В поиске улик.

***

      — Агрест и Дюпэн-Чэн, директор ждёт вас у себя в кабинете.       Да, пожалуй, это не самое лучшее начало учебного дня, особенно когда ты знаешь, что рано или поздно это должно произойти. Но всё равно, середина первого урока — слишком рано для разговора с директором. По крайней мере, Агрест ещё не был морально готов к этой встрече.       Набрав в грудь побольше воздуха, Адриан слегка повернул голову в сторону, чтобы бросить взгляд на Маринетт. Девушка не была сильно напугана или взволнована, но такое расположение дел, скорее всего, тоже не сильно обрадовало её. Она посмотрела на него чуть нахмурив лицо и пожала плечами, будто пытаясь его успокоить.       Это подействовало. Адриану почему-то казалось, что, если Дюпэн-Чэн спокойна, то и ему не о чем волноваться. Однако, когда Адриан вернул свой взгляд к мадам Бюстье, напряжение с новой силой надавило ему на плечи, ибо всё внимание в кабинете приковано только к ним. Одноклассники молча наблюдали за тем, как они вдвоём поднимаются из-за своих парт и выходят в коридор. Их пожирающие взгляды, направленные на его спину, Адриан чувствовал до тех самых пор, пока не скрылся за дверью кабинета.       Мадам Бюстье быстро покинула их, направляясь к классу, у которого она сейчас вела урок, потому им двоим предстояло самостоятельно добраться до кабинета директора. К слову, Адриану ещё ни разу не приходилось близко пообщаться с ним, поэтому он не знал каким был директор этого лицея.       Маринетт, спокойно идущая рядом, почему-то молчала. Она вообще вела себя как-то странно со вчерашнего дня, что мгновенно привлекло внимание парня. Девушка не отвечала вечером в чате, опоздала на первый урок, и всё время до прихода куратора избегала его взгляда. Агрест даже начал переживать, что что-то случилось, или, что он обидел её чем-то, но… это было исключено. Что же тогда не так?!       — Маринетт? — тихо позвал её парень, и та бросила на него мимолётный взгляд, давая понять, что слушает его.       — Дамокл нормальный, в меру строгий, но не злой. — вдруг заговорила она, не дожидаясь вопроса. — Если будем придерживаться того, что сказали следователю, то он ничего не заподозрит.       — Я вообще-то не об этом. — ответил блондин и, придержав подругу за руку, заставил её ненадолго притормозить. — Всё нормально?       Девушка послушно остановилась, но посмотреть ему в глаза не решалась. Адриан склонил голову на бок, пытаясь поймать её взгляд, как бы намекая на то, что уйти от вопроса ей не получится. Брюнетка сильнее сжала челюсть и подняла глаза, после чего постаралась улыбнуться.       — Да, конечно. — быстро проговорила она, наивно хлопая ресницами.       — Правда? Ты думаешь, что я в это поверю?! — Адриан чуть строже посмотрел подруге в глаза. — Маринетт, знаю, мы знакомы меньше месяца, но… пожалуйста, доверяй мне!       Дюпэн-Чэн недовольно сморщила нос, показывая тем самым, что эта фраза ей совсем не понравилась, и вдруг усмехнулась, чуть отпрянув от Адриана. На её лице появилась какая-то болезненная улыбка. Она смотрела на него так, будто видела впервые, будто совсем не знала его, будто всё, что между ними происходило, лишь плод его воображения.       — Ты так наивен, Адриан. — тихо проговорила она, без насмешки и упрёка, скорее даже сочувствуя. — Ты не понимаешь! Как бы ты не пытался заслужить моё доверие… не получится. В этом нет твоей вины, просто… просто… Я не могу! Я хочу, но не могу!       Агрест понимал. Его мозг словно понимал эту девушку на клеточном уровне. Она сжала руки в кулаки и обессиленно опустила голову, будто чувствуя вину за то, что не могла исправить это. Адриан аккуратно положил свою руку ей на плечо. Скорее всего, просто ещё не пришло время.       — Всё будет хорошо, Маринетт. — парень успокаивающе улыбнулся, прекрасно понимая, что в этот момент однокласснице необходима поддержка. — Я подожду.       Дюпэн-Чэн в один миг сократила между ними расстояние, неожиданно крепко обнимая Адриана. Она прижалась к его груди так сильно, что парню какое-то время просто было нечем дышать. Он почувствовал себя неловко, ведь не решался обнять девушку в ответ. Она правда это сделала?! Сама?!       — Спасибо. — тихо прошептала брюнетка ему в плечо, тонкими пальчиками слегка сжимая рубашку на его спине.       Агрест облегчённо выдохнул и аккуратно сложил свои руки на талии девушки, позволяя ей найти в своих объятиях успокоение. Его подбородок удобно расположился на макушке Маринетт, а глаза медленно прикрылись. Парень почувствовал, как его сердце перестало биться в груди, как дикая птица в клетке. Ему почему-то тоже стало спокойнее. Неописуемое чувство.       Эти объятия продлились недолго, но именно благодаря ним всё недопонимание и напряжение, что было между ними до этого, будто кануло в небытие. Стало легче дышать и смотреть друг другу в глаза. Наконец, можно было снова понимать друг друга без слов. Именно так — без слов, ребята отстранились друг от друга, и молча дошли до кабинета директора.       Постучав и получив разрешение войти, одноклассники переступили порог кабинета. Месье Дамокл сидел за своим столом и, как это было обычно, перекладывал документы из одной стопки в другую, практически не заглядывая в их содержимое. Пока мужчина продолжал копошиться и не обращал на них никакого внимания, Адриан позволил себе оглядеться.       С их недавнего визита в кабинете ничего не изменилось. Полки, книги, награды. Витрина с небольшим оружием. Стоп. Что? Адриан несколько раз поморгал глазами, но кортик не был его иллюзией, потому не исчез. Откуда он там взялся?!       Рот Агреста едва не открылся, пока он со своего места пытался рассмотреть предмет, как вдруг подруга незаметно шлёпнула его по руке. Маринетт тоже заметила появление кортика в витрине, но старательно делала вид, что ей это безразлично. Адриан не сразу понял, что этот цирк был организован для директора.       — Неприемлемо, молодые люди, совершенно неприемлемо проникать в чужие кабинеты. — месье Дамокл наконец поднял на них тяжёлый взгляд из-под густых, уже покрывшихся сединой, бровей.       — Месье Дамокл… — приняла попытку оправдаться Маринетт, но тут же была перебита.       — От вас, мисс Дюпэн-Чэн, я мог ожидать чего угодно, учитывая проблемы, которые вы создавали из года в год, но вот от вас, месье Агрест…       Под взглядом директора парень немного стушевался. Краска тут же прилила к щекам, а мужчина, как назло, продолжал укоризненно качать головой, сложив руки на стол. Он прошёлся по школьникам внимательным взглядом, а потом, со вздохом, продолжил.       — Что же вы тут искали? — директор в подозрении сощурил глаза, а морщинистое лицо озарила хитрая улыбка.       Краем глаза Адриан заметил, как от таких действий мужчины нахмурилась Маринетт. Она какое-то время смотрела на него, словно это она здесь новенькая, а не Адриан, и всё это время в кабинете царила идеальная тишина. В итоге, девушка слегка дёрнула плечами, пытаясь избавиться от каких-то мыслей и надела на лицо привычную маску, выражающую её раздражение.       — Месье Дамокл, Вы обещали вернуть мой блокнот. — брюнетка скрестила руки на груди и с упором посмотрела на директора. — Конкурс уже в понедельник, Вы же знаете, как для меня это важно!       — И всего-то? — всплеснул руками мужчина, из-за чего случайно задел стоящий на краю стола маятник Ньютона. — Можно было подойти ко мне в любое время…       — Я подходила!       Дальнейший разговор Адриан пропустил мимо ушей. Его взгляд был прикован к покачивающимся из стороны в сторону и ударяющимся друг о друга маленьким металлическим шарикам. В голове почему-то стало пусто, а происходящее вокруг потеряло любой смысл. Адриан не мог оторвать глаза от механической системы, на него вдруг накатила усталость.       Новая жизнь, убийства в лицее, ссора с отцом, первая влюблённость и первый выговор от директора отошли на второй план. Был только Адриан с тяжелеющими веками и эти маленькие шарики. Тинь. Тинь. Тинь.       В чувства парень пришёл уже в то время, когда Маринетт, разворачиваясь к выходу из кабинета, случайно задела его плечом. Брюнетка стремительно покинула кабинет, пока месье Дамокл продолжал бубнить что-то себе под нос.       Взгляд парня наконец смог оторваться от маятника, и вместе с эти он резким вдохом набрал в грудь воздуха. Было чувство, что всё это время он не дышал. В груди жгло, а сознание всё ещё было мутным, кружилась голова.       — Она ещё мне спасибо должна сказать, за то что я оставил вас без наказания. — всё ещё возмущался мужчина, параллельно доставая из ящика под столом большой серый блокнот. — Возьми, и можешь идти.       По-прежнему плохо соображая, Адриан послушно потянулся к блокноту и ухватился за один его край. Месье Дамокл не сразу отпустил то, что принадлежало Маринетт, и посмотрел на Адриана так, будто хотел что-то внушить ему. В любом случае, глаза директора как-то странно блеснули в полумраке небольшого кабинета.       — Но, Адриан, дружба с Маринетт ничем хорошим тебе не послужит. Брось это гиблое дело.       Агрест неосознанно кивнул, после чего мужчина отпустил блокнот. Секунда, и Адриан уже стоял в коридоре. Только там он в полной мере ощутил то, как сильно у него болела голова. Неужели на него так подействовали эти шары?! Что это было?! Как бы сильно Адриан не хотел в этом разобраться, его мозг отказывался обрабатывать эту информацию, потому парень перевёл своё внимание на предмет в его руках.       Блондин быстро огляделся по сторонам и несмело открыл блокнот. Страница за страницей он всё глубже и больше погружался в мир, в котором жила Маринетт. Эскизы одежды, вырезки из модных журналов, небольшие зарисовки. На страницах этого блокнота девушка зарисовывала части одежды и писала пояснения к ним. Не будь Адриан моделью, то, наверное, не разобрал бы и половины. Увлечённый просмотром эскизов, парень и не заметил, как долистал до конца блокнота, и как перевернул последнюю более плотную страницу. Фотография, приклеенная туда, тут же привлекла его внимание. На ней была изображена маленькая Маринетт и, если Адриан не ошибался, её бабушка и дедушка. Внизу под фотографией разными цветами было написано несколько строчек.       «Кто-то когда-то сказал, что смерть — не величайшая потеря в жизни. Величайшая потеря — это то, что умирает в нас, когда мы живем…»

      «Я не знаю, куда попадают люди после смерти, но я точно знаю, где они остаются. Те, кого ты любишь, всегда с тобой.»

      «Не слушай никого, кто скажет, будто ты чего-то не можешь. Даже меня. Поняла? Если есть мечта — оберегай её. Люди, которые чего-то не могут, будут уверять, что и у тебя тоже не выйдет. Поставила цель — добейся! И точка.»

***

      Маринетт нашлась довольно быстро. Она сидела на скамейке во внутреннем дворике школы. Обхватив себя за колени, девушка сверлила глазами землю. Не раздумывая, Адриан двинулся к ней и уже вскоре присел рядом с ней. Парень не понимал то, как так он пропустил весь разговор Маринетт и директора, который вывел девушку из себя, и это его очень сильно волновало.        Заводить разговор сразу он не стал. У них было немного времени, чтобы чуть-чуть успокоиться и просто помолчать, потому он лишь протянул напарнице её блокнот. Дюпэн-Чэн приняла его и слегка улыбнулась, проведя тонкими пальцами по обложке. Было в этом прикосновении что-то тоскливое и в то же время невероятно трепетное.       — Знаешь, такое чувство будто я отравляю всё вокруг себя. — вдруг заговорила брюнетка, аккуратно перелистывая странички, касаясь некоторых контуров рисунков. — Будто меня прокляли. В десять лет я потеряла всё, чем жила.       Адриан молча наблюдал за одноклассницей. Маринетт открывалась ему всё больше. Она была бомбой замедленного действия, которая того и гляди взорвётся. Он видел, что её переполняют эмоции, как боль плещется на краю её терпения. Агрест был готов вовремя подставить своё плечо и просто выслушать её.       А Маринетт продолжала листать и вспоминать какие-то периоды своей жизни. Когда она наконец дошла до последней страницы, с её щёк скатились пару слезинок. Тихо, одними губами, брюнетка прочитала последнии записи и громко шмыгнула носом.       — В Китае у меня было много друзей, но лишь с одной девочкой я была особенно близка. Мы жили в соседних домах и вместе ходили в школу. Как-то одной зимой ей стало плохо прямо на уроке, она упала и не могла дышать, лишь открывала рот, словно рыба. Я так испугалась, что даже не знала, как мне поступить. — девушка ненадолго остановилась, чтобы сглотнуть вязкий ком в горле. — Через неделю ей поставили диагноз. У моей лучшей подруги развился порок сердца.       Дюпэн-Чэн задрожала, а всхлипы участились. Адриан не знал, чем ей помочь, поэтому лишь взял её руку и сжал в своей. Он не думал, что проблема Маринетт лежит так глубоко, и что рана на её сердце настолько большая.       — Почему-то все наши одноклассники сразу отвернулись от неё, а надо мной стали насмехаться из-за того, что я не бросила её. Так из моей жизни ушли все друзья. Но оно того стоило, потому что у меня была только одна настоящая подруга. Она была такой… такой невероятной, такой умной, такой жизнерадостной. Зная то, что её конец уже близок, она продолжала шутить и озаряла всех своей улыбкой. Она всё говорила, что умереть совсем — не так страшно, как умереть душой. Она хотела, чтобы мы жили дальше, чтобы не плакали, когда её не станет, чтобы не винили себя и не тосковали.       Маринетт всё говорила, выворачивая всю свою душу наизнанку. Слёзы продолжали скатываться по подбородку и шее, и девушка даже не пыталась их остановить.       — А потом… жизнь словно решила посмеяться надо мной. — брюнетка горько усмехнулась, быстрым движением стирая со щёк мокрые дорожки. — У моего деда случился инсульт. И я опять не смогла ничего сделать. Всё произошло так быстро. Я… я держала его за руку, когда он… Последним, что он сказал, была эта фраза. Он пообещал, что навсегда останется в моём сердце.       Голос Дюпэн-Чэн начинал хрипеть. Она смотрела на фотографию родных, поглаживая её большим пальцем, а другой рукой сильнее сжимала пальцы Адриана.       — И после этого вдруг объявились мои родители. Они ни с того, ни с сего решили, что во Франции мне будет лучше, и силой забрали меня в другую страну. Я не хотела… мне нужно было остаться. — Маринетт остановилась, сильно сжала губы и едва слышно заскулила. — Бабушка умерла через полгода, но… если бы я смогла, если бы уговорила, если бы осталась… она была бы жива. Мы были так близки. Я так любила её… Я так… так виновата…       Агрест одним уверенным движением прижал подругу к своей груди. Её плечи задрожали, а пальцы до боли впились в его плечи. Крик хотел вырваться из её горла, но она не позволяла ему этого сделать, лишь тихо всхлипывала, моментами сильнее прижимаясь к Адриану.       — Она велела мне идти за мечтой несмотря ни на что.       Блондин нежно поглаживал одноклассницу по спине, и со временем её всхлипы стали тише и реже. Понемногу Маринетт стала успокаиваться. Адриан продолжал прижимать девушку к себе, в попытке дать ей понять, что она не одна, что он понимает её боль.       — Поэтому я не хочу… не хочу пускать кого-то в свою жизнь. — Дюпэн-Чэн неторопливо отстранилась и посмотрела на парня красными от слёз глазами. — Но, если честно, я так устала быть сильной.       — Иди сюда. — не говоря больше ничего, Агрест снова притянул брюнетку к себе и крепко обнял. — Тебе больше и не нужно.       Возражать Маринетт не стала. Возможно, не хотела, а, возможно, у неё просто не осталось на это сил. Главным теперь было то, что для Адриана она стала открытой книгой, и то, что она, наконец, разделила с кем-то свои переживания.       В тёплых объятиях и абсолютной тишине ребята просидели до конца урока, и лишь толпа учеников, выплеснувшаяся из коридора вместе со звонком, заставила их оторваться друг от друга.

***

      — Так говорите, кортик неведомым образом появился в кабинете директора?!       Спустя долгих пять часов уроки наконец закончились, и у ребят появилась возможность обсудить их небольшое расследование. Они остановились у крыльца лицея, размышляя о том, как им поступить дальше.       — Вероятнее всего, вчера убийца успел вернуть его на место. — заключила Алья и в этот раз все с ней согласились. — Так что думаете насчёт Ксавье?       Маринетт раздражённо закатила глаза, и Адриан не удержался от улыбки. Да, такая Маринетт определённо привычнее.       — Это не он. — просто ответила она.       — Откуда столько уверенности? — с подозрением спросил Нино, на что брюнетка лишь пожала плечами.       — Кто за то, чтобы поговорить с ним?! — устроила голосование Сезер.       Она подняла руку «за», наблюдая за реакцией других. После небольшого толчка поднял руку и Нино.       — Адриан?       Агрест почувствовал, будто находится между двух огней. Маринетт смотрела на него вскинув одну бровь. Алья и Нино давили своими приторными улыбками.       — Хорошо, давайте поговорим с ним. — согласился он.       Маринетт измученно застонала, а Алья хлопнув в ладоши, подхватила Лейфа под руку, и поволокла его прочь от лицея. Адриан усмехнулся и пошёл рядом с Дюпэн-Чэн, неохотно перебирающей ногами.       — Кстати, что произошло в кабинете у Дамокла? Ты так быстро убежала. — вдруг вспомнил он вопрос, который мучил его весь учебный день.       — Ты же тоже там был.       — Не представляешь, но я ничего не помню. Будто мозг отключился в тот момент, как я увидел маятник Ньютона на его столе.       Маринетт с каким-то недоверием посмотрела на парня. Ей тоже показалось это странным.       — Да так, начал говорить, что я приношу всем слишком много проблем. — пожала плечами девушка.       Адриан больше не стал ничего спрашивать. Просто не чувствовал в этом необходимости.       Вскоре они добрались до сквера, в котором Маринетт часто ловила своё вдохновение. Не дожидаясь их, Алья с Нино тут же направились к человеку, что сидел на скамейке, по которой прыгала кучка голубей. Маринетт двинулась следом, но Адриан притормозил её.       — Может дадим им самим поговорить? — опасливо спросил он, из-за чего девушка посмотрела на него с непониманием. — У меня аллергия на перья!       Дюпэн-Чэн спрятала в кулаке смешок и, схватив Адриана за локоть, потащила его к тому самому мужчине. Ксавье, заприметив её издалека, дружелюбно улыбнулся.       — Что-то ты зачастила, Маринетт. — поприветстволвал такими словами их мужчина.       — Да, кхм, есть причины. — брюнетка неловко почесала затылок. — Ксавье, расскажите, пожалуйста, этим молодым людям всё, что поведали мне. Про вашего отца.       Настала очередь Адриана удивлённо смотреть на одноклассницу, но долго это не продлилось. С тяжёлым вздохом мужчина начал свой рассказ с самого раннего детства. Когда его отец — Чарльз покончил жизнь самоубийством, ему было всего три года, потому он совсем его не помнил, но о нём много рассказывала мама мальчика.       Чарльз всегда был добродушным человеком, мечтал путешествовать по миру и завести собаку, какой-то особенной породы. Но в последние два года его желание будто удвоилось, он стал одержим этим, правда зарплата учителя не позволяла его мечте сбыться. Он начал говорить, буквально бредить о каком-то кортике, который хотел украсть, чтобы продать его и поехать с семьёй в путешествие, но стоило ему до него дотронуться, как тот заговорил с ним. Мама Ксавье была уверена в том, что её муж сошёл с ума из-за того, что всегда хотел много денег, но, почему он начал убивать детей, она не знала.       — Я его не помню, поэтому не могу знать, действительно ли, он мог так поступить.       Мужчина безразлично пожал плечами и раскрыл ладонь с зерном, куда тут же пристроилась одна из птиц. Адриан чихнул. И ещё пару раз. Поблагодарив мужчину за информацию, ребята были вынуждены уйти.       — Ну что, убедились? — скрестила руки на груди Маринетт.       — Это не снимает с него подозрения. — фыркнула Алья.       — Очевидно же, что это сделал кто-то из лицея. Кто-то, кто имеет свободный доступ к кортику. — сделал заключение Адриан, от которого Маринетт как-то очень странно нахмурилась.       — Дамокл?!