жизни. — Можем идти домой. - полностью проигнорированная тема разговора так и осталась после витать в тишине и сопровождении нескольких шагов, послышавшихся из-за угла одной стены. Гостей было в два раза больше, им сказочно повезло, что появилась возможность застать такую интересную группу офицеров врасплох...