Raspberry sunset (i trust u...)

nicebeatzprod. - сарафан

По необъяснимому раннее событию с самого утра поступало множество жалоб, собственно, в них можно было погрязнуть на целый день. В том переплете человеческих возмущений и голосов, какие обычно собираются в коридоре, Чимин еле пробирался к своему кабинету, моментально захлопывая дверь перед первым гостем, изъявившим желание войти следом. Сняв с плеч элемент тяжелой военной формы, мужчина бросил верхнюю одежду на крючок в шкафу у выхода, а после прошел к столу, размещая на поверхности пришедшие с ним документы. Только в этот момент прием официально можно начать, хотя, особого смысла в напыщенных церемониях не было. Иногда Чимин думает, что его легче просто застрелить, нежели заставить перенести подобные часы работы, как эти... Конечно, самого первого главнокомандующий потребовал видеть генерал-полковника Брашенбаура, в обязанности которого входит весь тыловой отряд вместе с расчетным корпусом по снаряжению, но, как оказалось после доноса, командующий не смог явиться так рано в связи с тяжелой ночью после буйного пьянства. На это Чимин лишь закатил глаза, принимаясь далее за выслушивание донесений. — Из потерь: двое подчиненных генерал-полковника, остальные в тяжелом состоянии. Из спецотряда оба солдата утром пришли в себя и сказали, что вместе с ними был еще командир, но на месте происшествия его не оказалось. - отчет от дежурного врача в сопровождении с некоторыми рядовыми. — За этого не беспокойтесь, я знаю, где он. Как только сам Брашенбаур выйдет из запоя, пришлите мне его немедленно. - закинув волосы назад от жара спадающих на лоб локон, омега опустил взгляд, принимаясь дальше писать подготовительное письмо Его Величеству, дожидаясь, пока дверь захлопнется и оставит наедине с другим гостем. На мгновение Чимин даже почувствовал холод по спине, когда со стороны не было никаких признаков живого, словно кабинет пустовал, а вместо одного человека к нему попал незримый полудух, застрявший между небом и землей. И вот прекрасные волосы Пака вновь рассыпались по лбу, блестя и переливаясь, точно струи каштанового водопада. Они приняли привычное положение, спустились к мерцающим от черной туши ресницам, поднявшимся после долгой тишины. Юнги тотчас же нервничая и торопясь принялся снова подбирать в голове новые слова, чтобы не обронить нечто неуместное или лживое. Потом, словно заколебавшись, с минуту стоя неподвижно, он отпустил две или три слезинки на ветхий красный ковер. Его мокрые белые пряди скатили по вискам холодную дождевую воду, а руки судорожно отдали честь главнокомандующему... — Что ж, это не самые лучшие новости за сегодня, я ожидал большего. - просверленная окурком пепельница вмиг заслонилась медленно оседающим дымом, когда с верхнего конца сигареты оторвались пухлые пальцы самого главного в кабинете офицера. - Условия не в самой выгодной форме, но наверно главнокомандующий Ким не смог расположить врага для хорошего результата, ладно, придется довольствоваться тем, что есть. — Вы ведь можете послать их прямо сейчас? - заметно севшим и напряженным голосом пытался выдавить из себя Мин хоть что нибудь, дабы ускорить дело. Его изнеможенный вид, пару дней без еды и воды был замечен, поэтому Пак стремился успокоить солдата и привести его моральное состояние в норму. — Да, я выпущу посыльного голубя через десять минут, письмо дойдет к вечеру, а ответ будет завтра, так что можешь отдохнуть. Я поручу доставить подписанные соглашения другому, свою часть работы ты уже выполнил. — Но мне сказали вернуться одному с договоренностями обратно в деревню через пару дней, это нельзя поручать другому. Там мои люди, к тому же главнокомандующий сам возложил на меня такую ответственность. — Он возложил? Почему именно тебе? Это странно, рядом с ним было два адъютанта, любого из них бы выбрал, это их прямые обязанности доносить такие важные документы. - забрав сигарету из пепельницы, Пак подозрительно прищурился, казалось, не доверяя и подозревая в неком пособничестве врагам. - Ты ведь только командир моего отряда, призван был сопровождать и защищать, так почему высшее военное лицо изъявило желание перенести на тебя это дело? — Я же сказал, ситуация была не из лучших. Теперь главнокомандующий в ловушке, нужно немедленно добыть согласие Императора, почему вы тратите время на этот неуместный разговор? Какая разница кто приехал с договором? Немедленно отправьте это и больше от вас ничего не требуется. - Юнги непозволительно сильно повысил голос, вскакивая со стула и ударяя кулаком по дрогнувшему столу. Его глаза остановились на Мигли с выражением, которого блондин не мог понять, и ему стало страшно. Это не был ни гнев, ни удивление, ни упрек, ни ужас - ни одно из тех чувств, которых можно было бы ожидать. Чимин просто смотрел на Юнги, не отрывая взгляда, лицо не меняло своего странного выражения, они как будто застали друг в друге своё отражение и задумались на мгновение. Постепенно Пак понял это чувство, считал с душевной боли похожее ощущение то холода, то жара, словно зависимость минут от секунд решала очень многое. Без лишних слов Пак положил в готовый конверт нужные бумаги, подкрепил их присутствие личным письмом с объяснениями и через пять минут в присутствии солдата отпустил в пасмурное небо белого голубя с золотом на лапке. — Знаешь, почему я был так не уверен? - неожиданно отозвался мужчина на постороннюю благодарность, стоя спиной. - Очень маловероятно, что Императору будут эти условия по душе. Но если вдруг не повезет, придется готовиться к продолжению войны. Надеюсь, у Намджуна были веские причины вернуть тебя в страну. — Я поеду обратно, я же сказал. — Даже с не подписанными соглашениями? Тебя просто убьют, как и всех остальных. Тогда жертва второго главнокомандующего будет напрасной. Если бы он хотел, то вызволил из западни одного очень одаренного адъютанта, тот хотя бы из знатного рода и с превосходным образованием, а ты всего лишь деревенский житель, к тому же просто командир. — А разве вы не променяли доверие бывшего маршала на простого командира Чона? Не вам такое говорить, главнокомандующий Пак. — Да, действительно. Размытая дорогая люстра в просторном зале, уютно обставленном и пропитанном ощутимой чистоплотностью в атмосфере свежего воздуха, такая же яркая раскинувшаяся маленькому мутному взору текстура спокойных тонов обоев. От пробуждения в таком месте и окружающего света немного болела голова, руки устало покоились на диване, а одна густая бровь пару раз дернулась в попытках зажмуриться и развидеть неясность. Чонгук медленно открыл усталые глаза, ощущая увеличивающуюся боль от вчерашнего ранения в живот. Перебинтованное тело не в состоянии совершить хоть какое нибудь действие, смена положения отдавала в виски, зубы сильно сжимались в резком ударе, пока все прочие попытки не были отброшены разом. Четкому зрению повиделись оставленные хозяином квартиры на столике рядом с диваном элементы доброты и благосклонности. Чимин не оставил гостя без воды и обезболивающего, так же свежая булочка с нежным кремом была схвачена длинными пальцами в ту же секунду, стоило носу учуять ее вкусный аромат. Хозяин дома был здесь совсем недавно, чувствуется легкий запах омеги, кажется, что бледная рука буквально пару часов назад медленно поглаживала чужую, читая всевозможные молитвы для успокоения прежде всего себя. По ощущениям холодные пальцы напоминали воду, от соприкосновения оставался некий прозрачный след, не имеющий четкой формы, но просыхающий в воспоминаниях достаточно медленно. От следующих стараний встать из уст юноши вырвался болезненный рык, всё тело трясло от усилий и жжения, кровь бешено неслась внутри, пульс учащался, пока парень становился на ноги, судорожно держась за больное место. Еле сохраняя равновесие, он сделал шаг вперед, сжимая челюсть и щурясь от дискомфорта, но не останавливаясь на достигнутом. Еще немного тяжелых стремлений пройти хотя бы метр и после к облегчению присоединился тонкий плывущий в комнате запах, несущий усталое тело на второй этаж большого дома. Со ступенек и до самой первой двери чувствовалось острое жжение, темнело в глазах, а руки хватались за стены и перила, не давай упасть. Добравшись до усиляющегося источника омежьего аромата, парень оставил дверь открытой, а сам прошел в чиминовскую спальню и с хрипловатым стоном завалился на мягкую кровать, начиная мысленно купаться в просторе белоснежных простыней и их неестественной похожести на мягкую омежью кожу. Постельные тона вогнали в непреодолимое забвение, после чего черные глаза закрылись и вновь погрузили в темноту. Грохотом в коридоре была встречена приятная особа с несколькими пакетами в руках. Продовольственная база позволяла брать Паку все, что он пожелает, не каждый мог похвастаться такими возможностями, особенно когда многие продукты были на вес золота и выдавались редко. Обычно всё планировалось на каждого солдата заранее в приемлемом размере, каралось воровство, а об изобилии еды могли только мечтать. Этим распределением руководили и следили именно подразделения Брашенбаура, но после случившегося скорее всего Чимина будут задабривать не только едой, но и дорогим вином, что привозят именно для таких высоких армейских чинов. Зависимостью от алкоголя омега не страдает, хотя может показаться весьма распущенным в этом вопросе. Ему нравится вино, шампанское, многое из того, что не пробовали даже маршалы, лишь в императорском дворце на самых пышных приемах. Своего рода снятие стресса, не более, но на хрупком здоровье это сказывалось отрицательно, и как понятно из образа курящего, Чимин особо не следил за правильностью своих действий и привычек, единственное, в чем его не уличить - беспорядочные интимные связи, так как всякого рода отношения вызывают в нем лишь отторжение и негатив. Снятую обувь хозяин дома поставил на нижнюю полку шкафа, после зацепил пальцами пакеты и понес все на кухню, отмечая по дороге, что не обнаружил в зале раненного альфу, которого вроде оставлял утром у себя. Отсутствие и даже если уход не отражаются в мыслях любопытством, скорее легким расслаблением и уходом в спокойствие, какое всегда посещает мужчину в момент одиночества. Он у себя дома, в безопасности и никто более не помешает, хотя смотря на содержимое пакетов, в Чимина закрадывается тоска от того, что никто не разделит с ним маленькую радость в виде бутылочки красного вина и вишневого пирога. Разложив вещи по местам, Пак принимает решение подняться в спальню и переодеть тяжелую военную форму в что то более легкое. Возможно если бы Чимина кто то застал в домашнем дорогом халате, он бы сгорел со стыда, но лучше этой вещи для домашнего ношения все равно нет. Поэтому с желанием освободиться от сковывающих тело оков, омега мчится вверх по лестнице, бесшумно поднимаясь на второй этаж и неожиданно залетая в кромешную темноту комнаты, где шторы всегда были занавешены и препятствовали проникновению синеватых сумеречных оттенков. Без малейшей задержки, пропустив включение света, омега остановился у высокого шкафа, открывая его со скрипом и принимаясь расстегивать тугие непослушные пуговицы на форме. В тишине слышится, как пиджак спадает с маленьких плеч, вешается на вешалку, что проделывается и с выглаженной рубашкой. На верхней части нетронутыми остаются только черные ремешки, стягивающие талию и грудь для придания эстетического облика. После долгого применения многие омеги их перестают носить, но только не Чимин, нашедший в себе лёгкую любовь к этому отребуту повседневности. На перетягивающем талию нижнем ремешке крепилась кобура, что позволяло носить пистолет всегда при себе для полноценного спокойствия. Но вскоре обзор на стройную фигуру заслоняется черно-красным халатом из атласной ткани, облегающим каждый изгиб омежьего тела. После этого пропадают армейские брюки, складываются в шкаф на полку, а завершающим штрихом является черным атласный пояс, затягивающийся на талии и кончиками достающий до коленок цвета морской раковины. Неожиданный посторонний вздох со стороны кровати привел главнокомандующего в ступор, резко развернувшись в темноте омега увидел лежащее на кровати тело, кажется, пришедшее в чувства после грохота и шума. Чонгук в притупленных синих лучах поднял руку ко лбу, громко глотая ком в горле, что образовался после утомительного сна. Недолго отвисая от страшного испуга, Пак прошел с другой стороны и приблизился к больному, присаживаясь на корточки и протягивая ледяные пальцы к вспотевшему лбу, горевшему от температуры. По мокрым волосам у висков так же проходит обратная сторона ладони, собирает испаренки и находит в бардачке рядом мягкое полотенце. — Я думал, ты уже ушел в медпункт. Подожди немного, я сделаю тебе лекарство... В пустующей личной комнате Ги очень долго не мог заснуть, практически всю ночь при самом ярком свете луны он ощущал только холод и волнение, словно тепло навсегда покинуло его тело, постепенно умирало, теряя ресурсы для этого процесса. Плохо работала и голова, не способная на адекватную оценку его состояния, ему пришлось подняться с кровати и взять из комода пару пистолетов, пачку патронов и теплую куртку, украденную из вещей единственного близкого человека. Чонгука не было нигде, сколько бы Ги не искал, хотя возможно смысл в находке абсолютно отсутствовал. Несенный в тихую ночь невидимыми силами в сторону стрелкового тренировочного корпуса, парень практически захлебывался в слезах, постоянно пытался избавиться от них кожаным рукавом и черными полуперчатками на руках, носить которые ему нравилось даже не по причине обручального кольца, а просто чтобы избежать ледяного ветра, поддувающего со спины в сторону тира. Закрытый хлипкий замок пришлось выбить пистолетной рукоятью, после дверь открылась с протяжным скрипом, а чернеющая пустота врезалась в лицо молодому беловолосому парню, узнавшему этой ночью о себе самую немыслимую тайну... — И каков же ответ? - в серых глазах как в алюминиевом зеркале отражается замершая на месте фигура главнокомандующего, про себя читающего письмо улетевшей только что голубки. Юнги сидел напротив стола, забросив одну ногу на другую, всматриваясь в детали поведения и примечая каждое малейшее изменение, словно наблюдательность и внимательность как то обострились в нем за прошедшую ночь. — Как я предполагал. - потирая переносицу, Пак тяжело вздохнул, бросая бумаги на стол и отворачиваясь к окну, чтобы забрать из пепельницы необходимую для успокоения нервов сигарету. Это решение, что принял правитель, ставило все прошлые победы и потери на самое унизительное место, фактически делало их неважными, напрасными, а сейчас оставалось просто ждать полного разгрома, ведь численность врагов у Корейской Империи увеличилось в разы, а война станет не только делом между корейцами и японцами, а с привлечением других государств, состязаться с которыми в военном могуществе в одиночку будет прямым самоубийством. - Если бы только в этот момент Намджун находился рядом с глупым молодым Императором, такого не произошло... Он бы переубедил. — Что теперь? - так же отбросив явственный отказ, сидящий омега сложил руки перед собой, вовсе не печалясь или отступая от надуманного. - Я поеду один? Или вы дадите отряд? — Что? - немного опешив, Чимин выронил из рта сигарету, оставляя свободную руку парить в воздухе, а глаза возмутимо широко открытыми. — Я намерен провести операцию по освобождению второго главнокомандующего из вражеского города. — К сожалению, это невозможно. Скорее всего об этом скоро прознают, следует готовиться к продолжению войны, что до главнокомандующего, его убьют сразу, как только узнают об отказе Императора подписывать соглашения. — Тогда не лучше ли поторопиться? - мгновенно опустевший стул отодвинулся с небольшим скрипом, а после очередного отклонения идеи, Юнги схватил нужные бумаги со стола, когда Чимин отвернулся, и убежал, произнося напоследок перед дверным хлопком: — Всё всегда приходится делать самому...