Master of the wind

Пожалуй, единственное, за что Гарри был благодарен своему отцу — за то, что тот всегда повторял, что если он чего-то хочет — он этого добьётся. «Ты Харт», - говорил он Гарри, - «для тебя нет ничего невозможного. Не получается — попробуй ещё раз. Старайся лучше. Не сдавайся на полпути. Не позволяй себе безделья. Ты сможешь всё». Неважно, что первый подобный разговор Гарри получил в шесть лет, страдая над детской книжкой на французском, не способный правильно сложить буквы в слог, и слоги — в слово. Он понял, что отец имел в виду уже тогда — когда после часа упорного прожигания непокорного слова взглядом у него получилось. Отец повторял это ещё не раз — по разным поводам. Гарри начал повторять это себе в своей голове. Это было правдой. Он действительно мог всё. Он поступил в Итон и всегда был одним из лучших по успеваемости — потому что он не позволял себе праздности, не нуждался в ней. Он поступил на тот факультет, который выбрал для него отец — факультет, где необходимы гуманитарные знания — несмотря на свой явно технический склад ума. Забавная ирония состоит в том, что в итоге эта же вера в свои способности помогла Харту сделать то, что прекратило их с отцом отношения навсегда — бросить учебу на опостылевшем ему факультете международных отношений и поступить на инженерную специальность. Гарри никогда не терял этой веры в себя. До недавнего времени. Оказалось, что это правило, похоже, не работает, когда ты пытаешься изменить себя. Неважно, насколько ты решителен и насколько ты хочешь этого. Не имеет значения, как многочисленны твои попытки — ты всё равно остаёшься собой, не способным на некоторые вещи. Некоторым вещам нельзя научится — даже через любовь. В этом состоит подлость жизни, но и её абсолютная логичность и правильность. Потому что, если существуют динамичность, статичность тоже должна существовать. Поэтому да — Гарри всё-таки может любить, так, как не ожидал от себя (что порядком раздражает). Но кроме этого он не может сделать многого, чтобы перестать быть собой. *** После их возвращения в Лондон Эггси уезжает в Марокко и возвращается после окончания рождественских каникул. Проблемы начинаются довольно скоро. Гарри приезжает к Эггси в первый раз после его возвращения — во всё тот же дом, в котором теперь умещаются два подростка, один взрослый (и очень обиженный на него) ребёнок, Эггси, Мерлин и, черт возьми, две немаленькие собаки. Он выдерживает пару часов, и отказывается оставаться на ночь. Он делает это мягко — и, учитывая это, Эггси старается скрыть свою обиду. Получается у него паршиво. Харту очевидно, что он не готов к такому резкому возвращению к тому, что слишком похоже на семейную жизнь. Тем не менее, он никоим образом не избегает встреч с Эггси. Он всегда соглашается на его предложение «выбраться из пещеры и выпить кофе», когда Эггси оказывается рядом с его офисом (что происходит довольно часто, потому что Анвин регулярно возит в центр города кого-то из детей). Пару раз Эггси вечером приезжает к нему в квартиру — оба раза остаётся на ночь, хотя не планировал. Субботы они проводят втроём — Эггси и Мерлин раздают детей на занятия, звонят Гарри и они находят себе занятие до тех пор, пока не приходит время забирать детей — то есть, фактически, на весь день. Почему-то мальчишка решает завести этот разговор не в приватности квартиры Гарри, где они были прошлым вечером. И, хотя Харт может понять, что Эггси был… поглощен другими активностями и совсем забыл о своём недовольстве, он не думает, что столик в кофейне в обеденный перерыв — лучшее место для подобных обсуждений. - Ты знаешь, мне кажется, у нас разное представление о том, как всё это должно выглядеть. Гарри подавляет вздох. Чуть изгибает бровь. - Это? Анвин фыркает. - Ты понимаешь, о чем я. Гарри понимает. Ему только лишь надо было увидеть, как сильно злится мальчишка. Не очень — судя по ухмылке. Значит, он не рискует тем, чтобы оказаться участником сцены на людях. Эггси может понести, если он зол. Гарри знает. - Я понимаю. Но мы не обсуждали, как это должны выглядеть. Ты ничего от меня не требовал, помнишь? - Не используй это против меня. - Я делаю что могу, Эггси. - Ты приехал ко мне домой на пару часов, поспешно уехал и не проявляешь ни малейшего желания повторять визит. Я чувствую себя так, будто у меня есть приятель, которого я периодически потрахиваю на стороне. Гарри вздыхает. - Чего ты хочешь? - Чтобы всё было как раньше. - Эггси. Раньше твои дети были младше, у тебя не было мужа, с которым ты живешь несколько лет. В доме, в котором и так было тесно, теперь ещё теснее. Там нет места для ещё одного взрослого человека. Это банально не комфортно. Ни для меня, ни для детей, ни для кого. - Я не могу волшебным образом взять и переехать в дом побольше, Гарри, - бурчит Анвин, конечно, сосредоточившись на том, чего Гарри даже не имел в виду. Боже, это утомительно. - Ты не должен. Если бы и мог — это бы вряд ли что-то изменило. Эггси вздыхает. На пару секунд закрывает лицо руками, трёт глаза, и, сложив руки на столе, смотрит на Гарри — неожиданно виновато. - Я давлю на тебя, да? - Ты делаешь именно это, - кивает Гарри спокойно. - Я хочу, чтобы всё было как раньше, - повторяет Эггси, надув губы. Гарри не удерживается от улыбки. Это нелепо — поведение Эггси, но и до абсурдного очаровательно. - Мне нужно время. Не спеши. Просто представь, что мы снова в самом начале. Дай мне побыть твоим приятелем для секса на стороне. - Это совершенно недопустимо, - отвечает Эггси, изображая возмущение. - Действительно? - Приподнимает брови Гарри. Слегка поалевшие скулы выдают его с головой — мальчишке нравится идея. Поэтому Гарри просто довольно ухмыляется. Эггси фыркает. - Непристойный тип. - Это одно из лучших моих качеств, - отзывается Гарри. Он кладёт руку на затылок мальчишки и притягивает его к себе для короткого поцелуя. - Дыши, Эггси, - напоминает он со смешком, отстраняясь — потому что тот задержал дыхание. Эггси фыркает. - Ладно. Хорошо. Твоя взяла, - соглашается он, прикрывая глаза. Гарри улыбается и, скользнув пальцами по щеке мальчишки мимолетным прикосновением, отстраняется, и, принимая самый повседневный вид, подносит к губам чашку с кофе. - Ты дьявол, Гарри Харт, - обвинительно заключает Эггси, во взгляде которого нет ни капли осуждения, а только любовь. Этот взгляд всё ещё пугает Харта. Но уже не так сильно — ему не хочется просить Эггси прекратит смотреть на него так - он не против находится под ним. Это тоже пугает — как любого человека напугали бы разительные перемены в самом себе, случившиеся накануне пятидесяти, когда всякие перемены уже абсурдны. Гарри убеждён, что слишком поздно заново учится любви — нормальной, здоровой и полноценной, когда тебе пятьдесят. Это не значит, что он не будет пытаться. Потому что он так решил. Он не сомневается, что у него получится. *** Эггси понимает, что Гарри прав. Его предложение — логично. После перерыва в отношениях в три с лишним года невозможно просто продолжить с того, на чем они остановились, как бы Эггси этого не хотелось. Это не езда на велосипеде или брошенная на середине книга. Поэтому Эггси заставляет себя притормозить и подумать головой, не сердцем, в котором слишком много любви, и которое истосковалось по Харту. Порой это нелепо — как он любит. Нелепо и невыносимо. - Я перегибаю, да ведь? - Спрашивает он у Мерлина одним вечером через пару дней после разговора с Гарри. Они в доме Мерлина, у него в кабинете. Мерлин за столом, возится с паяльником и какими-то железками и микрочипами, Эггси сидит в кресле, которое Мерлин завел тут специально для него, с ноутбуком и парой словарей. Мерлин поднимает на него взгляд на пару секунд, после чего возвращает его к лежащим перед ним предметам, и уточняет: - Ты про Гарри? - А я перегибаю по какому-то ещё поводу? - Хмыкает Эггси. - Нет, не думаю. Но с ним — определённо. - Почему ты мне ничего не сказал? - Потому что это ваше дело. Он должен тебе об этом говорить, не я. Полагаю, это произошло? Эггси со вздохом кивает. Мерлину, который не видит кивка, хватает и этого фирменного тяжелого вздоха. - Тебе надо забыть все его обещания и вспомнить, что он за человек на самом деле. Это не поменялось, несмотря на его… намерения. - То, что вы так поразительно-логичны, раздражает, знаешь. - Знаю. В том, что ты действуешь так, как велит тебе сердце, есть множество своих плюсов. Я люблю это в тебе. Просто это не та ситуация, где это твоё качество может тебе помочь. - Потому что с Гарри нужно думать или головой, или членом? -Точно, - с коротким смешком кивает Мерлин. - А как вы двое? Ещё один короткий удивленный взгляд. - У нас всё в порядке. - Ты скучал по нему, - хмыкает Эггси. - Я доволен тем, что могу видеть его чаще. Наши отношения довольно стабильны, видимся мы раз в год или раз в неделю. - Они всё-таки были несколько иными, когда мы были… все вместе. - Ты торопишься, Эггси, - напоминает ему Мерлин. - Я думаю, мы бесконечно далеко от этого этапа. Эггси хмурится и с самым недовольным видом смотрит на Мерлина. - Хочешь вернуться к спокойной семейной жизни? - В шутку предлагает Мерлин, отложив паяльник в сторону, понимая, что Эггси нужно его внимание. - Нет уж. Ни за что, - улыбается Анвин. - Я как-нибудь справлюсь. Я сделал так, чтобы этот человек всерьёз влюбился в меня. Я в состоянии справится с собой. - Я не сомневаюсь в тебе, - с улыбкой кивает Мерлин. - Я не даю тебе работать, - замечает Эггси. Мерлин просто машет в сторону покинутого паяльника рукой. Эггси улыбается. - На самом деле, я хотел поговорить с тобой ещё кое о чем. Точнее, не так — я вообще не собирался говорить о Харте. - Вот как, - со смешком отзывается Мерлин. - Я слушаю. - Что, если я скажу, что хочу от тебя детей? *** Эггси нужно, чтобы его любили. Он, вынужденный расти вдали от людей, которые были его родителями (не по крови, а в сердце — если это имеет хоть какое-то значение), был лишен этого — и повзрослев, он нуждался в любви, возможно, больше, чем сам осознавал. Гарри понимает. Гарри хорошо помнит чувство. Просто ему повезло больше — любовь Микеля, её сила принимала порой не совсем здоровые формы, но это было тем, в чем нуждался Харт. Он видел, как он нужен — и это было хорошо. До тех пор, пока не стало плохо, кончившись так, как кончилось. Теперь, спустя почти три десятка лет, он совсем другой. И это от него ждут явных проявлений любви. Не удивительно, что у них с Эггси возникают проблемы. Но, похоже, что-то, сказанное Хартом, всё-таки доходит до мальчишки, взывает к его здравому смысл, потому что в следующую их встречу, которая происходит аж через пять дней после их последнего разговора (необыкновенно большой перерыв для Анвина в их нынешней ситуации, Харт почти что начал волноваться), Эггси заявляет, едва только Гарри садится за столик напротив него: - Я решил, что ты прав. - Я даже в этом не сомневался, Эггси, - отвечает Харт. Мальчишка, конечно, хмурится, но Гарри ухмыляется и тянет его к себе для короткого поцелуя — Эггси падок на такие жесты, он тает моментально — и сейчас это срабатывает тоже. - Манипулятор, - бурчит Анвин осуждающе. - Где твой кофе? - Готовится. И твой тоже. - Но если мы начинаем заново, я по крайней мере заслужил нормальный секс, знаешь. Я отлично помню, каким он был. Это заставляет Харта коротко рассмеяться. - Полагаю, это справедливо. Им приносят их кофе. Гарри благодарит, и, стоит официанту отойти, интересуется у Анвина: - Сколько у тебя времени? - Что, вот так просто? - Поднимает брови Эггси, понимая, к чему он ведёт. - Ты мне уступаешь. Будет справедливо сделать то же. - У меня есть примерно два часа. - Пей свой кофе и пойдём, - командует Гарри — уголки его губ поднимаются в легкой улыбке и он смотрит на Эггси так, что у того томительно щекочет в солнечном сплетении. - Мы успеем? - Не желая выдавать своего состояния, с фальшивым сомнением интересуется Эггси. - Милый, - притворно-мягко говорит Гарри. - Я уверен, что могу справится с тобой за двадцать минут. Эггси молча кусает губу, исподлобья смотря на этого сущего дьявола, который в следующие пять минут лениво цедит свой двойной эспрессо лукаво наблюдает за тем, как Анвин торопливо выпивает свой кофе. - Готов? - Интересуется, когда Эггси расправляется с напитком. Анвин просто кивает, удивляясь неожиданной волне нервозности. Гарри ухмыляется и встаёт, подхватывая со спинки стула пальто Анвина, и, полностью игнорируя выразительный «я бы сам справился» взгляд мальчишки, помогает ему одеться. Как настоящий, черт возьми, джентельмен. …Которым он перестаёт быть, как только они переступают порог квартиры. Его ладонь ложится на шею Эггси сзади, он сжимает пальцы — ощутимо, до лёгкой боли, и тянет Эггси к себе, вовлекая в поцелуй. Эггси не скромничает — смыкает руки за его спиной и зубы на его нижней губе, бесстыже трётся пахом о бедро. Гарри не удерживается от смешка, и позволяет поцелую длиться ещё немного, прежде чем отстранится. - Нам надо раздеться, - поясняет он на недовольный взгляд мальчишки, который никак не вяжется с его шальным видом — искусанные губы и блестящие от возбуждения глаза. - Ты прав, - выдыхает Эггси, облизывая нижнюю губу. …В спальне Гарри укладывает обнаженного Эггси на живот, льёт смазку в ложбинку между ягодиц — неряшливо и не заботясь о том, что ему нужно будет менять постельное бельё из-за устроенного беспорядка, растягивает мальчишку — не торопливо, но намеренно-резко. Анвин не против, судя по тому, как он вихляет бёдрами и какие звуки издаёт. - Боже, ты невероятен, - со смешком выдыхает Харт, склонившись над Эггси, чтобы коснуться губами его плеча. И в следующий момент он скользит членом между его ягодиц — и внутрь, в тесноту наскоро растянутого тела. Эггси подкидывается и стонет, и дёргает головой, смыкает зубы на ладони Харта, который сжимал его нижнюю челюсть большим и указательным пальцем. Харт посмеивается — низко и бархатно и берёт Анвина так, как любит больше всего — не сдерживаясь абсолютно, быстро и глубоко, удерживая бедра мальчишки на месте крепкой хваткой пальцев. Он не планирует, что это продлиться долго — это просто невозможно, не с Эггси, который подставляется под толчки его бёдер с таким рвением и желанием получить больше, с отчаянной жадностью. Харт близок к своему пику — и он перемещает ладонь с бедра мальчишки вперёд, на его член, влажный, сочащийся смазкой так, что его ладонь скользит по коже без всякого сопротивления. Он прижимает ладонь к члену мальчишки плашмя — и того начинает трясти — Эггси стонет его имя и кончает, зажмурившись и вжавшись лбом в покрывало, с маленькими, разбитыми звуками, срывающимися из губ. Харт кончает следом, после нескольких последних резких толчков в сжимающееся отверстие — блаженно-острое наслаждение, быстрой молнией проходящее по телу — и накрывает Эггси собой, придавливает его к кровати, следя, однако, за тем, чтобы мальчишка мог дышать. Эггси приходит в себя, как всегда, чуть погодя — вихляет задницей, ворчит довольно и поворачивает голову, чтобы покоситься на Гарри. - Ты животное, - сообщает он. - Судя по тому, какой беспорядок ты тут устроил — ты не против. - Нет, - губы мальчишки растягиваются в довольной улыбке. - Я скучал. Гарри хмыкает и целует парня в висок. *** Эггси поддаётся, не пытаясь больше наивно продолжить с того места, на котором они остановились три года назад — и всё становится легче. Они часто встречаются в середине дня — и Гарри неожиданно для себя обнаруживает, что неизменно ждёт этих встреч. Что хочет, чтобы они случались чаще — до такой степени, что освобождает от работы три часа в середине дня — чтобы ему не пришлось отказывать Анвину. Ставит свою личную жизнь в приоритет перед работой — и не верит самому себе. Его нервирует собственное поведение. Но, вместе с этим, парадоксально — он доволен собой, потому что, похоже, примерно этого он и хотел добиться, устраивая себе испытание регулярными сессиями с психотерапевтом. Совместными обеденными перерывами всё не ограничивается. Иногда Эггси остаётся у него на ночь. Иногда Гарри приезжает к нему на несколько часов — часто они просто сидят и работают, вдвоём или втроём. Периодически Гарри участвует в приготовлении ужина, но редко на него остаётся. Процент его участия зависит от того, с кем он готовит — если это Эггси, то парень легко передаёт бразды правления на кухне Харту. Если это девочки, которые занимаются готовкой довольно часто (к немалому удивлению Гарри), то это они командуют процессом. В процессе постепенного сближения с семейной жизнью, частью которой он уже был один раз, Харт с удивлением обнаруживает две вещи — девочки уже совсем не дети, и Габриэль действительно может быть очень упрям в своей обиде. За подростками оказывается интересно наблюдать — Дейзи теперь порой рассудительнее своего старшего брата, в ней сквозит легкая ироничная надменность — приятная, без перехода к высокомерию, она ловко и бесстыдно спорит со старшими, когда её что-то не устраивает. Было видно, что Эггси порой с ней тяжело. К Гарри она относилась с подозрительностью, которая не была нова. Муни была мягче — и без такой очевидной уверенности в себе. От Эггси Гарри знал, что у неё были проблемы с ровесниками и с самой собой — и, хотя этот этап явно был позади, Гарри видел то, насколько Эггси внимателен к ней сейчас. Муни всё так же витала в облаках, просто не думала больше о единорогах — и встретила возвращение Гарри со свойственной ей бесхитростной радостью. Харт с немалым удивлением обнаружил, что благодарен ей за это. Габриэль… Габриэль просто упорно молчал и бросал ему хмурые взгляды исподлобья. Этим их взаимодействие ограничивалось. Командировки, количество которых никак не уменьшилось, были правом Гарри на паузу. Эггси согласился на это, пусть и с явной неохотой. В первой же командировке Гарри поражает осознанием того, что он всё ещё способен скучать по голосу человека. Он не звонит Анвину. Но он едет к нему сразу после аэропорта, заехав домой только для того, чтобы принять душ и переодеться. С тех пор то, что после любой своей поездки Гарри первым делом появляется у Эггси стало нормой. Он никогда не предупреждает о своём визите — ему просто не нужно этого делать, потому что дом Анвина — место, где его ждут всегда (даже если Эггси страшно зол на него за какую-нибудь мелочь). Это тоже неожиданно приятно. Обычно ему всегда удавалось заставать дома или Эггси, или Мерлина — но сегодня Дейзи, открывшая дверь, объявляет ему прямо с порога: - Их нет. Гарри приподнимает брови. - Ты пустишь меня в дом? Дейзи пожимает плечами и поворачивается, уходя обратно вглубь дома и оставляя дверь открытой. Харт хмыкает и качает головой, закрывая за собой дверь. Строптивый подросток обнаруживается на кухне за замешиванием теста. - Помощь? - Нужно порезать и пожарить грибы, - кивает Дейзи. Гарри закатывает рукава рубашки и принимается за любезно выделенную ему задачу. Некоторое время они проводят в тишине, стоя бок о бок на небольшой кухне. - Я давно не видел Артура, - замечает Гарри. Во многом просто чтобы повыводить Дейзи — не то, чтобы его действительно волнует пацан, который ещё месяц-полтора назад постоянно торчал в доме вместе с Дейзи. Девочка, ожидаемо, фыркает и бросает на него косой взгляд. - Я не спрашиваю тебя, надолго ли ты с нами и как понимать эти ваши… отношения, правда? Или почему ты вообще снова возник на горизонте? Потому что это ваше дело, не моё. Артур — моё дело. Гарри ухмыляется. Определённо, с каждым таким ответом в нём появляется всё больше уважения к младшей сестре Анвина. - Ты могла бы спросить, - поводит он плечами. - Мне не то, чтобы особенно интересно. Я всё ещё не верю, что ты не уйдёшь так же неожиданно, как вернулся, но это тоже моё дело. - Это не случилось так уж быстро, как кажется тебе. Вы знаете не обо всём, что происходит в жизни вашего отца… - Брата. - Брата. Черт возьми. Даже я уже начал забывать. - Стареешь, - со смешком констатирует Дейзи, за что получает лёгкий шуточный подзатыльник. - Мы решили сделать перерыв, - после небольшой паузы сообщает девочка, отвечая на вопрос, которого Гарри не задал, но который подразумевался. - Вот как? - Угу. Я поняла, что у нас нет общих тем для разговора. Он не знает ничего о том, что интересно мне — я не могу сказать, что он глупый, а я умная, он просто… ему это не нужно, вот и всё. Мне не интересно то, что интересно ему — я вообще не понимаю, как можно жить, когда у тебя в голове только футбол и тачки. Нам не о чем говорить. Мне не нужен парень только для того, чтобы с ним целоваться. - Интеллектуальная близость, значит? - Хмыкает Гарри. И эта нагловатая, острая на язык, уверенная в себе особа смотрит на него с неожиданно робким, мягким, беззащитным выражением и интересуется тихо: - Глупо? И внутри Гарри во всю силу разворачивается ужас — он не тот, кому стоит вести серьёзные беседы с детьми, он не тот, кто хочет этого — и ему вдруг кажется, что парой фраз он испортит этого ребёнка Анвина, его сестру, за которую он боролся до последнего своего вздоха (буквально, черт, возьми), испортит окончательно и бесповоротно. Но все это — внутри него, снаружи он совершенно спокойно продолжает мешать скворчащие на сковороде грибы, наблюдая на тем, как Дейзи раскатывает тесто. - Не думаю. Но я думаю, что это странно — подростки не должны переживать о подобных вещах. Их обычно интересует другое… я полагаю. Дейзи фыркает. - Это другое можно получить от кого угодно. Какая в этом ценность. - Не заводи этот разговор с Эггси. Его хватит сердечный приступ. - Я не сумасшедшая. Он носится со мной, будто я не могу думать головой. Это оскорбительно, - тем не менее, Дейзи улыбается, когда бормочет себе под нос эти слова. - Только потому, что ему на тебя не плевать. Раздражающее свойство любви, не так ли? Дейзи улыбается шире и кивает. Они замолкают и продолжают готовить ужин. Гарри дожидается возвращения Анвина и даже остаётся на ужин (поддавшись на «оставайся, не будь идиотом» от Дейзи, за что она потом наверняка получила нагоняй от Эггси). После этого дня холодок, который всегда присутствовал в отношениях Гарри и старшего ребёнка Эггси, исчезает — неожиданно как для всех окружающих, так и для них самих. Примирение с Габриэлем происходит спустя месяц — но выдаётся куда более громким и кровавым. В один из дней Гарри и Габриэль остаются в доме одни — девочки на занятиях, Анвин уехал на собрание в школу Дейзи, Мерлин у себя, наверняка маниакально работает над новым проектом, делая редкие перерывы на то, чтобы налить себе ещё чаю. Харт спокойно работает за ноутбуком внизу, в гостиной, Габриэль занимается уроками наверху, у себя в комнате. Гарри глубоко в квартальном отчете, когда до его слуха доносится рёв Габриэля, впечатляющий по громкости — между ними один этаж и одна закрытая дверь, а Харту всё равно хочется поморщится. Следом Габриэль отчаянно зовёт отца. Харт вздыхает. Анвин опаздывал и, похоже, не подумал подняться к сыну и напомнить, что он уходит. Харт не хочет разбираться с невзгодами вредного десятилетки (да, Гарри глупо обижается в ответ на обиду мальчика, но не признается в этом даже себе), но, похоже, у него нет особого выбора — потому что выражает своё горе (в чем бы оно не состояло) Габриэль слишком громко. Поэтому Гарри со вздохом встаёт, оставляя ноутбук на подлокотнике дивана и идёт на второй этаж. Он уверен, что это просто очередной приступ гнева, связанный с не поддающимися Габриэлю заданиями по английскому языку или ещё чему-то подобному — но открыв дверь, обнаруживает пацана с виском, залитым кровью, которую он, отчаянно подвывая, растирает по щеке. Харт даже теряется — на несколько секунд. - Где папа? - Всхлипывает Габриэль, и растягивает последний звук во впечатляющую сирену. Харт морщится, но выходит из этой нелепой растерянности. - Уехал по делам. Тебе придётся иметь дело со мной, - отвечает он и ловит руку Габриэля за запястье, чтобы отвести её от его лица — но не тут то было. Мальчишка вырывается и восклицает, подвизгивая: - Не трогай меня! - Он пятится назад, в то время как Харт делает шаг ему навстречу. Снова прижимает ладонь к виску. - Позвони папе! - Требует. - И что нам это даст? Ещё один шаг навстречу — и это ошибка, потому что Габриэль толкает его плечом, и, проскользнув мимо, выбегает из комнаты, рыдая пуще прежнего. Харт вздыхает. Он не собирается гоняться за расстроенным десятилеткой по дому. Также он знает, что Габриэль тут похож на Эггси — ему очень сложно остановится, если его понесло. Поэтому с Анвином, когда он в неправильном настроении, очень легко поссорится — он не всегда может себя остановить. Чего тогда ждать от ребёнка? Харт вздыхает ещё раз и выходит из комнаты. Габриэль заперся в ванной — Харт слышал. Ему очень не хочется тратить время на уговоры открыть дверь — кроме всего прочего, мальчишка может ещё больше навредить себе сам. Замок на двери хлипкий, он поддаётся после пары сильных рывков — и Харт открывает дверь, и просто ловит верещащего мальчишку в кольцо рук, прижимая к себе, пока он бьёт его кулаками по бокам. - Я не буду звонить твоему отцу. И я сильнее тебя во много раз. Успокаивайся. Пару минут сопротивление продолжается — Гарри просто держит Габриэля за плечи одной рукой, второй поглаживая его по спине, пока верещание не превращается в тихие всхлипы, а град ударов не заканчивается тем, что мальчик вцепляется пальцами в его рубашку. Гарри потягивается до полотенца, мочит его, отступает на полшага. - Дай посмотрю, - так мягко, как только может, просит он. Мальчик поднимает лицо вверх и позволяет Харту стереть с кожи кровь — почти безропотно, попытавшись отстраниться лишь однажды, когда Гарри задевает разбитую бровь, которая и стала причиной всей катастрофы. - Как ты умудрился? - Встал на кровати и врезался в угол полки, когда выпрямлялся, - бурчит Габриэль. Он слегка подрагивает и всё ещё держится за рубашку Харта обеими руками. Гарри хмыкает и прижимает полотенце к брови. - Держи сам. Аптечка на кухне? Вместо того, чтобы делать, что сказано, Габриэль хватает Гарри, уже разворачивающегося в намерении спуститься вниз и принести аптечку, за руку, и, тут же с места снова принимаясь реветь, требует: - Не оставляй меня тут, - жалобно растягивая последний слог. - У твоего отца будет сердечный приступ, кого он увидит залитую кровью кухню, - хмыкает Харт. Ответом ему служит только набирающий обороты рёв. - Ладно, хорошо. Пойдём. Держи полотенце. Смотри под ноги. Они спускаются вниз — Габриэль одной рукой по-прежнему держится за рубашку Харта, второй прижимая полотенце к брови. На кухне Гарри достаёт аптечку, в которой у Анвина хранился поразительно широкий ассортимент лекарств от всего на свете и средств для обработки и перевязки всего на свете, усаживает Габриэля на стол, встаёт перед ним и командует: - Убирай. Габриэль слушается, всхлипнув для проформы. Но больше не ревёт — пару раз уворачивается от руки Харта, но в целом старается сидеть смирно, и позволяет Гарри спокойно обработать рассеченную бровь и заклеить её стягивающим пластырем. - Ну вот. И надо было так вопить? Габриэль выпячивает нижнюю губу и хмуро смотрит на Гарри исподлобья. Как раз в этот момент слышен звук ключа, поворачивающегося в замочной скважине. Гарри окидывает взглядом свою белую рубашку, с большим пятном крови там, где он прижимал к себе сопротивляющегося мальчишку, и ещё парой пятен, Габриэля, с подсохшей кровью на волосах и на руке, испачканное полотенце, небрежно брошенное Хартом на спинке стула… Анвин с улыбкой заходит на кухню, смотрит на них двух, на обстановку вокруг — и всякий цвет пропадает с его лица за несколько секунд. Анвин — жуткая наседка и паникёр, когда дело касается его детей. И Харт не хочет успокаивать ещё и его. - Все живы, Эггси. Габриэль поймал головой угол мебели. Мы с этим разобрались. Эггси, конечно, спешит встать перед сыном и ощупать его с головы до ног. - Пап, пап, ну пап! Я в порядке! Ничего такого, - храбрится мелкий плакса, который двадцать минут назад рыдал так, что его наверняка слышали все соседи. Гарри никак не комментирует, молча занимаясь наведением порядка. - Можно я не буду доделывать английский? - Когда Эггси убедился в том, что он действительно цел, спрашивает Габриэль. - Сколько ты сделал? - Наверное, половину. - Ещё половину от половины. - Это называется четверть, пап. - Я знаю, сын, - хмыкает Эггси, - ты не хочешь ничего сказать Гарри? Габриэль хмурится. Тянется рукой к только что заклеенной брови — Харт вовремя хлопает его по ладони, он знаком с вечным стремлением почесать зудящую ранку. - Хуже будет, - говорит он на возмущенный возглас Габриэля. Тот упирается в него этим своим фирменным взглядом — одновременно упрямым, недовольным и испытующим. - Спасибо, что починил меня, - наконец решает сказать он. - Без проблем, - хмыкает Харт. - Папа говорит, что ты должен заботиться о чувствах людей, которые выбрали быть рядом с тобой и которым ты это позволил. Что это делает тебя хорошим человеком. Эггси тихонько садится за стол, будто боясь спугнуть момент. Гарри складывает руки на груди, и присаживается на край кухонной тумбы. - К чему ты ведешь? - Ты так не делаешь. - Я не хороший человек. - Легче всего сказать так. - Полагаю. - Почему я должен заботиться о твоих чувствах, если ты не заботишься о моих? - Нет причины. - Значит я имею право не говорить с тобой, если не хочу. - Верно, - Харт бросает взгляд на Эггси, который снова медленно бледнеет. Он решает сжалится над Анвином — и так уж и быть, не мериться упрямством с десятилеткой. Он понимает, что это их лучший шанс на примирение. Ему даже говорить ничего не надо — он просто протягивает руку и манит мальчика к себе. - Иди сюда. И Габриэль слушается, и позволяет притянуть себя за плечи ближе и утыкается носом в его рубашку с недовольным сопением. - Если я скажу, что буду стараться лучше в этот раз, это тебя успокоит? - Да, - бормочет Габриэль. С этого начинается их мир. *** Летом, после окончания учебного года, детей отправляют на ферму. Гарри предполагает, что никто из трёх не может быть в восторге от этой идеи — но накануне отъезда он застаёт их за такими жизнерадостными сборами, что вынужден признать обратное. - Нормальные дети — и тем более подростки - не должны любить уезжать в шотландскую глушь, - делиться он своим недоумением с Эггси и Мерлином вечером, когда дети уже спят. - Что не так? - Я родился в этой глуши, Гарри, - ворчит Мерлин. - Это не делает её меньшей глушью, - отмахивается Гарри. Мерлин заказывает глаза. Эггси улыбается. Эти двое. - С ними всё в порядке, - уверяет он, - Габриэль любит быть там, потому что у них с Мейв уговор — и он практически сколько угодно может сидеть за своими любимыми занятиями, до тех пор, пока помогает с тем, о чем Мейв его просит. Дейзи принимает активное участие во всём, что связано с животными — забывает про музыку на месяц и ходит по пятам за Мейв. Ну ты помнишь, с каким восторгом она рассказывала про то, что видела, как рождаются телята, ягнята и прочие звери после весенних каникул на ферме. Муни… Эй просто там нравится. Ей не нужно много друзей кроме Дейзи и Габриэля, она обожает Мейв и библиотека в доме большая и древняя. - То есть, странным можно назвать только одного твоего ребёнка. - Того, от которого больше всего можно этого ожидать, - с улыбкой пожимает плечами Эггси. И сразу следом: - Хочешь поехать с нами, когда мы будем их забирать? Гарри очень старается не измениться в лице. - Посмотрим, - демократично цедит он. Судя по смеху Эггси, с лицом он не справляется. - Тебе тоже может понравится, знаешь. Он остаётся на ночь — на следующее утро он стоит на крыльце дома с кружкой кофе и наблюдает за тем, как Эггси обнимает Мерлина и детей по второму кругу. - Оставь этот осуждающий взгляд, - фыркает в его сторону Дейзи, - спускайся. Тебе не получился притворится, что ты не с нами. Харт подчиняется — ему незачем перечить четырнадцатилетке. Он получает свои объятия от троицы — самые долгие от Габриэля, который, как бы то ни было, не любил уезжать из дома надолго, и, махнув рукой Мерлину, который уже сел за руль, отходит на тротуар и встаёт рядом с Эггси, который нагло допивает его кофе. Они смотря машину вслед, пока та не скрывается за поворотом. - Я буду жить у Мерлина до сентября, пока не вернуться дети. Я не предлагаю тебе то же — но ты мог бы оставаться на ночь чаще. Это недалеко от твоего офиса, и в доме полно места для трёх человек. - Ладно, - просто кивает Гарри. - Вот так просто? Гарри молча пожимает плечами. Ему самому немного странно, что он не видит никаких причин не согласиться с этим — но если подумать, то наверное ничего странного в этом и нет — за последние полгода количество времени, которое он проводил в обществе Эггси и Мерлина — вместе или по отдельности — плавно увеличивалось. Были моменты неловкости и неудобства, но они сошли на нет довольно естественно и без их сознательного участия — к немалому удивлению Гарри. Поэтому он соглашается. Через три дня Эггси звонит ему и интересуется деловито: - Ну что, когда ты собираешься приехать? Мы с Мерлином ждём тебя у него. Гарри хмыкает, и бросает взгляд на часы. Доходит десятый час вечера — и он всё ещё в офисе. Увлёкся. - Учитывая, что я ещё в офисе и мне нужно время на то, чтобы зайти домой за сменой одежды — примерно через час. Я уверен, что ты уже будешь спать. Эггси фыркает, но не спорит. Он намеревался получить весь сон, который не получал в течении учебного года. - Мерлин не будет. Приходи. - Хорошо, Эггси. Когда Гарри добирается до дома Мерлина — Эггси, как и ожидалось, спит. Дверь ему открывает сам Мерлин — и отступает назад с лёгкой улыбкой. Мерлин действительно рад его видеть, каждый раз — и каждый раз это странно. Не то, чтобы это было не взаимно — но это делало всё только ещё более сбивающим с толку. За месяц с небольшим Гарри проводит в одиночестве в общей сложности от силы неделю. Иногда он забирает Эггси к себе, разу раз Эггси уезжает к Рокси, но в основном этот месяц — их размеренное и тихое существование втроём. Гарри — ответственный за готовку по собственному желанию — это его расслабляет и он не видит причин, по которым Анвин должен заниматься хозяйством в редкие пару месяцев в году, когда он имеет полное право этого не делать. Кроме того, Харт всерьёз берется за Мерлина — по его мнению то, что человек, которому идёт шестой десяток, не должен быть настолько беспомощен в чем-то настолько банальном, как приготовление чертового омлета. Это просто нелепо. Эггси говорит, что это не закончится добром. Гарри, конечно, не слушает — уверяет только, что в аптечке достаточно пластыря и он умеет накладывать швы. Швы требуются лишь однажды — и только потому, что Мерлин, нарезая морковь для говядины по-бургундски, смотрел не на морковь, а на Эггси, который сидел на подоконнике и щебетал по телефону с кем-то из детей. - Потому что тебе нужно было влюблённо смотреть на морковь, а не на мальчишку, - ворчит Гарри, когда зашивает порез. Эггси был выгнан гулять с собаками, потому что он и его паническая суета не помогали делу. - Не ворчи, Гарри, - примирительно просит Мерлин, слегка морщась, когда Гарри затягивает очередной стежок. - Ты машина, - фыркает Харт. - Ты аккуратен. На удивление. - У меня есть опыт, - бурчит Харт в ответ, не напрягаясь — понимая, что Мерлин не будет требовать подробностей. - Очевидно, - только кивает Мерлин. И, улыбнувшись, добавляет: - Ты не можешь отрицать, что от Эггси порой весьма сложно отвести взгляд. - Если выбирать между пальцем и мальчишкой — я выберу палец. Потому что спустя десять минут он ещё был бы здесь — а вот пальца могло бы не стать, - с этим Гарри отрезает остаток нити и хлопает Мерлина по коленке. - Можешь надеть перчатку и возвращаться к моркови. Ужин сам себя не приготовит. - Деспот, к тому же ни капли не романтичный, - со смешком заключает Мерлин. - И что вы во мне нашли, - в ответ на это тянет Гарри, не поднимая взгляда от рук, которые он протирает салфеткой. - Понятия не имею, - отвечает Мерлин — поднимается со своего места, мимолётом касается губами виска Гарри и как ни в чем не бывало направляется обратно на кухню. - Ты путаешь меня с Эггси, - хмуро замечает Харт Мерлину вслед. Он действительно думает, что тот выкидывает подобное просто по привычке, не осознавая, кто из них двоих рядом с ним. - Вовсе нет. Я ещё не выжил из ума, - скрываясь на кухне, отвечает Мерлин. *** Они часто спят вместе, но не занимаются сексом — решение о том, что с этим не стоит спешить, было принято на удивление единодушно, даже Эггси согласился, что всему лучше произойти естественно. У них нет проблем с сексом — Гарри проводит свои дни в офисе, Эггси и Мерлин в основном работают дома и у них масса возможностей в то время, пока Гарри отсутствует. Забавно, что Харт часто даже может сказать, когда у них был секс. Обычно бывает, что Анвин, который приходит в офис забирать его обедать, уже получил своё. Этот расслабленный вид и довольная улыбка. Гарри всегда ухмыляется лукаво и посылает мальчишке знающий взгляд, на что тот алеет кончиками ушей и, хлопнув Гарри по предплечью, бурчит: - Оставь это, Гарри Харт. - Не понимаю, о чем ты, - всегда отвечает Гарри. - Ты понимаешь. Если Эггси хочет Харта — ему нужно просто попросить. Гарри предпочитает забирать Эггси к себе, хотя Мерлин и говорит, что он вполне может уйти спать в другую комнату — что, по мнению Гарри, бред. - Ты не будешь, - хмурится на него Гарри, когда Мерлин перелагает это. - Почему? - Потому что это твой дом и это абсурд. Я верну его утром. Больше они не возвращаются к этому разговору. Иногда он отправляет Эггси обратно к Мерлину с утра и проводит один-два дня в одиночестве, иногда Эггси остаётся с ним на пару дней. Гарри думает, что именно это разнообразие комбинаций того, как они трое могут быть вместе делает всё таким… лёгким. Однажды Эггси уезжает к Рокси на ночь — но Харт, выйдя из офиса, всё равно идёт в сторону дома Мерлина — кажется, просто по привычке (не то, чтобы он собирается признаться себе в этом). О том, что Эггси сегодня ночует в другом месте, он вспоминает только когда дверь ем отрывает Мерлин — потому что обычно это делает Эггси. - О, - удивленно произносит он. - Я совершенно забыл. Мерлин ухмыляется и отступает на шаг. - Ты не против? - Не говори ерунды, - хмыкает Мерлин. - С чего мне быть против? Гарри пожимает плечами и проходит внутрь. Через пару часов Мерлин вытаскивает его вместе с собой на прогулку с собаками. Харт ворчит, но делает это скорее для проформы. Он даже бросает собакам мячик — вместо Мерлина — тот стоит рядом и наблюдает за носящимися туда-сюда животными с лёгкой улыбкой. - О том, что через четыре дня мы поедем за детьми, ты не забыл? Я не против тебя в своём доме, но возможно мне стоит дать тебе ключи? - Заткнись. Я всё помню, - отвечает Харт. Мерлин кивает, и, немного погодя, продолжает: - Может, тебе стоит присоединиться? Харт хмурится и смотрит на Мерлина вопросительно. - К поездке, - поясняет тот. - Зачем? - Не прекращая хмуриться, с искренним недоумением спрашивает Харт. Он всё ещё смотрит на мужчину, поэтому Дану, которая принесла мячик, потоптавшись на месте, направляется к Мерлину. - Эггси будет в восторге, я бы тоже не отказался от твоей компании. И тебе не помешает отдохнуть немного. - Я тебя умоляю. Это говоришь мне ты? - Фыркает Гарри, игнорируя первую часть фразы. - Я еду отдыхать, - пожимает плечами Мерлин с лукавым видом. - Я останусь там до конца лета вместе с собаками. - Сомневаюсь, что это уместно, - пытается Харт ещё раз. На это Мерлин даже не отвечает — смотрит на него как на идиота, только и всего — когда он только научился таким выразительным взглядам?! Взгляд его, однако, очень быстро смягчается — и он хлопает Гарри по плечу. - Я не настаиваю, - говорит, - просто подумай об этом. Вечером, после ужина из ближайшей арабской забегаловки, они сидят на диване в гостиной — каждый со стаканом виски и с ноутбуком. Харт, однако, не уделяет никакого внимания содержимому открытого на ноутбуке документа, вместо этого задумчиво смотря на Мерлина и рассеянно поглаживая между ушами Дану, устроившую голову на диване рядом с его бедром. - Как ты вообще выжил в этой своей шотландской глуши? - Наконец спрашивает Харт, потому что потребность узнать не уходит. Они мало что знают о прошлом друг друга, что одновременно абсурдно и вполне закономерно. Мерлин усмехается и пожимает плечами. - Это может тебя удивить, но у меня было счастливое детство. В школе меня не трогали, потому что опытным путем довольно быстро выяснили, что я даю сдачи. Общества семьи мне было достаточно. Так что я наивно убежден, что место не имеет значения, если тебе повезло иметь нормальную семью. Опыт Эггси это хорошо подтверждает. Гарри задумчиво хмыкает. - Полагаю, ты прав, - несколько удивленно заключает он. Мерлин бросает на него взгляд — полный сочувствия, от которого в Гарри тут же поднимается потребность потребовать прекратить это — но ему приходится подавить эту реакцию. Потому что кроме всего прочего, его добрый доктор была убеждена, что ему пора научиться принимать сочувствие от близких. Что это каким-то образом сделает всё легче — хотя Харт до сих пор не понимал, как. Но он позволяет Мерлину этот взгляд, и когда тот спрашивает: - Насколько ты ненавидел Итон? Гарри отвечает честно. - О, всей душой. Но это всё ещё было лучше, чем жить с отцом. И они говорят. Мерлин рассказывает Харту, какого это — жить на ферме с уровнем IQ который делает тебя, по сути, гением. Гарри рассказывает о том, как лучшие частные школы могут привить тебе отвращение к человечеству удивительной силы. - Пойдём спать, - говорит Мерлин, когда бутылка виски подходит к концу, а на часах доходит два ночи. - Ты ожидаешь, что мы ляжем наверху? - После нескольких секунд молчания спрашивает Харт. - Ты осмелишься озвучить мне другие варианты? - Хмыкает Мерлин. Харт вынужден признать - его ремарка справедлива. Ему откровенно лень отправляться к себе — особенно учитывая тот факт, что он уже переодет в домашнее (как это произошло — он упустил. Привычка — он не ходил по дому в рабочей одежде), и единственный вариант помимо этого — что кто-то ляжет в детской. Что, учитывая то, что они регулярно спят вместе, пусть и в расширенном составе, довольно нелепое действие. Так что Гарри в конце концов кивает, и признаёт: - Ты прав. ...Эггси, который возвращается рано утром, отпирает дверь своим ключом, гладит собак, поднимается в спальню и улыбается от картины, представшей перед ним. Гарри и Мерлин лежат не в обнимку, но близко к этому — насколько это возможно в случае Гарри, одеяло скинуто на пол почти полностью, как и одна из подушек. Эггси качает головой, тихонько прикрывает дверь и спускается вниз, чтобы начинать готовить завтрак и варить кофе. *** Надо отдать Мерлину должное — тот ничего не говорит Эггси о том, что он предложил Харту поехать с ними. Не даёт Анвину ложных надежд и освобождает Харта от лишней порции полных надежды взглядов. Решение, которое принимает Гарри, он принимает сам. - Насколько ты уверен, что меня вообще хотят там видеть? - Интересуется Харт через три дня после их разговора, когда Эггси нет поблизости — они с Мерлином пошли за продуктами для ужина, а Эггси остался в парке с собаками. Хотя вопрос не имеет под собой контекста, Мерлин быстро понимает, о чем он. - Полностью. - Они в курсе характера наших отношений? - Мейв в курсе всей истории в общих чертах. С каким пор ты начал переживать о отношении окружающих к твоей персоне и к тому, ждут тебя где-то или нет? - Я переживаю не о себе, - хмыкает Гарри. - Я переживу. Эггси и дети могут быть более чувствительны к неожиданно возникшему мрачному настроению. Мерлин улыбается. - Не переживай об этом. Мейв не будет судить о тебе через призму того, что она знает о наших отношениях. Она склонна формировать собственное мнения на собственных наблюдениях. - И где мы будем жить? - Там достаточно места, Гарри. Мы с Эггси обычно ночуем в отдельном доме. Гарри кивает. - Похоже, ты что-то решил, - замечает Мерлин. - Не знаю, какого черта я делаю это. - Ой ли? Харт знал, конечно. Это немного ужасало и чуть-чуть выводило из себя. Он делал это потому что хотел порадовать Анвина — увидеть эту его широкую, полную восторга улыбку, а ещё чтобы видеть вот эту вот тень легкого теплого одобрения во взгляде Мерлина, и ещё просто потому, что ему было действительно искренне любопытно. Редкое для него ощущение — мало что в жизни он мог признать интригующим. И уж чего он не ожидал, так это того, что ему будет интересно оказаться на ферме в шотландской глуши — но вот оно, пожалуйста. Осознавать, признавать и мириться с этими переменами в себе было… интересно. Они сообщают Эггси за ужином. Гарри получает свою полную восторга улыбку, а потом, позже вечером, Эггси прокрадывается в ванную комнату, где он принимает душ, опускается через ним на колени и делает такой самозабвенный минет, как умеет только он — потом, тяжело дыша и облизывая алые губы, в которые Харт только что резко толкался членом, держа Анвина за волосы на затылке, Эггси утыкается носом в щёку Гарри и сообщает хрипло: - Я хочу вас обоих. - Что, сейчас? - Хмыкает Гарри. - Мне надо говорить тебе, что это не лучший тайминг? Потому что им надо собираться, чтобы выехать завтра с утра. - Нет, нет. Не обязательно сейчас. Это подождёт до сентября. Или пока мы не приедем на ферму, - последнюю фразу Эггси подкрепляет озорной ухмылкой. - Ты не переживаешь о том, что тебя услышат? - Из постройки, которая стоит в двадцати метрах? Сомневаюсь. Вы же не убивать меня будете, - хихикает Анвин. Гарри хмыкает и позволяет себе закатить глаза. Мальчишка. *** Они едут почти весь день. Собаки ведут себя на удивление смирно, Эггси — на удивление буйно. - Когда мы поедем обратно, я буду единственным взрослым человеком в машине? - Со вздохом спрашивает Харт. - Расслабься, - посмеивается Эггси. - Тогда мне уже придётся быть в роли отца. А дети вполне неплохо справляются с дорогой, если выпускать их на волю каждый два часа и подкармливать чем-нибудь вредным. - Какое облегчение. После остановки в Эдинбурге Эггси засыпает на заднем сидении, Мерлин ведёт машину и Гарри внимательно смотрит в окно. - Ты вообще бывал дальше Итона? - Интересуется Мерлин с беззлобной иронией. - Я работаю в железнодорожной компании. Я много где был, когда только взял на себя руководство. - По работе, - любезно отмечает Мерлин. - Да. И никогда не был дальше Эдинбурга. Меня не слишком интересуют другие города и страны, если это не связно с работой. - Ты специфический человек. - Я знаю. Ты знаешь это тоже, - ворчит Гарри. Что-то в улыбке Мерлина, однако, кажется ему… странным. - Почему ты так улыбаешься? - Как? Гарри понимает, что не добьётся ответа, и просто машет в сторону Мерлина рукой. Спустя примерно два часа вересковых пустошей, деревень и полей, на которых пасутся животные, они приезжают — дверь двухэтажного дома открываются и оттуда выбегает три фигурки едва они минуют открытые ворота. Стоит Гарри выйти из машины, и он оказывается в плену тощих, но цепких рук Габриэля. - Я не знал, что ты приедешь! - Сообщает тот. - Я сам не знал до вчерашнего вечера, - честно отвечает Гарри, гладя мальчика по волосам и наблюдая за тем, как из дома выходит Мейв и направляется к ним. Когда все обменялись объятиями со всеми (почти) Гарри и Мейв оказываются друг напротив друга. - Мисс Локхарт, полагаю. - Миссис, - поправляет Гарри та, тонко улыбнувшись и задерживая на его лице цепкий взгляд — будто она действительно может что-то там увидеть. Гарри одинаков со всеми незнакомцами — кем бы они не приходились его друзьям или любовникам. - И просто Мейв будет достаточно. - Что ж, хорошо. Гарри. - Я знаю, Гарри. Расслабься. Никто тут не собирается выведывать твои самые страшные тайны. - Ребенок может обнять меня и не быть съеден. Вы уже знаете мою самую страшную тайну. Мейв коротко смеётся и похлопывает его по плечу. - Отлично. Тогда бояться точно нечего. Пойдёмте, поужинаете и мы оставим вас в покое до завтрашнего утра. Да, дети? - Да! - Нестройно и с разной степенью энтузиазма отзывается троица. За столом ведется будничный, очень семейный разговор. Гарри не участвует в нём — только если к нему не обращаются напрямую — и неубедительно делает вид, что ест. Аппетита у него нет. Понимания, почему он так напряжен — тоже. Эггси посматривает в его сторону, потом со вздохом кладет приборы на свою опустевшую тарелку и поворачивается к Мейв: - Я могу занять кухню и сварить кофе? - Конечно, но ты уверен? Эггси улыбается и кивает в сторону Гарри. - Это для него. Судя по запаху, у вас припасено что-то сладкое, а он сладкоежка — это ещё одна страшная тайна Гарри Харта. Но если не будет кофе, он может отказаться. Но если кофе будет… - Перестань, Эггси, - останавливает мальчишку Харт, упрямо сдерживая улыбку. Как можно быть таким невозможным и почему это больше не раздражает, а только очаровывает и веселит? - Ступай, - со смешком говорит Мейв. - Заодно займись чаем, раз ты всё разно будешь там. Эггси встаёт — Гарри поднимается вместе с ним. - Я помогу, - поясняет он на вопросительный взгляд Эггси. После ужина их, как и было обещано, оставляют в покое — они тратят пару часов на то, чтобы разобрать вещи и по очереди принять душ, после чего Эггси и Мерлин уходят спать наверх - Эггси ловит Гарри и вовлекает его в небрежный быстрый поцелуй, Мерлин, проходящий мимо следом, говорит: - Не вздумай спать на диване. - Не командуй, - почти автоматически отговаривается Харт. - Лучше бы вы поцеловались, - хмыкает Эггси, и поворачивается, ступив на первую ступеньку лестницы, чтобы взглянуть на них. - Не всё сразу, Эггси, - хмыкает Харт. Мерлин согласно кивает, но прежде чем направится в сторону Эггси, вполне привычно уже мимолетом касается губами виска Харта. Эггси улыбается. Гарри хмыкает и качает головой. Сам он устраивается на диване с ноутбуком — у него появилась одна идея, которая может понравится Мерлину и точно не понравится Эггси, и ему нужно провести небольшое исследование. Спустя два часа он заключает, что его идея вполне осуществима — и уже собирается закрывать ноутбук и идти готовится ко сну, когда слышит тихий и несмелый стук в дверь. Он хмурится и идёт открывать. За дверью оказывается Габриэль — растрёпанные светлые кудри, голубая пижама, покрывало на плечах, самое жалобное выражение лица. - Я тебя разбудил? - Нет. Но остальные спят. - Можно я посижу с тобой? Габриэль переступает с ноги на ногу и Гарри замечает, что он босой. Харт мог бы отправить его обратно — но к этому моменту бесполезно отрицать, что сын Анвина — его любимчик. Поэтому он вздыхает, и командует: - Заходи, - и уходит в кухонную зону, чтобы поставить чайник. Какао на полках не оказывается, поэтому он ограничивается чаем. - Тебе все ещё нельзя молоко? - Немного можно, - отзывается Габи, который маячит у Харта за спиной печальной тенью. Харт вручает ему кружку. - Иди на диван. Стоит Харту опуститься на диван, Габриэль устраивается у него под боком, поджав под себя ноги и обхватив кружку ладонями. - Чем занимался? - Интересуется Гарри у него. - Программировал. - И всё? - Приподняв брови, спрашивает Харт. - Ну… нет. Помогал Мейв считать овец и коров. Собирал яйца. Помогал Финли делать сыр. Ездил на велосипеде… - Научился-таки? - Интересуется Харт, устраивая руку на спинке дивана позади мальчика. Тот кивает, улыбаясь в кружку. - И ещё на лошади и на машине. Но Мейв сказала, что я не должен никому говорить, что она показывала мне, как управлять машиной. - Я никому не скажу, - обещает Харт. - Ещё мы купались в озере и повесили на дерево тарзанку, чтобы прыгать в воду, - кивнув, продолжает Габриэль. - И ездили в город на велосипедах — одни, правда, этого папе тоже не стоит знать, наверное. - Как скажешь, - соглашается Харт. Анвин всё равно всё узнает, он уверен. Просто не от него. - То есть, не только программировал? - Не только, - ещё раз кивает Габриэль. - А ты умеешь ездить на велосипеде? - Я определённо умел. Не применял этот навык лет тридцать, но говорят, что невозможно потерять этот навык, один раз научившись. - Лет тридцать? - Приподнимает брови мальчик. - Ты что, такой старый? Гарри не удерживается и смеётся коротко. - Я так не считаю. Но с твоей точки зрения, наверное, да. Габриэль хмурится и задумчиво смотрит в чашку. Харт видит, что внутри этой лохматой головы происходит некий мрачный мыслительный процесс, поэтому решает прервать его — ему ник чему расстроенный ребёнок посреди ночи. - Настало время для стрижки, тебе не кажется? - Интересуется он у мальчика, поддевая прядь светлых волос пальцами и убирая её за ухо. - Угу, - бурчит Габриэль. - Я хочу пойти с тобой, как раньше. - Хорошо. - Гарри? - Да? - Я слишком взрослый, чтобы спать с папой, да? - Я так думаю, - после небольшой паузы отвечает Гарри. - Я тоже так думаю. Но иногда я совсем не хочу спать один. И Муни и Дейзи — они могут прийти друг к другу когда захотят, а я не могу также. Это я тоже понимаю — они уже взрослые и они девочки, у них свои дела. Я не понимаю, что делать мне. И этот ребёнок смотрит на Гарри так, будто уверен, что у того есть ответ. Харт вздыхает. Ещё раз проводит ладонью по волосам мальчика, в, как он надеется, жесте утешения. - Я не знаю рабочего решения проблемы, Габриэль. Я был у родителей один, спал в своей комнате сколько себя помню, а с одиннадцати лет делил комнату с несколькими мальчиками моего возраста, потому что учился в школе-пансионе. И я не был счастлив по этому поводу. У тебя же есть друзья? - Двое. - Вы можете ночевать друг у друга, разве не так? - Я не люблю ночевать не дома. А у нас дома и так нет места. - Но к девочкам же приходит Молли? И остаётся на ночь? - Да. - Ну вот. Почему к тебе не может кто-то прийти? Габриэль кивает с задумчивым видом. - Ты прав. Но я не могу знать, когда мне не захочется оставаться одному. - Это не решит всех проблем. Но будет приятно иметь кого-то, с кем можно провести ночь, правда? Сейчас Гарри рад, что десятилетка может воспринять эту фразу совсем не в том смысле, в котором воспринимает её он сам. Габриэль в свою очередь согласно кивает. - Что до желания быть с папой… может быть такое, что ты просто скучаешь по нему? Он довольно занятой человек, и вас у него трое. - И ещё Мерлин и ты, - любезно добавляет Габриэль. - И мы двое, - соглашается Гарри. - Может, вам стоит договорится проводить вместе немного времени перед сном и посмотреть, поможет ли это? - Чтобы он укладывал меня, как будто я маленький? - Хмурится Габриэль. Харт подавляет желание усмехнуться и отвечает: - Не обязательно делать это, когда ты уже в кровати. Перед этим. Гарри сочиняет. Он понятия не имеет, должно ли это помочь. - Может быть. - Тогда тебе надо поговорить с ним. - Мы можем поговорить с ним вместе? Жалобный взгляд и палец, нервно ковыряющий ткань брюк на его коленке. - Мы можем, - кивает Гарри. - Но сейчас ты идёшь спать, мистер. Жалобный взгляд никуда не исчезает. - Уложить тебя в кровать? - Со вздохом предполагает Харт и получает утвердительный кивок. - Хорошо. Пойдём. Потом мальчик, конечно, просит посидеть с ним, пока он не заснёт — благо что на это уходит несколько минут. Гарри возвращается, и, заключив, что он все ещё не хочет спать, включает лампу и устраивается на диване с книгой, подложив под голову одну из подушек, которые в изобилии накиданы на нём. ...И просыпается от того, что кто-то мягко треплет его за плечо. Он открывает глаза и недоуменно щурится на Мерлина, который стоит и смотрит на него с такой улыбкой, будто спящий Харт — самое забавное, что он видел в своей жизни. Гарри хмурится и поднимает руку, чтобы потереть глаза, но пальцы его натыкаются на очки. Реплика Мерлина, сказанная полушепотом, рассеивает возникшее было недоумение. - Я говорил тебе не спать на диване, Харт. - Я сделал это ненамеренно, - бурчит он в ответ, садясь и откидывая на диван книгу, которая так и лежала на его груди страницами вниз, и очки — следом. Мерлин продолжает пялится на него с этой раздражающей улыбкой, и Харт сердито смотрит на него одним глазом, пока трёт второй. - Иди ложись в кровать, - мягко велит Мерлин. Харту не нужно много времени, чтобы его мыслительный процесс запустился после сна. Судя по свету за окном едва расцвело, а Мерлин явно не спустился вниз только чтобы разбудить Харта — он собирался уходить. - Постой. Почему ты не в кровати и одет? - Потому что я собираюсь заниматься делами. - Какими делами ты собираешься заниматься? Сейчас не больше пяти утра. - Уже пять, и это значит что я начинаю опаздывать на завтрак. Фермерскими делами. Я составляю компанию Мейв по утрам. - Это ты называешь отдыхом? - Приподнимает брови Харт. - Вообще-то да. - Окей. Я иду с тобой. Мерлин качает головой с мягким смешком, и открывает было рот, чтобы начать спорить, но Харт упирается в него этим своим серьёзным взглядом и Мерлин понимает — спорить бессмысленно, этот невыносимый тип всё для себя решил — он серьёзно встанет и пойдёт в пять утра совершать обход фермы вместе с ним и Мейв. - Поразительно, - единственное, что говорит Мерлин себе под нос. - У тебя же нет подходящей одежды, да? - У меня есть пара вполне неформальных брюк и джемперов. - Иди умывайся. Я найду тебе что-нибудь из своего. С этим Харт не спорит, потому что, судя по истёртым джинсам и жуткого вида клетчатой рубашке, накинутой поверх очередной футболки с логотипом рок-группы, в своих брюках Харт будет выглядеть весьма комично. - Если ты скажешь, что мне нужно надеть что-то типа этой рубашки… - Я знаю, Гарри. Я найду что-нибудь более нейтральное для вашего величества, - улыбается Мерлин. - Поторопись, ради бога. Спустя двадцать минут Мерлин и Гарри, одетый в серые потертые джинсы, черную футболку и толстовку, с хмурой утренней гримасой, которая значит, что он ещё не выпил кофе, в наличии, заходят в столовую. Мейв, привычно сидящая на своём месте с чашкой чая, газетой и в очках, съехавших на кончик носа, подняв взгляд и обнаружив дополнение к их компании, едва поднимает брови, и возвращает взгляд к своему чтению. - Опаздываете. - Это Харт и его непомерное упрямство. Вышеупомянутой только хмыкает в ответ, уже наливая себе и Мерлину кофе из кофейника и становится со своей кружкой, опершись о край столешницы. - Я не заставлю тебя позавтракать? - Вздыхает Мерлин. Он знает ответ. - Никаких шансов. Мейв бросает на них ещё один быстрый лукавый взгляд. Через десять минут они выходят из дома — и следующий час или полтора Харт просто ходит следом за теми двумя, кто просыпается в такую рань, чтобы совершить огромный круг пешком, заглядывая чуть ли не в каждую постройку на территории фермы. Он слушает их диалог вполуха, отвечая, когда к нему обращаются и периодически задавая вопросы, если он чувствует в этом нужду — ему, всё же, любопытно. - Куда вы деваете весь этот выводок? - Спрашивает он, когда они проходят мимо пасущихся на поле овец с ягнятами. - Продаём, в основном. - Вы сами выращиваете сено? - Да, иначе бы мы уже разорились. - У вас есть магазин? - В ближнем к городу концу фермы. Я долго сопротивлялась, считая, что это лишняя трата — но мой сын может быть раздражающе-настойчив в своих идеях. Оказалось, это выгоднее, чем продавать продукты магазинам в городе оптом. - Зачем вам столько разных куриц? Это непрактично, разве нет? - Непрактично. Но я люблю куриц, - улыбается ему Мейв. - Эггси тоже питает к ним особенную нежность. Хочешь подержать одну? - Пожалуй откажусь… И так далее, пока они не оказываются у конюшни. - Я собираюсь вывести лошадей. Ты можешь продолжать ходить за мной и заниматься тем, чем занимался в своей голове последние полтора часа, но не плетись позади лошадей. - Я знаю, как работают лошади, - хмыкает Харт. - Я могу помочь. Мерлин смотрит на него с сомнением. - Верховая езда — чуть ли не обязательная часть образования в семьях того типа, какой была моя. - Это не значит, что ты умеешь обращаться с животными. - Эта часть необязательна к изучению, но я умею. - Как это произошло? - Интересуется Мерлин. Харт не обязан, но он отвечает — пусть и коротко. - Конюшни были самым приятным местом Итона. Спортивные занятия можно было выбирать, так что, - он пожимает плечами. - Вот как. Ну ладно. Спустя полчаса в дверях конюшни появляется Эггси — окидывает Гарри, который как раз выводит последнюю лошадь из денника недоуменным и изумлённым взглядом. - Доброе утро, Эггси. - Что происходит? Я всё ещё сплю? Гарри просто машет на него рукой и поворачивается к Анвину спиной, начиная свой путь в другой конец конюшни, к противоположному выходу. Эггси, конечно, быстро сравнивается с ним, и берет под руку, как ни в чем не бывало. Гарри ухмыляется и сообщает: - Твой сын вчера возник на пороге дома в два часа ночи. - Он тебя разбудил? - Я ещё не спал. - Тебе надо было разбудить меня. - Зачем? Он не просил тебя будить. Я справился. - Вот как? - Полагаю, да. Мы имели серьёзный разговор. Они выходят на огороженное пастбище. Мерлин, который возиться с устрашающих размеров вороным жеребцом в другом конце поля, машет Эггси рукой, тот машет в ответ. Гарри отпускает лошадь, похлопав её по боку, опирается на ограждение и, под внимательный взглядом Эггси, который продолжает шарить по его форме сверху вниз и обратно, рассказывает содержание разговора. Нелепый тип, как и ожидал Гарри, выглядит виновато. - Габриэль хотел, чтобы мы поговорили об этом вместе — и мы поговорим, но я решил, что лучше будет ввести тебя в курс дела. Потому что если ты состоишь вот это выражение лица при сыне — он решит, что ты недоволен им, а не собой. Это вызывает у Анвина улыбку. - Ты заботишься о нём. - А ты абсолютно нелеп, - отрезает Харт, возможно, резче, чем следовало — но нужно что-то большее, чтобы хоть как-то задеть Анвина, который только что получил доказательство того, что Гарри заботится о его отпрыске. - Думаешь, я не должен быть недоволен собой? - Думаю. Он просто соскучился. Эггси явно не убеждён, но Гарри не собирается его убеждать. - Посмотришь сам, - просто говорит он. Через пару минут к ним присоединяется Мерлин. В доме их встречают дети — все в разной степени лохматости и пижамности. Погода в Шотландии определённо сошла с ума — к тому времени, когда они заканчивают завтракать, температура снаружи уже приближается в двадцати пяти, поэтому дети заявляют, что им всем нужно идти на озеро. А точнее ехать — но не на машине. - Мы ездим на велосипедах. - Вы можете поехать на велосипедах. Почему мы не можем на машине? - Там нет дороги, - поясняет Мейв. - Самое крупное, что там проходит — лошадь. - Нет, - качает головой Гарри, когда Мерлин и Эггси одновременно смотрят на него. - Без шансов. - Гарри, тебе незачем быть таким занудой. Это не сложно. - Я знаю, что это несложно, - Харт бросает на Анвина испепеляющий взгляд. Паршивцу совершенно плевать — он смотрит на него с этой своей хитрой улыбкой, будто знает наперёд, что победил. Отвратительно то, что так и есть. - Черт с вами. Но только потому, что вы в большинстве. В итоге всё оказывается не так уж плохо. Дорога до озера занимает пятнадцать минут — дети наперегонки несутся на велосипедах впереди, они едут верхом следом. Эггси, который держится в седле крайне боязливо, не бросает на него любопытные взгляды — он пялится на него почти неотрывно. На озере никого — и в то время, как все устремляются в воду, Гарри расстилает плед в тени ивы, садится, вытягивая ноги и достаёт телефон. Периодически кто-то возникает рядом с ним, обдавая его прохладой и произвольным количеством брызг, но, по крайней мере, никто не зазывает его в воду — и он не обращает особого внимания на плеск и визги, углубившись в чтение рабочей почты. - Ты работаешь, - сообщает ему Мерлин, садясь рядом. Гарри поднимает взгляд от экрана телефона и окидывает мужчину взглядом — тот был без футболки, но уже натянул штаны. - Знаешь, твой шрам тут едва ли кого-то волнует. Мерлин бросает на Харта удивленный взгляд, и тот не выдерживает и закатывает глаза. - Я не слепой, Мерлин. - Он волнует меня. - Почему? - Почему мы должны это обсуждать? - Эггси вряд ли будет доказывать, что это глупое поведение — он слишком мягок, когда дело касается тебя. Кто-то должен. - Зачем это тебе? Тут Харт делает небольшую паузу. - Потому что мне не плевать на тебя. Мерлин хмыкает. - И что ты скажешь? - Что шрам — следствие того, что ты делал свою работу как должен был, невзирая на риски, до конца. Что все, кто будут смотреть на тебя с хоть какой-то отрицательной эмоцией из-за этого могут пойти к черту, потому что они, в своей ограниченности, не понимают что то количество боли, через которое нужно пройти после чего-то, что оставляет такие следы, делает тебя достойным уважения. Что тебе точно не стоит думать об этом, когда ты в кругу, черт возьми, семьи. Тут всем плевать на то, что у тебя с ногой. Главное, что ты живой. Мерлин смотрит на него задумчивым взглядом с улыбкой, спрятанной в уголках губ. - Забудь, что я тебе это говорил, - добавляет Харт. - Я не думаю, что я должен. Но мне хочется заметить в ответ, что ты постоянно просишь всех, кому случилось наблюдать твои проявления человечности, поскорее забыть о них. В этом не ничего плохого. Тут все и так знают, что в тебе куда больше хорошего, чем ты осмеливаешься показать. Харт ухмыляется. Этот тип берёт то же оружие и применяет его в ответ. - Я знаю, что вы знаете. Ты знаешь, что все так, как я говорю? - Я знаю, - согласно кивает Мерлин. - Тогда сними чертовы штаны. - Не думаю, что это мудро, - говорит Мерлин. - Зачем мне натягивать штаны на мокрые плавки, Гарри? - Со смешком продолжает он в ответ на острый взгляд Харта. И кивает головой в ту сторону, где на одной из веток висят его плавки. - Окей. Только потому, что тут дети. Тебе ни к чему пугать их другими своими частями. - Идиот, - со смехом констатирует Мерлин. Мерлин растягивается на пледе рядом с Гарри, и заложив руки за голову и прикрывает глаза. Гарри откладывает телефон, потягивается и устраивается полулежа, опираясь на локти позади себя. Эггси, вытянувший наконец детей (и себя) из воды находит этих двоих мирно спящими рядом друг с другом. Очаровательнее этого зрелища оказывается только то, как рассеянно выглядит Гарри, когда он его будит.