Master of the wind

Когда они встречают детей в аэропорту, вся троица несётся навстречу Мерлину и нападает на него коллективными объятиями. Эггси не против того, что он обделён вниманием. Также ему совершенно плевать, что за радостные возгласы девочек он заработал пару недовольных взглядов. Мерлин подхватывает Габриэля на руки — тот по обыкновению шустро перелезает ему на спину - и обнимает девочек. Каких-то три года назад всё было иначе — Габи хмурился в сторону Мерлина и обходил его по дуге, как напуганный дикий зверёк, а Мерлин таскал на руках девочек. Теперь Муни и Дейзи взрослые, а Габриэль, поверив, что Мерлин, похоже и правда не собирается пропадать из их жизни, наконец позволил себе подпустить мужчину ближе — это случилось не так уж давно, может, год назад, и видеть этих двоих вот так вместе для Эггси было невероятным удовольствием. Получив свою долю объятий, Эггси обнимает Дейзи за плечи, берёт Муни за руку — вторую руку ладонью вверх она протягивает Мерлину — и так они направляются к выходу из аэропорта, зарабатывая с десяток улыбок и любопытных взглядов по пути. Муни трясет его за руку и, кивнув в сторону Габриэля, одними губами сообщает, что тот грустит. Эггси видит и сам, конечно — и слышал от Адель, которая звонила ему, когда отправила детей на самолёт, что Габриэль явно создал простую логическую цепочку в своей голове, в соответствии с которой если умер дедушка — с бабушкой тоже может это случится в любой момент, и очень не хотел уезжать. Он не плакал при ней, но, видимо, плакал в самолёте. Эггси кивает и сжимает пальцы на ладошке Муни — молчаливое обещание того, что они с этим разберутся. Муни улыбается в ответ. После в жизнь возвращается привычная семейная рутина — безумная и суетливая, в их случае, но Эггси счастлив вернуться к этой их норме. Даже несмотря на то, что обратно в школу Габриэля удаётся отправить с боем — то есть с ссорой и слезами. Такого скандала и такой истерики они не переживали давненько, Анвин уже и забыл, каково это. Итогом становится то, что в конце концов Анвин сдаётся — и обещает Габриэлю, что после Рождества ему не нужно будет возвращаться в школу. Он сам не видит больше смысла мучить и сына, и себя самого. Мерлин принимает решение Эггси со своим обычным спокойствием. - Я не думаю, что школа имеет для него хоть какой-то смысл, - пожимает он плечами. - Она имеет смысл для меня, - хмыкает Эггси. Хотя сейчас, когда девочки уже достаточно взрослые, и их учебный процесс уже почти не требует от Эггси никакого участия, это не совсем корректное утверждение. - Имела, - исправляется он. - Я помогу тебе с этим. - Нам повезло что у нас есть ты, знаешь, - улыбается Эггси. - Мне повезло, что у меня есть вы, - отзывается Мерлин, обнимая Эггси за плечи. Проходит две недели с возвращения Мерлина, прежде чем Эггси позволяет себе осторожное возвращение к мыслям о Гарри. Он обнаруживает свои намерения неизменными. Если рутина семейной жизни, с завтраками второпях, бесконечной уборкой дома, который никак не предназначен для того, чтобы в нём жило столько людей да ещё и две собаки, быстрым и жадным сексом с Мерлином среди дня, пока все дети в школе, работой, и бесконечным множеством других повторяющихся день ото дня действий, никак не поколебала уверенности Анвина в его решении — то бессмысленно откладывать разговор, который должен был состояться ещё с месяц назад, ещё дольше. У Эггси, в общем-то, остался один-единственный страх — что Гарри просто не окажется способен найти себе место в этой их устоявшейся уже жизни; даже если захочет. *** Когда Эггси наконец звонит Харту, с того момента, когда они разговаривали последний раз, проходит почти три недели. Гарри проявляет чудеса чуткости и даёт Эггси пространство — Анвин не просил его об этом, но это именно то, что было ему нужно. Эггси должен перестать удивляться — но всё равно, в которых раз поражается тому, насколько глубоко знает его этот человек. Эггси звонит — и Гарри отвечает. Они обмениваются приветствиями, за которыми следует пауза. Нерешительность Эггси прерывается добродушным смешком Харта. - С миром что-то случилось, и ты звонишь мне, чтобы помолчать? - Иди ты, - фыркает Эггси весело. - Что ты сделал, чтобы заслужить такое благословение? - Очевидно, недостаточно. Эггси улыбается. Вздыхает. - Нам надо поговорить. - Действительно? - Да. Эггси и не думает скрывать свой нервозности — не подумав о том, что Гарри может интерпретировать их неверно. Только сейчас, когда ответом со стороны Гарри ему служит лишь напряженное молчание — он соображает и мысленно чертыхается. Но не может не признать — это немного, только немного льстит. Не то, чтобы Анвину были нужны доказательства, что Гарри не плевать. Но получать эти доказательства всё равно приятно. Удовольствие это эгоистическое, паразитирующее на эмоциях второй стороны. - Ты не так меня понял. Расслабься. - Я ничего не сказал. - Тебе и не нужно. Ну так? Ещё одна пауза. И теперь уже напрягается Эггси. - Гарри? - Я не думаю, что это лучший момент. - Потому что? - У меня самолёт в Токио завтра с утра. Эггси раздраженно вздыхает. - Ты же не думал, что я буду сидеть на месте в ожидании твоего звонка? Он думал. Но не должен был. Это глупо и несправедливо и явно не стоит того, чтобы ссорится с Хартом. Поэтому он решает не сознаваться. - Нет, но мне не надо объяснять тебе, что когда реальность расходится с идеальным планом, который ты придумал в своей голове, это раздражает? - Я понимаю, - соглашается Гарри. - Можешь полететь со мной. - Ты шутишь? - Коротко рассмеявшись, интересуется Эггси. - Я серьёзен. - Тогда ты спятил, - заключает Эггси уверенно. - Так или иначе, предложение в силе. Мы поговорим, я уверен, что ты найдёшь, чем себя занять те несколько дней, в которые я буду занят, после я вполне могу взять неделю отпуска, потому что всё равно собирался это сделать… Эггси молчит, изумлённый. Сказать, что это совсем не то, чего он ожидал, было бы преуменьшением. - Ты серьёзно? - Решает ещё раз уточнить он, рискуя навлечь на себя всё ворчливое раздражение Харта. - Я серьёзно. Тебе нужно решить в ближайшие пару часов, если ты не хочешь устроить сотруднику, организующему мои командировки, бессонную ночь. Эггси весело фыркает, а затем вздыхает. - Я не могу, Гарри. У меня дети. - Ты можешь оставить их с Мерлином. Эггси фыркает. - Сначала я должен спросить у него, не против ли он остаться с моими детьми в то время как я неожиданно сорвусь на другой конец земного шара разбираться со своей личной жизнью… С нашей личной жизнью, если быть точнее. - Так спроси. Полагаю, это и в его интересах тоже. - Ты такая задница, Гарри Харт, - ласково заключает Эггси с улыбкой, от которой болят щёки. - Я тебе перезвоню. - Я буду ждать, Эггси, - отзывается Гарри. Понимать то, что он действительно имеет это в виду, немного странно. Эггси спускается вниз, в гостиную, где Мерлин сидит на диване — с ноутбуком на подлокотнике, собаками у его ног и Габриэлем, который мирно спит, сложив ноги ему на колени. Эггси останавливается в дверном проёме, прислонившись плечом к шершавому от облупляющейся краски наличнику и, склонив голову к плечу, с улыбкой смотрит на эту тихую идиллию. Довольно скоро Мерлин замечает пристальное внимание Эггси — и поворачивает голову, награждая Эггси мягкой небольшой улыбкой. Улыбка его полна нежности, и нежность эта абсолютно повседневна — Мерлин всегда улыбается ему так, когда они встречаются глазами, но именно это, возможно, и делает её особенной. Эггси тепло и спокойно, когда Мерлин улыбается ему так. Что бы не происходило. - Мне надо с тобой поговорить, - тихо говорит Эггси. Мерлин кивает и смотрит на Габриэля. Его улыбка становится шире — как и улыбка Эггси. Мерлин не стал его детям родителем. Его дети так и остались «его», не «их», и, возможно, так оно и останется навсегда — но Мерлин, тем не менее, стал постоянным элементом жизни детей, членом семьи. Другом, советчиком, врачевателем разбитых коленок и рассудителем споров. Он любил троицу невероятно, а они любили его в ответ. - Он очень старался не заснуть. Будет недоволен, когда проснётся с утра, - говорит Мерлин. - Даже не сомневаюсь, - хмыкает Эггси. - На сколько его хватило? - Половина серии «Разрушителей легенд». Мерлин встаёт и подхватывает Габриэля на руки, махнув рукой на Анвина, который уже было сделал шаг вперёд, собираясь сделать то же. Проходя мимо Эггси, Мерлин быстро целует его в район виска. - Поставь чайник, - просит он. Через пять минут Эггси заваривает чай, пока его руки удачно заняты, чтобы унять непонятно откуда взявшиеся нервы, интересуется у Мерлина, который стоит у окна: - Гарри решил, что позвать меня с собой в Токио, чтобы поговорить — хорошая идея. Как ты думаешь, он спятил? Мерлин хмыкает. - Вероятно. Что ты думаешь? Эггси бросает на Мерлина быстрый взгляд. - Я не хочу просить тебя оставаться с детьми на почти две недели. - Думаешь, мы не справимся? Он даже не спрашивает, откуда взялись две недели. - Справитесь. Но ты не должен. - Но я могу. И я не против. Эггси оборачивается и протягивает Мерлину его кружку с чаем, и встречается с внимательным, лукавым взглядом. - Так что ты думаешь? - Повторяет мужчина. Эггси улыбается. Кусает губу, опускает взгляд. Не отвечает. Мерлин фыркает. - Анвин, любовь моя. Иди звони Харту. Я достану твой чемодан. Эггси уносится звонить Харту — но перед этим он подходит к Мерлину, скользит ладонями по его плечам, сплетает пальцы на шее сзади и целует его — быстро, горячо, нагло и со всей той любовью, совершенно яростной в своей силе, которую он чувствует к этому человеку. *** Следующее утро — темное и влажное, туман тяжелой пеленой висит в воздухе, и Эггси едет сквозь него на заднем сидении такси, и мысли в его голове — такие же тяжелые и тягучие, как туман снаружи. Поспать он так и не смог. Сперва он рассказал детям, что уезжает — а также куда, с кем и зачем. Он не хотел им врать — и не видел в этом большого смысла. Не теперь. Дейзи нахмурилась, Муни разулыбалась, Габриэль, которого пришлось разбудить, недовольно пробурчал что-то о том, что он никогда в своей жизни больше не заговорит с Гарри. Обида его была велика. После того, как он собрал чемодан, Мерлин уговорил его попытаться поспать. Спустя полчаса, которые Эггси провел, ворочаясь в постели, он встал и пошел на кухню готовить еду. Дети его, конечно, были способны приготовить завтрак или простой ужин, но скорее всего кухня их превратиться в царство пиццы и тайской еды — на неделю так точно. Большего не позволит Мерлин. Он, в некоторых вопросах, контролировал детей гораздо лучше, чем даже сам Эггси. Гарри ждёт его у входа в терминал — костюм, пальто, телефон у уха — всё как обычно. Полет до Токио длится почти двенадцать часов — и, похоже, единственное, чем Харт пожертвовал в своём убранстве — укладкой волос. Эггси считает, что это нелепый акт мазохизма — проводить такой длинный перелет, запакованным в рубашку и брюки, и думает, что никогда не сможет понять этого человека до конца. Эггси улыбается Гарри, и получает кивок и почти незаметную улыбку в ответ. Гарри жестикулирует по направлению к двери, пропускает Эггси вперёд и идёт за ним. Регистрация, контроль, граница проходят в сонной дымке — Гарри почти всё время занят телефонным разговором (и кто занимается работой в такую рань?), только когда начинается посадка в самолёт, он наконец прощается и убирает телефон, и велит Эггси проходить — снова молчаливым жестом, и позволяет себе короткую ехидную ухмылку, когда Эггси мешкает, с сомнением смотря на очередь на посадку. - Проходи, Эггси, - терпеливо подсказывает Гарри. - Сначала сажают первый класс. Анвин даже не взглянул в посадочный талон. Конечно, Харт летает бизнес-классом. И Эггси вместе с ним. - Да. Точно, - бурчит Эггси, розовея скулами. Он чувствует себя глупо — но оно того стоит, потому что Гарри улыбается и качает головой. - Ты собираешься провести двенадцать часов в самолёте, запакованным в чертов костюм? - Интересуется Эггси, когда они занимают свои места. В первом классе всего один ряд, шесть мест, их — два в правой стороне самолёта. - Похоже, что у меня другие планы? - Приподнимает брови Гарри. - Уверяю, мне так же комфортно, как и тебе. - Я тебе не верю, - фыркает Эггси, садясь и потягиваясь. Он чувствует на себе взгляд Гарри — тяжестью и жаром, снизу вверх. Когда Эггси смотрит на него в ответ — мужчина уже отвел взгляд и занят тем, что снимает пальто, аккуратно сворачивает его, убирает на багажную полку и опускается в кресло — куда более изящно, чем Эггси до этого. У него в руках ноутбук, в кармане брюк — телефон. - Не отвлекать тебя? - Предполагает Эггси. - Я скажу, когда можно будет. - К тому моменту я уже буду спать. - Я бы не советовал. Эггси хмурится. - Будет лучше, если ты потерпишь и поспишь во второй половине полёта. Мы прилетим в шесть утра по токийскому времени. - Разумно, - признаёт Эггси. Отчаянно пытается подавить зевок, но не справляется и сладко зевает, прикрывая рот ладонью и потягиваясь ещё раз. - Кажется, тебе придётся поддерживать меня в бодрствующем состоянии. - Я попытаюсь, - обещает Гарри. Эггси улыбается. Он рад, что он ужасно сонный, иначе бы ему не удалось подавлять возбужденного волнения, которым он на самом деле охвачен. Он летит в Японию, он летит в Японию с Гарри, они только вдвоём — это кажется чем-то совсем нереальным, на самом деле. Эггси даже не думает о разговоре, который должен состояться, ему всё понятно, он не может придумать причины, по которой что-то может пойти не так — и не хочет думать о них. Он устал от этого. Они взлетают, и набирают высоту, и Эггси прекращает рассматривать картинку в иллюминаторе, потому что теперь там только облака — и натыкается на внимательный взгляд Гарри. - Что? Разве тебе не нужно работать? - Я работаю. - Да? - Да. Стюардесса не смогла до тебя дозваться. Я предположил, что ты будешь пить кофе. Эггси приподнимает брови удивлённо, потом согласно кивает. - Ты предположил верно. Я задумался. - Надо думать, - кивает Гарри. Харт, свободный от условностей абсолютно, пьет виски, запивая его кофе. - Ты хотя бы ел? - Скептически наблюдая за этим, интересуется Эггси. - Сейчас поем, - пожимает плечами Гарри, что вовсе не ответ на вопрос. Эггси фыркает и качает головой. - Я думал, ты не ешь в самолётах. Ты привередливый. - По возможности, - соглашается Гарри. - Однако не есть больше двенадцати часов — плохая идея. - Особенно когда начинаешь день с виски и кофе, - добавляет Эггси. - Не будь занудой, - ухмыльнувшись, отвечает на это Гарри. После завтрака Эггси начинает клонить в сон — так, что спустя пятнадцать минут борьбы с желанием уснуть он понимает, что проигрывает. Гарри — в одной руке телефон, в другой виски, на столике перед глазами — ноутбук, каким-то образом всё равно замечает страдания Эггси. - Засыпай. Я разбужу тебя через пару часов. Эггси спит, потом сидит и читает книгу, что взял с собой, потом просто наблюдает за Гарри — тот хмурится, но позволяет ему. Есть ещё раз Гарри отказывается, заменяя приём пищи всё тем же виски. - Я отведу тебя есть, как только приедем в отель, - говорит Эггси. - Я понимаю, что в алкоголе полно калорий, но не думаю, что им стоит заменять ужин. Что с тобой не так? Эггси хмурится. Он понимает наконец, почему то, сколько Гарри пьёт (что само по себе не новость) кажется ему странным сейчас — обычно Харт не пьёт так, находясь на публике. Он редко позволяет себе что-то крепче вина. Он может уничтожать виски в своих обычных пропорциях в компании Мерлина, или Лиз, или при Эггси — но не когда окружен посторонними людьми. - Я не люблю длинные перелёты. Брови Эггси ползут вверх. - Ты же не боишься летать. Потому что Гарри не боится. Эггси знает. Слишком иррациональный страх для рационального Гарри, который и умереть то не боится. С чего бы его бояться летать на самолёте? - Не это, - с мягким смешком отмахивается Гарри. - Мне не нравится так долго находится в замкнутом пространстве с большим количеством людей. Эггси мог бы возразить, что очень легко представить, что кроме шестерых людей и двух стюардесс первого класса тут больше никого и нет — но он понимает, что Гарри может чувствовать совершенно иначе. И Гарри поделился с ним этим, своей слабостью, вполне иррациональной — сам, с чего бы Эггси умалять это, только потому что он сам так не чувствует? Поэтому он просто улыбается, мимолётным жестом сжимает пальцы на предплечье Гарри и просто повторяет: - Я отведу тебя есть. Я знаю место. Я подготовился. И Гарри кивает, пряча улыбку. - Хорошо, Эггси. Как скажешь. Позже, когда Гарри засыпает, Эггси полулежит на кресле, повернув голову к нему, и просто наблюдает, пока не проваливается в сон сам. *** По пути в отель Гарри такой очаровательно-взъерошенный и сонный, каким Эггси не видел его вообще никогда. Даже по утрам Гарри выходил из этого состояния очень быстро — а так как обычно Эггси просыпался позже Гарри, то он почти никогда не заставал этих моментов. Поэтому пока они едут из аэропорта через город, Эггси смотрит не в окно, а на Гарри. - Прекрати это, - хмуро велит Харт. - Я не могу. Ты очарователен, - посмеивается Эггси и примирительно гладит Гарри по коленке и трётся щекой о его плечо. - Подлиза, - хмыкает Гарри, но перестаёт хмурится. Когда они приезжают в отель и Эггси понимает, что у них забронировано два отдельных номера, приходит очередь Эггси хмурится. - Это немного лишнее, тебе не кажется? - Спрашивает Эггси, когда за ними закрываются двери лифта. - Нет. Мы ещё не поговорили. Это было бы слишком поспешно и прямолинейно. И это рабочая поездка. Это было бы неприлично. - Как будто что-то из всего этого тебя действительно волнует, - скептически говорит Анвин. - Иногда. Не спорь. Не то, чтобы Эггси может поспорить. Потому что по сути — Гарри прав. Эггси прав тоже — Харта никогда особо не волновали правила приличия или обходительность. Но это не те обстоятельства, в которых у Эггси было бы хоть какое-то желание спорить с Гарри. Харту приятно подчиняться. Он делает это и сейчас, просто молча кивая. - Ты не обижаешься? - Уточняет Гарри, когда они останавливаются у номера Эггси. - Нет. Ты прав. И я тоже прав. Но я не вижу причин не сделать по-твоему. - Спасибо, - кивает Гарри. - О, оставь это при себе, Гарри Харт, - фыркает Эггси. - Хорошо, - соглашается Харт, сама кротость. Эггси протягивает было руку, чтобы легонько толкнуть Гарри в плечо за этот спектакль покорности, но — довольно неожиданно даже для самого себя — вместо этого делает шаг вперёд и обнимает мужчину, утыкаясь носом ему в шею. В конце концов, именно это он хотел сделать весь день, проведённый в пути; все три недели с того момента, как они расстались во дворе его дома. Гарри замирает на мгновение, даже дышать перестаёт, но потом, после этой заминки — скользит рукой по спине Эггси, прижимая его к себе чуть сильнее, касается губами его виска. - Иди к себе. Я приму душ и ты можешь повести меня, куда хотел. Эггси нехотя делает полшага назад. Он наблюдает за тем, как Гарри открывает дверь своего, соседнего номера, и скрывается за ней, прежде чем заходит в свой. Комната небольшая — хотя, по меркам местных отелей, наверняка куда больше среднего — здесь умещается двуспальная кровать, диван и рабочий стол, и остаётся достаточно пространства. Но огромное окно и вид из него — то, что приковывает внимание Эггси, потому что с двадцатого этажа открывается вид прямо на Токийскую телебашню, что само по себе весьма завораживающе, но кроме этого Эггси видит и поразительных размеров город, невероятно плотно застроенный домами — и это не Марокко и не Иран, это совсем иначе, и он первый раз видит что-то подобное. ...Это Гарри заходит за Эггси, а не наоборот, потому что Анвин отвлекается на вид за окном и возится неприлично-долго, но Гарри выглядит так, будто ничего другого не ожидал. Более того, он выглядит довольным собой. Эггси ничего не говорит. Просто улыбается ему, берет под руку и ведёт кормить завтраком. Анвин не ведёт Гарри в место, где подают традиционные японские завтраки — он, даже не спрашивая Харта, уверен, что тот считает, что суп, рис и рыба на завтрак — это нелепо. Вместо этого Эггси ведёт его в пекарню с привычными им завтраками. В конце концов, как бы Харт то не скрывал, Эггси прекрасно знает, как тот любит выпечку. - Я готовил себя к чему-то традиционному, - чуть приподняв брови, отмечает Гарри, когда они уже внутри. - Ты недостаточно открыт в своих пищевых привычках, Гарри. А мне надо накормить тебя, не себя. - Мило с твоей стороны. Эггси только фыркает весело и подталкивает Гарри в сторону столика у окна. После еды, за второй кружкой кофе, Харт сообщает то, о чем Эггси и так догадывался. - Ты не против, если я оставлю тебя здесь? - У меня есть выбор? - Изгибает бровь Эггси. Но, сжалившись, добавляет: - Расслабься. Я понимаю, что ты приехал работать. - Я дам тебе номер такси, которым пользуюсь тут — не трать время на то, чтобы разбираться в местном метро. Они предупреждены о том, что ты со мной, тебе не нужно ничего платить. В отеле на рецепшене должна быть готова сим-карта для тебя. - Как ты успел организовать всё за одну ночь, Гарри? - Это не я. На меня работают достаточно компетентные люди, вот и всё. - И что ты им сказал? - Что ты мой переводчик, конечно, - на это Гарри позволяет себе короткую мальчишескую улыбку. - Шалость удалась, - со смешком говорит Эггси. - Тебе нужно ещё что-нибудь? - Не переживай, Гарри. Я буду в порядке. Возвращайся не в полночь, а когда у нормальных людей заканчивается рабочий день, хорошо? - Я позвоню, когда буду на пути в отель. - Хорошо. - Замечательно. Через десять минут они прощаются, через полчаса Эггси второй раз выходит из отеля в гудящий утренней суетой город и просто идёт туда, куда его ведёт поток туристов и местных, глазея на людей и здания вокруг, слушая обрывки разговоров, напитываясь городом. Эггси обедает в крошечной забегаловке, где все места заняты в основном японцами в костюмах, которые работают поблизости. Помогает пожилой паре французов объясниться с официанткой. После обеда болтается по парку и заводит разговор с японкой, которая следит за ребёнком, преследующим голубей. Когда ноги его уже еле держат он сдаётся и заказывает такси, а приехав в отель, плюхается на кровать поверх покрывала, потрудившись только разуться и скинуть ветровку и звонит Мерлину. Тот занят сбором детей в школу, как и предполагал Эггси, так что разговор выходит коротким. После него Эггси собирается встать с кровати — честно собирается, но вместо этого засыпает. Будет его настойчивый стук в дверь. Эггси садится на кровати и с недоумением смотрит в окно — темнота вечера, зарево искусственного света. Он встаёт с кровати и, потирая глаза, идет открывать дверь. За дверью оказывается Гарри. Гарри окидывает Анвина, который, судя по его взъерошенному и помятому виду, бессовестно и вдохновенно дрых, медленным взглядом сверху вниз. - Теперь ты не будешь спать ночью, - говорит он. - Не ворчи. Я не так уж долго спал, - примирительно бормочет Эггси, голос — низкий и хриплый ото сна. - Сколько времени? - Семь вечера. - Всего два часа. Ты звонил, да? Эггси отступает, чтобы пропустить Гарри в номер. - Звонил, - кивает тот. Эггси смотрит на Гарри — неожиданная неуверенность внутри, даже испуг, потому что он каким-то образом вовсе забыл о том, зачем он здесь. Зачем они оба здесь. Потому что между ними сейчас такой штиль, такой мир будто бы всё уже в порядке. Будто бы ничего не нужно обсуждать. И Эггси бы с радостью так и поступил, но Гарри не согласиться с этим — и будет прав. Харт считывает его моментально. - Нам не обязательно иметь этот разговор сегодня, Эггси, - говорит он, чуть пожав плечами. - То, что ты видишь меня насквозь, иногда страшно раздражает, - без всякого недовольства сообщает Эггси. Закрывает дверь в номер и приваливается к ней спиной, спрятав руки в карманы, и задумчиво смотрит на Гарри. - Мне нужно извиниться? - Интересуется Гарри, мягкая ирония и изогнутая бровь. - Нет, не стоит. Я знаю, что ты не специально. Несколько секунд они стоят так, в полумраке номера, освещённого лишь огнями уличной иллюминации снаружи, и смотрят друг на друга. Харт нарушает молчание первым. - Мы можем пойти поужинать наружу или заказать ужин в номер. - Второе. - Иди умойся, - с улыбкой в голосе велит ему Харт, - я разберусь с остальным. - А в душ можно? - Не вижу причин запрещать тебе это. - А ты не собираешься вылезти из своего костюма? - Интересуется Эггси, хотя видит, что Гарри уже переоделся — утром он был в более формальном темно-синем костюме и белой рубашке. Сейчас на нём светло-серый костюм в полоску, и слегка помятая рубашка, очевидно льняная. - Я уже это сделал. Ты наверняка заметил. Эггси закатывает глаза. - Ты переоделся в другой костюм. Гарри хмыкает. - Иди в душ, - говорит он. Пока Эггси стоит под теплыми струями воды, не собираясь с мыслями даже, а просто пытаясь расслабиться и успокоить стучащее в той стороны рёбер сердце, Гарри звонит на рецепшен, заказывает ужин и садится на диван у окна, в задумчивости смотря на город. Мальчишка дёргается — он не позволяет чужой нервозности добраться до себя, но в случае с Эггси это нелегко. Харту слишком небезразлично то, что происходит — и ему не нравится это, но он заставляет себя не сопротивляться. Он никому не окажет услуги, если снова будет вести себя так. Эггси плещется в душе долго — шум воды в ванной утихает уже после того, как из ресторана приносят их ужин. Гарри позволяет горничной закатить тележку с едой в номер и говорит, что с остальным он разберётся сам, получая неуверенную улыбку и легкий поклон в ответ. Когда Эггси наконец выходит из душа, окруженный клубами пара, Гарри уже расставил тарелки на столе и открывает вино. Из одежды на Анвине — одни только штаны из его любимых — из мягкого серого трикотажа. - Я не пущу тебя за стол без майки, - ограничившись одним коротким взглядом в сторону Эггси, ворчит Харт. - Я знаю, - широко улыбается Эггси и направляется к раскрытому чемодану, чтобы выудить оттуда футболку. Он замирает с ней в руках и уточняет задумчиво: - Или у тебя конкретный запрос на майку? Хитрый дьявол прекрасно помнит слабости Харта. - Если ты хочешь, чтобы я отвлекался, - ухмыляется Харт. - Вино? - Если только разбавишь. - Это белое вино, Эггси. Я могу позволить себе разбавлять красное вино для тебя. Но не белое. Эггси натягивает футболку, не из вредности, а потому, что действительно не хочет отвлекать Гарри своими ключицами (то, что что-то в Эггси может отвлечь Харта, конечно, очень лестно), и поворачивается к мужчине. - Тогда немного. И больше не подливать. - Как скажешь, - кивает Гарри и указывает ладонью на диван, призывая Эггси садиться. Они ужинают за ленивым разговором — в основном Эггси тот, кто говорит, потому что это он весь день шатался по городу и находится под впечатлением от первого азиатского мегаполиса в своей жизни. Гарри же весь день занимался рабочими разговорами, и хотя он был доволен прошедшим днём и мог с уверенностью сказал, что тоже не скучал, Анвину вряд ли будет интересно слушать про его день. Когда Эггси выпивает своё вино, очевидно его одобрив, Гарри наливает ему чаю, себе же наливает ещё вина. Ужин съеден и Гарри тянет время, позволяя Эггси собраться с мыслями. Он поднимает свой бокал и откидывается на спинку дивана, задумчиво смотря на мальчишку, который сидит напротив и смотрит в окно. - Я не могу ничего от тебя требовать, - со вздохом начинает Эггси. - Это бесполезно. И ты не должен ничего мне обещать. Потому что едва ли я тебе поверю. Только сказав это, Эггси поворачивает голову, чтобы посмотреть на Гарри. Тот отвечает ему прямым взглядом, вопросительно приподняв брови. Да, надо полагать, начало не самое вдохновляющее. - Мне мало что понятно в этой ситуации. Я не знаю, как правильно. Что мне стало понятно и что я сейчас знаю — я не хочу никаких обещаний и не хочу ничего требовать — по крайней мере, не в отношении себя. Гарри медленно кивает. - А в чьём отношении? - Уточняет он, и так догадываясь. - Если я снова подпускаю тебя к своим детям и то, что происходит между нами снова заканчивается — ты не исчезаешь. Ты остаёшься и тоже объясняешь им, что произошло и почему. Они заслужили хотя бы это. - Справедливо, но… ты уверен, что это всё? Гарри хмурится. Эггси не может сдержать смешка — немного резкого и нервного, но доброго. - Это всё. И это ничего по сравнению с тем, что скорее всего будет ждать нас, если мы пойдём на второй круг втроём. Я люблю тебя, и я тебя знаю — как знаю и то, что с тобой не может быть просто. Я уверен, тебе порой сложно с самим собой. Неудивительно, что ты невыносим для других. Я не уверен, что поступаю правильно, поддаваясь — я делаю то, что хочу, не то, что разумно. Эггси ненадолго замолкает. Мысли его в совершенном беспорядке. Он чувствует так много всего, половина из этого совершенно невыразима, не словами, но даже то, что он может сказать, что он хочет сказать, не складывается в хоть какую-то структура. Он боится, что если начнёт говорить, Гарри просто не сможет его понять. - Боже, - выдыхает Эггси. - У меня в голове слишком много всего. - Не спеши, - с улыбкой предлагает Гарри. Эггси кивает, отворачивается к окну, чтобы посмотреть на город и решить, что сказать следующим — Харт в это время не сводит с него глаз, но это не нервирует и не раздражает. Постоянство его взгляда до странного успокаивающе. - То, что я ничего не требую от тебя сейчас, не значит, что так будет всегда. Ты должен отдавать себе отчет в том, что то, на что ты подписываешься, будет семейной жизнью. Тебе придётся поступаться своими принципами и комфортом. Всё твое паршивое настроение и вздорный характер, вовремя не усмирённые, будут иметь последствия не только для меня, но ещё для четырех человек. Я не совсем уверен, что ты осознаёшь серьёзность всего этого. - Не до конца, - признаёт Гарри. - У меня недостаточно опыта. Но я останусь при своей позиции. - Тебя всё это пугает, но ты хочешь этого? - Я хочу тебя. Я не против остального. Эггси ухмыляется. С Гарри никогда не было просто. Но без Гарри в его жизни остаётся пустота, которую не заполнить ничем. Эггси научился с ней жить — кое-как, спустя полтора-два года после разрыва с Гарри. Но он снова подпустил Харта к себе, и вспомнил, как это, быть рядом с ним, хотя бы даже друзьями — и он не хотел жить с этой пустотой внутри, пусть и давать Гарри второй шанс было сумасбродством. Но Гарри заботился о нём. Гарри любил его. Гарри менялся — ради себя, но и ради него тоже. Как он мог не сделать этого?.. - Это не будет легко. - Не будет, - легко соглашается Гарри. - Похоже, ты вполне к этому готов. - Я готов. - И я тоже, - пожимает плечами Харт. - Значит, ты можешь получить то, чего хочешь, - заключает Эггси, кидая на мужчину короткий хитрый взгляд. Взгляд Харта замирает на Эггси. Он наклоняется, чтобы поставить бокал с вином на стол, после чего откидывается на спинку дивана. - Ты имеешь в виду себя? Эггси согласно кивает. Гарри ухмыляется и протягивает руку в его сторону, ладонью вверх. Эггси сжимает пальцы вокруг протянутой ладони мужчины и тот легко тянет его на себя. Эггси поддаётся — приближается к Гарри, упирается одним коленом в диван рядом с бедром мужчины, потом вторым. Касается лбом лба Гарри — пальцы его свободной руки, скользят в волосы на затылке Эггси и тот прикрывает глаза — и находит губы мужчины уже вслепую. Это лёгкий, аккуратный поцелуй, они едва касаются губ друг друга. Эггси дрожит — от нетерпения, и от страха, и от нежности, и сжимает пальцы на ладони Гарри сильнее. Когда он открывает глаза — то упирается прямо во внимательный взгляд мужчины и улыбается ему в губы. - Привет, - тихо говорит он, и Гарри отзывается улыбкой на улыбку, но говорит не то, чего ожидает Эггси. - У нас не будет секса прямо сейчас или в ближайшие несколько дней. Эггси удивленно приподнимает брови, но не спорит. Также он не делает ни малейшей попытки отстраниться — когда он говорит, его губы чуть задевают губы Гарри. - Хорошо. Почему? - Это не кажется мне правильным началом. Думаю, будет неплохо некоторое время просто побыть рядом друг с другом. Эггси почти удивляется. Почти. Пока Гарри, после небольшой паузы, не добавляет: - И я учусь сосредотачиваться на работе, не используя секс как заземление. - А я хотел было спросить, кто ты и где мой Гарри. Но ты и есть мой Гарри. Эггси коротко целует Харта ещё раз, скользит ладонями по его плечам и обнимает за шею. Он хочет сказать, что согласен, но Гарри целует его раньше — и это уже немного менее невинный и безобидный поцелуй, зубы Харта мимолётно скользят по мягкой коже губ, язык оглаживает нижнюю губу следом, и Эггси с тихим стоном приоткрывает рот, послушно, покорно, сжимая пальцами собственные предплечья и прижимаясь ближе к мужчине. Ладони Гарри очень скоро оказываются под футболкой Эггси, и Анвин благодарен, что эти его идеи о целомудрии не заходят слишком далеко, и он отстраняется от него, отрывается от его губ только чтобы сказать: - Сними её. Гарри не спорит. Футболка оказывается небрежно отброшена на спинку дивана, Гарри сжимает пальцы на лопатках Эггси, скользит прикосновением по его бокам вниз, оставляя ладони на бёдрах. Его губы накрывают кожу на плече Анвина, мягкое касание чуть выше ключичной впадины, которое превращается в укус — совсем не дразнящее, довольно ощутимое давление зубов на кожу, так, как Эггси любит. Эггси жмурится и откидывает голову назад, цепляется пальцами за плечи Гарри, комкает мягкую ткань и изо всех сознательных сил, что у него остались, сопротивляется желанию прижаться теснее и вжаться бёдрами в бёдра. - Стоп, Гарри, - бормочет он, потому что Харт продолжает скользить губами по его шее, и когда он снова сжимает зубы — Эггси понимает, что он у черты своего терпения. Вместе с этим невнятным бормотанием Эггси чуть дёргает Харта за волосы — тот без малейшего промедления отстраняется и смотрит на Анвина пару секунд — блестящие глаза, довольная полуулыбка — прежде чем привлечь его к себе для короткого поцелуя. После он скользит ладонью на затылок Эггси и укладывает его голову на своё плечо, и смыкает вокруг него мягкие объятия. Некоторое время они молчат и сидят так, пока выравнивается их дыхание. Гарри рассеянно скользит ладонью по спине Эггси, пальцами второй руки перебирая пряди его волос на затылке. - Останешься? - Интересуется Эггси лениво, сонно. - Будешь обижаться, если я откажусь? Я давно отвык спать не один, и я бы предпочел выспаться. Эггси недовольно выпячивает нижнюю губу, хоть Гарри этого и не видит. - А завтра? - И завтра тоже. Потерпишь три ночи? - Я плохо сплю один. - Ты гулял по городу весь день и, я уверен, продолжишь в том же духе. У тебя не будет проблем со сном. Гарри прав, нет смысла это отрицать. - Мы останемся здесь? Когда ты закончишь с работой? - Нет. Я планирую отвезти тебя в другое место. Думаю, тебе понравится. Эггси выпрямляется, чтобы заинтриговано посмотреть на Гарри. Он, в отличии от Мерлина, был достаточно хорош в том, чтобы устраивать сюрпризы. Порой это выходило у него и вовсе ненамеренно. - Сюрприз? - Вроде того, - соглашается Харт, наверняка только потому, что сейчас это ему на руку. - Хорошо, - бормочет Эггси с улыбкой. - Гарри? - Да? - Мы больше не друзья. - Полагаю. - Ты хороший друг. Точно лучше, чем любовник. Гарри отвечает на это смешком. - Твоя правда. Жалеешь? - Нет. Я не адепт здравого смысла, ты знаешь Гарри смотрит на мальчишку — взъерошенного и сонного, с лёгким румянцем на щеках и этой счастливой улыбкой. Харту странно осознавать, что он — причина этого счастья. Что он в принципе может быть причиной таких сильных положительных эмоций. - Я ничем тебя не заслужил, знаешь, - задумчиво говорит он, положив ладонь на щеку Эггси. - Не говори чепухи, - добродушно фыркает Эггси, чуть поворачивает голову и касается губами ладони Гарри. - Любовь, которой не можешь сопротивляться — самое страшное испытание для кого-то вроде тебя. Гарри усмехается. Эггси прав. Чаще мальчишка кажется его проклятием, а вовсе не благословением. Сейчас, однако, он кажется именно им. Гарри тянет его к себе и коротко целует последний раз, прежде чем скомандовать, чуть оттолкнув парня от себя: - Поднимайся. Пойдём спать. - Как скажешь, - бормочет Эггси и сползает с коленей Гарри, перед этим последний раз коснувшись губами уголка его губ. *** Следующие два дня мало отличаются от первого. Гарри заходит за Эггси с утра, они завтракают, Гарри уезжает работать, Эггси — гулять. Эггси выясняет, что недооценивал свои знания японского — он уверен, что говорит с горой ошибок, но его легко понимают. В чтении вывесок, схем метро и меню он и вовсе виртуоз. Также он выясняет, что Токио — крайне любопытный город, если подумать. Потому что здесь вcя жизнь происходит у тебя над головой — столько здесь высоких зданий. Город почти невозможно как следует разглядеть, когда ты стоишь на земле — и, тем не менее, среди всего этого стекла небоскребов и огромных транспортных развязок уютно устроились храмы и парки с прудами, в которых мирно плавают огромные карпы. На третий Гарри уезжает после завтрака, веля Эггси собираться, и возвращается спустя два часа. Они едут на вокзал, садятся на поезд, который похож на космический корабль — Эггси сообщает о своей ассоциации Харту, на что получает улыбку. - Шеснадцативагонный космический корабль — это интересно, - кивает Гарри. - Сколько нам ехать? - Спрашивает Эггси, когда они находят два свободных места рядом и садятся на них. Он не спрашивает, куда они едут — он вообще ни разу не задал этого вопроса, потому что так гораздо интереснее и потому что ему, в целом, все равно. - Полтора часа, пересесть на другой поезд в Нагое, и ещё полтора часа. - С какой скоростью едет поезд? - Тот, в котором мы — до трёхсот двадцати километров в час. Второй будет помедленнее. Эггси, не отрывая взгляд от меняющегося пейзажа за окном, находит ладонь Гарри накрывает её своей. Гарри позволяет это ему, и Эггси улыбается чуть шире, чем до этого. - Поезда в Британии ездят медленнее? - Подавляющее большинство не быстрее двухсот. - А твои? - Зависит от линии. Где-то до трёхсот, где-то двести пятьдесят. Я работаю над тем, чтобы цифры увеличивались. Не только в Соединённом Королевстве. Эггси улыбается. - Поэтому тебя так интересует Япония в последнее время? - В частности. Триста двадцать — только штатная скорость. На самом деле эти поезда могут развивать скорость до шестисот километров в час. Эггси, удивленно подняв брови, отворачивается от окна, чтобы посмотреть на Гарри. - Да ну? Почти как самолёт? - Верно, - кивает Гарри. - Но это не эксплуатационная скорость, и такой она будет нескоро. Учитывая здешний рельеф и сейсмоактивность — триста двадцать уже впечатляющий результат. - Потому что такая скорость требует соответствующего качества полотна? - Поэтому. Эггси поворачивается к Гарри, чтобы увидеть его довольную улыбку, которую он слышит. - Я слышал, твоя линия в Марокко имеет небывалый успех. - Не моя. Мы всего лишь немного обновили то, что было, - хмыкает Гарри. - Но да. Полагаю, это так. Эта скромность, которая была свойственна Гарри, когда дело касалось работы, всегда очаровывала Эггси. - Она уже окупилась? - Финансово — ещё нет. Но это произойдёт довольно скоро. Имиджево — да. - Ты хитрый дьявол, - хмыкает Эггси. Гарри кивает. - Мне нужно будет уехать во Францию в феврале. Сомневаюсь, что меньше, чем на месяц. Эггси вздыхает в раздражении, которое, впрочем, совершенно притворно. Поэтому, когда Гарри изгибает на него бровь, он широко улыбается и кивает. - Я не ожидал, что ты вдруг откажешься от своих абсурдно длинных командировок. - Ты можешь приезжать ко мне на выходные. С детьми. И с Мерлином. Но без собак. - И где же мы все будем жить? - У меня есть там квартира, помнишь? - И мы все с ней поместимся? - Недоверчиво вскидывает бровь Эггси. - Полагаю. - Не спеши с этим, - предлагает Эггси, чуть сжимая пальцы вокруг его ладони. - Тебе нужно будет привыкнуть к тому, чтобы несколько дней в неделю существовать в нашем обществе и не убить кого-нибудь. Уверен, ты отвык. Гарри молчит некоторое время, задумчиво смотря в окно. - Ты ожидаешь, что я буду жить с вами? Эггси так удивлён и концепция звучит для него так нереально, что это почти нелепо, что он не удерживается от смешка, что не очень красиво, учитывая, что Гарри вполне искренен в своём вопросе. - Боже. Прости, - тут же извиняется Эггси. - Даже Мерлин не живёт с нами. Гарри смотрит на него с самым недоверчивым видом. - Да, это может быть похоже на совместную жизнь, но только четыре или пять дней в неделю. Иногда и того меньше. В зависимости от обстоятельств недели. Два или три дня он проводит у себя. Иногда с кем-то из детей. Иногда со всеми сразу. Я даже не думаю пока о том, что мы когда-то сможем жить все вместе. Мы все взрослые люди с не самыми простыми характерами и своими привычками, устоявшимися за годы жизни. Я — ещё и с тремя детьми в придачу. Мерлин — с двумя собаками. Жить на два дома иногда очень утомительно, но это залог того, что все остаются в своём уме. И утомительно это только для меня, похоже. Детям это почему-то очень нравится. - Вот как, - кивает Харт, заметно расслабляясь и не особенно скрывая это. - Когда я говорил, что не буду ничего от тебя требовать, я имел это в виду. Это не самый плохой способ проверить, что тебе действительно хочется ввязываться во все это безумие ещё раз. Харт просто хмыкает и качает головой. - Не говори глупостей, Эггси Анвин. Эггси улыбается ему в ответ и снова отворачивается к окну. После пересадки и прибытия на нужную им станцию они садятся в такси и едут ещё полчаса. Когда они выходят из машины, оказываясь на подъездной дорожке перед группой невысоких домов, Эггси наконец может сделать того, чего не смог толком сделать на станции, посреди суеты и рядом с Гарри, который явно не любил мешкать и задерживаться в пути. Оглядеться, прислушаться и принюхаться. Он не видит океан, но слышит и чувствует его запах во влажном прохладном воздухе — соль, водоросли, мокрые камни. Поворачивается, чтобы посмотреть на Гарри с широкой улыбкой. - Я никогда не видел Тихого океана. - Я так и подумал, - кивает Гарри, сама сдержанность, как и всегда. Эггси решает, что поцелует его позже, когда они окажутся наедине. Потому что сухонькая японка средних лет, которая встречает у входа поклоном, может быть шокирована подобным проявлением чувств. Они синхронно отвечают на поклон, Гарри здоровается по-английски, Эггси — по-японски. После всех формальностей, который занимают совсем немного времени, мисс Накамура (которая своим строгим видом, но смешинками во взгляде напоминает Эггси Адель) провожает их до их номера, который оказывается отдельным домиком, стоящим в каких-то десяти-пятнадцати метрах перед обрывом, за которым бушует океан. Домик имеет самый традиционный вид — двускатная крыша, небольшая веранда по периметру, деревянные опоры, глиняные стены и сёдзи. Оказавшись внутри, Эггси, вполуха слушая японку, рассеянно проходится следом за ней и Гарри по комнатам, скользя ладонью по тёплым стенам. В доме тепло — натоплено печкой, судя по приятному, уютному для Эггси запаху, запаху ночей в пустыне, которые он проводил в домах кочевников. Дом состоит из прихожей, небольшой кухни, гостиной, спальни, ванной комнаты и террасы с видом на океан, на которой помимо стола и пары стульев помещается квадратная ванная, встроенная в пол, предназначенная для того, чтобы лежать в горячей воде в середине декабря и смотреть на океан. - Я предположил, что тебе понравится, - говорит Гарри, когда они остаются одни. Эггси поражает то, насколько неуверенно звучит эта фраза. Как будто она сказана тем голосом, но не тем человеком. - Понравится? - Повторяет Эггси, ошеломленный всем и сразу — этим местом, тоном Гарри, осознанием того, сколько хлопот тому доставила задача организовать всё это за столь короткий срок — для Эггси, потому, что ему такое понравится. - Это потрясающе, Гарри, - улыбается он, и Гарри улыбается в ответ с маленьким, незаметным почти вздохом облегчения. Эггси сокращает расстояние между ними, скользит ладонями по плечам к шее, зарывается пальцами в волосы на затылке Харта — всякие следы утренней укладки уже давно сдались под напором ветра с океана. - Нелепый человек, - бормочет он ему в губы, прислоняясь лбом ко лбу мужчины, и, вместо того, чтобы поцеловать, трётся щекой о его щёку, по-кошачьи. Гарри тихо хмыкает, и, на пару мгновений сжав пальцы на бедрах Эггси и прижав его к себе, тут же отстраняется. - Иди в душ. Я закажу ужин и приготовлю ванну. Что ж, значит, сегодня дальше террасы они уже не выйдут. Не то, чтобы Эггси был против. Наоборот, это весьма многообещающе, и он просто улыбается Гарри и развернувшись, направляется в сторону ванной комнаты. - Если бы ты всегда был таким покладистым… - Говорит ему вслед Харт. - И какой бы тогда был интерес? - Тут же отзывается Эггси, и, свернув в сторону Гарри нахальной ухмылкой, прикрывает за собой дверь в ванную. Спустя час они оба на террасе, Эггси — по самую шею в воде, что исходит ароматным паром в прохладный уличный воздух, Гарри, скрестив ноги, сидит на подушке, брошенной у края ванны. Эггси обнажен, на Гарри свободные льняные брюки песочного цвета, белая льняная же рубашка и джемпер темно-синего цвета сверху. На памяти Эггси, он не видел этого человека в настолько по-домашнему уютном одеянии примерно никогда. Между ними стоит поднос с чаем и тарелки с едой того типа, которую легко есть палочками или и вовсе можно есть руками — креветки и овощи в лёгком кляре, онигири, шарики-такояки, тонко порезанный тунец. То, что Харт спокойно допустил совмещение водных процедур и ужина было для Эггси абсолютным шоком. Сам Гарри отказался лезть в ванную вместе с Эггси. Он не был большим фанатом. - Кроме того, кто-то должен подливать тебе чай и подавать еду, - добавил он. Эггси не настаивал. Он не видел причин — Гарри был здесь, на расстоянии вытянутой руки, и он не обязан поступаться своим комфортом ради прихоти Эггси — не в этом вопросе. Уже темно, и океан не более чем едва видный мираж, сотканный из бликов луны на глади воды. Но шум его постоянен и повсеместен, мягкий, бархатный гул волн, что разбиваются о камни внизу, порой с таком силой, что Эггси кажется, что он ощущает остаточную вибрацию. Они говорят о том, что будут делать эту неделю — не строят никаких планов, всего лишь обсуждают возможности. Лениво и приятно. Гарри подливает Эггси в кружку чаю, и помогает ему добраться до интересующей еды. Наблюдает позабавлено, как Эггси прикрывает глаза и издаёт тихий удовлетворённый звук вокруг кусочка еды, который особенно пришелся ему по вкусу. - Почему ты сделал это? - Задумчиво интересуется Эггси, в основном потому, что вопрос не выходит у него из головы. - Я люблю доставлять тебе удовольствие. Я довольно давно этого не делал и это — хороший способ возместить. - Ты не должен ничего мне возмещать. - Я возмещаю себе. Эггси улыбается. Это и правда, и ложь. Гарри делает это не только для себя. - Я искренне полагал, что у тебя что-то с головой, знаешь? - Я тоже, - соглашается Гарри. Он принял решение предложить Эггси присоединиться к нему в этой поездке с такой спонтанностью, которая была ему несвойственна. Между решением и высказанный предложением было несколько секунд. До того момента несколько дней назад он даже не думал, что способен на такое. - Но получилось неплохо, согласись. - Просто ты мастер кризисного менеджмента. И у тебя есть связи в Японии, очевидно. - Очевидно, - кивает Гарри невозмутимо. Нет никаких шансов забронировать место, подобное тому, где они сейчас, за несколько дней до прибытия. Что, конечно, только раззадоривает любопытство Эггси. - Что ты им сказал? - Кому? Эггси закатывает глаза. - Ты знаешь, кому. Своим связям. - Правду. - Да ну? И как она звучала? Гарри ухмыляется. Эггси наглеет — в другой день и другой обстановке Гарри мог бы и не позволить мальчишке это раздолье бесстыдного любопытства, то, как он улаживает дела — только его дело, но сегодня он не видит проблемы в том, чтобы ответить. - Что я прилетаю в Японию вместе со своим партнёром, хочу провести несколько дней в приятном тихом месте у океана. Подходящим для налаживания отношений после примерно трёхлетнего перерыва. - Хм. Действительно, правду. Не похоже на тебя. - Иногда правда — самый эффективный способ получить желаемое. Ты прекрасно знаешь это сам. Эггси согласно кивает, задумчивый. - Тебе не кажется, что пора вылезать? - Нет. Но если скажешь, я вылезу. - Подожди. Я принесу полотенце. Эггси поднимается из горячей воды и Гарри накидывает ему на плечи полотенце, в которое Анвин тут же заворачивается и юркает внутрь, в тепло дома. Гарри следует за ним и, когда Эггси заканчивает вытираться от воды, протягивает ему раскрытый халат. Эггси продевает руки в рукава, Гарри запахивает на нём халат спереди и завязывает пояс, после чего хлопает мальчишку по бедру и подталкивает в сторону кровати. - Ложись. Эггси остаётся стоять на месте, только голову поворачивает, чтобы с хмурым видом покоситься на Гарри. Харт делает вид, что не осведомлен о том факте, что мальчишка наполовину возбуждён, но ложь эта преднамеренно-неубедительна. - Я соберу посуду, оставлю её у входа и вернусь. Это будет достаточно вежливо и нас не потревожат. - Убедил, - соглашается Эггси. Когда Гарри возвращается в спальню, Эггси лежит на животе, скрестив ноги в лодыжках и приподнявшись на локтях. В руках у него телефон, и он набирает сообщение, улыбаясь. Когда Гарри садится рядом с ним, откинувшись на подушки спиной, Эггси бросает на его короткий взгляд и посылает извиняющуюся улыбку. - Мерлин, - поясняет он, хотя Гарри ничего не спрашивал, да и пояснение это не требуется — улыбка Эггси выдаёт его с головой. - К чему этот виноватый вид? - Чуть хмурится Гарри. - Я же с тобой. - Он твой муж, Эггси, - хмыкает Харт. - Не глупи. Я не буду иметь ничего против того, что ты отвлекаешься на общение с ним, даже если ты решишь позвонить ему по видеосвязи пока мы трахаемся. Эггси моментально алеет скулами. Это по-прежнему совершенно очаровательное зрелище. - Заткнись, Гарри Харт, - со смущенным смешком бормочет Эггси. - Я имею это в виду, - чуть понизив голос, уверяет Гарри, и наклоняется, чтобы спустить с плеча Эггси халат и коснуться теплой кожи губами. - Не отвлекайся, - добавляет он, прежде чем Эггси успевает оторвать взгляд от экрана телефона. - Ты псих, - заключает Анвин с влюблённой улыбкой. Эта, похоже, предназначена уже Харту. Осознание этого факта так приятно, что это доставляет дискомфорт. - Как скажешь, - отзывается Гарри. Ладонью он скользит под ткань халата на втором плече Эггси и обнажает и его. - Как дела в Лондоне? Мерлин справляется с твоей ролью? - Отца-одиночки? Да. На самом деле, родительство даётся ему легче, чем мне. Он быстро научился. Когда Гарри стягивает халат ниже, Эггси не нужны дополнительные подсказки — он сам вынимает руки из рукавов и приподнимает бёдра, и ёжится, когда Гарри откидывает предмет одежды в сторону и скользит раскрытыми ладонями по ягодицам Эггси и вверх, по спине. Он оглядывается назад, на Харта, который снял только джемпер, и всё ещё запакован в штаны в рубашкой. Анвин догадывается, что просить его раздеться будет бесполезно; он всё равно будет действовать так, как планировал сам. - Уверен, во многом это потому, что ему достались уже взрослые и неплохо воспитанные дети. Эггси пожимает плечами, не слишком настроенный обсуждать эту тему в том положении, в котором он находится. Гарри не торопится делать что-то ещё кроме рассеянных прикосновений к коже Эггси. Эггси в отчаянном осознании того, что он не будет делать больше этого, пока не захочет сам. Он вздыхает и откладывает телефон в сторону, на тумбочку. - Ты видел, как я занимаюсь сексом с Мерлином, - констатирует очевидное он. - Верно, - соглашается Гарри. Он плавным движением перемещается между ног Эггси, и Анвин разводит ноги шире. В нём нет стеснения перед Гарри — тот видел его в куда более стыдных позах десятки раз, стонущим и отчаянным, перемежающим нечеткие мольбы и ругательствами сквозь зубы. В нём, однако, есть напряжение, вызванное ожиданием — он не знает, чего ждать от Харта, от этой его непривычной неторопливости, вызванной не мягкостью или сентиментальностью, а только прихотью. Волнение отзывается лёгким трепетом в солнечном сплетении, и он прикрывает глаза и кусает нижнюю губу, опуская лоб на скрещенные перед собой предплечья. Длинно выдыхает, сознательно заставляя себя оставаться неподвижным и не ёрзать по постели, потому что никакое волнение и напряжение не мешает ему быть возбуждённым. Беспомощное и отчаянное ощущение, когда осознаёшь, что ничего не можешь с этим сделать. - К чему это? - Интересуется Гарри после недолгого молчания между ними, когда Эггси так и не продолжает мысль, слишком занятый своими ощущениями. Одна ладонь Гарри лежит на ноге Эггси, сразу под ягодицей, и это чертовски отвлекает. - Ты бы занялся с ним сексом, если бы я попросил? Молчание. Эггси чуть поворачивает голову, чтобы оглянуться назад. Гарри встречает его взгляд с задумчивой улыбкой, чуть склонив голову к плечу. - Я не против лечь под него, если ты об этом, - с мягким смешком лениво соглашается Харт. - Но я редко отказываю себе в удовольствиях, и мне плевать, что это может всё усложнить. Ты спрашиваешь не того человека. Эггси пожимает плечами. - Он согласится, если я попрошу. - Действительно? - В конце концов да. Этот человек не умеет мне отказывать. Я просто стараюсь не пользоваться этим. - Глупо. - Заткнись, - беззлобно отзывается Эггси. Он знает, что Гарри это не серьёзно. Точнее, не со всей серьёзностью — её там процентов двадцать, остальное — просто чтобы поддразнить. - Будет легче, если наши с ним отношения останутся платоническими, - говорит Харт, ожидаемо ничуть не задетый. - Легче не всегда лучше, Гарри. - Всё тот же маленький хитрый дьявол, - усмехается Харт. Его ладонь наконец-то скользит выше, на ягодицу Эггси, и он сжимает пальцы, чуть оттягивая её в сторону. - И что мне с тобой делать? - Большим пальцем Гарри скользит глубже в ложбину между ягодиц и упирается им в мягкую кожу на мучительно-малом расстоянии от входа, и, будто бы этого мало, начинает двигать им — вниз, пока подушечка пальца не упирается в колечко мышц, и обратно наверх. - Что хочешь, черт возьми, - упрямо подавляя дрожь, отвечает Эггси ядовито. То, что его голос всё ещё звучит ровно — тоже заслуга лишь его упрямства. - Хороший мальчик, - тихо, бархатно хвалит Харт — наверняка усмехаясь. Похвала и этот тон окутывают Эггси волной тепла, тепла самого эротического толка и он тихо стонет, вжимаясь губами в собственное предплечье. Следующее, что чувствует Эггси — ладони Гарри, раздвигающие его ягодицы и его язык, влажной медленной лаской двигающийся между ягодиц от промежности до копчика. Вот теперь — теперь Эггси стонет в голос, приподнимая бедра и вжимаясь лицом в подушки. - Я собираюсь вылизать тебя. Но не трахать. Не думаю, что тебе будет это нужно, когда я закончу, - сообщает ему Гарри самым повседневным тоном. - Самоуверенный ублюдок, - с невероятной нежностью бормочет Эггси. Харт хмыкает, ничуть не задетый. Повторяет предыдущее движение языком ещё пару раз, так же лениво, каждый раз немного усиливая давление на колечко мышц. Анвину остаётся только хватать ртом воздух и вздрагивать каждый раз, когда эта незатейливая влажная ласка отправляет вспышку слишком сильного, болезненно сильного удовольствия в его член. Он не пытается опустить руку, сжать пальцы на члене, как-то облегчить возбуждение, которое сразу же стало слишком сильным. Он знает, что Харт всё равно этого не позволит. И не думает, что на самом деле хочет этого сам. Вместо этого он убирает руки под подушку, сцепляя их в замок, и укладывается на подушку щекой. Харт, тем временем, всерьёз принимается за него. И — боже, Анвин успел забыть, насколько он хорош. Что своим языком он может очень быстро забрать способность мыслить связно меньше чем за минуту. Он обводит языком колечко мышц, несколько раз толкается внутрь самым кончиком, смыкает губы на коже чуть выше и слегка всасывает в себя. Эггси не в состоянии контролировать своего ёрзания бедрами, жадного преследования удовольствия — и это Харт ему позволяет, он не обездвиживает — хотя мог бы, а только фиксирует амплитуду для собственного удобства. Харт чередует ласки без всякой системы — эти широкие движения языком вдоль ложбинки, вокруг отверстия, всасывание кожи с самыми неприличными влажными звуками, и толчки языком внутрь — единственное, что становится более настойчивым. Эггси не выдерживает долго. Он понимает, что наполовину — это работа его мозга, его сердца, его глупой безумной влюблённости в этого грязного типа. Это не только то, что с ним делают, но и то, кто это делает. Он чувствует подступающий оргазм — но одного только языка, без пальцев внутри или ладони на члене, недостаточно, и находиться на грани — мучение, пусть и сладкое. Он не терпит. Он, с самым жалким всхлипом-стоном выговаривает умоляюще: - Гарри, черт, я так не могу. - Уверен? - Едва отрываясь от своего занятия, тягуче интересуется Гарри. Делает он это явно просто чтобы побесить Анвина, потому что Эггси посередине своего шипящего яростью «Да, черт возьми, я уверен» когда ладонь Харта ложится на его член. Он не сжимает пальцы, просто прижимает так, чтобы Эггси мог толкаться в неё. Этого достаточно. Более чем достаточно. Эггси толкается бедрами вперёд, вжимаясь в едва влажные пальцы, и назад, насаживаясь на язык Харта — несколько раз прежде чем ритмика движений прерывается дрожью от оргазма, который выгибает его, вырывает из его горла долгий, протяжный стон и делает мир вокруг него одним большим ярко-белым пятном. Его держит на пике несколько длинных, длинных секунд прежде чем удовольствие начинает теплыми змейками расползаться по телу, постепенно расслабляя его. Он смутно осознаёт смешок Гарри и то, что он ложится на него сверху, чуть грубоватая, но приятная текстура льна на обнаженной коже. Когда Харт настойчиво давит пальцами на его нижнюю губу, Эггси послушно приоткрывает рот. - Ммм, - лениво тянет он, когда длинный пальцы, испачканные спермой, скользят глубже в его рот. Гарри слегка давит подушечками пальцев на его язык, и велит: - Убирай свой беспорядок. Не то, чтобы Эггси был против. Просто с ним давно так не обращались. Он старательно облизывает пальцы и ладонь Гарри начисто, и, если бы он не был так утомлён днём, проведённым в пути, который закончился неожиданно сильным оргазмом, он бы возбудился снова. - Вот так, - удовлетворённо заключает Гарри. - Ты ещё со мной? - Мм-да. Ещё слишком рано, чтобы спать? - Я не думаю, что у тебя получится не спать, даже если я отвечу положительно. Поэтому спи. - Хорошо, - бормочет Эггси. Последнее, что он чувствует прежде чем провалиться в темный, глубокий сон — прикосновение губ Гарри к его виску. *** В следующий раз Эггси просыпается, чтобы уставится в окно, где вовсю светлеет утро ранней зимы. Или не зимы — клёны ещё не сбросили свою красную листву, и пространство здесь, вдали от больших городов, полных серости бетона и стекла и пестроты рекламы, всё ещё окрашено в зелень, охру и сангину. Эггси прислушивается в клокотанию океана, внутренне удивляясь тому факту, что он проспал так долго — хотя на самом деле ничего удивительного в этом нет. Он уже очень давно не спал как следует — в будние дни он просыпался около семи, чтобы отправить всех по школам, если за это не брался Мерлин. Тогда у Эггси было на один час больше сна, потому что потом его всё равно будила беготня и болтовня поспешно собирающихся детей. Днём он занимался домашними делами и работой, встречал детей, когда все снова были дома, накормлены и заняты своими делами — работал ещё. Он редко оказывался в постели около полуночи, а если ему это и удавалось, то он оказывался там не для сна, а для секса, на который можно было потратить не сорок минут, а пару часов. Засыпал он в среднем около двух часов ночи. Что значило, что в среднем он спал по пять часов во все дни, кроме выходных. Этого было совсем недостаточно. Не удивительно, что его так выключало каждую ночь с тех пор, как они прилетели в Японию. Эггси, ещё совсем плохо соображающий, вспоминает, что теперь они с Гарри должны быть в одной постели — и поворачивается на другой бок, чтобы обнаружить этого человека спящим на другом краю кровати, на расстоянии вытянутой руки от Эггси. Да, Харт явно отвык спать не один. По крайней мере, он выглядит мирно — и Эггси знает, что его легко разбудить, если ворочаться рядом или даже просто вот так лежать и рассматривать его — поэтому он насколько можно аккуратно вылезает из под одеяла и уходит в гостиную, прикрыв за собой створку сёдзи, которые заменяют тут двери. Когда он полчаса спустя вылезает из душа, Харт уже стоит перед раковиной и с самым скучающим видом чистит зубы. Эггси, конечно, пугается, потому что за плеском воды и своими мыслями, витающими невероятно далеко, он пропустил момент появления мужчины в ванной. - Ты бы хоть голос подал, черт возьми, - журит Эггси, стягивая с крючка полотенце и оборачивая его вокруг пояса. - И какое в этом веселье? - Ухмыляется Харт. Анвин не может даже на секунду сделать вид, что он злится или раздражён. - Что мы будем делать? - Интересуется Эггси за завтраком. - В одном из городов неподалеку есть большой синтоистский храм, если тебе интересно. Самый главный из всех или вроде того. - Мне очень интересно, - кивает головой Эггси. - Хоть ты и заставляешь это звучать ну очень скучно. «Самый главный или вроде того» храм оказывается святилищем Аматэрасу, одной из главных божеств синтоизма. - Ты просто мастер преуменьшения, Гарри, - осознав это, объявляет Эггси, сверкая восхищённой улыбкой в сторону храмового комплекса. Гарри только ухмыляется и покорно направляется следом за мальчишкой, который разве что не подпрыгивает от нетерпения. Они проводят за исследованием комплекса и прогулкой по прилегающим лесным тропинкам большую часть светового дня, с перерывом на обед. Не сказать, что Харту безумно интересно — но Анвин явно в восторге, и этого, в целом, достаточно. Харт слушает его болтовню — касающуюся храма и синтоизма и на другие темы, наблюдает, как он болтает с японцами, и неторопливо работает у себя в мыслях. В целом, день получается продуктивным — у него возникает несколько полезных идей, которые стоило бы записать и обсудить после возвращения в Лондон, Эггси доволен сверх меры и еле волочит ноги, когда они возвращаются к своему домику у обрыва. - Набрать тебе ванну? - Спрашивает Гарри, стоит им переступить порог дома. - Пожалуйста. Ты присоединишься? - Я посижу рядом. Мне нужно кое-что записать, если ты не против. - Ты всё-таки был внутри своей головы, - тянет Эггси без всякого осуждения. - Иди в душ, - пряча ухмылку, говорит Гарри. Этим вечером они устраиваются на террасе как и вчера — только в этот раз Гарри с ноутбуком, а Эггси с телефоном. Когда Харт, записав всё, закрывает ноутбук и откладывает его в сторону, то на себе короткий смеющийся взгляд мальчишки, который через секунду уже снова смотрит в телефон. - Что такое? - Мерлин пишет, что не думал, что ты способен на такое самопожертвование. - Какое? - Целый день покорно изображать скучающего туриста, какое ещё. - Скажи ему, что он волен пойти к черту. - Обязательно. Через пару минут Эггси откладывает телефон и протягивает руку, чтобы сжать ладонь Гарри и улыбнуться ему. Харт чуть приподнимает брови, изображая вежливое недоумение — он не улыбается, не совсем, но его взгляд мягкий, а на щеках обозначаются ямочки. Эггси слегка тянет мужчину за руку и тот, хоть и понимает, что он него требуют — негодяй как он есть - немного медлит прежде чем наклониться ближе к Эггси, чтобы тот мог его поцеловать. Эггси касается его губ несколькими легкими короткими поцелуями, прежде чем Гарри кладёт ладонь ему на затылок и не даёт отстранится снова, ловя его нижнюю губу зубами и проводя по ней языком. Эггси поворачивается и встаёт на колени, упираясь ладонью в бортик ванны, чтобы Харту не нужно было сильно наклоняться, а ещё из непреодолимого желания быть ближе — и он едва не скулит обиженно, когда Гарри неожиданно разрывает поцелуй, когда всё только начало становится интереснее. - Вылезай или ныряй обратно в воду. Тут холодно для такого. Эггси протягивает руку за полотенцем — Гарри берёт его быстрее, и оборачивает вокруг плеч Эггси, когда тот встаёт — очень вовремя, потому что как только Гарри запахивает полотенце спереди, Эггси прижимается к нему с очередным поцелуем. Гарри хмыкает, но не сопротивляется, мягко двигаясь к входу в дом и закрывая дверь, когда они оказываются внутри. Он снова отстраняется и сжимает челюсть Эггси между указательным и большим пальцами, когда тот хочет податься вперёд. Сжимает ощутимо, до лёгкой боли. Этого достаточно, чтобы внимание Эггси вернулось к его персоне. - Ты со мной? - Мхм, - утвердительно мычит Эггси. - Что это было? - Я, хочу тебя, что ещё? - Ты, жадный и торопливый, - хмыкает Харт, но беззлобно. Тепло. - Разворачивайся, - также тепло говорит он, и, пока Эггси мешкает, хмурясь, кладёт ладони на его бедра и сам разворачивает к себе спиной, лицом к окнам и стеклянной двери, которые выходят на террасу — она ничем не огорожена спереди, только по бокам, поэтому дальше хорошо виден океан и в то же время — то, что происходит в доме, не видно снаружи. Гарри слегка давит ладонью на плечо Эггси и тот опускается вниз и садится на полу, поджав под себя ноги, всё ещё с полотенцем на плечах. - Гарри?.. - Жди. Эггси едва удерживается от отчаянного стона. Он ненавидит, когда Гарри делает что-то вроде этого. И он обожает это. Харт скоро возвращается — и опускается на пол позади Эггси. Он, конечно, так и остался одет — потрудился только джемпер снять, ничего более. Одной ладонью Гарри гладит Эггси по боку, в то время как пальцы второй, скользкие и прохладные от смазки, упираются в колечко мышц Эггси. Анвин, который не ожидал от Харта такого милосердного перехода сразу к действию, вздрагивает и прогибает спину, уходя от прикосновения просто на рефлексе. - Как это понимать? - Хмыкает Харт. - Никак. Всё хорошо. Делай, что собирался, - торопливо бубнит Эггси. - Как скажешь, - отзывается Гарри. Рукой, которая лежала на боку Анвина, он обнимает его поперек груди, прижимая ближе к себе, и медленно направляет два пальца внутрь Эггси. Эггси выдыхает, прикрывает глаза и, откину голову, упирается затылком в плечо мужчины. Кусает губу, когда Харт, погрузив в него пальцы полностью, проворачивает кисть. - Ты по-прежнему такой узкий… Можно подумать, что вы с Мерлином не занимаетесь сексом. Эггси издаёт смешок — разбитый звук, больше напоминающий стон или всхлип. - Мы занимаемся сексом, не говори ерунды, - бормочет он, легко покачивая бедрами — Гарри понимает намек и начинает двигать пальцами. Эггси стонет, тихо и длинно, со вкусом, и поворачивает голову, чтобы коснуться быстрым поцелуем уголка губ Гарри и потом сообщить, заговорщицким шепотком: - Упражнения Кегеля созданы не только для женщин, знаешь? - Вот как. Заботишься о том, чтобы быть в форме. - Сам видишь. Всё для вас, - посмеивается Эггси — его смешок превращается в стон, когда Гарри добавляет третий палец. Боже, это хорошо. Некоторое время пространство вокруг них наполнено лишь звуками их дыхания и глухим гулом океана. Харт плавно и неторопливо двигает пальцами, время от времени проворачивая кисть или чуть разводя пальцы внутри Эггси. Ладонь второй руки блуждает по его животу и груди, пальцы то и дело скользят по соскам. Губами Харт то и дело касается плеча Эггси — рассеянный и нежный жест. Анвин не думал, что Гарри вообще способен на подобные ласки. - Ты вообще здесь? - Подозрительно интересуется Эггси. - Вполне, - тут же отзывается Гарри, чуть растягивая гласные. - Не похоже? - Нет, - фыркает Эггси. Последствия нахальства настигают его тут же — Харт давит на край отверстия подушечкой четвертого пальца — и приятное, теплое ощущение натяжения сменяется жжением боли — потому что на пальцах уже недостаточно смазки и потому что Гарри намеренно делает так, чтобы было больнее. Недостаточно, чтобы хоть как-то навредить, но достаточно, чтобы урезонить Эггси. - Лучше? - Не будь задницей, - бросает Эггси. - Так я и думал, - самодовольно заключает Гарри. Обе его руки пропадают с тела Эггси и он отстраняется и Анвин оборачивается на него, нахмурившись — но Гарри ловит его губы в короткий поцелуй — и улыбается уголками губ, до нелепости ободряюще. - Я никуда не ухожу, - говорит Гарри, снова обнимает его одной рукой, притягивая ближе, прижимая спиной к своей груди, и медленно толкается четырьмя пальцами внутрь. Харт добавил на пальцы смазки, и тело Эггси натягивается вокруг пальцев лишь с лёгким ощущением болезненного натяжения — приятно болезненного, и Эггси прикрывает глаза и, совершенно бездумно, пару раз скользит ладонью по своему члену, прежде чем сжать его у основания. Он осознаёт своё действие только после вспышки приятного тепла, которое оно посылает вниз живота и замирает, на несколько секунд переставая даже дышать. Позади него Гарри посмеивается — мягко и бархатно. - Продолжай. Это всё, что ты сегодня получишь. - Что? Но почему? - Потому что я так сказал. Не спорь. Эггси не хочет спорить. Легче, гораздо легче просто подчиниться, сделать, как говорит Гарри. Не забивать голову, благословенно пустую, лишними мыслями о причинах поведения мужчины. Он позволяет себе. Расслабляется, чуть сильнее откидываясь спиной на грудь мужчины и принимается скользить сжатыми пальцами по члену в ритме с движением пальцев Гарри внутри. Четыре пальца натягивают мышцы вокруг себя болезненно, и это ощущение не пройдёт ещё достаточно долго, Эггси знает, но ему это нравится. Он очень любит именно этот сорт боли — иначе бы он не мог заниматься сексом с Мерлином, или не получал бы от него столько удовольствия, сколько получает. Несмотря на то, что это только пальцы, и что Гарри размеренно-нежен — проходит немного времени прежде чем Эггси начинает чувствовать медленно подступающий оргазм и ускоряет ритм движений ладони. Это заслуга — или вина не только тела, но и мозга — потому что это Гарри Харт — тот, кто делает это с ним, кто касается губами его плеча и шеи, кто скользит блуждающими прикосновениями по его животу, груди, останавливает прикосновение на шее, чтобы слегка сжать пальцы на несколько мгновений на горле. Кто наблюдает за Эггси — за его отражением в стекле напротив, полупрозрачным и нечетким, неотрывно и жадно. Это взгляд, который он почти случайно ловит в этом отражении — он делает это с ним. - Гарри, - задушено выдыхает он, так, будто Харт сжал пальцы на его горле со всей силы — и оргазм обрушивается на него, резко, неожиданно — волной дрожи и наслаждения. Спустя пару минут к нему приходит осознание того, что Гарри обнимает его обоими руками, прижимая к себе, того, что тот возбуждён — судя по твердости эрекции, которая упирается Анвину в район поясницы, это должно быть довольно болезненно, но Харт не ведёт себя так, будто это хоть сколько то его беспокоит и будто он что-то собирается с этим делать. Эггси хочется спросить, в чем дело и какого черта происходит с Гарри. Но также ему не хочется добровольно вступать в диалог, который может потребовать некоторое количество моральных сил. Он позволяет себе слабость. Он позволяет Харту делать так, как тот хочет, не спрашивая о причинах. Пока. Спустя час, после душа и ужина, они залезают в постель и остаются там на остаток вечера, за книгами и ленивым разговором. - Мы можем съездить в Киото? Гарри поднимает взгляд от книги и с лёгким удивлением смотрит на Эггси. - Отсюда всего два часа на машине. Я посмотрел. - Чтобы в этом был какой-то смысл, нужно будет выехать часов в шесть утра. Уже на машине. Проснёшься? - Ну… если ты меня разбудишь, - улыбается Эггси. - Хорошо, - соглашается Харт и возвращает взгляд к книге. Харт будит его в пять утра. Эггси, еле продрав глаза, с некоторым возмущением замечает, что Гарри уже одет и имеет наглость выглядеть исключительно-бодро для человека, который проснулся, наверное, около четырёх. Только возмущение и упрямство помогают ему вылезти из-под одеяла. Оказывается, что когда Эггси заснул накануне вечером, Гарри уже решил вопрос с арендой машины и всё, что им нужно было сделать — доехать до города и забрать её. Они решают позавтракать уже в Киото — так что только выпивают кофе, перед тем как сесть в машину и отправиться в путь. За рулём Эггси — но только первые двадцать минут. Он едет довольно медленно, потому что глазеет по сторонам, и эти самые двадцать минут — предел терпения Харта. - Ради всего святого, Эггси, мы будем ехать в два раза дольше, если ты продолжишь в том же духе. Останавливай. Эггси хмурится. - Я поведу. Ты будешь смотреть в окно, - поясняет Гарри. - Ладно. Только не гони. - Я не буду превышать, - обещает Харт. Он, конечно, не превышает лимитов, но едет на максимальной разрешенной скорости. Впрочем, Эггси успевает всё рассмотреть и они прибывают на место довольно быстро — так что у него нет причин жаловаться. В Киото, уже после завтрака, Эггси узнаёт что Харт не только разобрался с арендой машины, но и нашел им гида на день — долговязого британца с копной буйных пшеничных кудрей, веснушками на щеках и янтарными глазами. Манерой поведения он тут же напоминает Эггси Флойда — и Харту тоже, судя по тому, что тот выглядит одновременно ужасно раздраженным и сдержанно очарованным этим типом. Насколько было известно Эггси, у Гарри к Фло такое же, довольно неоднозначное отношение — он любит своего друга, но часто хочет его придушить. У Анвина нет никаких проблем с полярностью чувств, ни к Фло, ни к их новому знакомому — она ему нравятся. День проходит так — Эггси и Алан резво двигаются вперёд по улицам старого Киото, по паркам и территориям храмов, общаясь, активно жестикулируя и болтая с ни в чем не повинными японцами, а Гарри идёт следом, отставая ровно на два шага и принимая участие в разговоре только когда к нему обращаются напрямую. Эггси не перестаёт следить за ним краем глаза — и, в общем-то, Гарри выглядит удовлетворённым и даже слегка заинтересованным. Это гораздо лучше вчерашней аккуратной нейтральности и задумчивости. Эггси впитывает информацию с жадностью, и оглядывает мир вокруг него с немалым восхищением. Он был плохо знаком с культурой Азии и у него не было глубоких познаний в местной мифологии — и то, что он так мало знает и так много может ещё узнать в равной степени ужасающе и вдохновляюще. Вечером, когда они, попрощавшись с Аланом, возвращаются к машине, Эггси еле волочит ноги, но болтает вдохновленно, с перерывами на широкие зевки: - Сама их религия — религия — и есть мифология! Разве это не поразительно? - Полагаю, что да, - кивает Гарри. - Но любая религия — это мифология, Эггси. - Не в таких масштабах. Христианство — чертовски скучно по сравнению с синтоизмом, всего лишь один несчастный божок. Так себе мифология. Это заставляет Харта рассмеяться. - Ты, оказывается, тот ещё богохульник, - хмыкает он. - Я всего лишь озвучиваю факты, - отвечает Эггси с улыбкой, копируя тон Гарри, с которым тот обычно говорит подобные реплики. Харт ухмыляется, останавливаясь у двери со стороны водительского сидения. Эггси встаёт напротив, в полушаге от него и смотрит с неожиданной неуверенностью и робостью. - Что такое? - Это был замечательный день. Волшебный. - Я рад. - Тебе было хоть немного интересно? Харт кивает. Он уже был в Киото. Он уверен, что видел всё те же улицы и те же храмы почти тридцать лет назад, но всё, что он помнит — с каким наслаждением Бэйтс уплетал местную еду, которая своим видом не вызывала у Харта ни капли доверия, и как по-идиотски он выглядел с волосами, собранными, по его уверению, в «самурайский» хвост. Город был лишь обрамлением, декорацией к тому, что происходило тогда между ними, и какими бы красивыми декорации не были, Харт смотрел только на Микеля. Сегодня он сознательно делает иначе. Он всё ещё уделяет наблюдению за удовольствием и удивлением мальчишки куда больше своего внимания, но позволяет городу сомкнуться вокруг них. Поразительно, но Анвин смотрится на этих улицах так же органично, как в поселении кочевников среди пустыми. Харта никогда не перестанет удивлять тот факт, что Эггси везде выглядит как дома. Везде, кроме Лондона. Эггси, чуть склонив голову, задумчиво смотрит на Гарри. Он ни о чем не спрашивает, даже если собирался. Вместо этого он, заложив руки за спину, с самым довольным видом заключает: - Наша с тобой общая фотография будет стоять в рамке в гостиной. Так и знай. Гарри закатывает глаза. Он позволил уговорить себя на несколько глупых туристических снимков. Слабость души, даже он уязвим к этому. - Садись в машину, - говорит он. - Ты вёз нас сюда. Я могу сесть за руль. - Нет, ты не можешь. Ты засыпаешь на ходу. Я не пущу тебя за руль. Эггси хмурит брови, но только для проформы. Он засыпает как только они выезжают из города на трассу. *** Следующим утром Харт просыпается в постели один. Это было бы удивительно, но, посмотрев на часы на экране телефона, Гарри обнаруживает, что уже одиннадцать утра. Так удивительным стало то, что он проспал так долго. Эггси обнаруживается у дома, который является самой крупной постройкой на территории, где располагается и кухня, и зона прибытия, и несколько номеров на втором этаже. Он сидит на крыльце и беззаботно чирикает о чем-то с парнем, который складывает дрова под навес неподалёку. Пацану едва ли больше восемнадцати — и он смущенно улыбается, спотыкаясь в своём неуклюжем английском. Рядом с Эггси сидит женщина, которая встречала их в первый день — которая являлась хозяйкой и, скорее всего, матерью парня — и наматывает между вытянутых рук Эггси пряжу спорыми, скупыми движениями. Рядом с ними на крыльце уже лежит пара аккуратных мотков. Взгляд женщины перемещается от одного парня к другому — на её губах едва заметная усмешка, во взгляде — ирония. Что ж, по крайней мере очевидно, что своим поведением Эггси не оскорбляет её чувств. Не то, чтобы Харта заботили её чувства — но это было бы невежливо. Гарри останавливается в нескольких шагах от этой компании — хозяйка дома заметила его ещё на подходе, так что они обмениваются взглядами и едва заметными кивками — и Харт ждёт, пока Эггси наконец перестанет строить глазки едва достигшим совершеннолетия японцам. Тот всё-таки чувствует на себе смеющийся взгляд Харта и поворачивает голову в его сторону, тут же улыбаясь ещё шире. - Доброе утро, спящая красавица. - Эггси, то, что тут посторонние, не значит, что я не могу кинуть в тебя поленом, - вздыхает Гарри. - Я не сомневаюсь, что ты можешь. У тебя нет совести. Что, если я пообещаю приготовить тебе кофе? Гарри чуть изгибает бровь. Япония была неплоха, но кофе тут варить не умели - не в том виде, в котором пил его Харт. - Как ты с этим справишься? - Я купил зёрен вчера в Киото. Индонезийских. Мне любезно позволили воспользоваться кухней и мы уже провели первую пробу с утра, - Эггси кивает на пустые чашки, стоящие на подносе чуть поодаль. - Тебе понравится. - Что ж, не откажусь, - кивает Гарри. - Тебе нужно будет меня подменить, - Эггси чуть поднимает вверх руки с намотанной между запястий шерстью. Харт пожимает плечами. Они меняются местами — нитки перемещаются на запястья Харта, Эггси, поднимаяся на ноги, быстро целует Гарри в уголок губ, хотя прекрасно знает, что тому это не понравится. Гарри бросает на него хмурый взгляд, но негодяй только подмигивает ему, и, подхватив поднос с пустой посудой, скрывается в доме, двигаясь с такой уверенностью, будто он жил в этих стенах всю жизнь. Гарри хмыкает, и, повернув голову, встречает на себе взгляд японки, которая как ни в чем не бывало продолжает перекидывать теплые и сухие бежевые нити между запястий Гарри. - Он — моё кармическое наказание, как думаете? - Интересуется он со вздохом. - Люди вроде вас редко верят в карму, - отзывается женщина, сильный акцент, мягкая ирония в темных миндалевидных глазах. Она была красива, когда-то. Её красоту, немного женственную для мужчины, перенял её сын, который продолжал своё занятие теперь молча. Харт был уверен, что тот не осмелиться сказать и слова в его присутствии. Страх, идущий от излишней скромности, который в людях легко мог преодолевать Эггси и который Гарри не видел причин преодолевать. - Вы так просто можете сказать, какой я человек? - Приподнимает брови Гарри. - Я слышала достаточно. Гарри хмыкает. Ну конечно. - Я думаю, вы — кармическое наказание друг друга. Но в этом нет ничего плохого. Вы можете многому научится друг у друга, если будете смиренны. - Я не из тех людей, кому легко даётся смирение, - отвечает Гарри и удивляет сам себя. Говорить о подобном с посторонним человеком не в его привычках. Он легко мог прекратить этот диалог, он мог вовсе не начинать его — он предпочитает оставлять подобное при себе. Однако, он не обнаруживает в себе сопротивления, которого ожидает. Это странно, но он не успевает задуматься об этом хорошенько, потому что его собеседница улыбается таинственно, и заключает: - Он дан вам, чтобы научиться, - и это точка в разговоре, заключительная фраза из тех, что не позволено оспорить. Гарри не уверен, что стал бы. Он чуть пожимает плечами — и на этом всё. Они продолжают своё занятие в тишине, пока Эггси не нарушает её, вновь появляясь на веранде с подносом с четырьмя чашками на нём. - Хару, - он протягивает одну из кружек парню с самым скорбным видом. - Чтобы ты знал, этот напиток оскорбляет мои чувства. Это даже не кофе. Парень принимает свою чашку с лёгким поклоном и садится на край крыльца, вытягивая длинные ноги. - Эггси, то, что ты обычно пьёшь в Лондоне, тоже с трудом можно назвать кофе. Это на девяносто процентов молоко. - Он добавляет туда молоко и мороженое! Парень — Хару — улыбается в свою чашку. - Не будь брюзгой. - Кто бы говорил, - фыркает Эггси. Он протягивает вторую чашку женщине, когда они с Гарри складывают шерсть на пол между ними, и, взяв оставшиеся две, садится рядом с Хартом. - Пей свой кофе, - преувеличенно-сердито велит он. - Непременно, - церемонно откликается Харт, забирая свою кружку у Эггси. Он делает аккуратный глоток и прикрывает глаза, не сдерживая тихого удовлетворённого звука. - Хорошо? - Хмыкает мальчишка, явно довольный собой. - Замечательно. Спасибо, Эггси. - Всегда рад служить. Харт кидает косой взгляд на мальчишку, тот с озорством сверкает взглядом в ответ. Гарри ухмыляется в кружку с кофе. - Ты не слишком легко одет? - Интересуется он. На мальчишке нет куртки, только толстовка, а на улице, хоть и безветренно, но прохладно. - Нормально, - отмахивается Эггси моментально. Гарри посылает ему недоверчивый взгляд. - Я надеваю её, когда выхожу с собаками перед сном, - ворчливо отмечает Анвин. - Со мной всё ещё ничего не произошло. Гарри хочет заметить, что выйти на улице с собаками перед сном — это пятнадцать минут, а Эггси сидит тут явно дольше, но не успевает. - У вас есть собаки? - Спрашивает Хару. - Нет, - отвечает Эггси. - Или да. Вроде того. Они не совсем мои, - он трёт бровь и хмурится задумчиво. Харт ухмыляется, даже не пытаясь скрыть, что это его забавляет. Хару выглядит одновременно смущённым, любопытным и озадаченным. - У нас не самая традиционная семья, - осторожно начинает Эггси, зыркнув на Гарри. Мисс Накамура говорит что-то сыну по-японски. Эггси, однако, тут же мотает головой и уверяет: - Нет, бросьте, всё в порядке. Это невинный вопрос. Просто у меня есть муж. Он остался дома с детьми. И это его собаки. Теперь две пары миндалевичных глаз смотрят на Харта. - Я появился раньше, чем муж, - пожимает он плечами, как ни в чем не бывало. - Мы довольно нетипичная семья, - повторяет Эггси. Он кладёт ладонь на коленку Гарри, явно шокированный тем, что только что произнёс перед едва знакомыми ему людьми. Гарри накрывает его ладонь своей и переплетает их пальцы. - Что ж, полагаю, главное, чтобы она была счастливой, - заключает японка — довольно легко и естественно, явно видя дискомфорт Эггси и вежливо сворачивая тему. - Сколько, говорите, у вас детей? Дальше Эггси счастливо болтает о детях — спустя полчаса они сворачивают болтовню и Гарри и Эггси возвращаются к себе. - Знаешь, ты не должен строить глазки парню, который едва достиг совершеннолетия, когда рядом с тобой сидит его мать. - Отвали, - смеётся Эггси, - я так общаюсь. Ты это знаешь. Минами тоже достаточно разумна и иронична, чтобы понимать, что я не пытаюсь затащить её сына в постель. Ему девятнадцать, к слову. - Будь он лет на пять постарше, я бы рассмотрел такую возможность. Эггси с коротким смешком пихает его локтём в бок. - Заткнись. Он не в твоём вкусе. - Он, однако, красив. Эггси просто качает головой. - И сколько японцев прошло через твою постель, пока ты был в своих командировках? Гарри открывает дверь и пропускает Эггси вперёд, прежде чем поинтересоваться: - Ты точно хочешь знать? - Нет. Ты наверняка не считал, - разуваясь, бормочет Анвин. Харту никогда не понять, откуда у мальчишки это желание поднимать темы, которые неприятны ему самому. Чертов мазохист. - Не совсем верно. Эггси вскидывает брови, вопросительно и удивленно. Поворачивается к Гарри, и смотрит на него выжидающе, спрятав руки в карман толстовки. - Двое. Их было двое. Первый — чтобы понять, что это не моё, второй — чтобы убедиться в этом. В Токио много туристов, нет никаких проблем с тем, чтобы снять кого-нибудь в баре на одну ночь. - Сколько всего их было, когда мы ещё были вместе, и ты уезжал в ту долгую командировку, потому что в Лондоне было небезопасно? Харт вздыхает и трёт переносицу, раздражённый. У них уже был это разговор. Анвин знает, что Харт спал с кем-то. Они уже поругались и помирились, цикл пройден. Кроме того, черт подери, это было четыре года назад. - Эггси, честное слово, я никогда не пойму, зачем ты это делаешь. - Делаю что? Нельзя сказать, что Эггси не понимает. Просто он заводится и его несёт. В один момент он спокоен — а в другой уже зол, и он не может заставить себя заткнуться, закрыть тему и забыть. Он пытается. Он действительно пытается. Уходит в комнату, выходит на террасу и стоит, уставившись на линию горизонта, едва видную — надвигается дождь, океан и небо слились в одно. Харт даёт ему пять минут — а потом выходит следом, аккуратно накидывает на плечи Эггси плед и встаёт, привалившись плечом к деревянной балке и зафиксировав взгляд на Анвине. - Больше, чем ты скорее всего думаешь. - Зачем ты говоришь мне это? - Потому что ты не прекратишь про это думать, раз начал. Но это не вопрос количества. Уже нет. Это вопрос страхов и сомнений Эггси, которые совершенно неожиданно протягивают свои лапы к поверхности его мыслей, нарушая его полную уверенность в том, что он справиться и сможет жить так, принимая Харта таким. - Как я могу тебе верить? - Я никогда не врал об этом, Эггси. Я сам тебе сказал. Ты принял это тогда… - Я не об этом. Я о другом. Харт понимает, о чем он. Усмехается. Ну конечно. - В конце концов, мне нужно что-то тебе пообещать? - Я не знаю, - Эггси закрывает лицо ладонями. Гарри не двигается с места, полагая, что мальчишке нужно немного пространства. Он может представить, что творится внутри него. Как ему страшно. Их разрыв не дался просто Харту. Но для Эггси это бесспорно было в разы тяжелее — мальчишка не берёг своё сердце и чувствовал слишком остро. Отдавался целиком и без оглядки. Конечно, это имело свои последствия. - Так сколько их было? - Интересуется Анвин. Не то, чего ожидал Гарри. Он задумывается, вспоминая ту командировку. Он вспоминает не ночи, в которые он оказывался с кем-то в постели, а важные рабочие встречи. Тогда между этими событиями была прямая корреляция. - Восемь или девять. Эггси только качает головой, ничего не говоря. Отчего-то Гарри ощущает острую потребность защищаться. - Я стал несколько сдержаннее за последние пару лет, - говорит он и ненавидит сам себя — он не обязан оправдываться, но он чувствует такую острую потребность в этом, что не может молчать. - И сколько раз ты спал с кем-то, пока мы были… друзьями? - Это несправедливо, Эггси, - хмурится Харт. И Анвин знает это. Он переходит границы. Гарри не заслужил такого отношения. Он никогда не относился подобным образом к Эггси. - Да. Ты прав. Прости, - Эггси мотает головой и обхватывает себя руками. По крыше начинает барабанить дождь. - Пойдём внутрь, - предлагает Гарри. Эггси согласно кивает. Харт молча уходит на кухню, ставит греться воду и занимает себя приготовлением завтрака, не заботясь о том, чтобы поинтересоваться у Анвина, хочет ли тот есть. Они бы могли заказать что-то, или съездить в город, но Харт просто хочет занять чем-то руки и дать этому разговору паузу, пока всё не покатилось к черту. Эггси это понимает. Эггси устраивается на диване в гостиной и хмуро наблюдает за спиной Гарри. Все двадцать минут, пока Харт занят на кухне, он борется с мелочным желанием узнать, прекрасно понимая, что это вовсе недостойное поведение с его стороны. В конце концов Гарри оборачивается и жестом указывает Анвину на стол, молча призывая садиться. Следующие десять минут Эггси без особого вдохновения ковыряется вилкой в омлете, пока Гарри не говорит: - Не устраивай голодовку, Эггси. - Я не собирался. - Тогда ешь. Мы не закончили разговор. Эггси бросает на Гарри неуверенный взгляд исподлобья. Тот кивает ему на его тарелку. Гарри дожидается, пока Эггси доест, убирает тарелки со стола и снова садится напротив него. - Я несколько раз встречался с Лили. Это казалось разумным. Харта немного беспокоило то, что он, в каком-то смысле, привязался к девушке — до того, что ему было проще позвонить ей, чем пойти и снять случайного парня в баре, но, если опираться на мнение его психотерапевта, то руководствоваться привязанностью — вполне нормально, в противоположность тому, чтобы использовать для секса одноразовых партнёров, которые остаются для тебя безличным средством получения необходимого. И всё же это было слишком по-человечески. И хотя симпатия между ним и Лил была просто человеческим чувством, без хоть какого-то налета романтики (боже упаси), Харта беспокоила его человечность. - Тебе она нравится? - Задаёт Эггси ожидаемый вопрос. Почему-то он выглядит менее сердитым, чем того ожидал Харт. Кажется, тоже думает, что так — правильнее. - Она приятна мне как человек. - И как сексуальный партнёр, очевидно. - Это тоже. Мы, однако, не можем находиться в обществе друг друга больше нескольких часов. Если не занимаемся сексом. На это Эггси неожиданно улыбается. - Подозреваю, это из-за того, что вы слишком похожи. - Я тоже, - соглашается Гарри. - Ты такая нарциссическая задница. Харт пожимает плечами. Эггси ухмыляется. - Кажется, я не хочу, чтобы ты занимался сексом с кем-то кроме меня или Мерлина — если до этого дойдёт — если мы будем вместе. - Мы вместе, Эггси, - педантично поправляет Гарри. Эггси, не сдерживает улыбки, и просто приподнимает брови, бросая на Гарри выразительный взгляд, обозначающий, что он выбрал важной не ту часть фразы. - У меня нет с этим проблем. Не то, чтобы они были в прошлый раз… - Брови Эггси ползут ещё немного вверх. - Оставь это, - отмахивается Харт со смешком. - У меня не будет с этим проблем, но тебе придётся приезжать ко мне на выходные, когда я буду в длинных командировках. - Идёт, - соглашается Эггси легко. Он трёт глаза и подавляет зевок. С тоской смотрит на дождь за окном. - Не похоже, что мы куда-то пойдём? - Я бы предпочел остаться внутри. - Тогда я могу пойти поспать? - Иди. - Посидишь со мной? - Я планировал поработать. - Конечно, ты планировал поработать, я даже не сомневался. Никто не мешает тебе делать это в постели, так? Гарри морщится — в постели ему мешает работать то, что он предпочитает более подходящие места для этого вида деятельности — но потакает Эггси всё равно. Он думает, что уйдёт на диван как только мальчишка заснёт — и это случается очень быстро, но Гарри не оставляет своего места. Когда Эггси просыпается, Гарри всё ещё рядом — но теперь он полулежит, с книжкой в руках и в очках, сползших на кончик носа. Эггси протягивает руку, чтобы поправить их — уголки губ Харта чуть дёргаются вверх, и он бросает быстрый взгляд на Эггси. - Сколько я спал? - Три часа. У тебя нет шанса выспаться дома, похоже. - Похоже, - кивает головой Эггси. - У меня трое детей, работа и муж, знаешь. И дом. - Звучит серьёзно. - Это очень серьёзно, - соглашается Эггси, на лице его, однако, самое несерьёзное выражение из возможных. Гарри ухмыляется и протягивает руку, чтобы провести ладонью по волосам мальчишки и чуть взъерошить их на затылке. Эггси издаёт удовлетворённый звук и утыкается лбом в бок Гарри. - Кажется, это день серьёзных разговоров, Гарри, - бурчит Эггси после небольшой паузы. Меньше всего ему хочется иметь ещё один разговор, и больше всего — просто залезть на колени Гарри, отобрать у него книжку и заставить его наконец заняться с ним сексом. Но он начинает подозревать, что этого не случится. Поэтому они должны иметь разговор вместо секса. - Действительно? - Не делай вид, что ты так удивлён. Мы не занимаемся сексом. - Это не совсем так. - Не пудри мне мозги. Гарри откладывает книгу и смотрит на Эггси. Смотрит долго, и задумчиво, и как-то почти печально. Эггси не нравится это взгляд — слишком мягко для Гарри, такое не может не тревожить. Так или иначе, он выдерживает его. - Я не думаю, что заслужил это, - наконец произносит Харт. - Ты доверяешь мне, но я не доверяю себе. - Гарри. Раньше тебе бы и в голову не пришло такое. - Это ничего не значит. - Кое-что значит. Ответственность — неприятная штука, правда? - Отвратительная, - Гарри морщит нос, и Эггси смеётся. - Иначе говоря — ты ещё не готов. Боже, это даже звучит нелепо, - качает головой Эггси. Гарри, который не готов заниматься сексом из-за того, что по сути является неуверенностью в себе — это оксюморон и злая ирония. - Ты относишься к сексу куда серьёзнее, чем я, - хмуро напоминает Харт. и Анвин заставляет себя поумерить своё немного нервное веселье, потому что понимает, что это может задеть Гарри. Больше, чем тот решится показать, больше, чем этот хмурый тон. - Да. Это так, - кивает Эггси. - Хорошо. Я понимаю. И могу жить с этим, хотя это немного нервирует. Но не слишком долго. - Я позабочусь о тебе, - обещает Харт этим своим особенным тоном, от которого что-то внутри сжимается в сладком предвкушении. Гарри и его фокусы. Но Эггси решителен и не даёт отвлечь себя так просто. - Я даже не сомневаюсь. Это не отменяет моего желания опуститься ртом на твой член, - Эггси чувствует, как напрягается Харт. Он, однако, без всякого зазрения совести продолжает говорить, скользнув ладонью на бедро мужчины для лучшего эффекта. - Это доставляет мне не меньше удовольствия. Ты знаешь. - Ты пытаешься мной манипулировать. Весьма топорно, хочу заметить, - хмыкает Гарри в ответ, однако, расслабляется. - Мне лень стараться, если честно. Ладонь Эггси перемещается ближе к паху Харта. - Значит, и желание не так уж велико. - Не будь задницей, - смеётся Эггси. Его пальцы мягко сжимаются на члене мужчины — полутвёрдом, несмотря на то, что Эггси ещё вообще ничего не делал. Только болтал. - Похоже, ты любишь мою болтовню больше, чем признаёшься, - и сразу за этим, получив короткий смешок он Гарри. - Брось, Гарри. Мне станет лучше, тебе станет лучше. Пожалуйста? - И если я откажусь? - Я сделаю, как ты скажешь. Я всегда слушаю тебя в постели. - Знаешь, чем меня подкупить. - Мхм. - Хорошо. Делай, что собирался. Не торопись. Эггси расстёгивает брюки Харта прежде, чем тот заканчивает фразу. *** Вечером того же дня Гарри, расслабленный после пары хороших оргазмов, путается пальцами в волосах на макушке Анвина, который лежит, устроив голову на его коленях. - Мне должно быть стыдно, что я поддался на такую бесталанную манипуляцию. - Стыдно ли тебе? - Ничуть. Эггси улыбается. - Что мы будем делать, если это не сработает? - О, заткнись, пожалуйста, - фыркает Эггси. - Всё сработает. Верь мне. Харту хочется верить в это — с отчаянной силой. Он позволяет себе.