Moonchild

Твоя и моя жизнь таковы- Мы должны танцевать под дождем, Танцевать в этой боли. Даже падая вниз, Мы будем танцевать на борту самолета. Мы нуждаемся в ночи больше, чем кто-либо еще, Я единственный, кто может Меня утешить, ни кто-либо еще. Плакать- это нормально, Не нужно терзать себя. Каждый вечер, оставаясь наедине с собой ОН думал, каково это, быть любимым, счастливым, беззаботным? Каждый вечер он грыз себя этими вопросами, а пощекам стекали слёзы. Да, ему хотелось этого до безумия. Хотелось почувствовать себя любимым ребёнком, нужным своему отцу. Своему единственному родителю. Просто... Быть нормальной семьёй? Да, определённо. Чтобы каждое раннее утро он просыпался от ласковых, нежных материнских поцелуев. Или от манящих запахов, приятной мелодией, доносящейся с кухни. ОН, будучи ребёнком, совершенно "обычным" дитём, должен был познать сладость материнской любви, а не горесть отцовской. Докурив сигарету и в последний раз выдохнув едкий дым, ОН лёг на кровать. Растянулся на ней, как кот на теплом весеннем солнышке. Только вот он не кот и жизнь у него не кошачья. Смотря в белый потолок, он думал. Думал о том, что даже этот чёртов потолок намного лучше его жизни. — Так сложно вечно быть одному. — заговорил он. Тихо, сам с собой, бояться своего же голоса в звенящей тишине. Звук отражался от стен и становился ещё громче. — Вечно ты наедине со своими мыслями. Дай слабинку, и они уже пожирают тебя изнутри. А ведь... По-другому и не бывает. Ах! Скорее всего, так только у меня. — нахмурился мужчина и перевернулся на бок. — Чёрт! Почему? Почему! Почему я снова и снова вспоминаю детство? Отца? И... Это... Блять! Едкий дым разъедал лёгкие и горло. От такого количества выкуренных сигарет становилось трудно дышать. Мужчина сел и скинул с себя одеяло. Всё тело пробирала дрожь, руки начали трястись, сердцебиение резко стало быстрее, казалось, сердце сейчас выпрыгнет из его тела через горло. То жар, то холод пробирали его тело. ОН резко стал мокрым, мокрым настолько, будто бы он только вышел из душа, а во рту было так сухо, что самая сухая в мире пустыня стояла в сторонке и нервно покуривала. Где-то застрял немой крик. В глазах мутнело. Всё плыло. Менялись цвета и форма окружающих предметов. — Нет! Нет! Т-только не снова! — в ужасе заревел ОН. — Почему опять!? Мужчина обхватил себя руками, сжался в комочек и прижался к стене, приговаривая:"Сейчас все пройдёт." Он начал покачиваться и стараться ровно дышать, что было делать довольно больно и горько. "Я брошу это!" — Заявил он себе.