Master of the wind

Следующий день оказывается ещё жарче предыдущего — и Эггси высказывает идею поменять озеро на море. Туда, по крайней мере, они едут на машине. Гарри занимает позицию в тени отвесной скалы, Мерлин, один раз окунувшись в ледяную, наверняка, воду, садится рядом с ним — и они наблюдают за тем, как Эггси с детьми брызгают друг в друга водой и носятся по мелководью. Или, скорее, Мерлин наблюдает — взгляд Гарри большую часть времени направлен в книгу, которую он позаимствовал с плотно заставленных книжных полок в большом доме. Проходит время, и книга успевает ему наскучить — и он задумчиво смотрит на мужчину рядом с ним, и мысли, раз за разом одолевающие его последнее время, возвращаются снова. - Мерлин? - Наконец окликает Харт, и Мерлин смотрит на него, чуть приподняв брови. - Ты влюблён в меня? Он не хотел задавать этот вопрос, но также не мог его не задать. Мерлин хмыкает, чуть пожимает плечами и отвечает, спокойно и ровно, бросив на Харта короткий отчего-то веселый взгляд и вернувшись к наблюдению за их компанией. - Не больше, чем в первый раз. Мерлин щадит его чувства, отвечая так — Харт это понимает, и это раздражает, особенно учитывая осознание того, что прямое «Да» ввело бы Харта в тихую панику. - Почему ты ничего не сказал? - Зачем, Гарри? Мне это не мешает. Но мешало бы тебе. - Зачем тогда ты говоришь мне правду? - Потому что если бы я соврал — ты бы знал, что я вру. И выдумал бы свои причины, по которым я это делаю. Поэтому я говорю тебе правду — и то, что тебе действительно не надо об этом беспокоится. Мерлин осознал это не так давно. Это произошло незаметно — выросло из благодарности, которую он испытывал к мужчине за то, что он действительно старается быть лучше для Эггси. За то, каким счастливым он теперь регулярно видел парня. В нем не было страха и он не видел причин бороться с чувством — если оно так настойчиво повторяет себя, возрождается в его сердце, значит, в этом нет особого смысла. Кроме того, Мерлин всегда считал, что Харт, глубоко внутри, хороший человек, достойный любви. Просто кроме этого он идиот, не позволяющий себя любить. Мерлин знает, у Харта есть свои причины — но это не делает его меньшим идиотом. И теперь этот идиот задумчиво хмурится в его сторону. Мерлин беспечно отмахивается от этого взгляда. - Я знаю, что бесполезно тебе это говорить — но не думай об этом слишком много. Гарри усмехается. - Да, это бесполезно. Ты уверен, что это не станет проблемой? - Для меня — нет. Ничего не изменилось, Гарри. Гарри кивает. В этот момент к ним подлетает Габриэль, и, обежав плед по кругу, прячется за их спинами от преследующего его Анвина. В следующий момент Гарри оказывается обрызган действительно ледяной морской водой. На этом тема оказывается закрыта. *** Проходят ещё два ленивых, жарких дня — большую половину одного из них Гарри проводит по локти во внутренностях старого пикапа Мейв, в компании Мерлина, и периодически возникающего в гараже Габриэля, который интересуется процессом, задаёт вопросы, получает ответы и снова убегает по своим делам. В гараж его привел спор, случайным свидетелем которого он стал с утра. - Почему бы нам просто не съездить в Эдинбург и купить новую машину? - Потому что мне не нужна новая машина. Судя по тому, как Мерлин с тяжелым вздохом трёт переносицу, этот разговор повторяется не в первый раз. Харт прячет улыбку за кружкой с кофе. Он никогда не видел Мерлина, занятого явно бесплодным спором с кем-то. - Мисс Локхарт, ты не можешь месяц ездить на чем придётся и ждать, пока механик вернётся из своего затянувшегося отпуска. - Мне не нужна новая машина, Мори. Мы уже вели этот разговор. - А что с машиной-то? - Вмешивается Харт. - Она не заводится… - Снова, - хмуро бубнит Мерлин, и если бы Харт не был Хартом, он бы сказал, что обиженно бубнящий Мерлин — это нечто очаровательное. Мейв легко щиплет Мерлина за бок и продолжает: - Наш механик, и по совместительству единственный нормальный механик в округе в отъезде, других я предпочитаю не подпускать к технике. Особенно к этой машине. Она каждый раз выкидывает что-то поинтереснее. - Я могу посмотреть, - предлагает Гарри, слегка пожав плечами, и получает два удивленных взгляда. - Я не механик, но инженер. Не такой, как этот человек, - кивает он на Мерлина. - Мне случалось чинить машины. Хуже я точно не сделаю. Он получает добро от Мейв, так что через пару часов, получив от Анвина весёлую улыбку и напутствие «Развлекайтесь, мальчики, не переживайте обо мне», они оказываются в гараже. - Что за взгляд это был? - Когда? - На кухне. - Я не сомневаюсь в твоих способностях, Гарри, - со смешком уверяет Мерлин. - Не обижайся. Я был удивлен, что тебе хочется этим заниматься. Эту машину действительно давно пора сдать в утиль. - Людей, который запускали в неё руки, надо сдать в утиль, - ворчит Гарри в ответ, выкручивая свечи. - И всё же, откуда ты знаешь, как чинить машины? Харт бросает на Мерлина хмурый взгляд, но в ответ получает только мирную улыбку. - Я разбирал и собирал обратно парочку в своё время. Это меня расслабляет. И я не подпускаю никого к своей машине. - Эггси знает? - Конечно нет, - хмыкает Харт. - Ты же должен понимать в этом хотя что-то, верно? Ты служил. - Я понимаю что-то. Принцип работы двигателя понять несложно. Но ничего сверх, это никогда не было моей зоной ответственности. Обезвреживание бомб ближе к моей специальности. Гарри отвечает на это смешком, залезая глубже под капот. Некоторое время они проводят в молчании — Мерлин подаёт Харту инструменты, если тот просит, помогает Габриэлю, который пришел в гараж с ноутбуком наперевес, разобраться с чем-то, после чего мальчик любопытно заглядывает под капот машины, задаёт Харту с десяток вопросов, получат ответы и направляется дальше по своим делам. Стоит мальчику уйти, Мерлин, задумчиво смотря на дверь, за которой тот скрылся, сообщает Харту что-то довольно неожиданное: - Эггси сказал, что хочет, чтобы у нас были общие дети. Харт прерывает то, чем занимался, на полпути. - Ещё дети? Он с ума сошел? Выходит, наверное, очень изумленно, потому что это заставляет Мерлина коротко рассмеяться. - Нет, я так не думаю. Я могу понять его в этом желании. Харт не может. И знает, что Мерлин отлично это понимает — поэтому не озвучивает эту информацию. - Почему тогда ты звучишь так, будто здесь есть что-то ещё, что вам мешает? Мерлин фыркает — теперь немного раздраженно. - Не старайся делать вид, что ты не участник этих отношений, Харт. С твоим мнением тоже надо считаться. - Это не главная причина. - Нет. Гарри отвлекается от своего занятия, и поворачивается к Мерлину, вопросительно подняв брови. Тот протягивает ему полотенце, чтобы вытереть руки, и отвечает на не заданный вслух вопрос: - Мне мешает мысль о том, что мой ребёнок будет расти, не имея возможности узнать, кто его мать. Гарри, вытирая руки, кивает. Он может это понять, до какой-то степени — учитывая то, что он понимает о семейной ситуации самого Мерлина. - Ты уверен, что при учете всей безумной семейки, это будет важно? - Всё же спрашивает он. - В определённый момент да. Я уверен. Ты пытаешься меня переубедить? - Ничего подобного, - фыркает Харт, кидая полотенце обратно в сторону Мерлина. - Я оставлю это Анвину. У него получится, если он захочет. - Я не уверен, что он станет. Не в этом вопросе. Гарри тоже в этом уверен — Анвин трепетно относится к душевному равновесию Мерлина. - Ты напомнил мне кое о чем, - решает поменять тему Гарри. Не то, чтобы есть ещё что-то, что они могут обсудить в вопросе Анвина и детей. - У меня появилась одна идея. Эггси она не понравится — поэтому я просто не буду ни о чем его информировать. Ты, однако, можешь быть заинтересован. - Действительно? - Изгибает бровь Мерлин. - Пока махинации в обход Эггси звучат не очень привлекательно. - Ты дашь мне рассказать? - Хмыкает Харт. - Да, конечно. Я весь внимание. После нескольких часов, и одной поездки в ближайший крупный магазин запчастей, Харт оживляет машину — а также склоняет Мерлина к тому, чтобы принять участие в его небольшой афере. *** С утра Гарри просыпается от того, что Мерлин встаёт с постели. Мерлин уже отлично знает, что как сложно чем-либо разбудить Эггси — так же легко разбудить Гарри, поэтому взглянув на него и убедившись, что в этот раз ему снова не удалось сбежать из постели незамеченным, говорит тихо: - Не думай тащиться за мной. Спи. Харт молча машет в его сторону рукой, очевидно, призывая выметаться, и поворачивается на другой бок. Но так и не засыпает — лежит, подложив ладони под щёку и невидяще смотрит в стену, нахмурившись. К этому моменту, мысленно заключает он, пока признаться самому себе, что он не справляется. Что эта поездка, на которую он-таки решился, возможно была лишней. Что стоило оставаться в счастливом неведении и не задавать Мерлину вопросов, на которые он не хотел слышать ответа. Но он справлялся. У него получилось снова влиться в отношения с Эггси, стать частью его семейной жизни, сделать его, Мерлина, детей частью своего быта — он готовил ужины вместе с девочками, ходил выгуливать собак с Мерлином, привык работать, не обращая внимания на болтовню детей вокруг, шум музыки или бубнёж фильма или мультика, включенного фоном. Да, ему нужны были небольшие перерывы — и он получал их, и даже научился искренне скучать — не только по Эггси, но и по Мерлину, и даже — немного, совсем немного, но всё же — по детям. Это пришло не просто — через самоубеждение, периодическое желание уехать подальше и отключить телефон, через иррациональный совершенно, раздражающий страх от собственных эмоций, слишком сильных, слишком человеческих, слишком светлых — но он справлялся. И он думал, что может справится и с этим. Но сейчас — ему нужна пауза. Ему многое нужно обдумать — то, сколько ещё изменений в собственном быту ему предстоит, если он претворит в жизнь свой небольшой план, из-за которого Анвин точно будет на него зол — и не только на него, но и на Мерлина тоже. И Мерлин… Он не знает, что он чувствует сейчас — и не хочет узнавать, хотя понимает, что в сложившейся ситуации — должен. А значит, лучше всего лезть в это не самому — а с помощью его доброго доктора, чьи методы препарирования травм и страхов Харта редко быть приятными. Харт поворачивается на кровати, чтобы оказаться лицом к мальчишке — притягивает руку, чтобы погладить его по растрёпанным волосам — Эггси подставляется под ласку во сне и Гарри ухмыляется. Он зол на самого себя, зол на Мерлина и, в целом, он в ужасе и беспорядке. Ему надо собраться — и самый эффективный способ для него — это секс. Но, если честно, он бы предпочел не использовать для подобного секса Анвина — он делал это раньше, в самом начале их… взаимоотношений, он использовал Эггси, и тот понимал и позволял это (глупый влюблённый идиот), и то, что в итоге этот безумный, эгоистичный, жесткий секс в итоге вылился в ту ситуацию, в которой они находятся… Почти что случайность, правда. Оглядываясь назад, Харт удивляется, как Анвину в итоге удалось достучаться до него, как он сам это позволил. Но факт остаётся фактом — это привело, куда привело и сейчас он лежит рядом с Анвином, скользит прикосновением по его затылку, шее, спине, и думает о том, что он бы скорее пошел и трахнул сейчас какого-нибудь безымянного незнакомца из бара — но не Эггси. Мысль, странная или чуждая для обычного, нормального человека кажется совершенно логичной самому Харту — но он понимает, что это недопустимо. Что стоит хоть когда-то поддаться на подобное — Эггси не поймёт его аргументов потом, когда узнает (а он узнает, потому что Харт не будет скрывать от него этого). Поэтому он скользит ладонью по спине Анвина вниз, поддевает пальцами резинку штанов и спускает на середину бёдер мальчишки. Он продолжает касаться обнаженной кожи, усилием воли оставляя прикосновения мягкими и нежными, такими, которые скорее могут принадлежать Мерлину, не ему — пока другой рукой дотягивается до верхнего ящика прикроватной тумбы, чтобы достать смазку. То, как крепко может спать мальчишка, до нелепого очаровательно — он просыпается до хоть сколько то сознательного состояния только к тому моменту, когда Харт полностью скользит в него двумя пальцами, и, чуть согнув их, давит на простату — довольно резко, требовательно. Эггси, однако, даже не дергается, лишь издаёт удовлетворённый, сонный звук, и, не поднимая головы от подушки, бубнит: - Гарри? - Я, - с тихим смешком отвечает Харт, перекидывает ногу через ноги Эггси, нависает над ним и наклоняется, чтобы коснуться губами его плеча, царапнуть зубами выпирающую косточку акромиона. - Кто ещё это мог быть? Эггси под ним — медлительный и томный, нехотя выныривающий из сна. - Только ты, - бормочет он, и Гарри слышит улыбку. Глупо, но эта улыбка, которую он даже не видит, а только слышит, вызывает ответную улыбку у Харта на лице. Он прекращает ленивые, но ритмичные толчки пальцами внутрь Анвина, и скользит членом между его ягодиц, не останавливаясь, когда головка члена упирается в колечко мышц, сразу начиная входить в едва растянутого мальчишку. Тот напрягается, и упирается рукой в матрас — но Гарри не даёт ему даже начать подниматься, чтобы обернуться — кладёт ладонь между лопаток и давит вниз. - Тебе нужно отпустить меня в ванную, - бормочет Эггси. Харт видит, как розовеют скулы мальчишки — румянец перебирается даже на кончики ушей. Вон оно что. Тот факт, что Анвин до сих пор стесняется чего-то такого банального, повседневного и совсем неважного — после всего, что он позволял с собой делать, кажется Харту нелепым и непостижимым. И это неплохой момент, чтобы попробовать избавить Эггси от этой лишней застенчивости. - Нет, мне не нужно. Расслабься и лежи смирно. - Ты… - Матрас на кровати в защитном чехле — я уверен, Мерлин об этом позаботился, если вы занимались здесь сексом. Постель можно постирать. Меня ты не шокируешь, - с ухмылкой продолжает он, всё так же продолжая толкаться внутрь мальчишки, который, не желая расслабиться и отпустить ситуацию, не делает процесс менее болезненным ни для себя, ни для Харта. Подобное не было его кинком — но он относился к этому спокойному, как и к большей части практик, идущих рядом с сексом. Анвин поворачивает голову, чтобы бросить на Харта взгляд — одинаково возмущенный и изумленный. - Каждый раз, когда я думаю, что ты уже ничем меня не удивишь, ты умудряешься доказывать, что ты ещё больший псих, чем я до этого думал. Гарри отвечает на это мягким смешком. - Приятно, что я ещё могу тебя удивить. Всё будет в порядке, милый. Верь мне. Кроме того, ты же должен знать, что эрекция и опустошения мочевого пузыря — несовместимые процессы? - Боже, где вообще находятся твои границы?.. Это же... - Это нормально, Эггси, - со смешком обрывает его Харт. - Что о границах — я бы не стал резать тебя ножом, пороть тебя или позволять называть себя «папочкой» - даже если бы ты попросил. И Эггси расслабляется — не сразу, но через пару минут, когда Харт начинает толкаться внутрь него короткими, резкими фрикциями — упирается лбом в подушку и прогибает спину со стоном, подставляясь под толчки. Харту не нужно вербальной просьбы — он зарывается пальцами одной руки в волосы Эггси, сжимает вторую на его бедре и ускоряет темп до того, который ему нужен, выходя из мальчишки наполовину и резко толкаясь внутрь снова, секунда за секундой, жестко, эгоистично. Эггси хватается за простыни, за подушку, за его руки, сдавленно вскрикивает и стонет, явно зажав угол подушки зубами, сыплет невнятными проклятиями, на которые ему едва хватает воздуха в лёгких. - Выпусти подушку из зубов, глупый, - посмеивается Гарри, едва-едва сбившийся с дыхания. - Пошел ты, - шипит Эггси, указание, однако, исполнив — и на следующем толчке Харта стонущий в полный голос. - Вот так, - хвалит Харт, возвращаясь в свой ритм. Он поднимается на колени и тянет Анвина за бедра к себе, перемещая его в коленно-локтевую и, закрыв глаза, отключив голову и сосредоточившись только на тесноте Анвина вокруг, его стонах и его грязных, злых ругательствах, доходит до своего оргазма — сильной, беспощадной волной наслаждения и боли проходящегося по телу, и расслабляется, растягиваясь на кровати вместе с Анвином, придавливая его к матрасу. Анвин всё ещё тихо постанывает и ёрзает под ним, зажмуренные глаза и нахмуренный лоб. Гарри делает над собой усилие, чтобы переместить руку, скользнуть под бедра Эггси и сжать пальцы на его члене — твёрдом до болезненности. Мальчишка наслаждался каждой секундой. - Я не говорил тебе терпеть, - отмечает Гарри, просто чтобы позлить Эггси. - Пошел ты, - отзывается Анвин. - Больной придурок, - добавляет он без тени злости. - Пойдём в душ, - предлагает Гарри, примирительно поглаживая Эггси по боку. - Я помогу тебе разобраться с этим. - Ты со мной не пойдёшь, - бубнит Эггси, явно понимая, что любое его сопротивление тщетно. - Пойду, милый, - воркует Гарри в ответ. Через пять минут они в ванной комнате, Гарри затягивает Эггси за собой в душ, включает воду, толкает мальчишку к стене и опускается перед ним на колени. Анвин жмурится и мотает головой из стороны в сторону. - Нет, нет, нет, Гарри. - Эггси. Просто потяни меня наверх, когда почувствуешь, что ты близко. - Ты больной псих, - заявляет Эггси в который раз, по перестаёт упираться в плечи Харта ладонями, не подпуская к себе. Закрывает глаза и упирается затылком в стену, и стонет, когда Харт проводит языком от основания его члена вверх, обводит головку по кругу и опускается на него ртом. Гарри не дразнит — он уже получил своё, ни к чему мучить мальчишку ещё больше — проходит буквально пара минут прежде чем Анвин запускает пальцы в его волосы и тянет наверх. Он поднимается, как и обещал, обнимает Эггси одной рукой за талию, пальцы второй сжимает на его члене и за несколько движений доводит парня до оргазма, прижимая его к себе, не давая отстраниться, чувствуя его дрожь и слушая его стоны, тихие и разбитые. - Вот так, - бормочет он в висок Анвина, который уткнулся носом ему в шею, поглаживая его по спине. Они стоят так пять минут, прежде чем Гарри заставляет мальчишку отцепиться от себя, отстраняется на полшага, и смотрит Эггси в лицо. - Мы не будем этого повторять. - Если ты уяснишь, что любое твоё стеснение ужасно глупо — да. Пойдём. Я приготовлю тебе завтрак. - Мы в душе, Гарри. Почему бы сначала не помыться? Харт ловит Эггси на слове — и проводит двадцать минут за мытьём волос Эггси и намыливанием его от шеи до пяток — просто из собственной прихоти. Анвин, хотя бы тут понимающий, что спорить с Гарри бесполезно, не пытается делать этого, а просто наслаждается таким довольно редким проявлением Гарри. Спустя полчаса они сидят за столом и едят свой завтрак, и Эггси, сверкнув на Гарри веселым взглядом, начинает: - Знаешь, ты мог бы зарабатывать моё доверие каким-нибудь… другим способом. Более традиционным. - Это бы сработало — там, где мы с тобой сейчас? - Хмыкает Гарри. Он знает, что наломал столько дров на всём пути их отношений с Эггси, что у него едва ли много способов заставить мальчишку верить ему безоговорочно и безоглядно, кроме секса. Эггси задумывается. - Едва ли, - с некоторым удивлением заключает он. - Это не значит, что не надо пытаться. - Зачем тратить время? - Пожимает плечами Гарри. Эггси поднимает брови и одаривает Гарри самым осуждающим взглядом из возможных. - Секс был хорош? Знаю, что да. Я тебя слышал. Ты отлично справился. Цель достигнута. Конец разговора. - Невероятно, - хмыкает Эггси, качая головой. *** Вечером Гарри объявляет, что сам проследит за сборами детей и найдёт, чем ещё их занять. После этого заявления Эггси награждает его подозрительным взглядом. Гарри ведёт себя немного странно последние пару дней — Эггси не может сказать, в чем именно дело, но учитывая, какой грязный секс они имели сегодня утром — легко позволяет себе заключить, что всё в порядке, и он просто придумывает — по крайней мере пока. - Не смотри на меня так. Я еду обратно с тобой, а он — нет, - ворчит Харт, кивая в сторону Мерлина, который занят заменой перегоревшей лампочки в светильнике у дивана. - Ладно-ладно. Ты всегда можешь вернуться и поменяться со мной, если передумаешь, - улыбается Эггси, провожая мужчину до двери. - Я справлюсь, - ворчливо утверждает Харт, и, позволив Анвину коротко поцеловать себя в губы, машет Мерлину рукой и выходит из дома. - Я довезу все вещи, которые они забудут, - говорит Мерлин, стоит Гарри закрыть за собой дверь. - Он бы оскорбился, узнав, как мало веры ты имеешь в его способности. - Едва ли, - хмыкает Мерлин. Эггси прижимается к нему объятиями, и коротко касается губами подбородка. Мерлин гладит его по волосам, в свою очередь бегло скользнув губами по его лбу. - Ты не в настроении для секса, да? - Лениво интересуется Эггси. У него есть подозрение, и он знает, что лучше его озвучить — иначе Мерлин может поддаваться и давать Анвину то, чего тот хочет, сам не слишком желая этого. - Знаешь, то, что ты каким-то образом можешь понять это, все ещё немного жутковато. - Я просто хорошо тебя знаю, - со смешком отвечает Эггси. - Я могу, если ты хочешь. - Честное слово, в следующий раз после подобного я точно тебе врежу, - вздыхает Эггси. Мерлин открывает рот, чтобы ответить — наверняка что-то вроде «но я действительно могу», но Эггси вовремя прерывает — иначе он врежет ему прямо сейчас. - Значит, ромком и поп-корн? - Звучит как хорошая идея, - кивает Мерлин с улыбкой. Эггси любил романтические комедии и мюзиклы — и теперь, когда девочки немного подросли, имел шанс смотреть их куда чаще, составляя им компанию, когда они позволяли. У Муни был хороший вкус, когда дело касалось кинематографа, так что она управляла репертуаром — Анвин лишь проверял, что среди выбранных ею на следующий месяц фильмов не было ничего слишком «взрослого» для их нежного подросткового возраста. Недавно в список просмотра случайно попали «Мечтатели» (Анвину остаётся только гадать, как это произошло), и Анвину пришлось объяснять, что в этом фильме слишком много действительно «взрослых» сцен, которые скорее всего покажутся девочкам просто гадкими. Вместо этого они, в итоге, смотрели «Джуно» - вместе с Анвином, потому что по его личному мнению фильм имел весьма образовательный характер. В обмен на право ревизии репертуара Эггси уходил из комнаты по первому требованию девочек, что чаще происходило, если в фильме оказывалось слишком много поцелуев (что означало — более одного), так как Дейзи и Муни не хотели, чтобы он видел, как они смотрят, как люди на экране целуются. Эггси считал, что это глупо и совершенно очаровательно. Интерес Мерлина в подобных фильмах был скорее… антропологического толка — он наблюдал за поведением людей и ситуациях романтических отношений и после задавал Анвину вопросы. Что тоже было совершенно очаровательно. Им не так часто предоставлялась возможность спокойно пролежать на диване наедине весь фильм, так что подобный досуг всегда приветствовался. Так что они устраиваются в обнимку на полу (потому что на диване они не помещаются), и смотрят «Один день». Когда начинаются титры, Эггси поворачивается к притихшему Мерлину, ожидая, что тот заснул, но натыкается на его внимательный взгляд — того рода, который тут же заставляет Анвина нервничать. - Что? - Спрашивает он, нахмурившись. - Ты должен знать, что я признался Харту в любви, - спокойно заявляет Мерлин и Эггси садится и поворачивается к нему. - Ты сделал что? - Он спросил. Я ответил. Не то, чтобы Эггси так уж сильно удивлён в присутствии чувств между этими двумя. Он провел с ними вместе достаточно много времени и он не слепой — он видел как постепенно их отношение друг к другу менялось. Мерлин ведёт себя так, что принял этот факт уже какое-то время назад. Что касается Гарри — зная его, всё может быть чуть сложнее. - Думаешь, этот нелепый человек попытается сбежать? - Я думаю, ему нужно будет время чтобы осознать, что делать с этой информацией. Эггси молчит немного, после чего кивает. - Окей. Я буду знать, что на него нашло, по крайней мере, - и он отгоняет от себя мысли и тревоги по поводу того, что может произойти в ними в свете явной перемены динамики (которой Эггси всё равно ждал), и с хитрым прищуром смотрит на Мерлина. - Что ж… И когда ты это понял? *** Обратная дорога оказывается не так утомительна, как ожидал Гарри. Да, они останавливаются каждые полтора-два часа — потому что кто-то из детей хочет в туалет, или есть, или заехать в фермерский магазин — но помимо этого трое детей в машине не доставляют никаких хлопот — никакого нытья и ссор. В общем-то Харт начинает улавливать смысл того, что Эггси никогда не спорит, если кто-то из детей высказывает желание об остановке. А Эггси улавливает момент, когда до Гарри доходит — догадывается по тому, что Харт перестаёт хмурится на каждую просьбу. - Требуются годы практики, чтобы понять, что иногда — лучше не спорить, - провозглашает он, и улыбается широко, наблюдая за тем, как троица покупает мармелад в магазине при заправке. - Ммм, - согласно мычит Гарри в ответ. Он крайне немногословен — Эггси хочется думать, что просто из-за того, что он провел четыре дня в не самой комфортной для себя обстановке. Хотя Анвину кажется, что в целом это поездка скорее понравилась Харту, чем нет — просто чтобы ощутить это, тому надо отдохнуть от вечного присуствия людей рядом. На полпути они меняются — Гарри садится за руль, Эггси — на пассажирское сиденье. Было решено, что раз в машине два водителя, они могут не останавливаться на ночь на полпути — дети хотели в свои кровати, Гарри не хотел спать в отеле где-то на задворках Манчестера. - Не гони, - просит Эггси. - Если я буду ехать с той же скоростью, что ты, мы приедем к рассвету, - ворчит Харт, потому что Эггси водит хорошо, но неторопливо. - Я не буду превышать ограничения. - Представь что они на десять километров меньше чем на самом деле? - Хорошо, - со вздохом соглашается Харт. - Если ты больше не заговоришь об этом. - Идёт, - улыбается Эггси. Через четыре часа Гарри останавливается у дома Анвина. Все его попутчики благополучно заснули — Эггси сопротивлялся сну дольше всех, сдавшись только когда они подъезжали к Оксфорду. Гарри протягивает руку и мягко касается ладони мальчишки — никакой реакции. Он усмехается и зовёт Анвина по имени, слегка потрепав по ладони. Эггси выныривает из сна и пару секунд хлопает глазами, смотря на Харта абсолютно стеклянным, неосознанным взглядом. Харт не сдерживает лёгкой улыбки — и терпеливо ждёт, когда Эггси придёт в себя. - Ты довез нас до дома? - Наконец спрашивает тот по прошествии минуты. - Очевидно, - кивает Харт. Эггси зевает, и потягивается и трёт глаза свободной рукой, второй всё ещё сжимая ладонь Гарри. - Я предполагаю, ты не останешься? - Ты предполагаешь верно. - Я скажу детям укладываться по кроватям и довезу тебя. - Эггси, ты едва держишь глаза открытыми. Не глупи. Но Анвин упирается в него своим упрямым взглядом. - Я поспал и вполне способен на поездку туда-обратно. Не спорь, ладно? - Если я просто побуду у тебя эти полчаса, что мы проведем вместе в машине? - Не-а. Нет, - качает головой Эггси. Гарри отмахивается и кивает. У него нет энергии на то, чтобы спорить с Анвином — и он решает, что просто посадить упрямца на такси, заставив оставить машину рядом с его домом, если посчитает, что тот всё же не в состоянии для вождения. - Дай мне пять минут, - улыбается Эггси. - Не торопись, - хмыкает Гарри, - я никуда не спешу. Эггси будит детей и сопровождает их до дома, раздавая указания и выполняя роль нудного родителя. Гарри помогает быстро переместить все чемоданы из машины в дом — получает объятия от сонного Габриэля, прощается с девочками — и так, через десять минут они с Эггси уже едут в сторону центра Лондона. - Иногда нелепость причин твоего упрямства меня поражает, - сообщает Гарри. - Всё ещё? - Хмыкает Эггси весело. - Всё ещё. - Приятно, что я всё еще могу удивить, - повторяет Эггси недавнюю фразу Харта. - Это не было комплиментом, Эггси. Анвин хмыкает и толкает Гарри в плечо, не оскорбленный ни на грамм. Через полчаса Эггси останавливается у его дома — и Харт, принявший своё решение за полчаса молчания, которые Анвин ему позволил, кивает в направлении здания, в котором находится его квартира и говорит: - Пойдём, - потому что это не тот разговор, который он хочет иметь в машине. Взгляд Эггси — подозрительный, даже опасливый. Не заинтригованный. Он чувствует, к чему всё идёт — и Гарри не знает, испытывать ли ему по этому поводу облегчение, или наоборот, напрягаться от того, что Анвин настолько просто его считывает. Они молчат пока идут по улице до входа дом, молчат, пока ждут лифт и молчат в лифте. Харт не выдерживает, в конце концов — он знает, что делает мальчишка. Он намеренно отстраняется — и Харт не может его винить, не после всего, через что Анвин прошел — из-за него, ради него, не имеет значения. - Эггси, - зовёт он и мимолётным касанием кладёт ладонь между лопаток мальчишки. - Не напрягайся. Анвин фыркает — без враждебности, скорее устало. - Если бы я только мог. Они уже внутри квартиры, и Харт, который также не желает иметь этот разговор в прихожей, молча берет Анвина за руку и тянет на кухню — где встаёт, прислонившись к кухонной тумбе и устало трёт глаза, прежде чем начать с главного: - Мне нужен перерыв. И тут Анвин его удивляет. Он усмехается и бормочет: - Черт, Мерлин был прав. Гарри приподнимает брови и смотрит на Эггси. - Ты заставил его признаться тебе в любви и теперь ты в ужасе. - Я его не заставлял, - хмуро возражает Гарри. - Ты спросил, осознавая, что ответ может стоить тебе твоего равновесия. И мне. И Мерлину. Брови Гарри поднимаются ещё выше. - Ты обвиняешь меня в чем-то? Тут Эггси осекается. - Черт. Нет. Я не имел этого в виду. - Если я спросил, осознавая последствия — значит, я не мог не спросить, Эггси. - Не злись. Я просто… - Анвин прикусывает губу. - Эгоистично желаю, чтобы всё это не заставляло тебя желать… пространства. - Это неизбежно. Это будет происходить. Ничего из этого, - Гарри указывает на себя, потом на Эггси, - не будет легко. Эггси кивает, и делает полшага навстречу — прежде чем застыть в ожидании реакции Харта. Тот понимает, чего от него ждут, и не отказывает — раскрывает руки и позволяет мальчишке обнять себя, обнимая к ответ. Они немного стоят молча, прежде чем Эггси испрашивает: - Это может занять время — чтобы это уложилось у тебя в голове? - И чтобы я решил, что я должен с этим делать. - Ты можешь не делать ничего. - Я не могу. Это не должно работать так, Эггси. Или мы делаем все так, чтобы оно работало, или… мы не делаем ничего. Эггси вздыхает и трётся щекой о плечо Гарри. Он прав в каждом своём слове, и его желание разобраться в ситуации значит многое — но Анвин ничего не может сделать с назойливым страхом того, что Харт снова решит, что он не справляется, и опять исчезнет из его жизни. Он не говорит ничего из этого, но Харту не нужна и четверть его проницательности, чтобы понять ход мыслей Эггси. - Я никуда не пропаду. Обещаю. Эггси фыркает, не меняя своего положения. - Ты же понимаешь, что это не будет убедительно ещё какое-то время?.. - Понимаю, - соглашается Харт. Они стоят так ещё несколько минут, пока Эггси не заставляет себя отстраниться на полшага. - Мне пора. Я, всё-таки, снова многодетный отец, - улыбается он. Гарри просто кивает, отвечая ему только слабой улыбкой. Эта поездка не была плохой — но вымотала его совершенно, оставив без сил — и он понимает это только сейчас. Эггси хочет сказать ещё что-то о том, что он будет ждать звонка Гарри, или его визита, или чтобы он разбирался со всем поскорее — но в итоге решает против этого. Ничего из того, что он хочет сказать, не будет звучать хорошо. Поэтому он просто тянется, чтобы коротко поцеловать Гарри в уголок губ, и поворачивается, направляясь к выходу из квартиры. *** Поначалу у Эггси нет времени переживать — через три дня после возвращения домой он с детьми уже летит в Танжер, где всё, похоже, идёт к тому, что Адель всё же переедет в Лион, а старший брат Эггси вернётся в отчий дом и возьмёт на себя управление магазином — он хотел сменить работу на более спокойную и уделять больше времени семье. Адель же не могла — или скорее не хотела этим заниматься, потому что всё это — пыльные лампы, книги, неясно какими путями попавшие в Марокко, старые и часто единственные в своём роде, позеленевшая медь и почерневшее серебро, которое бойко чистят и натирают до блеска шустрые подмастерья её мужа — слишком сильно напоминало ей о нём. - Я забываюсь и жду, что он сейчас выйдет из своей каморки там в поисках карандаша, который торчит у него за ухом. И Эггси понимал её и откровенно говоря был рад принятому решению. Он больше всех понимал, что маме нечего делать в Марокко без человека, из-за и ради которого она переехала туда в первую очередь — даже несмотря на то, что её чисто научный, антропологический интерес к стране и людям в ней неиссякаем, ей будет куда комфортнее проявлять его по большей части из своего кабинета в Лионском университете. Облегчением для него было то, что никто не собирался продавать дом, в котором он вырос — это было бы… тяжело, и тяжело для всех, и то, что магазин будет в безопасности под присмотром Амира — он, первый сын, всегда доказывал, что не зря назван в честь отца. Дне недели Эггси проводит в доме, набитом под завязку — потому что здесь и Фаро, и Тамми и Тео с Этьеном, и жена Амира с двумя младшими сыновьями (которым, к шоку Анвина, одиннадцать и двенадцать — он готов поклясться, что недавно оба заливались хохотом от того, что Эггси мучил их щекоткой и таскал по дому головой вниз). Габриэль в восторге — наконец-то количество мальчиков в семье превысило количество девочек. Эггси первый раз видит, чтобы это его ребёнок так много времени проводил на улице и возвращался весь измазанный пылью и посыпанный кошачьей шерстью. Девочки, в то же время, совсем не в восторге, но им была выделена отдельная комната, в которой они и проводят большее количество времени, подростки как они есть. Эггси, который складывает с себя родительские обязанности, наслаждается жизнью по-своему — они с Фаро заняли отцовский кабинет, потому что больше спать просто негде — и спят на разложенной софе, которой точно столько же лет, сколько Эггси в их семье, болтают по полночи и курят в окно. Адель говорит, что они впали в детство, но каждый раз, когда она повторяет это в той или иной форме, в голосе и взгляде её ничего, кроме любви. - Ма, почему ты не хочешь жить со мной в Париже? - Как-то интересуется Фаро. - Почему Габи единственный, кто понимает, что я не буду жить со своими взрослыми сыновьями, и не заговаривает об этом? - Ма, это только из-за моей… семейной ситуации, - отвечает Эггси и одновременно представляет себе, какое выражение лица было бы у Гарри, если бы Эггси объявил ему, что с ними теперь будет жить ещё и его мама. Это было бы шедеврально. - Ты потрудился проанализировать ситуацию, тем не менее. - Но ты будешь жить с Тамилой и Тео! - Обиженно заявляет Фаро. И не скажешь, что человеку сорок лет. - Недолго. И у них маленький ребёнок — там от моего присутствия будет хоть какая-то понятная польза. Фаро, нелепый человек, конечно интерпретирует это в соответствии со своими болевыми точками (читай — с тем, что у него одного нет, и скорее всего не будет детей из-за его… сложностей) и мрачнеет. Адель только улыбается и гладит сына по темным волосам, сперва, однако, чуть хлопнув его по затылку. - Раздумай свою мысль обратно и подумай заново, - советует она. Эггси смотрит на них с улыбкой и нежностью того сорта, что колет в груди болью. Во многом тот день и ощущение благодарности к той любви, что у него уже есть, проводит его через весь следующий месяц. *** Адель велит оставить Габриэля ей — она планирует увезти его во Францию и вложить в светлую головушку его сына то, что по её мнению должен знать одиннадцатилетней ребёнок о гуманитарных науках. Анвин не видит причин отказываться, Габриэль морщит нос при упоминании слов «история», «литература» и особенно «никакого ноутбука», но не спорит тоже — он любит бабушку, и пока они будут в Лионе, он будет жить в одной комнате с братом, в одной квартире с мамой. Это не может его не подкупить. Он, конечно, заливает футболку Анвина слезами, когда они прощаются, но отважно обещает не грустить, сверкая красным носом. Боже, Эггси обожает этого мальчишку. Так, в Лондон Анвин возвращается с двумя детьми — и через пару дней после начала учебного года остаётся только с Муни, потому что Дейзи со всем классом уезжает во Францию на месяц — потому что, к удивлению Анвина, это предусмотрено их школьной программой. У Эггси не становится меньше работы, но при учете того, что из трех детей у него остался один, Гарри на своей паузе и Мерлин в Шотландии — у него образовывается прорва свободного времени. - Пап, ты обещал, что с начала этого года я смогу ездить на занятия сама, - этим, и гневным взглядом приветствует его дочь, когда Эггси встречает её у школы, чтобы везти в студию. - Тебе что, заняться нечем? - Вообще-то да, - примирительно улыбается Эггси, протягивая ей руку. Муни поджимает губы, но больше для вида, чем из искреннего недовольства, потому что она берет его за руку без малейшего промедления. - Сходишь со своим скучающим отцом в кино после занятий? - Ладно. Так и быть. В целом, такой порядок и устанавливается в их жизни, пока они семья из двух человек — Эггси отвозит Муни на занятия после школы, работает, устроившись в парке или кофейне, забирает её, когда подходит время — и они идут развлекаться — в кино, театр, музей, по магазинам, или забирают в работы Рокси и идут ужинать. Если у Муни нет занятий после школы — они, как правило, остаются дома — Муни делает уроки и занимается своими «подростковыми» делами, Анвин помогает ей с первым и пытается не мешать заниматься вторым. В целом, он способен наслаждаться этим временем — зная о том, что Мерлин, Дейзи и Габриэль в порядке и наслаждаются своим времяпрепровождением и не думая о Гарри слишком много (или думая, но не волнуясь о вещах, волноваться о которых всё равно бесполезно). Проходит долгих три недели, прежде чем возвращается Мерлин — накануне свадьбы Рокси и Лиз, которая запланирована на выходные. Мерлин возвращается с одной собакой вместо двух и сообщением о том, что он-таки решился оставить Курта на ферме, потому что давно было очевидно, что ему там лучше. Анвин опасается, что после этого ему-таки придётся согласиться на щенка — дети пытались убедить его в том, что им тоже нужна собака, уже около года. Но об этом он будет думать позже. Потому что вечер пятницы застаёт его в квартире Рокси, на импровизированном… «девичнике», видимо. То, что на нём присутствуют Рокси, Эггси, Джеймс и Персиваль… что ж, это детали. - У тебя действительно нет ни одной подруги? - Фыркает Эггси, когда заходит в комнату. Вопрос скорее риторический, имеющий целью беззлобно поддразнить и облегчить нервозность девушки, которая очевидна для Анвина с первого взгляда. За годы, что они знакомы, он успел узнать, что Рокси в этом тоже похожа на Гарри — она может создавать впечатление социальной включенности, но на самом деле она закрытый человек, ревностно охраняющий свои границы. Как через них удалось пробраться Эггси — не загадка. - Твои дети сделали это за тебя, - ответила ему Рокси, когда он спросил. Разъяснений не последовало, но и этого было достаточно, чтобы понять. - У меня есть Муни, Молли и Дейзи. То, что по возрасту им пока больше подходит мороженое, попкорн и «Как стать принцессой», а не виски и покер… Что ж, это вопрос времени. Мерлин этим вечером присматривал за Муни и за Молли, и Эггси не сомневался, что у них по плану будет именно та развлекательная программа, которую Рокси озвучила в первую очередь. - Ты же не собираешься пить виски перед собственной свадьбой? - Подозрительно прищурившись, спрашивает Эггси. - Она не будет, - ровно, негромко отвечает Персиваль, прежде чем Рокси успевает открыть рот — поэтому ей остаётся только пожать плечами и сказать ворчливо: - Ты думаешь, зачем он тут? Испортить всё веселье. Мужчина хмыкает — ничуть не оскорбленный. Эггси кажется, что он даже видит тень улыбки на его губах. Весь вечер они проводят за игрой в покер. Анвин очень быстро прекращает играть и просто наблюдает — это не его уровень, он не способен блефовать так. К его удивлению, Джеймс, а вовсе не Персиваль оказывается чертовски хорош в этом. Персиваль уходит после полуночи — Эггси приподнимает брови и отправляет вопросительно-удивленный взгляд Джеймсу. Тот улыбается этой своей обольствительно-плутоватой улыбкой и подходит, чтобы обнять Анвина за плечи. - Этот псих сейчас вызовет такси и поедет за дочерью, потому что гиперопека — то, от чего он никак не может отказаться, - далее он поворачивается и обращается к Персивалю. - Тебе придётся прекратить довольно скоро, иначе наша дочь тебя возненавидит. Хотя постой. Можешь не превращать. Тогда я наконец буду её любимым папочкой, а не ты. Улыбка, которую Персиваль посылает Джеймсу, кажется Эггси очень, очень опасной. - Лис, - коротко хмыкает он. То, что его муж виснет на Эггси объятиями, его явно ничуть не колышет — но это, наверное, и не удивительно — Джейми обнимается со всеми. Даже с Хартом, за что получает просто потрясающие убийственные взгляды. - Но они с Мерлином. С ними всё будет в порядке, - чуть пожимает плечами Эггси. - Возможно, я просто составлю ему компанию. И оставлю вас, сделав вид, что я не знаю о том, что у этого старого лиса, - он кивает на Джеймса, - с собой запас сигарет с марихуаной. Тебе придётся следить, чтобы мисс Мортон не опоздала на собственную свадьбу, а мистер Спенсер был хотя бы наполовину трезв, - последняя реплика направлена уже Анвину — и тот кивает с улыбкой. - Я сделаю что могу, - кивает Эггси. - Уложу пораньше, разбужу вовремя и прослежу, чтобы они собрались. Не думаю, что это сложнее, чем справляться с тремя детьми. Не пытайся перепить Мерлина. Персиваль ухмыляется. - Я не сумасшедший. Только Харт может перепить шотландца. - Да, - кивает Эггси со смешком. - Об этом я и говорю. В итоге Персиваль покидает их, поцеловав Рокси в лоб и шепнув Джеймсу на ухо что-то, от чего тот расплывается в мечтательной улыбке. Эггси не хочет ничего про это знать (на самом деле, хочет, конечно, но не признается в этом самому себе). - Он странный, - задумчиво тянет Эггси, когда они остаются втроём. Джейми, который всё ещё обнимает его за плечи, смеётся и отвечает: - Ты привыкнешь, рано или поздно. *** Эггси, прошлым вечером взявший на себя роль ответственного взрослого, делает, как обещал Персивалю — с утра загружает сонных Рокси и Джейми в машину Рокси и везёт их в загородный дом Харта, где запланировано мероприятие. Когда они приезжают — из знакомых лиц на месте только Флойд, который занимался подготовкой мероприятия почти что от и до, и кое-кто из персонала Гарри. Эггси отправляет своих сонных пассажиров досыпать наверх, а сам спускается к Флойду. - Со скольки ты тут торчишь? - Оценив, что сад, похоже, полностью готов к мероприятию, интересуется Эггси. - Со вчерашнего вечера, - широко улыбается Фло, похлопав его по плечу. Спрашивать о том, зачем он это делает, нет нужды — он явно наслаждается процессом. - Как твои подопечные? - Ещё наполовину под кайфом, но через пару часов сна будут в порядке, - со смешком отчитывается Эггси. - Когда ожидается прибытие второй составляющей будущей семьи? - Ах. Это совершенно очаровательно, - Фло улыбается ещё шире, хотя казалось, что шире уже некуда. - Лиз планировала напиться с Хартом, так что я уверен, что они опоздают. Поэтому я сказал им, что церемония на час раньше чем она есть. - Ты дьявол, - со смешком говорит Эггси, стараясь игнорировать это легкое чувство волнения — почти страха от осознания того, что сегодня он увидит Гарри. Через несколько часов приезжают почти все, кто должен был — это совсем немного людей, вся компания Лиз и Гарри, Персиваль, Мерлин и девочки, обе одетые в платья с тюлевыми юбками, закрывающими колени и обутые в белые «мартинсы» - в дерзости кроя платьев и общего сочетания явно проглядывается стиль Рокси, и девочки так выглядят совсем взрослыми. - Ну разве вы не отрада для глаз, - улыбается Эггси, обнимая обеих, и отпуская их на поиски Рокси. - Мистер Спенсер в соседней с Рокси комнате. Я пытался его разбудить, но он настойчиво повторял попытки затащить меня в постель… так что лучше попробовать тебе, - обращается он к Персивалю. - Похоже на него, - кивает Персиваль, и уходит следом за девочками, оставляя Эггси наедине с Мерлином. - Вы повеселились? - Спрашивает Эггси, сокращая расстояние между ними и обнимая Мерлина. - У нас был весьма приятный вечер. - Как получилось, что вы так хорошо ладите? Анвину действительно любопытно — отношения Гарри с Персивалем имели исключительно деловой характер, оба были идеально-нейтральны друг к другу, и он был немало удивлен, когда осознал, что Мерлин и Персиваль имеют между собой что-то больше такого же прохладного нейтралитета. Мерлин пожимает плечами. В целом, он ценил в Персивале то же, что и Гарри — его честность и прямоту, и чистоту намерений — не абсолютную доброту к миру, но готовность стоять за своих людей, и только за них. Они с Хартом были во многом похожи — поэтому никогда не выходили за рамки вежливости, как подозревал Мерлин. Это не были бы простые приятельские отношения. Эггси, однако, не ждёт сложного ответа. Поэтому Мерлин гладит его по волосам и просто отвечает: - Спишем всё на счастливую случайность? - Хорошо, - со смешком соглашается Эггси. - Как прошел твой вечер? - Мне пришлось выполнять роль трезвого разумного взрослого, но всё равно было весело. Джеймс… со всеми такой, или он испытывает какую-то особую симпатию ко мне? - Второе. Перси в курсе. - Это… приятно, но вторая часть немного настораживает. Как и то, то ты сокращаешь его имя. Мерлин со смешком качает головой. - Не переживай. Он как Гарри в этом плане. - В смысле? - Подозрительно интересуется Эггси, хотя ему кажется, что он и так верно понимает смысл сказанного. - Он не против, чтобы Джеймс получал своё удовольствие где-то еще. Эггси просто приподнимает брови. Для него по прежнему совершенно поразительно то, что для некоторых людей всё так… просто. Он не заключает, что это неправильно, только потому что сам так не может — он старается, по крайней мере, но удивляться не перестаёт. - И ты это знаешь… откуда? - Они не особенно это скрывают. Эггси щурится. Он вместе с Мерлином достаточно долго, чтобы понимать, что он чего-то не договаривает. - С кем из них ты спал? Мерлин ухмыляется — и Анвин понимает, что попал в точку. - О боже. Серьёзно?! - Это было давно. - И это был не Джеймс. Мерлин кивает. Эггси расплывается в улыбке. - Мистер Локхарт, ваша распущенность и ваши вкусы меня поражают, - мурлычет он. Ему нечего осуждать и нечего обсуждать — если Мерлин говорит, что это было давно, значит так и есть, если это никак не повредило его дружбе с Персивалем — скорее всего, это было один раз и больше никогда не повторялось. - После стольких лет я еще могу узнать о тебе что-то новое. - Это последний интересный факт обо мне, полагаю. - Мы посмотрим насчет этого, - улыбается Эггси. - В общем, чтобы ты знал - сегодня, когда девочки уедут, я собираюсь накурится до неприличия. - Насколько я понимаю, в этом и был план. - Да. Типа того. Развлечешь себя чем-нибудь? Мне нужно идти следить за тем, чтобы Рокси не попыталась бежать со свадьбы. - Я буду в порядке, - с кивком уверяет Мерлин. Чуть позже, уже заплетая Рокси волосы, Эггси задаёт ей вопрос, который, к его стыду, волнует его чуть ли не больше всего со вчерашнего дня. - Ты точно уверена, что он приедет? Рокси приподнимает брови и смотрит на него через отражение в зеркале. - Ты про Харта? - После небольшой паузы предполагает она. Эггси просто кивает. Он не понимает, чего ждать, учитывая их с Хартом нынешнюю… ситуацию. Что он не объявится вовсе? Это было бы совершенно недопустимо. Что он будет делать вид, что они незнакомы? Это будет нелепо и до крайности неловко. - Ты в своём уме? Лиз его кастрирует. Он должен стоять с ней у чертового алтаря. - Очень надеюсь, что Элизабет не будет лишать его таких важных частей тела, - со смешком замечает Эггси. - Ведь он может выкинуть подобное. - Он этого не сделает. Убеждённость Рокси в этом факте успокаивает — хоть и немного. Эггси замолкает ненадолго, прежде чем позволить себе немного любопытства. - Рокси? - М-м? - Почему Гарри стоит с Лиз у алтаря и Персиваль ведёт тебя к ней? Рокси бросает на него ещё один взгляд. Эггси не был в курсе семейной ситуации Рокси или Лиз — и до этого момента никогда не спрашивал, и Рокси не видела причин и не имела желания заговаривать об этом. Но она не имеет проблем с тем, чтобы позволить ему знать. Анвин сам прошел через некоторое дерьмо в своей жизни, за которое ответственны его кровные родственники. Он из всех людей может хорошо понять Рокси или Лиз. - Мать Лиззи умерла, когда ей было двадцать с небольшим. Отца она ненавидит, несмотря на то, что была его любимицей — он в открытую изменял матери с домашней прислугой, находясь в их же доме. У неё есть два старших брата, но они не считают, что она поступила справедливо по отношению к отцу — так что они не общаются. У моих родителей было своё мнение на счет места женщины в этой жизни. Я должна была получить хорошее образование, подходящее девушке — филология, или литература, что-нибудь не очень сложное, удачно выйти замуж и быть хорошей женой. Чтобы ты понимал, мужа мне начали подыскивать, когда мне исполнилось лет пятнадцать. В шестнадцать я уже жила у Перси. - Ни у одного из нас нет истории про родителей, которая была бы хотя бы в половину не столь печальной? - Помолчав несколько секунд, задумчиво тянет Эггси. - Ну, Перси повезло. У него и моего отца были классные родители. Про остальных со стороны Лиз я не знаю. У Гарри тоже всё плохо, полагаю? - Не слишком радужно, - соглашается Эггси. - Что ж. По крайней мере, твоим детям и Молли повезло. Эггси просто улыбается на это. *** Церемония получается прекрасной — простой, немного ироничной, чуть-чуть сентиментальной. Гарри появляется-таки, возникает рядом с Лиззи, стоящей у импровизированного алтаря — арки из ветвей, увитой плющом и папоротником, буквально за два минуты до начала церемонии. Улыбается Лиз, которая посылает ему испепеляющий взгляд, мягкой, тёплой улыбкой, и сжимает её ладонь в своей в ободряющем жесте. Эггси пялится — Гарри редко себе такое позволяет, особенно на публике. На саму публику Харт не обращает никакого внимания, тихо говоря что-то Лиз — что-то, от чего она становится чуть менее напряженной. А меньше чем через минуту из дома выходят Рокси с Персивалем, и все взгляды обращаются к ним. Флойд, который, к удивлению Эггси, но не остальных, выполняет роль регистратора, произносит свои реплики, Рокси и Лиз произносят свои, за формальной частью, необходимой по юридическим причинам, следуют короткие клятвы — Эггси не слушает, если честно, просто смотрит на двух человек, таких разных, но связанных любовью, которая порой наверняка не кажется ничем, кроме испытания, и смотрит на Гарри, который наблюдает за Рокси и Лиз тоже, с каким-то неуловимо-печальным выражением, с неожиданной уязвимостью — и вместо того, чтобы следить за происходящим, Эггси на несколько мгновений позволяет себе углубиться в мысли о том, что может происходить в голове Гарри сейчас. Но его отвлекают радостные возгласы и хлопки хлопушек, и лепестки, летящие в сторону алтаря, и люди, которые повскакивали со своих мест и теперь обнимают смеющихся Рокси и Лиз — и он смаргивает наваждение и встаёт тоже, улыбаясь Муни, которая призывно машет ему и Мерлину руками. Так получается, что они останавливаются рядом с Гарри, который наблюдает за происходящим, но предпочитает не вмешиваться. - Гарри, - вместо приветствия говорит Мерлин. - Мерлин, - с кивком отвечает ему Харт. Эггси фыркает в ответ на эту церемонность. Мерлин улыбается уголками губ, и, чертов предатель, оставляет их с Хартом наедине — Эггси несколько секунд осуждающе смотрит ему в спину, наблюдая за тем, как он привлекает в объятия Рокси, за что уже сам получает от последней веселый взгляд. После этого ему приходится, подавив вздох, взглянуть на Гарри — и он натыкается на его пристальный взгляд. Судя по выражению его лица, явное и нескрываемое беспокойство Анвина его забавляет. Эггси ухмыляется и награждает этого невыносимого типа тычком под ребра. - Полагаю, у тебя всё в порядке, - со смешком отмечает Гарри, потирая бок. - С чего бы мне быть не в порядке? - Отговаривается Эггси. Гарри бы ответил что-то, наверное — но перед ними появляется Рокси, и, сложив руки на груди, устремляет на них строгий взгляд. - Если вы начнёте выяснять отношения прямо сейчас — я выгоню вас отсюда. - Мы не собирались делать ничего подобного, - прежде, чем Эггси успевает открыть рот, отвечает Гарри, убедительный негодяй как он есть. После чего делает немыслимое — протягивает руку в сторону девушки и, не забыв тяжело вздохнуть, говорит: - Полагаю, нам придётся обниматься. - Полагаю, что так, - кивает Рокси с таким же скорбным видом и делает шаг Гарри навстречу, позволяя себя обнять. Эггси наблюдает за этим с необычной помесью умиления, недоумения и радости. Эти двое — он знает — привязаны друг к другу, но это привязанность особого сорта, и ни один из них не признается в её присутствии, даже под страхом смерти, пожалуй. После того, как все обмениваются объятиями, все устраиваются за столом в столовой дома — эта часть мероприятия наполнена шумной болтовнёй, дурацкими, не всегда приличными и безобидными шутками, которые не иссякают несмотря на то, что все неизменно напоминают друг другу о присутствии за столом двух подростков, и обсуждением самых последних сплетен. Круг общения Лиззи и Рокси в большинстве своём — совершеннейшие демоны, когда им не надо притворяться приличными людьми, и Эггси очарован ими абсолютно — в который раз. Больше всех он невольно наблюдает за Хартом, конечно — ему нравится следить за ним, когда он среди этих людей, потому что не проходит и часа, как он расслабляется — и Эггси думает, что он может увидеть в этом Гарри того человека, каким он был в прошлом, и каким он по привычке, из страха и из упрямства так упорно не хочет быть в настоящем. Когда время подходит к девяти вечера, Персиваль объявляет, что ему и девочкам пора ехать. Девочки тут же надувают губы, но у них маловато пространства для споров — изначально все мероприятие планировалось как мероприятие для взрослых, Рокси сделала для них исключение и они прекрасно это знают. Эггси тихо гордится такой их сознательностью, когда дальше недовольной мины дело не идёт. - Когда нам наконец ждать тебя дома? - Деловито интересуется Муни у Харта, когда очередь на прощание доходит до него. Эггси, в этот момент говорящий с Рокси, останавливается на половине фразы и поворачивается к этим двоим. Как и все остальные, в общем-то. Харт закатывает глаза. - Перси, дай ключи, - командует он, протягивая раскрытую ладонь в сторону Персиваля. Тот ухмыляется, но кладёт на ладонь Харта ключи от машины. - Прощайся с этими нелепыми людьми и пойдём. Обсудим по пути, - говорит он уже Муни. - Я могу пойти с вами? - Интересуется Молли. - Естественно, - кивает Харт. Когда процессия удаляется, провожаемая веселыми взглядами, Рокси возвращает своё внимание к Персивалю. - Ты не намерен оставлять их няне и возвращаться, да? - Её ворчание число профилактическое, как и вопрос — совершенно необязательный. Она знает, что так и будет — Перси не любит оставлять дочь на ночь с посторонними, даже когда «посторонний» - девушка, которая была няней Молли с тех пор, как той исполнилось пять. Мужчина согласно кивает и обнимает Рокси. - Это мой способ держаться подальше от Джеймса когда он неприлично пьян, ты знаешь, как он утомителен. Пусть утомляет кого-нибудь ещё. - Кретин, - с обожанием заключает Джеймс со своего места рядом с Эггси. Перси и девочки уезжают, Гарри возвращается с самым беззаботным видом, Лиззи достаёт свой портсигар и пускает его по кругу. С этого момента начинается действительно взрослая часть вечеринки. Спустя два часа на территории поместья Харта остаётся лишь два трезвых человека — Мерлин, который не курит то, что спрятано в портсигаре Лиз и имеет толерантность к алкоголю чуть ли не выше, чем у Гарри, и Гарри, который просто не пьёт. Эггси не спрашивает в чем дело, решив просто игнорировать негодяя — он не понимает его поведения и его намерений и заключает, что не должен переживать об этом на свадьбе Рокси, тем более что поведение Харта может значить именно то, что он не хочет как-либо задевать тему их отношений из банального уважения к Элизабет и Рокси. Ответ о причинах небывалой трезвости Гарри приходит сам — когда Харт возникает в разгар плясок вокруг костра (настоящего, всамделишного, устройством костища для которого занимался Мерлин, потому что «иначе вы спалите фамильный дом Харта и он будет недоволен»), и сообщает: - Лиззи, вам пора. - Уже? - Останавливаясь напротив Гарри, морщится та. - Самолёт может ждать вас хоть до самого утра, но лучше вылететь в запланированное окно. Кроме того, вы в нужной кондиции для того, чтобы мирно проспать весь полет и проснуться без похмелья. - Ненавижу, когда ты так отвратительно благоразумен, - ворчит Лиз, - Рокси, душа моя, этот человек настаивает на том, что нам пора ехать. - Конечно, ему же нужно испортить всё веселье! - Отзывается Рокси, направляясь к Лиз с другой стороны кострового хоровода — босые ноги и растрёпанные косички. - Ваши вещи уже в машине. Просто загрузитесь в правильную — ты же помнишь, как выглядит твоя машина? - Не будь задницей, - фыркает Лиз. - Чудно. Проваливайте. Я догоню. - Ты не скажешь нам, куда мы летим? - Какой в этом интерес? С ухмылкой проследив за тем, как двое, обнявшись, направляются мимо него в сторону дома, Гарри поворачивается и вопросительно смотрит на Анвина, который любопытно наблюдал за ним на протяжении всего диалога. - Как тебе удастся не дать им узнать, куда они летят? - Интересуется Анвин. Он не пьян, но порядком укурен, и он безумно хочет просто по-человечески поговорить с Гарри после этого странного вечера почти абсолютного молчания и изображения незнакомцев; о чем угодно — хотя бы об этом. Гарри ухмыляется и подходит ближе к мальчишке — они в небольшом отдалении от основной массы людей, полумрак позднего вечера разбавлен теплым мерцающим светом огня, который едва достаёт до них, так что он позволяет себе поддаться прихоти и скользит ладонью по щеке мальчишки. Тот, совершенно потерявший контроль над своими импульсами под действием той дряни, что Лиззи называет сигаретами, делает один короткий резкий вдох, чуть разомкнув губы и замирает, переставая дышать и в изумлении уставившись на Гарри широко раскрытыми глазами. Мальчишка возмутительно неотразим, и искушение поддразнить его непреодолимо — хоть Харт и знает, что это злобно и не слишком правильно. Но он не слишком хорошо умеет отказывать себе в удовольствиях — особенно когда в деле замешан Эггси Анвин. Поэтому он оставляет ладонь на щеке Эггси, большим пальцем оглаживая теплую кожу вдоль линии челюсти и подаётся вперёд, мягко накрывая эти чуть раскрытые, сухие и горьковатые губы легким поцелуем, длящимся несколько секунд. - Они летят на частном самолете, - поясняет он, когда прерывает поцелуй. Эггси облизывает, потом прикусывает нижнюю губу. Быстро опускает взгляд на губы Гарри, возвращает к глазам. Пытается изобразить осуждение, но проваливается по всем фронтам. Хочет спросить, что тот творит, но вместо этого почему-то спрашивает: - У тебя есть частный самолет? - Нет, - со смешком отвечает Гарри. - Это ненужная блажь. Однако ими владеют несколько моих знакомых, и обычно взять один взаймы — не такая уж большая проблема. Этот любезно предоставил наш общий знакомый, на которого ты работал. - Вернер? - Он самый. - Мило с его стороны. - Я тоже так считаю, - Гарри со смешком легко, почти невесомо хлопает Эггси по щеке, - я хотел пообещать, что поговорю с тобой, когда вернусь, но ты уже не в состоянии для хоть сколько-то серьёзного разговора. Эггси фыркает. - Зачем тебе говорить со мной? Просто возвращайся. - То есть, по твоему, нам нечего обсуждать? - Вам с Мерлином есть что обсуждать. Я соглашусь на любые условия, в которых мы остаёмся втроём. - Действительно? - Мхм, - кивает Эггси и чуть поворачивает голову, чтобы коснуться губами ладони Гарри, которой тот касается его щеки. - Проваливай. Я увижу тебя утром. Эггси заставляет себя сказать последнее предложение так, чтобы оно не было вопросом. Гарри ухмыляется и кивает. - Полагаю, что так. Развлекайся, - и он уходит, напоследок еще раз коснувшись губ мальчишки лёгким поцелуем — не в силах себе отказать. Эггси смотрит этому наглецу вслед с глупой счастливой улыбкой. Может быть, виной всему то, что он под кайфом — но у него нет ни малейших сомнений в том, что всё будет хорошо.