Raspberry sunset (i trust u...)

Jason Walker - Kiss Me

За полночь, в притаившемся разведывательном лагере слышится лошадиный утихающий топот, сообщающий о прибытии на место очень ожидаемого солдата. Его люди бесшумно сидели в чаще, не подавая никаких лишних признаков на их присутствие близ охраняемого поселка, где уже несколько суток практически в плену находятся их люди. Спрыгнув на траву, человек в капюшоне прошел к вставшим товарищам и похлопал по плечу одного из ответственных за безопасность отряда. Прошептывая что то на ухо, беловолосый старался держать дистанцию с альфами, а после оглашения следующих действий, парень вернулся к лошади, слыша, как некоторые ребята сразу помчались в соседний лес выполнять приказ. В задумках у Юнги было множество идей, но всегда всё сводится к одному единственному исходу в будущем... Положение охраны со стороны главных ворот оставалось без изменений, сверху и снизу по несколько вооруженных, по виду изнутри кажется число людей увеличилось, возможно на подмогу за пару дней приехало чуть больше двадцати. От серости облаков на земле ясно выделялась только темно-зеленая потоптанная лошадьми трава, что подтвердило догадки Ги на счет подкрепления сил противника. Своё одинокое сопровождение парень перестал бояться, словно совершенно иной человек заехал на территорию, бесстыдно оглядываясь по сторонам и подсчитывая японские уродливые морды. У знакомого тёмно-коричневого домика людей поубавилось, крайне подозрительная форма ожидания, но скорее всего Мигли не приехал, если бы не были подписаны соглашения, как все думают, ведь данный поступок настолько безрассудный, что ставит под сомнения очевидную адекватность солдата. Юнги полностью здоров, его бледное и спокойное лицо гордо задирается, когда парень спрыгивает с лошади вместе с военной черной сумкой через плечо. Его перехватывает японский офицер, просит следовать за ним в здание и не отставать. Об обыске на оружие все благополучно забыли, чему Юнги довольно улыбнулся, заходя в темноту сырого дома... Слышимые шаги и редкие капли барабанящего дождя по крыши холодили пальцы, что держали потухающую сигарету в том же самом кабинете переговоров, где с самого утра сидел Намджун наедине с японским дипломатом, не переговариваясь и вообще казалось забыв друг о друге. Уже смирившись со многими вещами, пожалев об ошибках прошлого, мужчина мгновенно вернулся из воспоминаний своей давней юности, прислушиваясь к шуму за дверями. Когда они отворились, перед представителями двух стран пристал тот самый человек, единственно прибывавший при составлении мира. Сразу заметив главнокомандующего, Ги немного вздрогнул пальцами, зацепил левую руку на лямке сумки и прошел в помещение, резко моргая после дверного хлопка. Далее он перевел глаза на японца в очках, прошел ближе к столу и принялся медленно доставать бумаги, придерживая в сумке сбоку тяжелый металлический пистолет. Что то глухое и закладывающее пронеслось в ушах, стоило отдать в руки врагу главное доказательство редчайшего безумия нормального простого юноши, отчаянно желающего не потерять, а спасти, исправить то недоразумение, каким Юнги считает свою судьбу. Его напрасное спасение видимо нужно было для этого, о чем он думал пару дней, чего боялся и о чем сожалел после свершения. Утомленно вздохнув через секунду, Ким вновь поднес сигарету ко рту, глотая ком и теша себя смелыми соображениями. Выстрел раздался только что, очень громко на всю округу, от чего главнокомандующий даже посмеялся, когда еще один был произведен в сторону двери, где оказался один охраняющий офицер. — Ты пришел погибнуть вместе со мной? Как великодушно. - все тот же хрипловатый и низкий оттенок голоса, надменный вид, словно самолюбие этого человека вновь подпиталось омежим вниманием и очевидностью поведения молодого вспыльчивого солдата. - Ты думаешь, что мы сможем выбраться отсюда живыми? Это огромное заблуждение. — Можно было сперва хотя бы поблагодарить, а не начинать с нотаций. - опустив пистолет, Мигли оглядел альфу сверху вниз, прежде чем забрать со стола обрызганные кровью документы. - У меня есть план. — Прекрасно. - тяжело поднявшийся со стула услышал гудящие ноты сигнала тревоги, в момент, когда Ги немного улыбнулся перед возможностью подойти чуть ближе к безоружному и вручить ему второй пистолет, по весу казавшийся еще больше, чем его собственный. - Надеюсь, это не тактика бежать сломя голову к воротам. — Как ты догадался? - протянутую чуть вперед руку заслонила более смуглая, останавливаясь на ледяной коже легкими прикосновениями, словно листья, колеблемые еле ощутимым слабым весенним ветром. Мигли замер в ожидании чего то волнительного, отраженного в глазах напротив странной формой беспокойства. Намджун медленно перехватил оружие, наклоняясь чуть ниже к лицу омеги и приобнимая второй рукой за талию. Поставив на некоторое время задранный подбородок на широкое плечо, Ги застал себя за резкой сменой температуры, вспыхивающий жар на щеках и ушах заставлял пульс учащаться, а мысли отстраняться глубоко в подсознание, рассеиваться и поддаваться внушению огромных ладоней, поднявшихся чуть выше к спине и вогнувших молодое тело в сторону альфы. По очевидной неспособности на сопротивление, Мин послушно снял голову с плеча и приблизился лбом к посторонним губам, одарившим жарким дыханием мокрую белую челку. Альфа спустился невесомыми губами к другим, заметно усиливая сдерживание хрупкого тела в руках, словно боясь, что Юнги может убежать или оттолкнуть. Запах снова перебит духами, их избыток кружит голову, а обладатель алых уст продолжает пылать от жажды прикоснуться к запретному плоду таких мучительных дум. — Я тоже люблю шутить. - шепотом ударя прямо в лицо, главнокомандующий несдержанно усмехнулся, припечатывая паренька к стене неподалеку и закрывая собой от выстрелов со стороны окна. - Нужно выбираться. Рассеченный огненной стрелой влажный воздух заметно преграждал стремительному распространению огня по территории поселения, пасмурная погода и еле срывающийся дождь играли против задуманного плана, в то время как многие из потухших стрел изредка поражали насквозь грудь самых нерасторопных врагом, коих было чуть ли не половина. На лесных позициях ежесекундно готовили новую волну для запуска, сухая солома горела хорошо, крыши домов осыпались после шестого стрелкового воя, закричали целые десятки воинов, погибающие от сильной боли и безысходности. По черной земле разливалась красная жидкость, зеленая трава обрызгивалась мелкими каплями, а грязь смешивалась с окружающей сыростью и могла затянуть в себя любого. Шум обстрелов не утихал, в особенности ожесточенный бой шел в конюшне, где группа заложников пыталась отстоять возможность покинуть это место раз и навсегда. В один из таких смертельно опасных моментов Юнги резко оборачивается, выстреливая двум японцам прямо в голову и спасая этим открывшуюся спину главнокомандующего. Хотя это входило в прямые обязанности адъютантов, омега лишь закатил глаза, вспоминая ту самую беседу, за которую его оскорбили несколько раз, намекая на неопытность и низкое происхождение, что на деле, как оказалось, абсолютно не играет никакой роли. Его реакция намного острее любого рефлекса опытных бойцов, даже человек с военным образованием и безграничным богатством не смог совершить то, о чем Ги задумался в следующие минуты... Намджун без промедлений залез на черную лошадь, когда закрепил седло и проверил все ремни. Следом он помог забраться Ги, размещая того впереди и передавая управление в обмен на пистолет. Остальные четыре человека сели одиночно, выбежали первыми из конюшнями, дабы расчистить территорию для высшего военного лица. Огромные огненные стрелы падали с небес словно дождь, что вот-вот может пойти и испортить весь план побега. В лесу на разных позициях расположены лучники, поджигающие концы и стреляющие в сторону высоких ворот далеко в пасмурное зарево. Огонь быстро распространился по домикам, поглотил добрую часть вражеских солдат, беззаботно спящих в своих комнатах и даже не подозревающих о начале суеты. Сирена разнеслась своими мотивами и кажется достала до мыслей крепко спящих, что сразу же погибли от пламени и дыма. Ощутив всю неловкость принятого положения, Юнги начал изворачиваться от желания иметь личное пространство , а не ощущать всем телом тот тяжелый груз, свалившийся на него в попытках прикрыть от града пуль и огненных стрел. Осмотр своих бледных рук и худых ног, встречающихся в ударе о чужие при беге лошади, занял целую половину пути до ворот, пока на верхних точках не разместились снайперы, препятствующие проезду. Мгновенно из кобуры было достано два пистолета, один позаимствован у Кима, занятого лошадью и осмотром окружающей обстановки. Адъютанты расправлялись с остальными, а Мин парой выстрелов снял главную преграду на пути так, что выбраться из деревни было лишь вопросом пары шагов. Внезапный топот позади вынудил Ги перебросить левую ногу и перевернуться в седле лицом к управляющему лошадью для лучшего обзора. Десяток японских офицеров начинали стрелять уже в спины сбежавшим, на открытой местности перед лесом еще несколько километров впереди было зеленое поле, преодолев которое можно было считать операцию успешно завершенной, оставалось лишь уничтожить хвост, с чем Юнги смог справиться в одиночку. Слышимо перезарядившейся пистолет вытянулся вперед, замер на секунду для подстраивания под ритм стука копыт, чтобы не промахнуться и нормально прицелиться в голову уже готовившимся совершить прямой выстрел в сторону главнокомандующего. Бежавшие рядом адъютанты не могли достойно попасть хотя бы в одного из преследователей, поэтому стреляли в изворотливых коней, но это удавалось с трудом, так как они были слишком далеко, но Юнги как будто обладал соколиным зрением и мог даже на большом расстоянии точно в голову попасть любому, кто направит на него оружие. В ожидании такого удачного момента левой рукой парень зацепился за расстегнутый пиджак альфы, совершенно не думая о слишком близком контакте их тел друг с другом, в ударах отражающихся в сознании только у сдержанного Кима, сжимающего вожжи, перетягивая их в правую сторону, чтобы быстрее спрятаться в лесу. Упавшие на сырую землю тела врагов остались бездвижны, когда последние свидетели скрылись в гуще. Командующий немного уклонился с маршрута, чем взволновал остальных, что в ту же минуту начали поиски по лесу. Еще пара вздохов, сильная рука больно сдавливает фигуру омеги, прежде чем наклониться к шее и создать нечто похожее на поощрение после хорошего выполнения задания. Ги до последнего не понимал, почему ему уделяется столько времени и чувств, в чем причина таких нежных прикосновений, реакции на близость, словно сокровище стараются удержать не в самом лучшем месте, боясь потерять. Намджун не мог промолчать, все же благодарность с его стороны была самым минимальным, чем он мог отплатить. В момент уединения они долго ощущали друг друга в мягких объятиях, пока несколько лошадей не отыскали командира и главнокомандующего... — Договор был украден. Как вы могли такое допустить? Не успел Чимин перешагнуть порог зала совещаний, на него мгновенно посыпались вопросы, что безусловно важнее, чем обычные драки или же убийства, бунты внутри поселения. Хотя буквально месяц назад о важных военных делах многие в зале предпочитали забыть, зная непоколебимое мнение главного обо всем и уделяя время его порокам, нежели государственным делам. Сейчас же всех интересует содержание договора, а слух о краже разлетелся сам собой, в чем особого триумфа не прослеживается. Пак был физически не в состоянии что либо предпринять, его хроническая усталость чуть было не положила на кровать на долгую неделю, но собрав последнюю волю в кулак, мужчина все же выбрался из дома на совещание, полностью раздавленный то ли вестью о продолжении войны, то ли очередной новостью про срочную разведывательную операцию в горячей точке, куда Император приказал отправить лучших из лучших. С дискомфортным покалыванием в голове мужчина захлопывает за собой дверь, сдерживаясь из последних сил, чтобы не упасть или не потерять сознание. Его руки немного подрагивали, словно всё напряжение нахлынуло внезапным тайфуном чувств. По бледному лицу медленно стекали капли пота, губы потеряли свою яркость, но Чимин не подавал виду, что ему плохо, все так же с гордой осанкой и задранной головой он опустился на центральное место у стола, в тишине опуская принесенные бумаги на поверхность. — Целью этого собрания является обсуждение дальнейших перспектив ведения войны, терять время на бесполезные разговоры сейчас нет никакого смысла, намного важнее составление нового плана по ведению военных дел на следующие два месяца. Пожалуйста, предоставьте всю возможную информацию, которую удалось собрать за два дня. Никаких внятных идей или же предложений, кроме сухих фактов, произнесено не было, многим хотелось уничтожить Японию вовсе не по огромному желанию показать превосходство, а ради выгоды и жадности, но как и было предсказано Чимином ранее, вражеские ряды стремительно пополнялись новыми народами, а корейцы оставались зажаты между гордостью и шансом исчезнуть с лица земли. Под томным облаком напряжения Чимин плохо контролировал свое внутреннее состояние, поэтому очень быстро сдался, стоило двери в зал открыться и впустить посыльного с очередным доносом... Под покровом глубокой синей ночи, при размытии граней между небом и землей все же остаются черты отличные неповторимостью. В подобном окружении леса порхали светлячки, трепетали звуки насекомых, крепко и спокойно спали те, кто мог никогда не проснуться пару дней назад. От мелких шорохов до тяжелых вздохов изменялись степени погружения в сон, омега слишком чутко реагировал на любой шум, поэтому с трудом мог успокоить себя и отдохнуть. Очередным переворотом на другой бок, отлетевшей тяжело рукой парень задел лежащего рядом, чему сам немного испугался, мгновенно открывая глаза шире, хотя не развидя в темноте ничего такого. Под молодым телом лежал тот самый большой пиджак, разбросанный на обширной части зелени для удобства, совсем рядом был хозяин этой вещи, уже с день держащий Юнги подле себя то ли от собственнических чувств, то ли из добрых побуждений. Только главнокомандующий знал истинное лицо командира девятого отряда, о чем часто думал Мин, ища в действиях взрослого некую выгоду и обоснованность. Немного приподнявшись на локоть, беловолосый остановился в шевелении, наблюдая, казалось, за вздохами огромного зверя, пусть и преданного некому созданному омегой образу, но все еще имеющего планы, возможно, жестокой расправы с лжецом. По возвращении на базу Ги ждут серьезные наказания за воровство и умышленное скрытие своей сущности от высших лиц, незаконное проникновение на базу под чужим именем и элементарное ослушание начальника. Обобщенно на всё это хватит расстреливания, но стоит ли Мину после всего послушно ждать смерти, зная, что очень многое можно повернуть даже лучшим образом... Протянутая к Намджуну бледная рука явственно обжигает холодом кожу на груди даже через плотную ткань темной рубашки, на что мгновенно реагирует альфа с закрытыми глазами, хватая тонкую кисть и слабо переменая в жаре длинных пальцев. — Что тебе нужно? - распахнувшиеся глаза знакомо сверкнули бликом в темноте, когда Ги постарался вырваться из тугого хвата словно веревкой перетягивающих его ладонь горячих фаланг. - Хочешь что то попросить? Отличная уловка, какой обычно пользуются омеги, чтобы завладеть вниманием альфы - старание подчинить своей температуре и запахом одурманить рассудок, чтобы выпутаться из неудобной ситуации для личной выгоды, но Юнги не так смел в прикосновениях, его действий не хватит, поэтому Намджун уступчиво помогает ему воплотить желаемое в действительность. — Ты ведь прекрасно понимаешь, что мне нельзя возвращаться на базу. - Ги неосознанно посмотрел на чужие губы, что приподнялись с земли вместе с мужчиной, принявшим зеркальное положение. Лица слишком близко обдавали друг друга ощущением тесноты, словно поры могли чувствовать и обмениваться во время контакта самым сокровенным, включая сильное желание слиться воедино. — Просишь отпустить? - замершие секунды в отрыве от трепещущей природы растянулись в голове каждого, когда подбородки и носы медленно начали искать удобные наклоны для совпадения, подбирать кроткими касаниями первые въедливые воспоминания такого необычного и осторожного момента. - Я могу позволить тебе это. — Мне совершенно некуда идти. - совсем потеряв рассудок, Юнги поменял положение, синхронно поднимаясь как под гипнозом за альфой, утянутый невидимыми силами в бескрайность темных глаз и тонкого аромата настоящего мужчины. Ким украдкой впивается в полуоткрытые губы, облокачиваясь на левую руку, заведенную за спину Мина и запирающую дрожащую омегу от каждой секунды контакта с обжигающим жаром напористых уст. Горячий язык пытается встретить посторонний в очередной толчок вперед, какой повторно опрокидывает омегу на землю и повторяется с такой же страстью, словно Ги может исчезнуть навсегда в этот же момент. Бледные пальцы вбираются на широкие плечи, притягивают ближе и обнимают шею в своей нежной манере, словно вода поглощает всю силу и расслабляет даже самые напряженные мышцы, старающиеся не раздавить столь хрупкий организм в объятиях. Юнги жадно вбирает ночной воздух во время вынужденного перерыва, пока альфа занят завлекающей своей девственностью бледной грудью, открывшейся после резкого одергивания пуговиц. Соединившиеся снова мокрые губы вновь увлекли обоих в будоражащий танец, озаботивший мысли Мина надолго. С каждым таким поцелуем ему все становилось мало, откровенную наготу скрывало мужское тело, прижавшее оголенную грудь и тонкую фигуру к себе из за легкого ветра между деревьями. Перед последним поцелуем Мигли заметно отвернулся, закрывая рот альфы и не давая ему терзать кожу шеи и мочки уха в мучительном желании поставить где нибудь свой след. От каждого касания оставалось покраснение, что чувствовалось нежной кожей спустя время, пока Намджун не отстранился и не отпустил тяжело дышащего солдата. — Прости. - заметно севшим голосом от возбуждения альфа решил оговорить ситуацию. - Это от долгого напряжения. Если такова твоя воля, я могу позволить тебе уйти прямо сейчас. — Мне некуда идти. - спрятанные за кистью глаза томно смотрели в сторону, словно скрываясь от осуждения постороннего взгляда. - Я сбежал из дома, думаю, мое возвращение родителей огорчит больше, чем обрадует. Я не самый послушный ребенок, им всегда было стыдно за меня, поэтому лучше согласиться на смерть, чем на очередную встречу с теми, кто ненавидит. — Вот как, тогда я вполне могу сохранить твой секрет...